Палач Эльденберт Марина

3

Москва, Россия. Февраль 2014 г.

Ольга была хороша внешне — длинноногая ухоженная шатенка с глазами цвета полевых васильков, но ничего не представляла из себя в постели. Красота и асексуальность сочетались в этой женщине самым непростительным образом. Если бы манекен из витрин современных бутиков каким-то чудом ожил, первой ассоциацией с ним была бы Берестова. Глядя на секретаршу, Демьян тем не менее испытывал чувство гордости. Свои непосредственные обязанности — украшение приемной, деловая переписка, развлечение гостей, планирование и ответы на телефонные звонки, она выполняла безукоризненно. Большего от неё и не требовалась, а недостатка в женщинах Демьян никогда не испытывал.

— В десять планерка с руководителями, сразу после обеда, в час, отдел маркетинга представляет концепцию рекламного ролика по новому проекту. В большом конференц-зале. В три часа встреча с Кемеровым, — отчитывалась Ольга хорошо поставленным голосом, начисто лишенным пошловатых интонаций заигрывания. — Ещё вы просили напомнить о звонках мистеру Штайне и Константину Лезину. Это все.

— Спасибо, — он кивнул, — Оля, сделайте мне чай, пожалуйста.

Секретарь кивнула и вышла. Можно было не уточнять: Берестова знала о его страсти по утрам пить черный чай со сливками и об удивительной нетерпимости ко столь любимому всеми напитку. Неприятие Демьян захватил из жизни измененного: резкие запахи и ароматы кофейных зерен раздражали, а порошку, который именовался растворимым кофе, было самое место на свалке. Будучи измененным, он мог спокойно обходиться без сна несколько суток, но нынче недосып мгновенно отзывался рассеянностью, раздражительностью и головными болями.

Привычка ложиться под утро сохранилась и в новой жизни, но стала скорее помехой, чем преимуществом. Если ты измененный, у тебя в запасе целая вечность, и все ограничения заточены под твои принципы. В мире людей так или иначе приходится соответствовать иллюзорным правилам, сколь велико не было бы твое положение и влияние. После мора две тысячи одиннадцатого в одночасье рухнуло все, но Демьян сориентировался быстрее многих. Благодаря опыту, связям, финансовым подстраховкам и бизнесу, влиться в новую жизнь оказалось значительно проще.

Видимость благополучия была и осталась всего лишь видимостью. Измененному, разменявшему пять сотен лет, вернуться к жизни обычного человека не так легко. Вакцина вытащила из цепких лап смерти, но от жизни она спасти не могла. Последствия чумы ощущались до сих пор. Костя Лезин был одним из тех, по кому они ударили со страшной силой. Отказали почки, и он уже несколько месяцев тянул исключительно на гемодиализе3. Первый, но — Демьян был уверен, что далеко не последний — случай. Вакцина была всего лишь отсрочкой смертного приговора. Они рассчитывали на десятки лет, в то время как счет шел на годы. Жить с этой мыслью было невесело.

Демьян Осипов относился к тем, для кого статус и репутация в глазах других значат много. Образ безупречного, выхоленного жесткого аристократа с годами стал второй сутью. Возможно, именно это помогло ему удержаться на грани и держать при себе выстроенное на руинах царство.

Смерть Филиппа оказалась неожиданностью в череде размеренных будней. Неприятно было то, что он прилетел в Москву, даже не потрудившись поставить в известность. Это наводило на мерзкие мысли, что Филипп не хотел встречаться и собирался решать вопросы за его спиной.

Демьян подключил все связи, чтобы разобраться в произошедшем, но пока тщетно. Концов найти не удалось.

Как назло, в деле оказалась замешана одна из девиц Миргородских. До встречи с ней Демьян не исключал возможности, что она по неосторожности могла выпить Филиппа, а потом наделать глупостей, после все вопросы отпали. Оксана была не при чем, но именно она оказалась рядом с гостем, когда его убили. Как во всей огромной Москве Филипп умудрился снять квартиру рядом с клубом, где танцевала Оксана? Не слишком ли откровенное «совпадение»?

У полиции не было никаких подвижек. Все, что удалось узнать, Геннадий Звоновский ему уже предоставил. Филипп прилетел из Сингапура с пересадкой в Бангкоке. Ни с кем не созванивался. Предположительно, отдохнул после перелета и отправился в ближайший клуб. Квартиру ему забронировали заранее, но телефонный номер и паспортные данные человека, на которого был оформлен договор, оказались липовыми. Риэлтор, который оформлял сделку, не первый раз подрабатывал в обход агентства. Свободная квартира всего на сутки, женщина которая звонила, была очень убедительна. Она пообещала, что завтра квартира будет свободна и прислала тройную сумму за сутки с курьером.

Незадачливому работяге не позавидуешь, да и узнать от него ничего интересного не удалось. Посыльного он, разумеется, описал подробно — напуганный до чертиков, но ты поди найди теперь того курьера. Может статься, его и в Москве уже нет или он отправился прямиком за Филиппом. Звонили с мобильного, оформленного на человека, который не имел ни малейшего представления о том, что у него есть этот номер.

Дом без консьержа, никаких видеокамер поблизости. Все вещи, деньги, кредитные карты, документы и телефон на месте. Криминалист утверждал, что горло Филиппу перерезали кинжалом с утяжеленным лезвием, но поскольку оружия на месте преступления не нашли, эти сведения просто легли в копилку допущений и материалов по делу. Последним Ру видела живой Оксана Миргородская, вместе с которой они ушли из ночного клуба. Она же нашла его с перерезанным горлом, когда вернулась за сотовым. Точка.

Демьяну так не удалось связаться ни с Фелисией Лоранс, постоянной пассией Ру с прошлого века, ни с Элизабет Мур, которая вела Штаты и Азию. Филипп мертв, Фелисия исчезла: два тревожных звонка. Прежде чем раздастся третий и начнется представление, неплохо было бы почитать программу и узнать актеров в лицо.

Михаил вылетел в Нью-Йорк, чтобы узнать о ситуации на месте и сейчас все, что оставалось Демьяну — ждать. В мире измененных и после чумы сохранялось негласное разделение по территориям и иерархия старшинства. Лезть в чужие дела Демьян не стремился: возможно, это просто внутренние разборки. Ежели так, Михаил все решит на месте, лучшего дипломата нужно поискать.

Он уехал из офиса сразу, как выпроводил Кемерова. Встреча с инвестором была необходимостью, вынужденным шагом. Собственные средства позволяли Демьяну спокойно финансировать несколько корпораций на протяжении сотни лет, но в настоящем были свои нюансы. Никому не нравится абсолютная неуязвимость и независимость, особенно в Москве: в городе, где ставки игры изначально слишком высоки.

Запахнув пальто, Демьян быстрым шагом прошел к черному «Мицубиси Паджеро», сел на заднее сиденье и захлопнул дверцу.

— Куда, Демьян Васильевич? — Виктор бросил на него вопросительный взгляд в зеркало заднего вида.

— К Наталье Миргородской.

Тот кивнул и повернул ключ в замке зажигания. Подтянутый и ухоженный, с тонким инеем проседи в темных волосах, Виктор был идеален. Он никогда не задавал лишних вопросов — школа прошлой работы на серьезного человека, знал, когда стоит помолчать. Предыдущего шофера Демьян уволил за говорливость по поводу и без.

В последнюю неделю января завернули морозы, но нынче стало значительно теплее. Демьян любил холода. Он боготворил Москву и Россию отчаянно и беззаветно: не видел и не представлял своей жизни без них — со всеми радостями и горестями. Именно поэтому отказался от предложения старого знакомого переехать в Европу после чумы. Смотреть, как менялась, росла, ширилась из года в год, от эпохи к эпохе дорогая его сердцу Москва, и в каждом времени находить в своей душе искреннюю и беззаветную любовь к ней, было прекрасно.

Демьян наслаждался каждым мгновением, проведенным в этом городе, и никогда не променял бы живописный облик своей страны на сомнительные прелести Европы или блестящий продажный фантик Штатов. Десятилетия после Революции и до падения железного занавеса стали для него адом. Система с перекосом всех человеческих ценностей душила страну и людей изнутри. Демьян многое повидал, но смотреть на то, во что превращается Российская Империя, было невыносимо.

Они выбрались за МКАД, а после достаточно быстро добрались до места по Новорижскому шоссе. Когда-то здесь были дачные участки с разномастными хлипкими развалюхами, но дом Натальи всегда выгодно выделялся на их фоне. Она не изменила выбранному краю. Когда вместо дачных участков вырос современный коттеджный поселок, отказалась уезжать. Она всегда говорила, что ей нравится душа здешней земли, её нутро.

Наталья могла себе позволить любую причуду, а Демьян не мог даже представить, чтобы она не захотела остаться. Она выбирала так же, как и он — душой и сердцем. Много лет — нынче кажется, что всю жизнь, она была и оставалась его лучшим и, пожалуй, единственным другом.

Новый дом по-прежнему выделялся из безликих, рядами выставленных на заасфальтированной улице соседей. Он был построен подальше от основных улиц, ближе к лесу: трехэтажный срубовой дом, с большими окнами — в комнатах всегда было светло даже в самый пасмурный день, широкой террасой на втором этаже и уютными спальнями под самой крышей. С другой стороны дома длинная деревянная лестница заканчивалась небольшим причалом у самой речушки, нынче замерзшей и припорошенной снегом.

— Ждать, Демьян Васильевич? — Виктор опустил стекло, когда он молча вышел из машины.

— Я освобожусь к десяти.

Наталья встречала его на улице, без труда удерживая здоровенную среднеазиатскую овчарку.

Будучи измененным, Демьян знал, что и с ней ему придется расстаться. Неизбежность с легким оттенком грусти. Теперь он был уверен в том, что Наталья его переживет, и мысль эта вызывала у него облегчение.

— Здравствуй.

— И тебе доброго дня, если не шутишь. Проходи, — улыбнулась она, — Ганнибал с утра сегодня волнуется.

Пес, ощерившись, смотрел зверем, но не рычал, подчиняясь силе хозяйки. Демьяна он редко встречал иначе. Два хищника на одной территории мирно не разойдутся.

Он прошел в дом и почувствовал аромат свежей выпечки. Наталья приглашала приходящую прислугу, но на кухне хозяйничала сама. Улыбнувшись своим мыслям, он протянул ей руку и поцеловал кончики пальцев, помогая снять шубу. Она приняла комплимент без толики жеманства, обняла его.

— Как ты? Слышала, мои девочки набедокурили.

Она называла внучек «мои девочки», и безумно любила их. Безумно, но не настолько, чтобы отрицать любую их провинность.

— Одна девочка, — он посторонился, пропуская её вперед, прошел следом на кухню, — нашла неприятностей. Оказалась не в то время не в том месте.

В доме было тепло, и Демьян снял пиджак, перекинув его через спинку стула. В одежде он предпочитал строгий деловой стиль, исключения которому делал крайне редко. Основу его гардероба составляли костюмы серых и стальных оттенков, светлые сорочки и темные галстуки.

— Тогда зачем настращал? — спросила Наталья с укоризной, но в глазах её светились искорки смеха. — Сашка не на шутку разозлилась. Говорила, что ты их чуть ли не под конвоем выпроводил из квартиры и обещал все круги ада.

Она поставила на стол чайник, подала ему тарелку с теплой выпечкой. Булочки с корицей и печенье с малиновым джемом.

— Конвой Оксане обеспечен, — Демьян невесело улыбнулся, поставил блюдо на стол, достал расписные фарфоровые чашки и блюдца — позволить себе поухаживать за ней было приятно.

— Что так?

— Для её же безопасности.

К внучкам Натальи он не испытывал ни малейшего расположения. Противоречиво, странно, но как есть. Великовозрастные девицы Миргородские не были наделены и сотой долей обаяния, как их прародительница. Пустые, как большинство современных женщин, инфантильные, они привыкли получать от жизни все удовольствия и ничего не давать взамен. Если с Еленой, дочерью Натальи, Демьян общался и находил в этом искреннее удовольствие, то Саша и Оксана вызывали у него чувство гадливости. Приходилось реже её навещать, когда поблизости ошивались «девочки».

Демьян коротко обрисовал положение дел. Наталья слушала его, не перебивая.

— Пожалуй, так будет лучше, — она выставила на стол сливки в кувшине и пригласила к столу.

Наталья поняла и не обиделась. Демьян поражался тому, как соблазнительная женственность сочетается с мужским спокойствием и рассудительностью. За годы жизни он перевидал их тысячи: богатых и бедных, красивых и дурнушек, страстных и сдержанных, но такого благозвучия, как в Наталье, не встречал ни разу. Отчасти именно это было причиной их более чем длительной дружбы. Демьян любил все необычное, а она в самом деле была необычной женщиной.

Наталья наклонилась, чтобы разлить чай по чашкам, и длинные темные волосы скользнули по смуглой коже. Временами она казалась похожей на ожившую скульптуру, одну из тех, что любила создавать сама. Хрупкую, полную откровения самой Жизни. Ей удалось сохранить не только чувственность и молодость, но и фигуру: тонкая и изящная, привлекательная красотой зрелой женщины, она преступно напоминала Полину.

Демьян не отвел взгляд, когда она подняла глаза, но будто обжегся. Слишком яркими были воспоминания. Если Наталья и поняла что-то, то виду не подала. Небрежно поправила платье и села, облокотившись о стол. В каждом её движении сквозила естественная грация женщины, привыкшей к мужскому вниманию.

За чаем беседа потекла в неспешно, и Наталья ни словом не обмолвилась о случившемся. Говорили о последних постановках — он обожал театр и все, что с ним связано, о предстоящем сезоне охоты в Подмосковье, но сосредоточиться на беседе, насладиться ей по-настоящему не получалось. Наталье Демьян доверял, но рассказать о том, что кто-то проворачивает свои дела за его спиной, а он узнает об этом последним, было все равно что открыто признаться в своей слабости.

Её присутствие всегда действовало на него чарующе, но если раньше Демьян был уверен, что это не влияние чувствующей, а искренний интерес и внимание, то нынче испытывал раздражение от собственной «слепоты». От невозможности понять, по-прежнему ему легко и просто рядом с ней, или же Наталья просто забирает его тьму.

После беседы с ней ему и вправду стало спокойнее, но лишь до того, как он вышел за порог. Разочарование своей неуверенностью обернулось бессильной злобой. Раньше ни одна шавка не осмелилась бы играть в игры за его спиной, а что изменилось нынче? Он по-прежнему способен дать любому достойный отпор. Его оставили силы измененного, но не опыт прожитых лет.

Звонок от Анжелы застал Демьяна в ужасном расположении духа. Он совсем забыл о том, что сегодня она возвращается из Италии. В отличие от него, жена восхищалась Европой. Какой толк лететь от зимней стужи в дождливые холода, Демьян не представлял. Предложение отдохнуть на Канарах она отвергла сразу: в последние полгода Анжелу преследовал нездоровый страх старения, а солнце и загар стали врагами номер один.

— Ты приедешь ночевать? Ты вообще обо мне помнишь? — Демьян уловил надрыв и истеричные нотки.

— Смени тон, — бросил он. Прозвучало резко, несдержанность звонкой монетой упала в копилку раздражения.

Повисла неловкая пауза, после чего она еле слышно прошептала.

— Прости. Я сильно устала после перелета. Так ты приедешь?

Демьян не собирался ехать в поместье. Он хотел добраться до квартиры, принять душ и на один вечер позабыть обо всем и обо всех, но вдруг мысленно вернулся к разговору с Натальей. Вспомнил, как она разливала чай и как встретил её взгляд — карих, жгучих глаз, доставшихся ей от матери. Желание накатило волной. В машине сразу стало жарко — несмотря на то, что обогреватель Виктор всегда ставил на слабый режим: жару Демьян не любил.

Анжела давно не возбуждала в нем страсти, но узы родства по первой кровной линии по-прежнему были сильны. Она оставалась единственной связью с эпохами, которые они делили на двоих.

— Скоро буду, — отозвался он неожиданно тепло, нажал отбой и кивнул Виктору. — Домой.

4

Нью-Йорк, США. Февраль 2014 г.

За несколько месяцев она превратилась в безвольную куклу, чего раньше никогда не случалось. Невзгоды на жизненном пути Ванесса встречала с высоко поднятой головой и любым путем добивалась цели. Привычку, которую сложно задавить выпивкой и мимолетным теплом чужой семьи. Возвращение домой отрезвило и напомнило о задуманном. Очарование Харди и прочие душещипательные мотивы остались в Канзас-Сити. Теперь ей приходилось полагаться только на себя. Или на старые связи.

Она набрала номер не Палача, но человека, не менее опасного. Джордан Сантоцци, больше известный, как Рэйвен, назначил ей встречу в Нью-Йорке. Она прилетела на следующий день и сразу отправилась в спа-салон. Привести в порядок внешность получилось, а вот расслабиться — не очень. Тем не менее, она чувствовала себя уверенной, красивой и готовой на все.

На важные переговоры она выбрала темно-синее коктейльное платье, провела несколько часов у стилиста и осталась довольна своим видом в зеркале.

Сантоцци пригласил ее в ресторан, который принадлежал ему. Ванессу встречали у входа и проводили в роскошный вип-кабинет, сочетавший в себе комнату отдыха и обеденный зал. Пара мягких диванов, аквариум, огромный плазменный телевизор на стене и стол на двенадцать персон. Стильно и удобно, чтобы избежать лишних ушей. Сейчас стол был накрыт на двоих.

Ванесса не успела заскучать, Джордан появился через пару минут. В нем угадывались итальянские корни: римские черты лица, смуглая кожа, черные волосы и темно-карие глаза. Внешность он дополнял одеждой темных тонов, за что и получил прозвище Рэйвен4. Сантоцци сложно было назвать привлекательным, но аура сильного, властного, уверенного человека, делала свое дело. Обаятельность и жестокость сочетались в нем невероятным образом. Их предыдущая встреча была мимолетной, но крайне запоминающейся.

От его цепкого, хищного взгляда по спине Ванессы побежали мурашки. Вслед за Рэйвеном в комнату вошел еще один мужчина. На голову выше Сантоцци, он разительно отличался от Джордана. Взлохмаченные темные волосы до плеч, грубоватые черты, маленькие светлые глаза, шрам над бровью, полный беспорядок в одежде. Если Рэйвен выглядел так, словно сошел с разворота журнала мод, то его сопровождающий походил на бас-гитариста.

— Рад, что мы снова встретились, Ванесса, — Рэйвен шагнул к ней, хищно осклабившись. Он не посчитал нужным представить здоровяка за спиной, и Ванесса решила, что это телохранитель.

— Взаимно, — улыбнулась она, подавая руку.

Сантоцци легко сжал ее запястье и кивнул в сторону стола. Крепкие руки — холеные, но сильные и грубоватые. Вполне очевидно, что ему доводилось не только красоваться с оружием, но стрелять и драться. Он раздавил проект Джека Лоуэлла, когда решил стереть с лица земли Остров, где проводили чудовищные опыты над бывшими измененными. Не из благородства и человеколюбия, а ради выгоды. Он знал, что Ванесса спонсировала проект, но позволил ей остаться в живых. Ещё пару месяцев назад она бы не осмелилась просить помощи Джордана, но из двух зол выбирают меньшее. На фоне Палача у Рэйвена сохранилось неоспоримое преимущество: он не был психом. Ванесса знала, насколько он хитер, понимала, что гуляет над пропастью, но по-прежнему рассчитывала выиграть партию.

— Наше знакомство началось не слишком удачно, — оскал сменился ленивой улыбкой сытого кота. — Поэтому я не рассчитывал на продолжение и был рад твоему звонку.

— У жизни свое мнение на этот счет, — поддержала его тон Ванесса. — Кстати, почему ты так быстро согласился, Джордан?

— Ты не изменилась, — улыбка Рэйвена в одно мгновение стала жесткой, а движения — резкими, напряженным взглядом он изучал её лицо. — Есть причина, Ванесса.

Их дуэль оборвалась: принесли закуски. Она воспользовалась передышкой, чтобы рассмотреть телохранителя Сантоцци получше. Тот замер в углу, как творение пьяного скульптора: скрестив руки на груди, ссутулившись. Длинные патлы почти полностью закрывали лицо, рубашка под пиджаком расстегнута на две пуговицы, из-под неё виднелся натянутый шнурок, уходящий в вырез. Ванессе представился тяжелый амулет в виде металлического черепа.

— Ты больше не говорила со Стивенсом?

Даже не пришлось изображать удивление.

Когда Ванесса потеряла отца, ей овладели отчаянье, страх, а потом гнев. Она хотела добраться до тех, кто его подставил, заставить их заплатить. Отец работал на фармацевтическую корпорацию «Бенкитт Хэлфлайн», которая рухнула в одно мгновение, поглотив жизни ни в чем не повинных служащих. Альберт Нортон поплатился за чью-то жестокую закулисную игру, и Ванесса жаждала крови.

Спустя полгода тщетных попыток узнать о судьбе отца, она практически отчаялась. Неожиданно Ванессе позвонил Джек Лоуэлл. Они пересекались несколько раз — на выставках и съездах, этот человек работал вместе с отцом. За несколько месяцев до скандала в «Бенкитт Хэлфлайн», он якобы погиб в автомобильной аварии. Он рассказывал такое, что Ванесса повесила трубку, но Джек перезвонил и сказал, что может представить доказательства.

Она колебалась, но все же села в самолет и отправилась на встречу с ним. И столкнулась с миром, о котором предпочла бы ничего не знать. Теневая раса, существующая на протяжении тысячелетий бок о бок с человечеством. Измененные — именно они стояли у истоков того, что произошло с отцом. По крайней мере, так утверждал Джек. Он говорил, что заставит их заплатить, поставит на колени, и Ванессе нравились его честолюбивые планы. Сам он был ослеплен яростью и обидой на то, что его гений недооценили. Сломленные, одинокие и охваченные гневом, они объединили силы в работе над грандиозным проектом.

Сильные мира сего оказались на грани полного исчезновения, но Лоуэлл хотел разработать вирус, устойчивый к чуме измененных. С таким изобретением он поставил бы на колени любого жаждущего вернуть себе бессмертие. Больше того — они могли заставить власти освободить отца или, по крайней мере, позволить похоронить его по-человечески и восстановить доброе имя. У Лоуэлла были наработки, у Ванессы — деньги, но тогда она ещё не представляла, во что ввязалась.

Джек прикрывался именем Вальтера, измененного. Из него вытрясли имена выживших измененных, которых Лоуэлл использовал в своих опытах, достойных нацистов. Джек жаждал стать Богом при жизни, но не срослось. Данные о разработках просочились к Рэйвену, что стоило Лоуэллу жизни, а для Ванессы обернулось знакомством с Сантоцци и Палачом.

— Пыталась, — не стала лукавить она, — но не смогла.

«Один раз и в порыве отчаяния», — подумалось ей, но Ванесса не стала уточнять.

— Мои ребята потеряли его практически сразу, — задумчиво произнес Рэйвен, — эта крыса умеет прятаться. Думаю, он сделал ставку на тебя, чтобы сбежать.

Ванесса пожала плечами. Свою роль Стивенс тоже сыграл: в наследство от Джека ей достались данные с именами от Вальтера и все наработки по выведению неуязвимой расы. Она понимала, что вывезти диск с Острова не получится, но тут подвернулся Палач. Джеймс Стивенс, фанатик, упертый в своей ненависти к измененным. Он согласился ей помочь в обмен на сведения, которые она спрячет от Рэйвена с его помощью.

Теперь диск хранился в надежном месте, о котором знала только она, а Палач исчез с радаров. Что же, невелика беда. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить5.

— Ты говорила, что данные с Острова уничтожены.

— Так и есть, — кивнула Ванесса и поймала на себе пристальный взгляд телохранителя. Он смотрел на неё так, будто отслеживал каждый жест, вдох и выдох. Она мысленно покачала головой. Возможно, «бас-гитарист» здесь как раз за этим.

— И Стивенс их не видел?

— Нет.

Вот оно. По всей видимости, бывшим измененным снова прищемили хвосты. Но кто на этот раз и каким образом?

Ванесса расслабленно откинулась на спинку, изображая скуку. Официанты подали на стол горячее. Рэйвен не спешил продолжать разговор, и она не торопилась. Преимущество медленно, но верно ускользало из его рук, и они оба это понимали.

Какое-то время ели молча. Джордан ушел в себя — по всей видимости, на ходу просчитывал варианты и выбирал стратегию, а Ванесса просто наслаждалась вкусной едой и ждала. Перехваченная эстафетная палочка приятно грела руки. Должно же было и ей повезти.

Он согласился на встречу, потому что нуждался в ней. И вряд ли только для того, чтобы расспросить о данных и Палаче.

Осталось дождаться, когда Рэйвен попросит её об услуге и назвать свою цену.

— В Москве убит бывший измененный.

— О, — Ванесса подняла голову и с наслаждением встретила настороженность во взгляде Джордана, — думаешь, это может быть он?

— Может быть, а может быть и нет, — Рэйвен допил вино, промокнул губы салфеткой и сцепил пальцы. Он снова выглядел расслабленным и довольным.

Ванесса невольно нахмурилась, не понимая, что упустила.

— Ты так и не оставила попыток выяснить, что стряслось с твоим отцом.

Она сжала пальцы на салфетке и мысленно отругала себя за несдержанность. Хотелось выглядеть безразличной, но получалось плохо. Рэйвен ударил по самому сокровенному и наверняка знал, куда бьет.

— Брось, Ванесса. Неужели ты думала, что я отпущу тебя просто так? Я знаю о тебе все или почти все.

Она нашла в себе силы усмехнуться.

«Перед самым финишем кобыла сломала ногу», — говорил в таких случаях её дед — он любил скачки — и был бы прав.

— Зачем я здесь?

Рэйвен повертел в руках пустой бокал и только потом продолжил.

— В нашем мире сейчас неспокойно. Нас осталось не так много, и в свое время мы провели перепись населения, — Джордан усмехнулся своей шутке, но Ванесса не поддержала. Сейчас как никогда ей хотелось расслабиться. — К сожалению, список с моим именем пропал. Женщина, хранившая его, отошла в мир иной, а её преемника нашли с перерезанным горлом.

Ванесса с удивлением осознала, что за цинизмом и фатовством Джордан Сантоцци пытается прятать гнев и страх. Он не просто напуган, а трясется за свою шкуру, потому что не знает, с чем или с кем столкнулся. Теневой противник умен и хитер, и может обойти армию телохранителей. Сантоцци обладал могуществом, но растерял все козыри. Он обычный человек и уязвим.

Ванесса с трудом сдержала улыбку, приберегла маленькую месть на потом. Сначала нужно понять, что он от неё хочет.

— Я хочу быть в курсе происходящего. И рассчитываю на твою помощь.

Рэйвену снова удалось её удивить. Ванесса даже не сразу нашлась с вопросом.

— Отправишься в Россию к моим друзьям, познакомишься с ними и узнаешь, как там обстоят дела с расследованием.

Вот теперь Ванесса не выдержала и рассмеялась. Шпионить для него? Какая наглость! Она не вчера родилась, чтобы лезть в интриги измененных. Ей вполне хватило того, что в прошлом году Лоуэлл чуть не пристрелил её в приступе безумия. Да, она хочет узнать, что произошло с отцом, но мертвой идти к цели будет несколько сложнее.

Рэйвен хищно прищурился, навевая ассоциации с птицей, имя которой носил.

— Ты моя должница, Ванесса, — он говорил мягко, но его голос напоминал глухое урчание тигра, готовящегося к прыжку, — ты обязана мне своей маленькой хрупкой жизнью. В Москве познакомишься с тем, кто способен достать сведения о твоем отце из-под земли. Ему пятьсот лет.

Он не стал развивать тему. Без слов было понятно, что отказаться ей не позволят.

Ванесса сдержанно улыбнулась, понимая, что угодила в капкан. Официант принес десерт и теперь убирал посуду, она же была рада кратковременной передышке. Пятьсот лет — даже не уровень Рэйвена. Игрок из такой лиги щелчком пальцев развеет её прах по ветру, стоит лишь раз оступиться. Можно ли считать проколом попытки лезть не в свое дело? У Ванессы голова шла кругом, она пыталась найти выход из западни, но не видела его.

— Чем я могу заинтересовать такого человека? — они снова остались втроем и можно было, наконец, продолжить разговор.

Рэйвен расплылся в довольной улыбке, окинув её однозначным похотливым взглядом, и Ванессе захотелось влепить ему пощечину. К сожалению, она понимала, что патлатый скорее сломает ей запястье, чем позволит прикоснуться к бесценному телу Сантоцци.

— Расскажи ему всю правду о нашем знакомстве и не напирай, — посоветовал Джордан. — Уверен, ты справишься.

Грудь сдавило от дурноты, но Ванесса удержалась на грани. Сантоцци сейчас напоминал Дьявола, жаждущего бессмертную душу, а она сама явилась к нему с текстом договора.

— Ронни, подойди, — окликнул «бас-гитариста» Рэйвен. — Ванесса, познакомься с Ронни Халишером, он поможет тебе освоиться в России. Ронни, это твой новый босс — мисс Ванесса Нортон.

Она встретила мрачный взгляд помощника, ясно говорящий о том, что он думает по поводу такого начальства.

— Мистеру Халишеру обязательно ехать со мной? — Ронни больше напоминал конвоира, а не сопровождающего.

— Для твоей же безопасности.

Как же! Верзила станет следить за каждым ее шагом и при необходимости свернет шею за любую инициативу. Любую — значит невыгодную для Рэйвена. Ванесса чувствовала, как ловушка смыкается, но поняла, что впридачу к клетке получила и золотой ключ.

В Москве ей предстоит общаться с сильным мира сего, но он — прежде всего мужчина, и только после пятисотлетний измененный. С мужчинами у неё никогда не возникало проблем, придется найти к нему подход и действовать по обстоятельствам.

Судя по тому, что рассказал Джордан, измененные на взводе, им только дай повод — и они порвут друг друга, как бойцовые псы. Возможно, она не только узнает об отце, но и избавится от навязчивого внимания Рэйвена. Ей будет в радость преподать ему урок.

5

Москва, Россия. Февраль 2014 г.

Проектор погас и в конференц-зале сразу включили свет. Все взгляды тут же устремились на него. Расчеты и бизнес-план Демьян изучил лично за два дня до защиты, и не нашел ничего, что стоило бы исключить или исправить. Презентация ему понравилась, помимо прочего, Насте Андриенко он доверял. В России хороших маркетологов по пальцам ущербной руки многостаночника пересчитать можно, и она входила в их число. Настоящая находка. Во всех смыслах.

Выдержав паузу, во время которой повисла напряженная тишина, Демьян произнес:

— Поздравляю с новым проектом. Всем большое спасибо и удачи.

По залу пронесся едва уловимый вздох облегчения, сменившийся аплодисментами. Уже на выходе Настя догнала его.

— Демьян Васильевич, есть ещё пара вопросов, которые стоит обсудить.

— Пойдем, — он посторонился, пропуская её вперед.

В школе Настю не любили из-за комплекса отличницы. Замкнутость и одиночество она возместила достижениями, стремилась всегда и во всем быть лучшей. С неуверенностью Настя справилась ещё на первом курсе МГУ, а остальное пришло со временем.

В невысокой темноволосой женщине угадывался стальной стержень несгибаемой деловой женщины, дорогу которой переходить не стоит. В мире большого бизнеса иначе не получалось: либо ты, либо тебя.

У них был легкий, ни к чему не обязывающий роман. Маска снежной королевы, закованной в ледяную броню, таяла, стоило Насте переступить порог его квартиры. Вспоминая прошлую ночь, Демьян улыбнулся.

В приемной он замер на полуслове: на диване устроилась Анжела. Макияж не скрывал темных кругов под глазами, по опущенным уголкам губ и бегающему взгляду становилось понятно, что она взвинчена. Снова накрутила себя по поводу невесть чего.

Анжела держала в руках чашку так, будто боялась уронить, а увидев Демьяна, резко поднялась и шагнула к нему.

— Нам нужно поговорить! — тонкий голос сорвался и вышло на несколько октав выше, чем допустимо — даже Берестова подняла голову, но тут же сделала вид, что ищет документы.

— Пойдем, — Демьян мягко взял Анжелу за локоть. — Анастасия, я вас приглашу.

Андриенко кивнула и вышла.

В последнее время Анжела вела себя невыносимо. Её несдержанность переходила все допустимые границы, но надо отдать должное, она была достойной декорацией и никогда не устраивала сцен на людях. До этого дня.

Анжела резко отняла руку, кофе выплеснулся на пол. Чашка звякнула о блюдце, отметив дрожь её рук. Она зло посмотрела вслед Насте, бросила выразительный взгляд на Берестову.

— Достаточно, — голос Демьяна был спокойным, сильным и уверенным.

Анжела открыла рот, но осеклась под его взглядом. Демьян увлек её за собой в коридор и дальше — в холл, к лифтам. Оказавшись с ним наедине, она снова вырвалась и сжала кулаки.

— В чем дело? — Демьян не повышал голоса.

— В чем? — выдохнула Анжела, отступая на несколько шагов. Она нервно сжимала и разжимала пальцы. — Ты меня даже не встретил, когда я приехала, и для тебя это нормально! С которой из них ты спишь?! С секретаршей или с чернявой? Со второй, да? У тебя так и не прошла любовь к смуглым брюнеткам?

Напоминание о Полине, как удар под дых, лишило Демьяна дара речи. Никому другому он бы такого не спустил.

Демьян мог её понять. За последние годы на Анжелу многое свалилось. Особенно подкосило произошедшее с Костей Лезиным. Лишнее напоминание о том, что все они смертны и уязвимы. Во время чумы Анжела едва выкарабкалась — болезнь, ударила по ней жестоко и быстро, несмотря на возраст. Случившееся отбросило её от сильной уверенной женщины к потерянной девице, весь мир которой замкнулся на нём и их отношениях.

После чумы Анжела ходила, как в воду опущенная. Начались истерики, страхи и панические атаки. Она боялась раньше времени превратиться в старуху, сводила с ума косметолога и массажиста, а её ревность возросла до невероятных масштабов. В каждом увлечении она видела чуть ли не причину крушения мира.

Все они учились жить заново, лишенные бессмертия и сил. Кто-то с головой уходил в бизнес, кто-то цеплялся за прошлое и сходил с ума, кто-то покончил с собой. Демьян готов был поддержать её и помочь освоиться в новом мире, но предел терпения есть у всех.

После пышной свадьбы они провели «медовый месяц» в Новой Зеландии. Время от времени накатывали слабые волны былой страсти. За благополучным фасадом супружества скрывалась пустота. Отрепетированный многовековой спектакль, в котором менялись лишь времена и окружение. Анжела идеально подходила на роль его жены. Благотворительность, не последнее имя в строительном бизнесе столицы, постоянные встречи, презентации, деловые поездки — все это обязывало. Она замещала его во многих вопросах, в том числе и по теме измененных.

Кем она была для него на самом деле, Демьян и сам не смог бы ответить. Они давно исчерпали все грани их отношений, воспоминания — то немногое, что оставалось общим. Память бесценна, но жизнь не стоит на месте.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — отрезал он, — если ты ещё раз выкинешь нечто подобное, ты перестанешь быть Осиповой, Анжела. Я не потерплю рядом истеричку. Человеческая жизнь для этого слишком коротка.

Виски пронзило болью. Демьян поморщился, прислонился к стене и ослабил галстук. Вернулись частые гости последних месяцев — головные боли. От лекарств не было никакого прока, МРТ ничего не показало. Лучшие врачи по всему миру разводили руками. Немногим позже ухудшилось зрение. Очки вписались в его новый стиль, но уязвимость раздражала.

— Что с тобой? — в ясных голубых глазах Анжелы застыло раскаяние.

Она протянула руку, чтобы коснуться его щеки, но Демьян покачал головой. Анжела глубоко вздохнула и отступила.

— Прости меня, — теперь она шептала. — Демьян, прости, пожалуйста. Я не знаю, что со мной происходит, я… Я безумно боюсь тебя потерять. Я не смогу без тебя.

Он оттолкнулся от стены, протянул ей руку.

— Пойдем. Я тебя провожу.

— Ты приедешь сегодня домой, помнишь, что позвал Мишу? — её голос звенел от страха.

Стрельников сегодня возвращался из Штатов, и Демьян пригласил его на ужин. Приветственный жест, в какой-то мере вынужденный — перед тем, как перейти к делам. Он пока не говорил Анжеле о том, что произошло с Филиппом и не собирался: до той поры, пока обстоятельства не прояснятся. Демьяну хватило её припадка, когда она узнала о Лезине.

— Разумеется, я приеду, — бросил он, — а ты помни, что ты должна держать себя в руках.

— Я буду! — прошептала Анжела. — Демьян, я правда…

Он взглядом пресек попытки продолжать. В приемной накинул на плечи жены шубу, вызвал Виктора и попросил отвезти её домой, сказал Ольге, что занят для всех, прошел в кабинет и захлопнул за собой дверь.

Голова казалась налитой свинцом, тупая, ноющая боль текла сквозь виски, не позволяла сосредоточиться ни на одной мысли. Демьян достал таблетки из верхнего ящика стола, проглотил одну, не запивая водой, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. С какими новостями сегодня приедет Михаил?

В былые времена они встречались еженедельно, и выходили такие встречи на удивление теплыми. Дружба осталась в прошлом, но Михаил согласился помочь по первой просьбе. Поначалу Демьян подумал, что это может быть завязано на Анжеле, что Стрельников так и не избавился от своей болезненной любви-одержимости, но его откровенный интерес к Александре Миргородской говорил об обратном.

Пропасть, раскинувшаяся между ним и Михаилом, была очерчена ясно. Возводить над ней мосты Демьян не спешил, но ему нужен был тот, кто займется делом Ру, зная все о его прошлом.

Глава службы безопасности Демьяна, Геннадий Звоновский, был хорош всем, кроме одного. В свое время работал в ГСУ6 Москвы, у него имелись отличные связи и выходы. Геннадий знал об измененных с самого начала, когда пришел к нему десять лет назад. Но его парней посвящать в тайны своего прошлого Демьян не хотел. Не потому что не доверял, просто некоторые грани людям переступать не следует. За самого Звоновского он поручился бы: жесткий, преданный мужик, готовый перегрызть глотку любому, кто перейдет ему дорогу. Безупречный исполнитель, но в столь щекотливом деле он оставил Геннадию связи с полицией и выходы на источники информации вне теневого мира.

День, как назло, растянулся во времени. Один за другим посыпались телефонные звонки — от инвесторов, деловых партнеров, внутренняя текучка невероятно раздражала. Вырвавшись из офиса на полтора часа позже, чем рассчитывал, Демьян чувствовал себя немыслимо уставшим.

Поместье неподалеку от Истринского водохранилища напоминало неприступную крепость, тишину которой нарушали бой старинных часов, игра Анжелы на рояле и редкие приемы гостей. Охраны здесь было не меньше, чем прислуги. Ребят подбирал Звоновский, а домашним персоналом занималась Анжела. Чтобы держать огромный дом ухоженным, требовалось много народу: он не терпел даже намеков на беспорядок. У прислуги было свое крыло — посторонних Демьян не любил, а при бешеном ритме его жизни тишина становилась поистине целительной.

Михаил должен был приехать с минуты на минуту, поэтому он быстро принял душ и спустился в гостиную. Анжела уже дожидалась его: тихая и покорная, как всегда после ссоры.

— Добрый вечер, Демьян, — он любил её голос: мелодичный и звонкий, как весенний ручей. За одно лишь звучание Демьян в свое время прощал Анжеле многое. Едва уловимый шлейф духов коснулся его, когда она наклонилась, обнимая за плечи и легко целуя в щеку. Он заправил тонкую льняную прядь, выбившуюся из прически, за ухо, провел пальцами по тонкому запястью, невольно любуясь ею. Не хотелось вспоминать о безобразной сцене в офисе, но визгливые нотки упреков до сих пор резали слух.

Он придавал большое значение внешности, и Анжела никогда не позволяла себе выглядеть неухоженной. Сегодня она выбрала атласное платье кораллового цвета, с глубоким, но не пошлым декольте — Демьян не терпел крикливых и вызывающих нарядов — свободным рукавом до локтя и пышной юбкой чуть ниже колен. Цвет ей шел, равно как и высокая прическа. Легкий макияж оттенял изящные красивые черты.

— Восхитительно выглядишь, — коснувшись губами кончиков пальцев, он отметил тень растерянности, скользнувшую по её лицу, а в следующее мгновение Анжела расцвела искренней и светлой улыбкой.

— Спасибо. Стол уже накрыт, я обо всем позаботилась, — поспешно добавила она, — рада, что ты пригласил Мишу в гости. Вам давно стоило поговорить о прошлом.

— Возможно, — Демьян напомнил себе, что она пока что ничего не знает о Филиппе. Это ненадолго, но пусть лучше думает, что он решил помириться со Стрельниковым.

— Друзьями не разбрасываются, — негромко произнесла Анжела. — Особенно теперь, когда мы все люди, нам стоит держаться вместе… Все будет как прежде, если ты позволишь.

— Не хочу тебя расстраивать, моя дорогая, но как прежде уже ничего не будет.

— Знаю, у тебя есть повод ему не доверять, но это былое.

Второй раз за день она отвесила ему ментальную пощечину: первую — о Полине, нарочно, вторую — мимоходом, даже не задумавшись о своих словах. Ответить Демьян не успел: мелодичный звонок переливчатым эхом прокатился по дому.

Они встречали Михаила вместе, совсем как в старые-добрые времена. Анжела при появлении Стрельникова оживилась, он же легко поцеловал тыльную сторону её ладони, пожал руку Демьяну, мгновенно переключив свое внимание на него.

Она поджала губы, выражая свое неудовольствие. В памяти по-прежнему жила привычка к вниманию и крайне трепетному отношению с его стороны, поэтому мимолетное приветствие восприняла чуть ли не как оскорбление. Анжела поспешно вышла, чтобы распорядиться по столу, а Михаил кивнул ей вслед.

— Она в курсе того, что произошло?

— Пока нет. Какие новости?

— Не слишком обнадеживающие, — улыбка Михаила растаяла, сменившись сосредоточенным и хмурым выражением. — У Элизабет полтора месяца назад начались серьезные проблемы с сердцем. Операции она не дождалась, но успела передать свой список. И вот это покажется тебе интересным. Ее преемниками стали Филипп и Фелисия. Кто-то из них, но кто именно, неизвестно. Фелисия исчезла. Её нигде не могут найти.

Такого Демьян не ожидал: история приобретала более темный оттенок, чем он предполагал. Во время чумы списки выживших сложились сами собой и были поделены территориально. Достать вакцину было дорого и нелегко. Те, кто мог себе это позволить, выходили на старших и таким образом раскрывались. Демьян действовал через Вальтера, но имена выживших в России к нему не пропустил. Европейский список держал сам Вальтер, а личности азиатов и американцев хранились у Элизабет. В их руках сосредоточилась полная программа по спасшимся измененным. Исключая тех, у кого были свои каналы на игру в высшей лиге.

Список исчез вместе с Фелисией, а Филиппа убили на его, Демьяна, территории. Бросили тень на его репутацию.

— Какие там настроения? — спросил он, задержавшись перед дверями в столовую.

— Трясутся от страха и подозревают всех подряд. Мне намекнули на одного молодца, который слишком рвется к власти, но это всего лишь домыслы. Про Россию, молчат, но сам понимаешь… Сейчас у них сложно с доверием. Я бы поставил на то, что кто-то хочет подобраться ко всем спискам.

— А я бы не стал делать поспешные выводы, — Демьян вовремя понизил голос — из столовой вышла Анжела, — но я переговорю с Вальтером на эту тему.