Фунт лиха с изюмом Луганцева Татьяна
– А сколько лет тебе, Василиса? – пыталась сохранять спокойствие Стефания Сергеевна.
– Двадцать шесть.
– Тебя не беспокоит, что Мартину за сорок?
– Да что вы! Кто сейчас на это смотрит? Наоборот, такие мужчины самое то для молодых девушек. А зачем ему старая? Про Брежнева вспоминать? Жить надо широко, веселиться, заниматься сексом…
– Мне кажется, Васечка, что мы сейчас говорим о семейной жизни, а не о клубной вечеринке. Жизнь – штука не всегда веселая, я бы даже сказала: порой страшная.
Василиса пожала плечами:
– Бросьте, Стефания Сергеевна. Жить надо, не задумываясь, на полную катушку, дышать полной грудью.
– Дышать – это, конечно, хорошо. Но по себе ли ты сук рубишь, дорогая? Я это к тому, что вы с Мартином совершенно разные люди, вам будет трудно найти общий язык.
Василиса слушала ее с таким незамутненным взглядом, что Стефания Сергеевна даже не поняла дошли ли до девушки ее слова.
– Ты поняла меня? – спросила она.
Василиса кивнула и посмотрела на дверь. В эту минуту в гостиную с подносом в руках вошел Мартин.
– Кушать подано. – Он поставил на стол чайник, кофейник, сахарницу, чашки тонкого фарфора, вазочку с печеньем и положил серебряные ложечки.
– Кстати, сынок…
– Что, мама?
– Прибыл новогодний подарок от Яны. Посмотри в окно.
– Такой большой, что в квартиру не влез? – хмыкнула Василиса, хрустя печеньем.
– Надо собираться, – обратился к Василисе Мартин. – Сегодня открытие центра, я там должен быть.
Василиса округлила глаза.
– Зачем? Заказ на торты и пирожные выполнен и будет доставлен туда в положенный час. Я проконтролирую.
– Я не намерен давать тебе отчет, – ответил Мартин.
Василиса надула губы:
– Ты вчера говорил, что больше не желаешь видеть Яну.
– Я тебе ничего не говорил.
– Но как же… Она же там точно будет со своим князем. Зачем тебе это надо? Мартин! Хочешь, останемся здесь?
– Ты плохо слышишь? Или не понимаешь русский язык? Я сказал, что еду в центр. Что неясного? Тебя я не приглашаю.
– Ну, это без меня… Я вспомнила, мне надо к соседке зайти, – засуетилась Стефания Сергеевна, поднимаясь из-за стола.
Мартин повернулся и пошел к себе в комнату.
– Ты куда? Чего ты молчишь? – засеменила за ним Василиса.
– Я всё сказал. – Он закрыл перед ее носом дверь и подошел к окну.
Под окном стоял красавец-мотоцикл «CVO Limited» последней марки. На руле красовался миленький синий бантик. Яна знала про его любовь к мотоциклам, знала, что такой модели у него не было.
– Черт…
– Я с тобой! – заскреблась в дверь Василиса.
Мартин открыл дверь, взял девушку за руку и они отправились в гараж. Через несколько минут Мартин выехал из подземного паркинга на своем «мерседесе». Василиса сидела рядом с ним. Некоторое время они молчали, но потом Мартин начал разговор:
– Я должен тебе сказать…
– Нет! – вдруг воскликнула она, словно догадываясь или подозревая, о чем он скажет.
– Васенька, ты молодая, красивая, классная… Но я не могу вводить тебя в обман, потому что в искушение, видимо, уже ввел. Это несправедливо по отношению к тебе. Никаких «нас» нет и не может быть. Я виноват, что вчера напился как свинья, и ты оказалась рядом. Это омерзительно. Просто прости меня, если сможешь. Но больше между нами ничего не будет и не может быть. Если хочешь меня стукнуть, обругать, наказать – всё что угодно!
– Я любить тебя хочу. Я же могу доказать, ты дай мне шанс! Я не эта твоя московская верти…
– Стоп, Вася! Говорить что-либо про Яну я тебе вообще запрещаю, просто не смей.
– Неужели ты будешь унижаться перед ней?
– Дело не во мне, дело в нас. За то, что произошло, мне стыдно. Я этого не хотел, я ничего не соображал и ничего не помню. В трезвом состоянии этого не повторится.
– Это что? – Слезы навернулись на глаза Василисы быстро и обильно, словно у маленького ребенка. – Ты хочешь сказать, что со мной можно только по пьяни?
– Господи, Вася! Я не это имел в виду! Я вчера напился в лохмотья. Я просто не люблю тебя, ты должна это понять и принять. Так бывает. Это жизнь. Ты не заслуживаешь того, чтобы я просто спал с тобой и твои лучшие годы прошли впустую. А я давно уже этим не балуюсь, стараюсь не использовать женщин ради своих физиологических желаний.
– Ты целовал меня…
– Я подонок. Прости.
– Ты любишь эту… Яну?! Так вы же расстались! Смысл переживать? Жить надо! Я могу находиться с тобой и без твоей любви!
– А я нет. Если захочешь и простишь, то мы останемся друзьями. Я всё сказал. – Мартин отвернулся и стал смотреть на дорогу, не отрывая взгляда.
Василиса зябко обхватила себя за плечи. Счастье было так рядом и так близко, и вот ускользает, улетучивается, тает…
«Я не сдамся. Я буду бороться за него, – подумала она, краем глаза косясь на Мартина. – Все-таки он самый желанный мужчина. Мне очень повезло. Я буду на этом приеме с самым красивым…»
– Вася, приехали. Ого, как торжественно. Парковка…
– Ваши пропуска? – подошел охранник у въезда в паркинг.
Мартин опустил стекло.
– Мы должны быть в списке приглашенных, – ответил Мартин, называя свое имя и имя своей спутницы.
Охранник уставился в свой планшет и долго там что-то высматривал. Потом повернулся к Мартину:
– Да, действительно, Мартин Романович, ваши имена были в списке приглашенных, но недавно их заблокировали. Это означает, что вы посетить это мероприятие не можете. Я сожалею. Не могли бы вы отъехать, а то за вами уже выстроилась очередь из машин.
– Один – один… – хмыкнул Мартин и отъехал в сторону.
Василиса поняла, что сейчас ее выход. Она схватила телефон.
– Папочка, привет! Ты представляешь – беспредел! Меня и Мартина не пускают на открытие центра. Я отвечаю за сладкое! Что? Да я знаю, что
пирожные и торты пропустили. А нас нет! Ты же у меня самый главный, там же вся еда твоя! Они еще не знают, с кем связались! Пожалуйста, разрули ситуацию. – Потом она долго молчала в трубку, слушая, что говорит отец, и отключила связь.
– Мартин…
– Что? – с долей иронии повернулся к ней Мартин.
– Мне впервые отец отказал. Представляешь? Он для меня ничего сделать не может. Если нас вычеркнули, значит, вычеркнули…
– О’кей… У меня есть свои каналы. Моя очередь на звонок, – подбодрил ее Мартин.
Минут через пятнадцать его «мерседес» снова подъехал к этому же пропускному пункту.
– Мы приглашены на открытие этого уникального центра. Наши имена…
– Я запомнил ваши имена, – прервал охранник. – На вас нет пропуска.
– А вы проверьте еще разок, пожалуйста. – Мартин был сама любезность.
Лицо охранника вытянулось, он закрыл планшет.
– Проезжайте, ваше место…
Яна вышла из клуба. Ее трясло от нервного перевозбуждения, она шла, сама не зная, куда идет. Неожиданно перед ней выросла фигура Германа Викторовича.
– Яна, что с тобой? На тебе лица нет. Господи, почему ты мокрая? Что с твоей шубой? Ею словно пол мыли, хоть выжимай…
– Ой, Герман… Очень много вопросов. Поехали… Отвези меня в отель… Знаешь, где это?
– Ну, конечно. В центре. Это очень достойная «тройка», но всё равно не из дешевых из-за местоположения.
– В этом отеле все наши артисты остановились, с ними и заночую.
– Какие артисты?
– Волжского театра юного зрителя, – вяло отмахнулась Яна, у которой до сих пор в глазах стоял молчаливый Мартин в обнимку с Васей.
– Актеры… – эхом повторил Герман. – Так ты тоже актриса! Ну, конечно! Всё теперь сходится, и красота, и эксцентрика! Хотел бы я увидеть тебя в деле.
– Ты уже видел, – хмыкнула Цветкова. – Нет, я не актриса. У меня мама актриса, а у меня врожденный талант.
– Это видно! Но я, – несколько смутился Герман Викторович, – не вижу тебя на сцене Театра юного зрителя, ты, конечно, актриса более высокого полёта. В смысле я не это хотел сказать… – совсем запутался Леднев.
– Я поняла, что ты хотел сказать, – улыбнулась Яна.
– А еще сегодня я совершенно добросовестно выполняю роль извозчика. Замочил тебя кто-то другой, не я и не Изольда.
– Это точно, – подтвердила Яна.
Глава 14
Приехав в отель, Яна сейчас же направилась в номер Клавдии Ильиничны. Увидев ее, та всплеснула руками, начисто потеряв дар речи. Мокрая с ног до головы, Яна представляла устрашающее зрелище. Она вошла в номер, оставляя на ковролине мокрые следы, как водяная или утопленница. Сбросив на пол мокрый ком шубы, Яна направилась прямиком в ванную комнату, откуда и вышла в белом махровом гостиничном халате.
Она молча плюхнулась на диван и устало вытянула босые ноги.
Клавдия Ильинична засуетилась вокруг нее.
– Чаю, Яночка? – предложила она. – Горяченького? Тебе сейчас не помешает. И где же ты так наплавалась, а?
Яна тяжело вздохнула:
– Потом расскажу. Устала, ноги не держат. Клавдия Ильинична, можно я у вас останусь?
– Да, конечно! Какой разговор! У меня хороший номер, есть и диванчик, ляжешь, где захочешь. Возражения не принимаются, – затараторила Клавдия Ильинична. – Ой, как хорошо! А еще хорошо, что тебя никто не увидел, а то налетели бы.
Клавдия Ильинична наклонилась и подняла с пола мокрую шубу Яны, как дохлую собаку.
– Мать моя в ботах… Кажется, этой меховой шубе полный капец. На батарее ее сушить нельзя, пусть в коридоре на вешалке повисит, сейчас под нее тазик поставлю. А потом в химчистку…
Она посмотрела на Яну, но та уснула прямо на диване. Клавдия Ильинична аккуратно подсунула ей под голову подушку и накрыла своим одеялом.
Утром она отнесла шубу в химчистку, а вещи Яны в прачечную при отеле, благо здесь эти услуги предоставляли. Возвращаясь в номер, она подошла к стойке администратора. Девушка-администратор, на лацкане пиджака которой висел бейджик с именем «Дарья», приветливо ей улыбнулась:
– Чем могу быть полезна?
– Нужна ваша помощь. Скажите, пожалуйста, где можно приобрести приличный, но не очень дорогой наряд для сорокалетней элегантной женщины? У нас сегодня важное мероприятие.
– Открытие русско-чешского центра культуры? – вдруг уточнила администратор Дарья.
Клавдия Ильинична на секунду замерла.
– Вот-вот. Нужно выглядеть на миллион, а потратить всего несколько тысяч. Рублей, естественно.
Даша заулыбалась.
– Я вас поняла. Могу вам помочь. Напротив отеля есть бутик. Продавец-консультант может принести вам на примерку до десяти вещей. Нужны размер и ваши пожелания.
– Чтобы я без вас, душечка, делала? Сорок два – сорок четыре, рост сто семьдесят пять. Элегантная классика. Никакой экзотики, вы понимаете?
Дарья кивнула и что-то записала в своем блокнотике.
– Я всё поняла. Сейчас оформлю заказ. Принесут в номер. Ждите.
Когда Клавдия Ильинична поднялась на свой этаж. Яна, после душа завернутая в полотенце, сидела с ногами на диване и грызла яблоко. Перед ней на низком столике стояло зеркало, в котором она рассматривала свое осунувшееся лицо, свежие ссадины и россыпь синяков на плечах и руках.
– Ну, с Новым годом тебя, наша спасительница! Видишь, как разместили нас. Народ безумно рад. Банкет был на Новый год оплаченный. Сегодня сцену замечательную предоставляют, все просто счастливы. Но боюсь я, не рвать бы мне на себе волосы оттого, что это именно я упросила тебя сюда приехать. Что с тобой произошло? Это не Карл тебя избил? – села рядом Клавдия, с тревогой всматриваясь в лицо Яны. – У тебя в глазах такая боль. Мамы здесь твоей нет, но ты же знаешь, что можешь мне довериться.
Яна взяла расческу, разделила свои длинные волосы на две части и начала заплетать косичку. Это явно ее успокаивало.
– Даже не знаю, с чего начать…
– Так, прямо с главного и начинай.
– Гримера бы мне.
– Это я позову. Всё будет хорошо. Ты, Яна, будешь завтра блистать, даже не сомневайся. Ты же меня знаешь? А я знаю тебя. Главное, чтобы в глаза твои жизнь вернулась. Они у тебя сейчас совсем не горят. А блеск в глазах – главное украшение женщины.
Яна рассказала о всем том, что с ней приключилась, выплакалась на груди Клавдии Ильиничны, напилась горячего чаю и успокоилась.
На огонёк заглянули артисты труппы. После их улыбок и обнимашек, она уснула, свернувшись калачиком. Клавдия Ильинична сидела с ней рядом и даже спела колыбельную. Она немного чувствовала вину, что ради благополучия своего театрального коллектива уговорила Яну вернуться в прошлое. Кто же знал, что это прошлое окажется таким темным омутом, что затянет Яну и лишит ее и настоящего, и будущего. Хотя, стоп! Будущее всегда неизвестно.
Утром Яна припомнила вечерние посиделки.
Клавдия Ильинична возмущалась:
– До чего мир дошел. Травить любимую женщину, чтобы заполучить ее! В наше время более изобретально ухаживали, а сейчас – наркотик в алкоголь. Докатились. И главное, кто на это пошел? Карл Штольберг – идеал воспитанности и аристократичности. А повел себя как последний урка. А если бы Яна умерла? То же мне – красавчик! Тюрьма по нему плачет!
– Что значит «красавчик»? Он что, красивее, чем я? – обиделся Иван Демидович Головко – заслуженный артист, премьер Театра юного зрителя, который всю жизнь играл принцев, смелых разбойников и волшебников. Как всякий мужчина-артист он считал, что в театре его недооценивают, а женщины – не понимают. В юности очень смазливый Ваня с годами сдал, обрюзг и заимел противный скрипучий характер. Неумеренное употребление алкоголя ускорило процесс распада, и сейчас перед Яной был помятый тип с бархатными модуляциями в голосе, привыкший к обожанию женщин. Он носил длинные крашеные волосы, которые значительно утратил к данному моменту, вельветовый коричневый пиджак, вытертый на рукавах, шейный платочек и модные ботинки на толстой подошве. Иван Демидович был человеком добрым, легкомысленным и неисправимым бабником, хотя сейчас весь его мужской пыл, как говорится, уходил в гудок. Он больше говорил, чем делал. Перед женщинами старикан всегда красовался, как павлин в брачный период.
– Ты у нас единственный красавец, это не обсуждается, куда ж мы без тебя? – ответила Ивану Демидовичу Клавдия Ильинична.
Иван Демидович довольно улыбнулся.
– Ой, Янка, помнят еще мои коленки, как я тебя на них катал. Ты с детства худенькая, как щепочка была, лёгонькая, как пёрышко. – Он уже с утра принял «на грудь» и сейчас находился в приподнятом настроении.
– Отстань от Яны. У нее завтра ответственный прием, – махнула на него рукой Клавдия Ильинична.
Но Ивана Демидовича не так-то легко было унять.
– Нет, когда ты со своим князем мутила, так я рад был. Думал, что пригласишь старика на старости лет погреться у камина и пообжиматься с местными фрейлинами в его замке…
– А без фрейлин ты не согласен? Обычная квартира тебе не подойдёт? – поинтересовалась Яна. – У меня теперь есть квартирка в Питере. Ключики в сумочке лежат, а я там еще ни разу не была, и, видимо, уже не буду. Мне от человека, сделавшего подарок, теперь ничего не надо. Тем более что у него новая пассия.
– Вот хорошо вам, женщинам! – веселился старый актёр. – Будь я женщиной, я бы от квартиры не отказывался. – Сейчас бы у меня уже целый этаж был…
Яна повернулась к невысокой полной женщине – гримёру Зое. Никто никогда не звал ее по отчеству, только Зоя.
– Зоечка, пчелка моя! Спаси дядю Ваню, сделай из него молодого красавца!
Зоя окинула профессиональным взглядом лицо Яны.
– Я вижу у тебя тоже проблемки, дорогуша, – буркнула она. – Обычно у меня задача из нормального лица сделать пенек какой-нибудь, кота с усами или Бабу-Ягу, а тут…
– Ой, не продолжай, Зоинька. Самой на себя страшно смотреть, – согласилась Яна.
– Ну ничего! – размяла пальцы Зоя. – Мы, профессионалы, не привыкли сдаваться. Тем более, что платье тебе, наверняка, достанут сногсшибательное. И я не подведу.
Яна согласно кивнула, гости сдвинули стаканы и дружно выпили.
Утром Карл Штольберг заехал за Яной на своем роскошном автомобиле. Он галантно помог ей сесть в машину и преподнес шикарный букет роз. Яна положила его на заднее сиденье.
– Моцкрат декуи, – поблагодарила по-чешски она.
– Ты не забыла… Помнишь, я тебя учил?
– Ано. Да.
– И ты еще говорила, что не могла бы со мной присутствовать на светских раутах? Да ты – мисс совершенство! – восторгался Штольберг, заводя мотор.
– Я смогла бы, без сомнений. Вопрос в том, долго бы я это вынесла? Я же на любом светском сборище не только часы считаю, а минуты! Секунды!
– Ты очаруешь любого, Янка.
– Ладно, не подлизывайся. Ты помнишь, за тобой должок?
– Ты это о чем?
– Как о чем? Ты обещал сдать кровь. Ты что, забыл о чем я тебе рассказывала? Если не ты подсыпал мне отраву в бокал, то в твоей крови тоже должны остаться ее следы.
Штольберг засмеялся.
– Дорогая моя, все-таки ты прелесть. Дамы просят шубу, колье… Отдых на экзотическом острове в компании попугаев. А ты всего лишь сдать кровь. Да я тебе всю свою кровь готов отдать! – Тем более, если это защитит мое доброе имя. В эту историю просто трудно поверить. Как ты только могла подумать, что я могу воспользоваться тобой таким вот варварским способом? Это отвратительно! Я сам бы теперь хотел знать, как это получилось. Ненавижу загадки подобного рода. Они унижают мое достоинство.
– Ты веришь мне? – спросила Цветкова.
– Как самому себе, Яна. И от этого очень печально. А твой Мартин, он тебе поверил? Или ты ему не сказала?
– Карл, ему прислали наше с тобой видео, я не успела ему ничего рассказать.
Князь в упор посмотрел на Яну.
– Ты думаешь, что это я ему послал видео, чтобы разрушить ваши отношения? Ты думаешь, что я подонок?
– Мне достаточно услышать от тебя, что это не так, – твёрдо сказала она.
– Конечно не так. Как ты можешь так думать про меня? Я же не знал, не видел, что с тобой что-то не так. Это вообще возможно?
– Я тоже не вру тебе. Карл, мы оба попали в очень неприятную ситуацию.
– Так, я всё понял. Едем сдавать кровь!
– Мы опоздаем на открытие, – растерялась Яна.
– Плевать! Потом, еще есть время.
– Ну, хорошо. Ты моргов не боишься? – спросила Яна.
– Я не знаю, я там не был… пока, – ответил ей Карл, и ни один мускул у него не дрогнул.
На пороге морга их встретил Витольд Леонидович, которого Яна предупредила телефонным звонком.
Он усадил Штольберга на стул, перетянул ему руку жгутом и ввел иглу в вену, приговаривая:
– Нет, патологоанатомом быть лучше. Нужна венка, берешь скальпель… и вот тебе венка во всей красе. А тут… сожмите кулачок, разожмите кулачок, попасть бы еще… Навык определённый нужен. Повезло нам, Олег Адольфович, с работой? – спросил у своего друга, который находился тут же, Витольд Леонидович. – Опа! Пошла… Карл, а у вас кровь обычная, красная. А я думал, что голубая.
– Смешно, – хмыкнул Карл, пока Витольд Леонидович вынимал шприц из вены, и зажимая в локте ватку.
Олег Адольфович сидел на кушетке в белом халате, из-под которого выглядывали голые, худые, волосатые ноги. Брюк на нем не наблюдалось. Всем своим видом он говорил миру, что абсолютно пьян, и это сильно испугало Яну.
– Олег, а тебе это… Не пора домой? В Москву? – осторожно поинтересовалась она.
– Яночка, ну ты что? – мотнул головой Олег Адольфович. – Как не родная просто. Какое домой? Рождественские каникулы, праздник… Я в отпуске. Поменялся дежурством…
– А ты нормально себя чувствуешь? – уточнила Яна.
– Лучше всех! Послушай, в чем дело? У каждого свои недостатки! Ты лучше с мужчинами своими разберись. Развела целый клубок, не распутаешь… – Он опустил голову и засопел.
– Я-то разберусь, ты за своим самочувствием смотри.
– Я за ним присматриваю, – пообещал Витольд Леонидович. – С кровью князя нашего разберемся. Не волнуйся. Я знаю, что делать.
Карл спустил рукав белоснежной, как его улыбка, рубашки, надел смокинг.
– Ну что, друзья, прощайте! И спасибо.
– Всего хорошего. И вам не хворать, – сказал Витольд Леонидович. – Всегда к вашим услугам.
Олег Адольфович лишь пьяно махнул головой.
– Прикольные у тебя друзья, – сказал Штольберг Яне, выходя из здания морга.
– И верные. Патологоанатомы, – уважительно кивнула она.
– Странные. Да и ты, Яна, не простушка.
– Ну, а ты? – улыбнулась Яна. – Я про князей только в книжках читала. И вот встретила тебя. Судьба, наверное. А ты как считаешь?
Штольберг погладил ее по руке.
– Не встретив тебя, я бы никогда не узнал, что значит любить, на свою беду. Не пойму, что тебя не устроило во мне?
Яна строго посмотрела на него.
– Слушай, давай выясним отношения в другой раз. Мы опаздываем на открытие. – Она села в машину и захлопнула дверцу.
Штольберг занял свое место за рулем, мотор взревел и машина помчалась к центру города.
В огромном ярко освещенном зале звучала музыка. Струнный оркестр исполнял вальс Чайковского.
Мартин вошел в зал и остановился, осматриваясь.
В помещении был произведен полный ремонт. Современный, дорогой. Очень грамотно организовано внутреннее пространство. Две театральных сцены, одна камерная, закрытая. Вторая более открытая, для интерактивных представлений. Большой зал для конференций. Зона ресторанов с предоставлением русской и чешской кухонь. Зимний сад, галерея. Всё это впечатляло размахом, но складывалось впечатление, что очень уж всего много, сильно намешано. Публика была солидная. Мужчины в смокингах и в дорогих костюмах, женщины все в вечерних платьях. Всем раздавали программки с запланированными на сегодня мероприятиями. Был организован фуршет и живая музыка.
Яна с удовлетворением увидела в программке, что на камерной сцене будет представлена детская чешская народная сказка в исполнении русских артистов Театра юного зрителя. Яна радовалась за своих, что они будут играть не только в день премьеры, но и неделю позже, по репертуару. А также в контракте было прописано, что они будут играть минимум один спектакль в месяц. Для их ТЮЗа это было настоящим спасением.
Мартин скользил взглядом по гостям, фактически не замечая свою спутницу, выглядевшую красиво, но несколько вульгарно для такого приема. И тут его взгляд остановился на группе гостей. Министр, посол. Светловолосый, подтянутый Карл Штольберг в идеальном черном смокинге. На лице альпийский ровный загар. У Карла в горах и в Чехии, и в Швейцарии были зимние резиденции. Белозубая улыбка. Рядом с ним женщина… Кровь бросилась Мартину в голову. Длинное платье цвета кофе с молоком с благородным отливом, открытая спина, но закрытое спереди. Длинные светлые локоны осыпали ее худые плечи словно золотом. Голубые безмятежные глаза, пухлый рот. Изысканные туфли-лодочки на высоких шпильках. Она улыбалась и оживленно участвовала в разговоре, держа в изящных пальцах высокий бокал с шампанским. На левой руке блеснул массивный перстень с бриллиантом. Яна!
Белый свет померк в глазах Мартина. От злобы и ненависти к Штольбергу у него даже руки задрожали. Да как он смел! Он уже не рассуждал, он действовал!
Мартин решительно подошел к Карлу. Оживленный разговор тут же прервался. Все удивленно посмотрели на его помертвевшее каменное лицо.
– Ну, здравствуй, – сказал Мартин и что есть силы вмазал Карлу по лицу.
Штольберг пошатнулся и схватился за щеку. От неожиданности он на миг растерялся, но через секунду пришел в себя и бросился на обидчика. Завязалась драка. Дамы завизжали. Со всех сторон к дерущимся бросилась охрана. Мартина отцепили от Штольберга и выволокли из зала.
Хорошо, что телевидение уже закончило свою съемку. И Яна, и посол Чехии с женой тут же бросились к Карлу, который на какое-то время потерял ориентацию в пространстве. Мартин отправил его в нокдаун. Князь напоминал большого нескладного паука, который никак не мог собрать свои конечности и встать на ноги.
– Какой-то кошмар! Кто этот преступник? Карл, как вы? Я сейчас позвоню куда следует, и его упекут надолго! Он ударил иностранного гражданина в присутственном месте, на торжественном мероприятии, рядом находился посол, дамы… Это какой-то сумасшедший… – суетился посол.
– Не надо… ничего не надо, ради бога. Опасность грозила только мне… – поднялся на ноги Карл.
Нос ему Мартин все-таки разбил.
– Вот это удар! А он сильно любит тебя, Яна, и контролирует ситуацию. Думаю, что захотел бы убить, то смог бы это сделать одним ударом, – сказал Карл Яне, которая увела его в угол, усадила на стул и влажными салфетками пыталась остановить кровотечение.
– Я, как у вас говорят, два раза кровь сдал, – улыбнулся Карл. – Ты говорила, что он у тебя мужчина-праздник! Ты знаешь, я это тоже почувствовал. Он удивительно поздравил меня, и фейерверк включился.
– Хватит болтать. Нос не сломан, сейчас кровь перестанет идти.
– Яна, а почему ты помогаешь мне, а не пошла за ним? Твоему Мартину сейчас не позавидуешь. Получил, наверное, по почкам. В полицию попал.
– Ничего… Я думаю, что у него крепкие почки. И потом… мы расстались, я думала, что и не увижу его больше. И тут выскочил, как черт из табакерки, и сразу в драку. Хорош гусь! Ты что, думаешь я такое поведение приветствовать буду? Я не собираюсь нести за его поступки ответственность.
Карл поднялся со стула.
– Ты поедешь со мной в отель? Сумасшедший день.
Читать бесплатно другие книги:
