Жаркое из шефа Невеличка Ася

До рождения малыша ни о каком разводе и речи быть не может. Но как сказать это Еве? Как попросить подождать ее еще девять месяцев? А если ждать придется дольше? Ведь там впереди грудное вскармливание, послеродовая депрессия… И много чего еще, что не совместимо с процессом развода и раздела имущества.

Твою же срань!

Я сейчас езжу по ушам Алле, придумываю удобную ложь для Евы, но в итоге обману обеих, и мне больно от этого! Потому что правда тоже острая, зараза.

В эту неделю я с Евой виделся только пару раз. Первый, когда сообщил, что у меня возникли проблемы и я пропаду на некоторое время. Выделил ей водителя для поездок к Бергеру и все же сунул кредитную карточку, чтобы она не осталась внезапно без денег.

Второй раз мы отправляли ее мать в санаторий. Если бы я смог избежать знакомства, то избежал бы. Но по настроению Евы видел, как той важно меня представить.

Уже потом, когда Ева вывалила на мать всю правду о займе и изъятии квартиры, я понял, зачем нужен был ей рядом.

Мать новость подкосила, но всю вину она взяла на себя.

— Я видела, какие бумаги подписывала, Евушка. Но тогда очень нужны были деньги. Без операции я бы не выкарабкалась… Да и ты… Так была уверена в победе.

От грустного взгляда матери на меня, внутри образовалась черная дыра.

Пока женщины не развели из слез болото, я развел их по разным машинам. Сдал мать сопровождающим ее до санатория, пожелав скорейшего выздоровления. А Еву отвел в свою машину:

— Ты возвращаешься в шоу.

— Правда?!

Ева подскочила и повисла на моей шее, буквально распластавшись на мне.

Тело моментально откликнулось, как давно засохший цветок на лейку полную воды. А внутри неприятно заскреблись тараканы. Ведь я пытался откупиться от Евы, дать взятку, компенсировать.

Я все еще не готов был сообщить ей о беременности жены и отказе от развода. По крайней мере в ближайший год.

— Я все устрою. Заеду за тобой, подпишешь документы, уже от своего имени. И вернешься в женскую команду.

— Класс! Ян — ты… ты… Я так тебя люблю!

И ее поцелуй снова полоснул сердце болью. Я не хочу ее терять! Не хочу отпускать. Я ее люблю!

Но как, черт побери, выбрать между долгом и желанием?

Я уже начал думать, что сделка с совестью в части трахнуть понравившегося парня куда милосерднее, чем выбор между женой с ребенком и любимой.

Кто мне сможет дать подсказку?

Бергер? Вряд ли. Он словно ослеп, когда нанял на работу неКолю.

А больше у меня нет близких и доверенных друзей, которые вникли бы в ситуацию… Разве что… Орлов?

Не-е-ет! Этот гондон тут же вцепится в мою Еву, соблазнит и отберет. Ни за что не подпущу его!

Господи, помоги ты что ли? Подай хоть какой-нибудь знак?

Я запутался. Я так запутался…

Возвращение Евы в шоу режиссер и партнеры восприняли с энтузиазмом. С ее уходом азарт и огонек как-то пропал. Да и я все чаще находил причины саботировать и откладывать съемку.

А причины мне подкидывала Алла…

Я никогда не думал, что изменение ее фигуры из-за беременности так сильно будет ударять по психике.

Я не мог сосредоточиться на работе, когда понял, что за Аллой нужно следить круглосуточно. Первым тревожным сигналом стал звонок нашего врача, наблюдающего за беременностью Аллы.

— Ян Станиславович, возможно я не имею права подвергать ваше решение сомнению, но вы уверены, что хотите избавиться от ребенка?

— Что?!

На съемочной площадке как раз объявили перерыв после возвращения Евы. Пока мне поправляли грим, я одним глазом следил за Евой и радовался, как другие участники встречают ее. Без злобы и обиды. Наоборот, с чувством восстановившейся справедливости.

Я чуть не расчувствовался настолько, чтобы вернуть еще пару участников, которых вышвырнул чисто из ревности.

— Ваша жена записалась на аборт…

— Что? — еще раз потрясенно переспросил я, хотя все очень четко расслышал. — Никаких абортов!

А вот это прозвучало очень громко. Слишком громко.

Но из всех любопытных взглядов, меня убивал только один.

Её.

Ева

— Ты ничего мне не хочешь сказать?

Ян вздрогнул и посмотрел на меня из-за плеча.

Вчерашняя съемка резко прервалась на самой интригующей ноте. Сообщением об аборте.

Ян убежал почти сразу. Не задерживаясь и не объясняя никому обстоятельства.

Зато мне это прибавило пару бессонных ночей.

Аборт — это значит ребенок. Но ни, то ни другое не упрощала мою жизнь, а только осложняло ее.

Почему, как только я нашла свое счастье, судьба мне тут же ставит подножку?

Я поверила Яну, что у него серьезные планы на меня. Поверила, что он хочет развод, но…

Ребенок и даже аборт в корне меняли ситуацию.

Если его жена беременна — я не пойму Яна, когда он бросит своего ребенка.

Если Ян настоял на аборте — я не прощу его.

Получается, как не крути, я в их семье лишняя. Я не смогу принять и понять Яна, если он меня и свои чувства ко мне поставит выше своей семьи и ребенка.

Во мне еще жила детская обида на отца, когда я восемь лет своего детства ждала, что он вернется к нам с мамой, пока мама не рассказала мне правду. Она ушла от него, сбежала и спряталась, потому что он не хотел ребенка, настаивал на аборте.

Мой отец хотел убить меня даже не познакомившись со мной!

Не знаю, что было больнее, узнать правду, или обмануться в человеке, которого я ждала все восемь лет и верила в его любовь.

Вот и Ян сейчас во мне вызывал бурю противоречивых чувств. Я любила его, всем сердцем! И верила ему. Но боялась, что все обернется против нас. И он сам погубит мою любовь.

— Ты ничего мне не хочешь сказать?

— Не здесь. Если смогу, я приеду сегодня сюда и вызову тебя.

Я кивнула, отступила на два шага, глядя на широкую и напряженную спину Яна, и ушла.

Если он сможет… Я могу только молить, чтоб смог. Жить в неведении очень страшно!

Я целиком включилась в игру. В съемки и конкурсы. Мне очень хотелось победить. Да, все еще ради денег, чтобы купить нам с мамой квартиру. Но и ради Яна. Чтобы доказать… Хотя что ему доказывать? У меня создалось стойкое ощущение, что он хочет откупиться от меня призом в шоу.

Это омрачало участие в игре, но я хотела, чтобы этот приз по праву достался мне. Тогда Яну будет сложно сказать, что это была компенсация.

Так что я старалась.

Каждую неделю вылетали участники, с которыми мы буквально сроднились. Но они объективно были слабее или выдохлись на шоу. А я рвала и рвалась дальше!

Шеф следил за мной и моими успехами, но по выражению его лица я не могла понять, гордится он мной или наоборот расстроен, что я все равно лучшая?

Малодушно мне хотелось, чтобы он гордился и жалел, что сдался.

Так что, когда он наконец-то смог прийти вечером поговорить, этот разговор назрел с обеих сторон. Я готова была взорваться от накала. А из Яна уже сочилась еле подавляемая ярость.

— Ну вот что ты делаешь? Зачем? Тебе мало просто участвовать и побеждать? — встретил он мое появление на кухне.

Я застыла в дверях и на всякий случай оглянулась, не спустился ли кто-то за мной, чтобы узнать, зачем я ухожу из общежития.

— Ты о чем? — тихо спросила я, прикрывая дверь и делая шаг к Яну.

— О том, что ты невыносима! Я не могу держаться от тебя подальше! Ты превращаешь мою жизнь в ад! — рычал он, подкрадываясь ко мне.

Но я возмутилась:

— Это я превращаю твою жизнь в ад?! Ты на себя посмотри!

Но мой писк потонул под его атакой и жадным, голодным поцелуем. Кажется, черти из Яна полезли из всех щелей, затаскивая меня в пекло, в котором он горел.

Все мое сопротивление в миг поутихло. Я тянулась к Яну, забывая все свои принципы и правила. Сейчас, когда он был близко, когда любил, я не могла его оттолкнуть. Я хотела его так же, как он… Если не сильнее.

Черт, а могу ли я осуждать его за принимаемые решения, если сама готова заключить сделку с дьяволом, лишь бы быть рядом с Яном? Быть одним целым? Принадлежать ему?

Я тянулась к нему, обхватывала руками, ойкнула, когда он резко подхватил меня под попу и понес наверх в свой кабинет.

Но не останавливала.

Сейчас все мое тело стало оголенным нервом.

Вот было удивлением, когда Ян сам остановился, отпрянул, словно силой отдирая себя от меня, встал с дивана и отошел, лихорадочно ероша отросшие волосы и отворачиваясь от меня.

Что? Ну что с ним такое?

— Мы должны поговорить, — хрипло выдавил он и тут же другим тоном приказал: — Оденься… Приведи себя в порядок, иначе я не смогу… собраться с мыслями.

Я смущенно хихикнула, но послушалась. Этот разговор и так слишком долго оттягивался, а нам он уже необходим.

— Можешь повернуться, — прошептала я, когда застегнула на себе все уцелевшие пуговицы и заново перевязала короткий хвостик на растрепанных Яном волосах.

— Я люблю тебя…

Первое, что простонал Ян, когда обернулся. И я, честное слово, чуть не вскочила и не бросилась к нему снова.

— Молчи. Сиди там, — остановил меня шеф. — Я сяду за стол, потому что искушение слишком сильное…

И вот между нами его стол и пара кресел, а еще плед, в который я завернулась как в панцирь. И все равно, у меня ощущение, что Ян сканирует мое тело сквозь ткань.

— Моя жена беременна, — с трудом произнес Ян.

И этим он нанес бы мне сокрушительный удар, если бы я не была готова к такой новости заранее.

Я кивнула, но не стала вставлять свое мнение. Мне важнее всего было решение Яна. А он как будто ждал. Но я рада, что мне не пришлось подсказывать ему оправдания.

— Это долгожданный ребенок, — признался Ян, но тут же поправился: — Мной. Только ждал я его до встречи с тобой…

— Поэтому ты предложил ей аборт? — дрожащим голосом задала я вопрос, который мучил меня все время.

— Я?! Никогда! Слышишь? Ни при каких обстоятельствах я не откажусь от своего ребенка!

Вот и конец нашим отношениям. Внутри меня словно погас свет. Шатаясь, я встала на ослабшие ноги, но Ян быстро встал и посадил меня снова на диван. Сам нервно стал ходить взад-вперед, торопливо объясняя.

— Алла не в себе… Она сначала радуется беременности, заказывает дизайн детской, скупает контейнерами детскую одежду, потом проваливается в апатию и раздает одежду в приюты и дома малюток… Я не понимаю… Врач говорит, что с ней все нормально, беременность протекает хорошо. Но я же вижу, что Алла не в себе! Это она записалась на аборт. Ни с того, ни с сего! Я даже не поднимал вопрос о разводе с момента, как она сказала о беременности.

— Но ты обещал, — пробормотала я, ловя каждое его сбивчивое слово.

— Обещал…

Ян остановился.

— Но сейчас она неадекватна. И я приставил к ней Кирилла. Мы круглосуточно дежурим около нее, чтобы она не навредила себе или ребенку…

— А она может?

Я ужаснулась. Теперь меня затопила жалость к Яну. Стала понятна и его усталость и агрессия. А ведь ему самому нельзя испытывать стресс. У него уже был приступ, и врач предупреждал насчет перегрузок!

— Уже пыталась… Как стал заметен живот, она стала искать способы спровоцировать выкидыш, — голос Яна внезапно потерял все эмоциональные краски и стал безжизненным. — Двигала мебель, залезала в горячую ванну. Ева, ты не представляешь в какой ад превратилась моя жизнь…

Он поднял на меня свои красивые и такие прошитые болью глаза, что я вскочила с дивана и обняла его, тесно прижимаясь к груди.

Нет, я не знала, что он переживал, но я видела, как это мучает его, как вытягивает все соки и ставит под угрозу его собственное здоровье.

— А потом она стащила нож и пыталась порезать вены. Вот тогда я понял, что она не в себе. Ведь какое-то время еще надеялся, что она таким образом пытается освободить меня от обязательств перед ней и ребенком и отпустить. Но нет… Она ненавидит все изменения, которые происходят с ее телом из-за беременности… Она ненавидит нашего еще нерожденного малыша!

Я сжалась от боли, которая звучала в его надтреснутом голосе. Ян говорил, и каждое слово вонзал в себя как кинжал. Убивал себя, казнил.

— Разве так может быть, Ева? Разве мать может не любить своего ребенка?!

Я плакала и мотала головой, не в состоянии найти утешение для него. Его горе откликалось в моей душе. Но меня ненавидел отец. Что было бы со мной, если бы мать не устояла, не защитила? Была бы я?

Не знаю сколько длилось наше безумие, но когда я смогла более-менее связно говорить я спросила:

— Ян, а может ее нужно показать другому врачу?

Ну кто в своем уме не хотел бы ребенка от Яна Заславского? Даже без его приставки “мастер-шеф”, даже без его регалий и богатства? Господи, да если бы Ян просто согласился подарить мне ребенка без всяких обязательств со своей стороны, я как дура кричала бы “Да”! Потому что быть мамой его малыша сделало бы меня счастливой для конца моей жизни.

— Я возил ее туда, — глухо ответил Ян.

— И что? Ну не молчи! Говори же! Они ей помогут?

По теням, заслонившим лицо Яна, я поняла, что новости снова будут нехорошими:

— Они сказали, что в ее состоянии будет лучше прервать беременность…

Господи… Ну за что ему все это?

— Они? — переспросила я.

— Я возил Аллу к нескольким специалистам. Они все подтвердили, что ее состояние и лечение несовместимы с беременностью, спровоцировавшей помешательство.

Все это время я стояла, цепляясь за Яна, но теперь отпустила и немного отклонилась, чтобы видеть его лицо:

— И… что ты решил?

Ян нежно коснулся моего лица, очерчивая пальцем по контуру, гладя щеки, веки, обводя нос, подбородок, словно зарисовывал на память, запоминал. И он пугал меня этим. Как будто готовился попрощаться.

Миленький! Ну неужели ты думаешь, что я тебя оставлю в такой ситуации? Брошу, когда тебе нужны все силы, чтобы выжить выбраться и окрепнуть?

Я снова прижалась к нему и крепче стиснула руки за спиной Яна.

Все равно, что он решил. Я не уйду. И не отпущу. Он мой и навсегда останется моим!

— Булочка, — тон его мне тоже не понравился… — Я не могу просить тебя подождать, пока в моей жизни решатся все проблемы. Я не знаю, когда смогу их решить. Не знаю, в каком состоянии будет Алла, и смогу ли я ее после всего этого оставить.

Сердце сжалось и по щекам побежали безмолвные слезы. Я просто не могла их остановить. Они капали и капали, сколько бы я не моргала.

А говорить я не могла… Горло сдавило, губы сжались, удерживая рыдания. Я только сильнее цеплялась за его рубашку, не боясь порвать ее в клочья, лишь бы не отпустить, не потерять…

— Но я обещал помочь. Проси все, что хочешь.

Я снова замотала головой.

— Ничего… Ничего не хочу…

Ян обнимал меня, целовал то в макушку, то в виски, но не пытался дотронуться до губ. Как будто табу между нами уже пролегло, как будто стены, разделяющие нас, уже возведены.

— Я не могу тебя оставить, — захлебываясь словами шептала я, — ты не справишься один. Тебе нужна я… Я тебе помогу. Ты мне помог и я тебя не брошу… Не прогоняй…

Ян застыл. Вроде он слышал, что я там пыталась сказать, а может быть не понял мое предложение?

Я взяла себя в руки, подняла на него взгляд и как можно тверже произнесла:

— Я останусь с тобой столько, сколько будет нужно. — Но тут вдруг подумала, вдруг Ян ищет причину, чтобы разорвать нашу связь? — Если… Если я тебе нужна…

— Что ты такое говоришь? Мне нужна только ты! Никогда в этом не сомневайся. Никогда!

И Ян сорвался со всех цепей, что держали его от съедающего желания. Он верил, что я шла на жертву ради него, но это не так… Я не представляла своей жизни без него, и это была не жертва. Я любила! И ради любимого я могла сделать намного больше.

У Яна не осталось внутренних сил, чтобы пережить свалившиеся трудности в одиночку. Я не представляла, что крутится в голове у Яна, но знала, что противоречивые мысли про жену и неродившегося ребенка могут свести с ума и здравомыслящего человека. А я не хотела, чтобы мой любимый сходил с ума.

Из-за меня — пусть. Но не из-за Аллы.

Я отдалась ему полностью, раскрылась. Приняла и разделила его боль и напряжение. И нет, это не было жертвой или мукой, это было счастьем, зачем-то откладываемым, зачем-то прячущимся за принципы и правила… Но кто сказал, что по правилам любовь сильнее?

Сейчас я нужна Яну. Чтобы выстоять, чтобы черпать сил для дальнейшей борьбы. Чтобы отстоять жизнь жены и своему малышу.

И я не хотела думать, что будет потом, когда Алла родит, когда трудности закончатся. Захочет ли Ян развестись и быть со мной? Возможно нет. Возможно я дана ему только на этот отрезок жизни, чтобы он помог мне, а я помогла ему. Возможно наша любовь не вечна.

Но сейчас я чувствовала, что правильно быть с ним, принадлежать ему, дать ему ту разрядку, которую он не получит нигде, ни с кем. Уж в этом я была уверена.

— Ой, Ян…

Он моментально отпрянул.

— Я давлю? Я слишком спешу?

Я только улыбнулась от его обеспокоенного тона.

— Нет, не в этом дело. Просто мне нужно купить таблетки. Ты же не хочешь вместо удовольствия получить еще одну беременную на свою голову?

Я шутила, но реакция Яна меня обезоружила:

— Хочу. Я ничего не хочу так сильно, как стать с тобой настоящей семьей. С детьми…

Улыбка немного перекосилась. И как бы мне не было приятно от его планов на меня, я осторожно напомнила:

— Но мы не будем спешить. Давай сначала решим возникшие проблемы. Хорошо? Твоей жене нужно родить, а мне выиграть шоу и купить квартиру маме…

Ян кивнул и отступил.

Мне совсем не понравилось, что он снова все понял не так.

Я взяла его за руку и потянула к себе:

— Сейчас с Аллой твой помощник?

— Да.

— Значит ты свободен? На все ночь?

Ян подозрительно прищурился и кивнул.

— Значит, мы можем отсюда поехать в отель, а по пути заскочить в аптеку.

Он засмеялся, притягивая меня к своему напряженному телу, но с удовольствием поцеловал, обещая незабываемую ночь любви.

Нашу первую, сознательную ночь без ботинок.

— Ты уверена?..

— Да. Поехали.

Глава 18. Счастье сквозь слезы

Глава 18. Счастье сквозь слезы

Ева

От его прикосновений пробивало током. Я настолько накрутила себя, что к моменту, как мы попали в номер отеля, меня подбрасывало от предвкушения. Я не отпускала Яна ни на миг.

А он держался за нас обоих.

Но как только дверь захлопнулась и мы остались одни, слетели все предохранители.

Ян не церемонился, получив мое разрешение. Его трясло не меньше моего, но в каждом жесте сквозило благоговение, словно он дотрагивается до коллекционной вазы! Хотя сама ваза, то есть я, звенела от нетерпения, чтобы ее разбили и склеили вновь.

Дикий крик вырвался, когда я дотронулась своей обнаженной кожей до его пылающей. Он горел. От нетерпения, напряжения. Я чувствовала, что о размеренном сексе не может быть и речи. Не сейчас. Не сегодня.

— Ева…

В этом имени было все: призыв и голод, несдержанность и невозможность больше терпеть, а еще он заранее просил прощение, что будет немного груб и поспешен.

— Да, шеф, — успела выдохнуть я и мгновенно взвилась, почувствовав его распирающую полноту внутри себя.

Он брал меня в прихожей, прижав к стене.

Дальше мы просто не смогли дойти. Я билась лопатками в стену при каждом его ударе, обвивала голый торс Яна бедрами и стонала, принимая его дикую ярость.

Ян вколачивался в мое тело не думая об удовольствии. Это просто был побег от действительности и я принимала. Мой пёс рвал цепь, чтобы сбежать на свободу и это было наше обоюдное решение.

Но даже при таком спринтерском сексе, при жесткой сцепке, внутри меня стали накручиваться жгуты. Я чувствовала его удары всем нутром, и теперь это не было неожиданной выходкой шефа. Нет. Это было ожидаемой страстью влюбленного мужчины.

В какой-то момент его внутри стало так много, что он проталкивался, стискивая зубы, чтобы не рычать. Но для меня спусковым крючком стал неожиданный укус в плечо.

Я ахнула от неожиданности и взвыла, скручиваясь в многократных спазмах удовольствия.

Ян задрожал рядом, сдержанно кончая в меня и поддерживая мое сползающее по нему тело.

— Я люблю тебя…

Признание прозвучало неожиданно. Одно дело готовится к сексу, к целой ночи любви… Другое, получить в дар душу любимого. Вот так, на раскрытых ладонях.

— Т-ты не пожалеешь об этом, Ян?

— Никогда…

Ну конечно я заплакала.

Плакать — это вообще мое любимое в последнее время занятие.

Второй раз Ян был более сдержан и нежен. Мы мучительно долго целовались. Он изучал мое тело губами, нанося быстрые поцелуи там, где до этого гладили его руки. Я что-то пыталась делать, но от разнеженности не могла контролировать ни руки, ни их движение.

Ян тихо надо мной посмеивался и продолжал измываться. Обхватывал грудь ладонью и прикусывал сосок, наблюдая, как я выгибаюсь от этой ласки.

— Почему ты такой? — скулила я.

— Какой?

— Невыносимый!

— Но ты согласилась выносить меня столько, сколько придется, — сразу посерьезнел он. — Не передумай. Я не переживу.

Я обняла моего нежного шефа и прижалась к его губам.

— Постарайся не обмануть меня. Сделай так, чтобы я не пожалела.

Я приняла его внутрь, теперь спокойнее отнесясь к размерам. Как же быстро приспосабливается тело! Вот бы и душа была такая же эластичная.

Мы двигались в унисон, поднимая друг друга все выше и выше.

Описывать можно как угодно, но такого наслаждения, как с Яном, я не испытывала ни с одним мужчиной. А ведь тогда я верила, что тоже любила.

Страницы: «« « ... 1516171819202122 » »»