Лира Белаква Пулман Филип

Из последних сил он подтащил к себе ружье, так что оно уперлось стрелку в бок, и вышиб из него дух.

Эстер вырвалась и прыгнула к нему на руки, отчаянно дрожа.

– Все хорошо, все в порядке, – прошептал Ли. – Все уже кончилось.

– Ничего не кончилось, – ответила она. – Остался еще Макконвилл.

– Думаешь, я про него забыл, глупая ты крольчиха? Ну-ну, возьми себя в руки.

Он потер ей уши и опустил на пол, потом осторожно выглянул, посмотрел вдоль ряда столбов: в дальнем конце пустой комнаты громоздились бочки.

Никакого движения.

Однако Макконвилл – не только жестокое чудовище, подумал вдруг Ли с проблеском надежды: он еще и глупец. Умник бы точно ничего не стал делать, пока Ли не убьет второго стрелка или не будет убит. Если Ли победит, он подумает, что опасность миновала, и тогда его легко будет убить выстрелом в спину. Но этот болван с самого начала себя выдал… Значит, шанс еще есть.

Итак, столбы… Два ряда по восемь, через равные промежутки, вдоль всего помещения. Если смотреть слева, от окон, то видно почти все помещение – пустое до самого штабеля бочек. А вот справа видно только узкий промежуток между стеной и столбами и торцевую стену в конце.

Значит, и Макконвилл видит то же самое. Если двигаться между столбами и стеной, противник тебя не заметит… то есть, заметит, конечно, но не сразу.

Другого шанса не будет. Он посмотрел на Эстер: она дернула ушами – готова. Ли быстро зарядил магазин винчестера – что за славная винтовка, ей-богу! – и двинулся вперед, ступая по деревянному полу так тихо, как только позволяли подошвы его кожаных ботинок.

За первыми тремя или четырьмя столбами он был полностью невидим, но винчестер держал наготове, чтобы выстрелить, как только что-нибудь появится в поле зрения. Однако чем дальше, тем уязвимее ты становишься: угол обзора увеличивается.

Нужно изменить тактику: остаток пути преодолеем бегом.

Ли остановился в последней точке, где его не было видно – напротив больших дверей посреди фасада, куда лебедкой поднимали грузы, перехватил ружье и… побежал.

В тот же самый миг в его голове мелькнула мысль: Тень! Черт возьми, он видит мою тень!

Солнце светило в окна. Макконвилл видел каждый его шаг! И как только Ли это понял, прогремели два выстрела, и он упал между столбами. В него попали – только непонятно, куда. Собрав последние силы, Ли поднялся на ноги и бросился вперед, к штабелю бочек. Если удастся прижаться к ним с этой стороны, Макконвилл не сможет увидеть его с той.

Наверное, не сможет.

Он добежал до бочек и соскользнул на пол. Эстер дрожала рядом. Ли приложил палец к губам – он смог это сделать, потому что рука была свободна. А рука была свободна, потому что… он потерял ружье!

Оно валялось на открытом месте – всего в нескольких футах и совершенно недосягаемое.

Ли сидел, привалившись к бочкам, чувствуя вонь рыбьего жира, слыша стук крови в висках, прислушиваясь к каждому скрипу и шороху, сдерживая боль, которая сужала круги вокруг него и могла наброситься в любую секунду.

Боль, как выяснилось через несколько секунд, целилась в левое плечо. Куда конкретно – было непонятно, она захватила все плечо целиком и вела себя совершенно по-хамски, требуя всего внимания. Ли попробовал пошевелить левой рукой и обнаружил, что она все еще двигается, хотя и слабо. Но пуля Макконвилла все-таки не попала в кость.

Черт, вокруг целая лужа крови – откуда она взялась? Может, в него еще куда-то попали?

Ли потряс головой: брызги полетели во все стороны, закапали на щеки. Его левое ухо решило, что его, кажется, откусил тигр, и Ли едва не вскрикнул. Ну что ж, бывает, что и из ушей идет кровь. Если дело только в этом, значит, все гораздо лучше, чем можно было ожидать.

Тишину нарушал только стук капель крови, падавших на пол.

Парализованный болью, Ли сидел за бочками с неработающим револьвером, в нескольких ярдах от винчестера, который прекрасно стрелял, но пользы от него сейчас было мало. Смрад рыбьего жира становился все гуще. Чья-то пуля – возможно, и его – пробила бочку. Неподалеку от них с Эстер сверху била мутная струйка, лужа медленно расползалась по полу. Еще пара минут, и они будут сидеть в целом море рыбьего жира.

Зайчиха крепко прижалась к его боку. Его раны причиняли боль и ей, но она не жаловалась.

– Скорсби, – окликнул его Макконвилл из-за штабеля.

Ли не ответил.

– Я знаю, ты там, дешевый сукин сын! И знаю, что я тебя подстрелил, – медленно продолжал Макконвилл скрипучим голосом. – Может, ты, ублюдок, уже сдох а если нет, так скоро сдохнешь. Я тебя узнал, как только увидел. Я никого не забываю. Там, в Дакоте, ты был следующим в списке. Видел бы ты тех двух полицейских, когда я до них добрался! У одного был деймон-змея: стоило ему зазеваться, как я поймал ее за хвост и ударил об землю, как будто кнутом. Ты в жизни не видел, чтобы человек так удивлялся перед смертью! Это было на реке Шайен… Второй полицейский остался с Пьером Макконвиллом один на один, а это скверный расклад, Скорсби – подумай об этом. Я могу не спать дольше, чем кто угодно. Он пытался меня пересидеть, да все равно его сморило. Этот болван думал, что крепко связал меня, но Пьера Макконвилла ничем не удержишь – есть у него про запас пара трюков. Я выпутался, связал этому уроду руки и ноги, а потом взял его деймона и привязал к седлу. А лошадь расстреножил! Вот смеху-то было! Он проснулся и увидел, в какую передрягу попал. «Лошадка, хорошая лошадка, только не уходи… Чертова кляча, стой, ну, пожалуйста, пожалуйста!..» Пока кобыла рядом кружит, ты живешь, но если что ее напугает, и она понесет – пиши пропало. Как будто рука у тебя под ребрами шарит. Нащупывает твое сердце – а оно еще бьется! – и рвет его, и тянет, пока жилы не полопаются, и вот оно уже снаружи, в чужом кулаке! Все, конец тебе. Ну, потом я взял его ружье, да и выстрелил в воздух. Старушка Солнышко рванула, как пушечное ядро! Ты бы слышал, как он орал!

И с тобой, Скорсби, то же самое сделаю. Там, за дверями, лебедка с веревкой – ну, ты видел. Так что мы сейчас немного поиграем. Ох, и долго же я буду с тобой играть – с тобой и с этим твоим блохастым зайцем.

Лужа рыбьего жира ползла по полу: протяни руку и можно дотронуться… Эстер тоже посмотрела на нее, а потом на Ли… А потом на его револьвер. И он догадался, о чем она думает.

Макконвилл продолжал разглагольствовать, и Ли не стал ему мешать. Он очень осторожно полез в кобуру за револьвером. Потом обмакнул палец в жир и капнул на боёк и еще – на спусковой механизм… и на крепление барабана. Крепко взявшись левой, слабой рукой за дуло, правой он осторожно провернул барабан, потом оттянул боёк – тот шел сначала туго, потом свободно. Проверив, что в гнезде точно есть патрон, Ли взвел спусковой крючок и стал ждать, когда скрипучий голос умолкнет.

– Ну что, Скорсби, сейчас я буду тебя убивать. Пришел твой час. И умирать ты будешь долго и трудно. Тот полицейский умирал полчаса, не меньше – я по его часам следил, я их себе забрал. Тебе я, пожалуй, дам побольше. Все зависит от того, как громко ты будешь кричать.

Макконвилл за бочками поднялся на ноги и кашлянул, словно пытаясь скрыть болезненный стон. Ага, стало быть, и в него попали!

Эстер навострила уши и напряглась – они оба услышали еще один звук. Шорох змеиного тела по деревянному полу и слабый сухой треск. Деймону Макконвилла не терпелось начать, и он полз к ним.

Меньше чем в шести футах из-за бочки показалась змеиная голова. Эстер прыгнула и вцепилась в нее. Она схватила змею зубами сразу позади черепа и сильно прикусила. Ли чувствовал каждое сокращение ее мускулов – и стиснул челюсти вместе с ней.

У Макконвилла вырвался вопль ярости и боли; за бочками послышался грохот падающего тела. Не в силах двинуться с места, Ли смотрел на свирепую битву хлещущей, вьющейся кольцами, корчащейся змеи с маленьким, напрягшимся как струна зайцем, чьи когти скребли по доскам. Эстер не за что было ухватиться – ни густой травы, ни пружинистых корней, только голые, скользкие доски, а весила она вдвое меньше, чем змея. Ли вместе с ней ощущал гнев и силу вражеского деймона, кидавшегося из стороны в сторону в попытке вырваться из заячьих зубов.

– Давай, девочка, давай, – прошептал Ли. – Держи ее крепче…

И она вгрызлась еще глубже, смыкая дрожащие челюсти, скользя и скребя, но все же кусая, и таща, и волоча – и оттаскивая деймона все дальше от его человека.

Вопли Макконвилла были ужасны. Он бился и извивался на полу: Ли слышал, как его ногти царапают доски, как сапоги стучат по полу. Рев и стоны заполнили склад. Сам воздух, казалось, пропитался ими. Наконец он, шатаясь, показался из-за бочек – и тогда Ли выстрелил.

Макконвилла швырнуло на подоконник, потом он сполз на пол. Его деймон обмяк и повис в зубах Эстер, но она продолжала тащить его прочь, теперь это было гораздо легче.

– Нет… нет… нет… чертов заяц, не надо… не делай этого, – всхлипывал и умолял Макконвилл.

Лицо у него стало цвета грязной бумаги, глаза вылезли из орбит, рот превратился в кровавую рану.

– Ты убил Майка Мартинеса и Бродеса Винсона из засады, как последний подонок, – сказал Ли, – а потом сказал юному Джимми Партлетту, что он трус, чтобы заставить драться с тобой. Ты – кусок дерьма, Макконвилл, и это твой конец.

И он прострелил ему сердце.

Деймон-змея исчез. Эстер захромала назад, к Ли: он подхватил ее, поднял, поцеловал и прижимал к себе, пока ее не перестало трясти.

– Подвинься, – прошептала она, наконец. – Еще десять секунд, и ты будешь сидеть в луже рыбьего жира.

– Тут-то и начнутся наши проблемы, Эстер, – проворчал Ли, кое-как поднимаясь на ноги – и надо сказать, вовремя.

Он осторожно пошевелил левой рукой – и обнаружил, что может это сделать, – сунул револьвер обратно в кобуру и пошел за ружьем.

Выглянув в окно, он увидел, что команда шхуны задраивает люк на носу шхуны – видимо, весь груз был уже в трюме. Однако на палубе под куском парусины лежало мертвое тело, а на набережной Йорек Бирнисон, грозно упираясь лапами в мостовую, сдерживает толпу, возглавляемую Поляковым, который что-то вещал. Ли слышал гудение его голоса, но слов разобрать не мог. Кажется, тот убеждал горожан выступить всем вместе и атаковать шхуну. К счастью, живой медведь остановил бы и более храбрую толпу. И даже более безумную.

Ли слышал, как пыхтит вспомогательный двигатель на шхуне, и видел дым, поднимавшийся из трубы на палубе. Судно было почти готово к отплытию.

Спустившись на первый этаж склада, он увидел хаос: разорванные, разбросанные во все стороны тюки шкур, сломанные балки и доски. Огромная стальная дверь валялась у входа.

Ли вышел на солнце и зашагал к медведю.

– Ну, Йорк Бирнисон, проблема наверху ликвидирована, – сказал он.

Громадная морда повернулась к нему, черные глазки блеснули из-под железного гребня. В голове у Ли все поплыло, он пошатнулся, но пасть молниеносно распахнулась, зубы схватили его за пальто и мягко вернули в вертикальное положение.

Но тут события приняли неожиданный оборот.

В толпе кто-то закричал… или это все-таки было за ней? Громкие голоса выкрикивали команды, слышался бодрый и дисциплинированный топот ног, обутых в сапоги. Рядом раздался всплеск; Ли скосил глаза и увидел в волнах стремительно удаляющуюся медвежью голову в шлеме.

Однако ему пришлось тут же повернуться обратно, так как на него уже кто-то орал:

– Ты! Бросай оружие! Бросай сейчас же!

Кричал человек, возглавлявший отряд в форме «Ларсен марганец». Они проложили себе путь сквозь толпу, выстроились перед ней в шеренгу и держали Ли на мушке, как заправская расстрельная команда. Поляков возвышался за ними и смотрел грозно и одобрительно.

Ли почему-то совершенно не хотелось бросать славное ружье, и он уже собирался прямо заявить об этом, но тут произошла еще одна неожиданность.

Другой голос у него за спиной спокойно заявил:

– Мистер Ли Скорсби, вы арестованы.

Очень медленно, чтобы, не дай бог, не упасть, Ли повернулся.

Перед ним стояли трое, в другой форме. Говорил один из них – молодой, с револьвером в руке.

– Вы еще кто такой? – поинтересовался Ли.

– Не обращайте на него внимания! – заорал командир «Ларсен марганец». – Делайте, что я говорю!

– Я – лейтенант Хогланд из Управления пошлин и сборов, мистер Скорсби, – невозмутимо сообщил молодой человек. – И я повторяю: вы арестованы. Положите ружье на землю.

– Видите ли, если я это сделаю, вон тот сенатор сразу ободрится и велит своим марионеткам захватить корабль капитана ван Бреды, – объяснил ему Ли. – А после всего, через что мы с Йорком Бирнисоном прошли, чтобы вызволить его груз, это будет… досадно. Признаться, я не знаю, как разрешить эту ситуацию, господин таможенный офицер.

– Ее разрешу я. Положите ружье на землю, пожалуйста.

Он прошел мимо Ли и хладнокровно встал перед шеренгой людей в форме, вооруженных винтовками.

– Немедленно покиньте территорию порта и займитесь своими делами, – сказал он достаточно громко, чтобы все могли его слышать. – Если к тому времени, когда часы на Таможенном управлении пробьют двенадцать, на набережной останется хоть один человек, он будет немедленно арестован. Все вон отсюда.

Люди из «Ларсен марганец» растерялись. Поляков, все еще скрывавшийся за спинами, однако, прокричал:

– Я протестую! Это возмутительно! Я глава зарегистрированной политической партии, и это вопиющая попытка ограничить мою свободу слова! Вы обязаны укреплять закон, а не попирать его! Преступник Скорсби…

– Мистер Скорсби находится под арестом. Там же окажетесь и вы, если немедленно не покинете набережную. У вас две минуты.

Деймон-лиса лейтенанта Хогланда что-то негромко сказала Эстер. Поляков выпрямился, надулся – и решил отступить.

– Очень хорошо, – сурово сказал он. – Я выражаю решительный протест и официально заявляю, что здесь нам было отказано в справедливости, которой мы, законопослушные граждане, имеем полное право ожидать и обязаны требовать. Мы подчиняемся давлению силы, но заявляю, что…

– Меньше двух минут, – напомнил Хогланд.

Поляков гордо развернулся, и толпа расступилась, пропуская его, затем сомкнулась и молча потекла следом. Последними отступили стрелки из «Ларсен марганец»: спорить с невозмутимым таможенником они не смогли. Командир наконец проворчал приказ, они развернулись и побрели обратно по набережной. Командир рявкнул, тогда они перестроились и начали маршировать, впрочем довольно неуклюже.

– Мистер Скорсби, ваше ружье, – напомнил молодой лейтенант.

– Я бы хотел вернуть его капитану ван Бреде, – возразил Ли. – Оно ведь ему принадлежит.

Сзади послышались торопливые шаги. Ли все так же медленно повернулся и посмотрел на бегущего к ним капитана. Последнюю фразу он явно расслышал.

– Мистер Скорсби, я вас должен поблагодарить… Мне нечем заплатить вам за помощь, кроме вот этого ружья. Примите его, прошу. Оно ваше.

– Это очень мило с вашей стороны, капитан. Принимаю подарок с благодарностью.

– А теперь положите его на землю, – напомнил лейтенант.

Ли так и сделал.

– И револьвер тоже.

– Он не работает.

– Еще как работает. Кладите.

Ли наклонился и, выпрямляясь, чуть не упал: голова у него кружилась. На мгновение все звуки в гавани отдалились: крики чаек, громкие голоса с танкера и крана по ту сторону бухты, плеск землечерпалки, бой часов на здании таможни. А дальше будто темная туча вдруг заволокла солнце, потому что все краски исчезли, и свет померк.

Продлилось это всего секунду. Ли почувствовал, что его держат под руку (его подхватил еще один офицер), и окончательно пришел в себя.

– Прошу за мной.

Его спаситель быстро зашагал к концу пирса. На шхуне команда убирала подъемный ворот, кто-то уже отдавал швартовы, а капитан ван Бреда мчался по трапу, на ходу выкрикивая приказы.

– Куда мы направляемся? – спросил Ли. – Ваше управление, кажется, в другой стороне?

– Совершенно верно, – согласился офицер и прекратил беседу.

Они прошли мимо последнего склада. У лестницы, спускавшейся в воду, на волнах покачивался катер, выкрашенный в белый и синий – цвета «Пошлин и сборов». Мотор мирно пыхтел; старшина на баке держал фалинь, пропущенный сквозь кольцо в стене, чтобы выровнять лодку. Лейтенант шагнул на борт.

Ли нагнулся подхватить Эстер.

– Все в порядке, Ли, – прошептала она ему на ухо. – Все просто отлично.

Озадаченный Ли поднялся на катер и уселся в крошечной каюте. Еще два офицера последовали за ним. Один из них встал у руля и открыл дроссель.

Матрос отдал швартов. Ли оглянулся: шхуна уже отошла от причала, качаясь на волнах.

Лейтенант положил ружье и револьвер на скамью напротив Ли – он легко мог дотянуться до любого из них. Но Ли сидел тихо и держал Эстер на коленях. Катер миновал землечерпалку, обогнул маяк, и, прыгая на волнах, устремился в открытое море.

– Ладно, – не выдержал он, – сдаюсь. Что за чертовщина тут творится?

– Заберите ваш револьвер, мистер Скорсби, – пригласил лейтенант. – И ружье. Оно, кажется, тоже ваше.

– Ну вот, теперь я сплю и вижу сон, – пожаловался Ли, но револьвер взял и крутанул барабан: тот завертелся, легко и быстро. – Так куда же мы направляемся? И зачем?

– Мы идем вокруг острова к складу Компании Баренцева моря. Там вы найдете ваш шар – надутый и готовый к отлету. Вот, кстати, ваш багаж, доставленный из пансиона.

Он вынул из шкафчика ранец, принадлежавший Ли. Онемев от удивления, тот взял его и молча кивнул.

Рулевой сменил курс, и катер запрыгал на волнах в неспокойном море. Ли смотрел на скалистый берег: вон показалась тюленья голова, а за ней еще и еще.

– Это они от медведя спасаются, – заметил молодой офицер.

– А где он?

– Тоже направляется к складу. Тюлени его сейчас не интересуют. Он хотел вам кое-что передать.

– Черт меня побери, утро полно сюрпризов, – проворчал Ли.

– Дела, мистер Скорсби, обстоят следующим образом: весь Север сейчас охвачен напряженной борьбой, а этот островок – можно сказать, ее средоточие. На одной стороне – законные институты гражданского общества, вроде Управления пошлин и сборов, а на другой – не поддающиеся никакому контролю огромные частные компании, как, например, «Ларсен марганец», которые получают все больше контроля над обществом и не подлежат никаким демократическим санкциям. Если мистер Поляков победит на выборах, он очень облегчит жизнь «Ларсен марганец», и очень ухудшит ее для обычных жителей Нового Оденсе.

– Я думал, он выступает против медведей, – возразил Ли. – Думал, вот и вся его политическая платформа.

– Он как раз и хочет, чтобы простые люди так думали.

– О, – сказал Ли. – Простые люди… Ну что ж, этот фокус ему удался.

– До сих пор он старался оставаться в рамках закона, но попытка отобрать груз капитана ван Бреды – это уже слишком. Тот, кто нанял тех стрелков, нарушил закон, но, я уверен, нам не найти ни одной ниточки, ведущей к Полякову. Как уверен и в том, что его адвокаты запутают судей и добьются оправдательного приговора по делу с грузом. Короче, мистер Скорсби, мы вам очень благодарны за то, что вы разобрались с этой очень неприятной проблемой. Ваш поступок тем более благороден, что вы не имели никакого личного интереса в этом вопросе.

– Ну, благородство меня не сильно волнует, знаете ли, – смутился Ли.

– Как я и сказал, мы вам очень благодарны. Вы найдете ваш шар с полным комплектом провианта, и сейчас как раз дует отличный восточный ветер.

Ли глянул вперед через покрытый брызгами иллюминатор. В нем он увидел быстро приближающийся мол, защищающий гавань, а за ним свой шар – как и обещал офицер, – надутый и покачивающийся на ветру. Очень похоже на «Большое спасибо, постарайтесь никогда сюда не возвращаться», подумал Ли.

В тихих водах гавани катер сбавил ход. Ли осторожно пошевелился, чтобы понять, как там его плечо. Плечо болело адски, но, судя по всему, кость не пострадала. Ухо тоже давало о себе знать: в верхней его части обнаружилась дырка, в которую можно было просунуть палец, и рана еще кровоточила.

– Прежде чем вы посадите меня в корзину и помашете на прощание, – сказал Ли, – мне бы подлатать себя немного. Где тут можно это сделать? Думаю, вы не будете возражать, если я зашпаклюю дырки, которые во мне понаделали?

– Не будем, – сухо ответил лейтенант.

Рулевой закрыл дроссель, и катер аккуратно пристал к деревянному причалу. В следующее мгновение он уже был пришвартован, и Ли встал, чтобы вслед за таможенниками сойти на берег.

Офис таможни был окружен низенькими домиками. Первым делом Ли пришлось расписаться за возврат шара. Клерк посмотрел на него совершенно без удивления.

– Вижу, вы все-таки нашли, с кем подраться, – заметил он.

Плата за хранение транспортного средства (аэростата) была внесена, счет за топливо оплачен. Ли молча подписал бланк, сказать ему и правда было нечего.

– Сюда, мистер Скорсби, – позвал лейтенант.

Его провели в ванную, где он, скрипя зубами, разделся до пояса, вымылся, как мог, и с помощью Эстер попытался оценить нанесенный ущерб. Пуля Макконвилла, к счастью, прошла навылет; кость она, может, и зацепила, зато извлекать ее не пришлось. А вот с ухом дела обстояли неважно. Но он все еще им слышал.

– Оно и так было не очень красивое, – утешила его Эстер.

– Красивее не завозили, уж извини, – обиделся Ли.

В дверь постучали:

– Мистер Скорсби! Пришел врач, хочет вас осмотреть.

Ли отпер дверь, ежась на холодном ветру. Рядом с улыбающимся лейтенантом Хогландом возвышался Йорек Бирнисон.

В пасти у медведя виднелось что-то темно-зеленое.

– Кровяной мох. Покажи мне свои раны, – сказал Йорек, положив то, что принес, в подставленные ладони офицера.

– Воистину поразительное средство, – заметил тот. Ли повернулся боком, чтобы медведь мог видеть его плечо. – Его антисептические и обезболивающие свойства лучше, чем у любого средства, которое есть в наших больницах.

Йорек взял несколько волокон мха, быстро их пережевал и выплюнул кашицу в руку Ли.

– Приложи к ране и перебинтуй. Все быстро пройдет.

– Благодарю, Йорк Бирнисон, – сказал Ли. – Я очень ценю вашу помощь.

Он, как мог, приложил влажный мох к ране. Лейтенант оторвал полоску липкого пластыря и примотал компресс.

Едва Ли оделся, как снаружи послышались шаги, а потом раздался мужской голос. Этот голос он узнал. Ли посидел немного с рубашкой на голове, подумал, а потом натянул рубашку до конца. Вынырнув из ворота, он увидел облаченного в черный костюм поэта и журналиста Оскара Сигурдссона с блокнотом в руке. Сигурдссон о чем-то очень оживленно говорил с лейтенантом.

– Ну, я и подумал… А! Вот и наш герой! Мистер Скорсби, поздравляю с благополучным спасением! Вам же не составит труда дать небольшое интервью об этом удивительном происшествии?

Ли огляделся. Пристань была всего в паре ярдов.

– Ну, конечно, мистер Сигурдссон. Но, думаю, нам лучше уединиться.

Он двинулся прочь, и Сигурдссон радостно поскакал за ним. В конце причала Ли остановился.

– Видите вон ту точку на горизонте? Может быть, корабль? Как вы думаете? – спросил он.

– Да, может быть, – Сигурдссон приставил ладонь козырьком к глазам. – Но какое…

Договорить он не успел. Ли прицелился и отвесил поэту пинка под зад. Вопя и размахивая руками, тот упал в море.

– Мистер Сигурдссон, кажется, упал в воду, – сообщил Ли, возвращаясь в ванную. – Возможно, ему понадобится помощь, чтобы выбраться. Я бы и сам помог, но не могу.

– Нам очень повезло, что вы нас покидаете, мистер Скорсби, – заметил лейтенант. – Петерсен! Вытащите поэта на берег и хорошенько отожмите, если не трудно.

По причалу побежали со спасательным кругом, но прежде чем Сигурдссона подняли на берег, за углом снова раздались шаги – и на сей раз кто-то бежал. Ли поспешно натягивал пальто, когда на сцене появился еще один старый знакомый.

– Мистер Васильев! – воскликнул аэронавт. – Пришли попрощаться?

Экономист едва дышал и выглядел испуганным.

– Они идут сюда!.. Люди Ларсена… У них приказ застрелить на месте вас и медведя… Поляков в ярости!..

Йорек Бирнисон зарычал и повернулся к морю.

– Канонерка тоже на подходе, – остановил его Васильев. – Выхода нет.

– Есть, но только один, – перебил его Ли. – Летали когда-нибудь на шаре, Йорк Бирнисон?

– Йорек, – проворчал медведь. – Нет, мистер Скарсби, не летал.

– Йорек. А, я понял! А меня зовут Скорсби, но лучше просто Ли. Ну, тогда нам пора, Йорек. Мистер Васильев, спасибо вам – и до свидания!

Они обменялись рукопожатием, и офицер отвел Ли и медведя к шару, который дрожа от нетерпения, мечтал освободиться от веревки и взмыть в небо. Ли быстро проверил шар: все оказалось в полном порядке.

– Улетайте, – скомандовал Хогланд. – Ах, да, и ружье не забудьте.

Он протянул Ли винчестер, и тот с удовольствием его взял. Ружье было сделано как будто специально для него! Завернув его в промасленную тряпку, он положил его в корзину.

– Готовы, Йорек?

– Для меня это непривычно, но я доверюсь вам. Вы – человек Арктики.

– Я? С чего бы это?

– Ваш деймон – полярный заяц.

– Кто? – не поверила своим ушам Эстер. – А я всю жизнь думала, что обычный лесной!

– Полярный, – твердо ответил Йорек, и Хогланд кивнул, соглашаясь.

Ли удивился не меньше Эстер, но обсуждать эту удивительную новость было некогда. Йорек забрался в большую корзину, потоптался, проверил ее на прочность и остался доволен. Ли залез следом за ним.

– Лейтенант Хогланд, я вам очень обязан, сэр, – сказал он на прощание. – Но все равно не понимаю, как вы узнали, кто я и где живу.

– Благодарите мисс Викторию Ланд, – ответил тот. – С которой сегодня утром я имел честь быть помолвленным. Она сказала, что вы были очень внимательны к ней.

Ли снял шляпу, почесал голову, нахлобучил шляпу обратно и натянул поглубже, чтобы скрыть, что он покраснел.

– Гм… Прошу, передайте мисс Ланд мое почтение, – пробормотал он. – Поздравляю с помолвкой, сэр. Мисс Ланд – поистине выдающаяся молодая леди.

На Эстер он старался не смотреть.

– Ну что ж, Йорек, давайте выбираться отсюда. Если мне понадобятся обе руки, вам придется помогать, пока этот ваш кровомох не подействовал. Держитесь!

Он ослабил фалинь, и шар буквально подскочил вверх, как и положено уважающему себя летательному аппарату, который точно знает, куда ему нужно, и собирается попасть туда как можно скорее. Он казался живым существом. Ли очень любил этот первый рывок и набор скорости. И Эстер тоже.

Ли проверил инструменты и оглядел горизонт, затем посмотрел на стремительно уменьшающуюся землю внизу. На причале дрожала завернутая в одеяла щуплая фигурка – он разглядел ее в бинокль. По дороге из города к складу двигалась вереница бронированных машин, а дальше вдоль берега в том же направлении летела в облаке брызг канонерская лодка. Еще дальше голландская шхуна как раз огибала маяк. Команда подняла паруса, и судно поймало тот же сильный восточный ветер, что гнал сейчас по небесной дороге аэростат Ли.

Йорек, не шевелясь, лежал на полу корзины. Ли сначала подумал, что тот уснул, но вскоре понял, что огромный медведь очень напуган.

– Думаете, ваш лейтенант Хогланд справится с этим хулиганьем из «Ларсен марганец»? – спросил Ли, чтобы его отвлечь. Сам-то он ни минуты в этом не сомневался.

– Да. Я очень его уважаю.

Медвежье уважение – вещь очень ценная, подумал Ли.

Эстер вприскочку подобралась к голове Йорека и стала что-то тихо ему говорить. Ли оставил их в покое и проверил показания барометра, газовый манометр, а заодно и компас, от которого на этих широтах пользы немного. Потом тщательно осмотрел ружье, почистил и смазал из целой канистры машинного масла, которую, к своему удивлению, обнаружил в ящике с инструментами, потом снова завернул в промасленную ткань и накрепко пристегнул к стойке. Этот урок Ли выучил крепко: всю оставшуюся жизнь он будет очень хорошо обращаться с этой винтовкой, а когда тридцать пять лет спустя придет пора покидать этот мир, она будет у него в руках.

Еще раз оглядевшись по сторонам – в корзине было удивительно чисто и прибрано, – он нашел в шкафчике по правому борту несколько аккуратно завернутых пакетов. В первом оказались ржаные сухари и твердый сыр. И тут выяснилось, что он, Ли, просто умирает с голоду.

Некоторое время спустя, когда они плыли высоко в синем небе и все уже было хорошо, Ли полез в ранец за теплым жилетом. Кто-то сложил всю его одежду аккуратнее, чем он когда-либо видел. Сверху лежала веточка лаванды.

– Ну, Эстер, – сказал Ли, – это был удивительный день. Как там Йорек?

– Спит, – отозвалась она. – А что такого удивительного случилось? То, что ты целый день занимался чепухой, а теперь целуешь цветок – так разве это удивительно?

– Я не об этом. Я ведь мог влюбиться в эту девушку, а теперь лечу по небу с медведем – вот что меня удивляет.

– Куда удивительнее было бы, если бы ты его там бросил. Но ты бы этого не сделал. Если бы нельзя было забрать его, мы бы остались и стали драться одни против всех.

– Ну и ладно. Да еще выяснилось, что ты полярный заяц – вот это сюрприз так сюрприз! Я-то уж точно удивился, черт побери.

– Удивился? А какого дьявола ты удивляешься? Я вот совершенно не удивилась, – сказала Эстер. – Йорек прав. Я всегда знала, что гораздо круче любого кролика.

КОНЕЦ

ПРОКЛЯТИЕ ПОЛЮСА

Раз в десять лет на скованных льдом просторах Севера проводят великие Полярные гонки. Бесстрашные воздухоплаватели и их деймоны со всех концов Арктики – профессиональные коммерсанты и бесстрашные любители – собираются ради этого опасного состязания в Рейкьявике, на Огненной земле, и демонстрируют удивительное мастерство, отвагу и азарт. По традиции соревнования начинаются ранней осенью, когда стоит идеальная для воздухоплавания погода, и океан еще покрыт льдом. Однако это всего лишь затишье перед бурей: страшные зимние бури могут грянуть без предупреждения и принести участникам немало бед.

Полярные гонки так опасны, что уже не раз звучали призывы запретить их. Всем известно, что на Северном полюсе есть разветвленная сеть пещер, ведущих к самому центру Земли, и там Северный ледовитый океан низвергается в бездну гигантским водоворотом воды и льда. Водоворот этот ужасен, и никому еще не удалось вернуться оттуда живым.

Теперь вы вместе с вашим деймоном тоже сможете принять участие в этом удивительном приключении – в великих Полярных гонках. Правила игры самые обычные. Участник может совещаться только со своим деймоном. Вам понадобится один игровой кубик и карандаш.

На детей младше пяти лет игра может оказывать слишком возбуждающее действие.

ПРАВИЛА ИГРЫ

1. Игра предназначена для четырех или шести игроков и их деймонов. Каждый игрок выбирает фишку в виде воздушного шара того или иного цвета.

2. Право первого хода определяют с помощью кубика. Тот, у кого меньше всего очков, запускает свой шар первым. Его ход удваивается, так как в небе еще нет других шаров.

3. Игроки бросают кубики по очереди, по часовой стрелке от первого участника. Количество очков на кубике указывает, насколько следует передвинуть фишку.

Страницы: «« « 123456 » »»