Палач Эльденберт Марина

9

Дожидаясь гостью в кабинете загородного дома, Демьян просматривал список выживших на своей территории. Их осталось не так уж и много — кому хватило времени. Чума обрушилась внезапно, распространялась стремительно и неумолимо. Многие умирали, не успевая ничего понять.

Первый удар приняли измененные среднего возраста7. Их силы таяли быстро в угоду смертоносной заразе. У разменявших несколько столетий шансы выжить увеличивались. Как ни странно, молодые8 держались дольше старших. Отчаявшиеся, обезумевшие измененные набрасывались на людей прямо на улицах. Ответственность взяла на себя корпорация «Бенкитт Хелфлайн», якобы выпустившая недоработанный препарат с мощным психотропным эффектом, полетело много голов, но режиссер остался в стороне.

Спасение стоило целое состояние, далеко не все измененные могли купить себе жизнь. Некоторые не нашли выхода на посредника. Кому-то повезло, кому-то нет. Вакцина, как и болезнь, появилась спонтанно, спустя несколько недель. Будто ее по волшебству спустили свыше.

К тому времени вирус уже сотворил свое грязное дело. После чумы среди измененных царили паника, хаос и неразбериха. Официально самым старшим из выживших стал Вальтер: ему перевалило за семьсот.

В свое время Керт его выручил, но они не сошлись во взглядах. Вальтер был жесток и скор на расправу, к простому люду относился, как к мусору и нижнему звену в пищевой цепочке. Он следов не оставлял, но крови пролил немало, за что негласно получил прозвище Палач. Далекий от сентиментальности и привязанностей, Вальтер много путешествовал, но в конце двадцатого века облюбовал Вену. Ночные клубы и подпольный бордельный бизнес, который он развернул, раскидали их с Демьяном на разные полюса. Общались они редко и по необходимости. Последний раз переговорили два года назад, весной. Нынче выяснилось, что спустя несколько месяцев после их разговора Вальтер исчез.

Эльза, его заместитель и постоянная любовница, рассказала Демьяну об этом по телефону. Палач мог уйти в тень, отдохнуть от своего окружения и от мира, который отобрал у него игрушку бессмертия, подразнив ею не много не мало, а целых семь сотен лет. После чумы многие срывались, а особенно нелегко приходилось старшим. Только не в свете нынешних обстоятельств.

Спектакль нравился Демьяну все меньше, но антракта пока не предвиделось. Предположение Михаила о том, что кто-то подбирается к спискам, уже не казались ему поспешным выводом, скорее неотвратимой правдой. Филипп мертв, Вальтер пропал, и вероятно живым его уже не увидеть. Дурной душок протянулся и над Европой, и над Штатами, но какая-то свинья осмелилась гадить на его территории, в его Москве!

— Демьян, Эльза приехала, — в кабинет заглянула Анжела.

Без привычного в последнее время макияжа она выглядела тенью, хотя раньше он искренне восторгался её естественной красотой. Демьяну нравилось, когда его окружали красивые вещи и красивые люди. Когда они только познакомились, его привлекла в ней страсть к музыке и облик: светлые, как лен, волосы, огромные глаза, тонкие черты лица. Он сравнивал цвет её глаз с незабудками и утонченностью небес. Какого черта она нынче помешалась на косметике?!

Раздражение Демьяна набрало обороты, и чем больше он этому сопротивлялся, тем ярче и отчетливее оно выступало на передний план.

— Проводи её ко мне, — отозвался он.

Анжела скрылась за дверями, а Демьян потер переносицу, снял очки и убрал в верхний ящик стола вместе с бумагами. Он не хотел терпеть неудобства линз. К тому же, очки идеально вписались в стиль, но показывать свою уязвимость Эльзе не хотелось.

Женщина Вальтера выглядела эффектно. Строгий деловой костюм темно-синего цвета, голубая атласная блузка и брошь, изящные полусапожки, умеренный макияж, светлые волосы аккуратно уложены. Даже на невысоком каблуке она была одного роста с ним. Демьян поднялся, чтобы поприветствовать её, и встретил взгляд, полный обломков льда. Эльза сдержанно поздоровалась, возводя границы, и он нахмурился.

Немка по происхождению, она появилась рядом с Вальтером после Второй Мировой. Когда русские вошли в Берлин, её отец, старший офицер СС застрелился, а мать повесилась. Девчонка сбежала из раздираемой на части Германии, но в те годы радужных перспектив для неё не было ни в одной стране. Эльзе повезло в одном: Вальтер заметил её и приютил у себя. Какое-то время она жила при нем личной игрушкой, а спустя несколько лет он её изменил.

— Мы не закончили разговор по телефону, — произнес он на безупречном немецком — чтобы сделать ей приятное, — потому что я хотел переговорить с тобой лично.

— Признаюсь, я тоже, — жестко произнесла она, — но я рассказала тебе далеко не все.

— Вот как? — Демьян пристально взглянул на неё. — Почему же?

— Потому что, — Эльза глубоко вздохнула, будто собиралась нырнуть или шагнуть в пропасть, а потом быстро произнесла, — летом две тысячи двенадцатого Вальтер собирался к тебе.

Демьян забыл про то, что собирался предложить ей кофе. Первое потрясение едва миновало, а она продолжала, не дожидаясь его ответа.

— Он договорился о встрече с тобой и пропал, — Эльза цепко смотрела ему в глаза, — ты…

— Что? — резко спросил Демьян, одним ударом перехватывая разговор. — Что я?

— Ты избавился от него, — Эльза побелела как мел, но голос не дрогнул, — я знала, что рано или поздно ты доберешься до меня на расстояние выстрела или с фальшивыми сожалениями, но я не боюсь. Я ждала этого дня. Он все, что у меня было. Будь ты проклят, Демьян.

Ярость Эльзы, пусть даже скованная льдом, само по себе нечто. Проклятие на немецком прозвучало хлестко, как удар хлыста. Какое-то время Демьян молча смотрел на неё, пытаясь осознать происходящее. С каждым годом у них с Вальтером находилось все меньше точек соприкосновения, но он никогда не думал о том, чтобы избавиться от него.

После чумы все они стали равны, и хотя его авторитет по-прежнему держал Демьяна уровнем ниже, он принимал это как данность и не стремился ничего изменить. У него хватало других забот, чтобы волноваться по поводу хрупкой власти.

Кто бы ни стоял за всем, он вытащил Вальтера на его имя, и Эльза искренне считает, что Керт почил где-то в России стараниями Демьяна. Следом убили Филиппа — и тоже в Москве. Каждая новость наводила на мысль об игре против него. Демьян понимал, что поводья ускользают из его рук, а в мире измененных за это платили жизнью.

— Мне приятно твое доверие, — язвительно произнес он, — но тот, кто избавился от Вальтера, сейчас наслаждается жизнью. И полученной от него информацией.

— Я понимаю, что вы вели войны за территорию и статус. В такие вещи мне лучше не лезть, но…

— Помолчи, — он не повысил голоса: невысказанное предупреждение ударило рикошетом.

Эльза замерла: неестественно прямая, несгибаемая и бесконечно далекая. Надо отдать должное, она прекрасно держала лицо, несмотря на то, что считала его душегубом.

Демьян отметил её побелевшие пальцы: она сцепила их с такой силой, что они только чудом остались целы. Ему было не до бабских подозрений, и тем более оправдываться он не собирался.

Неприглядное и грязное дело. Тут не то что руки по локоть запачкать, по шею в гнилом болоте увязнуть можно.

— Расскажи мне все, — жестко произнес он. — Когда, как, и о чем якобы шел наш разговор.

Её откровенность стала очередным наростом снежного кома. Со слов Эльзы, полтора года назад Вальтер собрался на встречу с ним. Тема осталась за кадром, но таким воодушевленным она видела Керта впервые за долгое время. После отъезда он пропал, и Эльзе не удалось найти никаких концов.

«Развести» Вальтера было практически невозможно. За века он изучил психологию дипломатических и закулисных игр, как никто другой. Только их личный разговор мог сподвигнуть Вальтера на такой шаг, но логичного объяснения случившемуся Демьян не находил. Разве что кто-то оказался весьма убедителен. Кто-то, кто говорил с Кертом от его имени.

О дружбе с Вальтером знали Эльза, Анжела и Михаил.

Первая сейчас сидела перед ним, и за время беседы Демьян её достаточно изучил. Эльза удручена своим бессилием, невозможностью сцепиться с ним в открытом изначально неравном бою. В самом начале их разговора за стальным заслоном её взгляда легко угадывалось холодное отчуждение и старательно упрятанная поглубже ненависть.

По сути, Вальтер спас её дважды. Первый раз — во время Второй мировой, второй — в разгар чумы. Женщины, ей подобные, такого не забывают. Эльза не предала бы Вальтера и под страхом смерти, а на Демьяна смотрела, как на злейшего врага.

Анжела прошла рядом с ним огонь и воду. Демьян лично свернул бы шею тому, кто намекнул на её причастность к этому делу. Керт ни во что не ставил Анжелу, и терпел исключительно из расположения к Демьяну. Она в долгу не оставалась и не упускала случая выразить свое пренебрежение за кулисами. Вряд ли она сильно расстроилась бы, узнав, что Вальтера пустили в расход, но поставить под удар его, Демьяна? Нет, никогда.

— Вальтер никого нового не приближал к себе в последние годы? — нынче Демьян сожалел о том, что мало общался с Кертом. Тот щепетильно подбирал ближайшее окружение, подпускал исключительно проверенных, но даже с ними не откровенничал. И все же нужно было исключить этот вариант, чтобы двигаться дальше.

Эльза отрицательно покачала головой.

— Нет. Вальтер увлекся бизнесом, а особенно после чумы. Его состояния хватило бы на тысячу человеческих жизней, но занялся делами, чтобы не думать о… — Эльза примолкла, не желая продолжать.

— О чем? — резко спросил Демьян.

— О том, что ему осталось не так много. И об определенных проблемах со здоровьем.

Демьян лишь криво усмехнулся. Похоже, чем старше были выжившие, тем быстрее они сдавали. Он не стал уточнять, какой недуг настиг Палача, теперь это было уже неважно.

Оставался только Михаил Стрельников, и при мысли о его предательстве становилось тошно. А ведь Анжела права, у Демьяна был повод ему не доверять.

Он встретил Михаила двести лет назад в Праге. В Стрельникове чувствовалась порода, он располагал к себе с первых минут общения, не прилагая ни малейших усилий. Измененный с сильной и светлой энергетикой. Редкая способность к искреннему сочувствию, человечность, стали тем самым маяком, который привлек внимание Демьяна. Он сразу понял, что мальчишка умен и что из него можно вылепить достойного компаньона.

К несчастью, Михаила угораздило влюбиться в Анжелу. Не просто влюбиться, он её боготворил. Эта любовь и привела к трагедии, положив конец их дружбе и доверию. Михаил переехал в Петербург, чтобы оказаться подальше от них и забыть о случившемся. Не забыл, выходит?

Не слишком ли быстро Стрельников согласился приехать, когда узнал о произошедшем с Филиппом? Демьян расценил его поступок как жест доброй воли и желание вернуть безвозвратно утраченное. Что, если это было коварным, расчетливым планом с самого начала? Оказаться рядом с ним, из первых уст узнавать обо всем происходящем. Разыгрывать фальшивое сочувствие, чтобы потом ударить в спину? От подобной догадки замутило.

Предательство. Мерзкое ощущение, от которого сложнее всего отмыться.

В мире измененных сети закулисных интриг плелись с завидной регулярностью, и Демьян не дожил бы до сих дней, если бы не умел предупреждать их и справляться с последствиями, но… Михаил?! Их пути давно разошлись, а преждевременные надежды на потепление оказались всего лишь глупым сентиментальным выпадом.

Демьян жестко взглянул на застывшую изваянием Эльзу.

— Возвращайся в Вену и сиди тихо. Если понадобишься, я сообщу.

Она сдержанно попрощалась, но в глазах немки светилось явное недоумение. Эльза всерьез считала, что он избавился от Вальтера, не ожидала, что вернется из России живой, а главное, у неё были на то причины. Ярость поднималась изнутри, подобно цунами, готовая сметать на своем пути всех и вся. Головная боль об убийстве Филиппа ещё не прошла, а следом навалилась другая. Кто-то решил оприходовать Керта, прикрываясь его именем.

Вошедшая в кабинет Анжела провела пальцами по его щеке, заглядывая в глаза.

— Демьян, что происходит?

Взгляд задержался на тонком изломе красивых губ, под слоем сочного темного блеска. Снова эта чертова косметика! Он перехватил её руку, с силой сжал тонкое запястье так, что Анжела вскрикнула.

— Пригласи ко мне Сашу Миргородскую, — процедил сквозь зубы, имя буквально выплюнул. — Срочно.

Подтверждения предательства Михаила у него пока не было, но при мысли о том, что придется натравить на него Звоновского, заранее становилось тошно. Пока что об этом речи не шло, и Демьян уже знал, кому поручит совместить приятное с полезным. Старшая внучка Миргородской явно запала Стрельникову в душу. Пусть понаблюдает за ним. Играть роль можно долго, но рано или поздно грим тает под софитами, и ты допускаешь очевидный прокол. Словом, жестом или делом, не суть важно.

— Демьян, ты шепчешься с Мишей за закрытыми дверями, потом вызываешь Эльзу… Вальтер отказался приехать? Почему ты ничего мне не рассказываешь? — она сжимала и разжимала пальцы, не зная, куда спрятать руки, нервным движением убрала выбившуюся прядь за ухо.

Он вздохнул, притягивая Анжелу к себе. Раздражение било искрами, как оборвавшийся оголенный провод, и Демьяну не хотелось, чтобы зацепило её.

— Не спрашивай ни о чем сейчас.

— Если тебе так будет легче. Ты можешь прийти ко мне со всем, что тебя беспокоит, ты же знаешь.

— Знаю.

Она действительно осталась единственной во всем мире, кому он мог довериться. Единственной, кто никогда не предаст, кто все поймет и знает о нем чуть ли не больше, чем он сам. Единственная. Всполохом мелькнуло воспоминание: яркое и беззаветно ушедшее, но от этого не менее живое.

Анжела в его руках была мягкой и податливой, память тела подсказывала прикосновения, от которых бросало в жар. Демьян неосознанно прижался щекой к её волосам. Хрупкая, невысокая, женственная. На тонком запястье остались следы от его пальцев. Внезапно накатила удушливая волна раскаяния пополам с желанием.

Они давно не были настолько близки, как в последнюю пару недель. В его жизни хватало женщин, а Анжела стала далеким воспоминанием, угасающим отголоском утраченной страсти. Нынче между ними творилась какая-то магия. Он видел её и будто узнавал заново, сходя с ума от предвкушения близости.

Она отступила назад, потянула за собой, и Демьян шагнул к ней, сокращая разделяющее их расстояние. Губы со вкусом вишневого блеска будто отрезвили. Перед глазами стоял совсем другой образ — отчаянно влюбленной в музыку девушки, тонкий запах луговых цветов и бесконечный свет, которым сияли её глаза и улыбка. Той, что ничего не знала об измененных.

Он сжал её волосы в кулаке, заставляя запрокинуть голову.

— Демьян…

— Ни звука, — предупредил он, — пока я не позволю.

Что он хотел увидеть в глубине её глаз? Безвозвратно утраченное отражение высоты небес или смазанную киноленту прошлого?.. Медленно, смакуя каждое мгновение, Демьян разжал руку, пропуская длинные пряди сквозь пальцы.

— Раздевайся! — скомандовал он, и под его взглядом Анжела, казалось, стала ещё меньше. Дрожащими пальцами расстегнула блузку, сбросила юбку, перешагнула через неё. Ему нравилось слышать её голос: высокий, срывающийся от желания. Анжела дрожала то ли от холода, то ли от предвкушения, или же от всего вместе, и это невероятно возбуждало. Демьян развернул её спиной к себе, подтолкнул к столу. Она ойкнула, но тут же прикусила губу и только сдавленно выдохнула, когда он с силой сжал её грудь в ладони.

Она принадлежала только ему, безоговорочно подчиняясь. Демьян потянул вниз белье, положил руки на поясницу заставляя прогнуться. Анжела вздрогнула всем телом, когда резко вошел и тут же расслабилась, подаваясь назад. Демьян знал, что она кусает губы, сдерживая стоны, и от этого заводился не на шутку. В чувственном дурмане отмечать, как Анжела выгибается под ним от наслаждения, было невероятно, но недостаточно.

Почти касаясь губами её уха, он едва слышно произнес:

— Хочу слышать твой голос.

Она выдохнула его имя, вцепившись в край стола, а её тонкие стоны звучали музыкой.

Мгновения близости кратковременны и быстротечны. Одеваясь, Анжела старалась не смотреть на него, будто боялась увидеть в глазах привычное отчуждение. Её взгляд блуждал по кабинету, спотыкаясь о мебель, корешки книг, документы, напольные часы, перескакивая с одного на другое.

Демьяну хотелось подхватить Анжелу на руки, отнести наверх и оставить тему взаимного помешательства открытой — пусть даже на несколько дней. Вместо этого он поставил точку: подошел к бару и плеснул себе в бокал коньяка, бросил несколько кубиков льда, устроился в кресле и ослабил галстук.

Анжела собрала рассыпавшиеся по полу бумаги и выскользнула за дверь, тихо прикрыв её за собой. Проводив жену тяжелым взглядом, Демьян решил, что так будет лучше. Давно он не терял над собой контроль настолько, чтобы позволить эмоциям захлестнуть себя с головой. Это не должно повториться.

Ежели пьесу написал Михаил, лед вскроется в ближайшее время, и Стрельников сильно пожалеет, что решил играть в игры за его спиной.

10

Оксана накинула куртку, влезла в резиновые сапоги и направилась к вольеру. Сидевший на крыльце Ганнибал радостно подскочил и завилял хвостом, стоило ей появиться на пороге с миской еды. Слезливый взгляд сироты от огромной туши, весящей в два раза больше самой девушки, выглядел комичным. Бабуле проще было прокормить двух внучек, чем овчарку. Ганнибал скакал рядом, чудом не сбивая с ног. Оксане пришлось идти осторожно, чтобы не растянуться на подмерзшей земле.

Покормив пса, она вернулась на кухню и напекла блинчиков. Картины с яркими полевыми цветы, украшающими стены небольшой комнаты, поднимали настроение, аромат дразнил аппетит.

— От запахов голова кругом, — Наталья Валентиновна вошла на кухню и устроилась на мягком диване за столом. В легком атласном халате цвета молодой листвы бабушка выглядела потрясающе. — Признаюсь честно, хотела ещё поваляться, но просто не удержалась.

— Мой коварный план по выманиванию тебя из постели, — подмигнула ей Оксана, поставила на стол приличную горку блинов, разлила по вазочкам мед и айвовое варенье.

— Такой план мне нравится. Чем собираешься заняться? — поинтересовалась Наталья Валентиновна, пододвигая к себе тарелку.

— Дочитаю книгу, посплю, — в последние несколько дней Оксана развлекала себя всеми силами, но выходило отвратительно. Хотелось поскорее вернуться к обычной жизни. — Если Саша сегодня не приедет, завтра вызову такси.

Оксана щедро намазала тонкий блинчик медом и целиком отправила в рот.

— Или меня подвезет твой ухажер, — невинно добавила она. Поклонник Натальи Валентиновны был зрелым, привлекательным, совершенно не во вкусе Оксаны, но она отчаянно соскучилась по вниманию мужчин. Временный энергетический пост сказывался на самочувствии и настроении.

— Саша появится позже. Она звонила. Роман тоже приедет, но ты сбежишь раньше, — бабушка изящно подцепила блинчик вилкой, намазала вареньем и, сложив вчетверо, отрезала кусочек — целый ритуал.

Оксана не знала, то ли радоваться своему возвращению в Москву, то ли смеяться над тем, как Наталья Валентиновна её спроваживает.

— Ба, — заговорщицки улыбнулась внучка, предвкушая продолжение забавы. — Открой секрет, почему твои красавчики никогда не западали на нас с Сашей.

— Потому что, — не подалась на провокацию Наталья Валентиновна. Внучки каждый раз уговаривали бабулю раскрыть секрет, но та отвечала: «Расскажу на смертном одре». Судя по отличному здоровью Натальи Валентиновны, смерть ей грозила не скоро. Оксана подумала, что когда бабуля решит поведать секрет, ей самой он уже не понадобится.

До приезда Саши Оксана выспалась и придумала, куда отправится сегодня ночью. Хотелось выбраться из глуши и вернуться к прежней жизни. Созвонившись с одним из парней, она собрала вещи, поиграла с Ганнибалом и отправилась читать книгу. Саша могла передумать или приехать завтра. Если бы не страх перед вождением, Оксана давно купила бы собственную машину.

Сестра все-таки появилась ближе к вечеру. Влетела в дом подобно урагану, что есть силы хлопнула дверью. Оксана выглянула из гостиной и поняла, что та не в духе. Стащив изящные полусапожки, Саша швырнула их на полку для обуви и с грозным видом протопала мимо неё. Ее гнев по десятибалльной шкале достигал девятки. Простыми «козлами на дорогах» тут дело явно не обошлось, и Оксане хотелось узнать, кто привел сестру в бешенство.

Саша взлетела по лестнице, громко хлопнула дверь на втором этаже. Оксана тихо поднялась наверх и услышала высокий голос сестры, доносящийся из мастерской бабули. Саша не просто повысила голос, она кричала. Так, что все было слышно даже на лестнице, но Оксана подошла к двери.

— Он говорил со мной, как со шлюхой! Как будто я должна ложиться под первого встречного по его приказу!

Оксана затаила дыхание, пытаясь понять, кто может заставлять Сашу с кем-то спать.

— У Демьяна нелегкие времена, которые требуют непростых решений, — негромко отозвалась Наталья Валентиновна, — если хочешь, я поговорю с ним. Не стоит так нервничать, насколько я помню, ты была не против близкого знакомства с Михаилом.

Оксана тихо ойкнула и сразу зажала рот рукой. Осипов. Демьян не просто попросил Сашу, а приказал ей?! Оксана разозлилась не на шутку. Измененные всегда были о себе слишком высокого мнения, но это переходило все границы!

О Викинге, светловолосом красавце, который допрашивал их, она вспоминала часто и совсем иначе. Особенно когда к бабуле приезжал любовник. О его мягком низком голосе и темно-синих глазах. Даже имя Михаил ему шло. Миша, Мишенька, Медвежонок.

— Вариант отличный, — процедила Саша, — учитывая его условие о том, что никто не должен знать о поручении. Демьян зарвался, и не просто так. У него есть возможность, власть и силы, а тебе наплевать на то, что меня используют!

— Сбавь тон, — урезонила внучку Наталья Валентиновна, — насколько я поняла, он попросил об одолжении, и ты согласилась. Поправь, если я ошибаюсь.

Оксана подумала, что сейчас Саша взорвется. Только бабуля могла так с ней разговаривать. Для остальных это заканчивалось плохо.

— А могла отказаться?! Ты что, не знаешь, что все его просьбы звучат как приказы?!

Даже без своих способностей, Демьян остался тем, с кем стоило считаться. Оксана вспомнила тяжелый пугающий взгляд Осипова. Такому сложно в чем-то отказать и лучше держаться подальше.

— Он тебе совсем не нравится?

— Кто?!

— Тот, с кем ты завела интрижку и приятно проводишь время.

— Если бы он не имел отношения к Осипову, я бы сказала, что он в моем вкусе.

Оксана не понимала, зачем Демьяну просить Сашу спать с Михаилом. У них и так вроде все ладилось. Или это как-то связано с убийством?

Она тряхнула головой, чтобы отогнать воспоминания. Лучше думать о Викинге. Его сильных руках, слегка вьющихся волосах и губах, которые хотелось целовать долго, нежно и упоительно. Оксана так замечталась, что чуть не пропустила ответ бабули.

— Так используй это в своих интересах, — Наталья Валентиновна понизила голос до шепота, так, что следующие её слова при всем желании расслышать было невозможно. Дверь резко распахнулась, и прямо на пороге возникла разъяренная Саша.

— Тебе не говорили, что подслушивать не хорошо?! — рыкнула сестра. Она бросила на неё такой взгляд, будто хотела испепелить на месте. Оксана слегка покраснела, но не стала извиняться или отступать назад. Её интересовали подробности Сашиного «задания».

— Он хочет, чтобы ты за Мишей шпионила? — нетерпеливо спросила Оксана и добавила. — Если что, я готова делать это вместо тебя.

Сестра презрительно скривилась.

— Ты и за собой не уследишь, — Саша намекала на то, что во всём виновата она, — поэтому будь любезна, не путайся под ногами.

— Но тебе он не нравится, — Оксана не смогла сдержать обиду в голосе. Ей надоело выслушивать упреки. С самого детства Саша не упускала возможности больно ужалить. — Я знаю, что ты думаешь. Лучше бы с тем измененным убили и меня!

Оксана развернулась и убежала в свою комнату. Она все дрожала от злости. Временами ей казалось, что когда-нибудь они найдут общий язык, но Саша постоянно напоминала, что такому не бывать. Причина неприязни осталась в далеком детстве. Сколько Оксана себя помнила, Саша винила её в смерти матери и доводила до слёз. Она выросла и теперь не обращала внимания на Сашину злобу, но та все равно находила слова побольнее. И сегодня намекнула, что мозгов у Оксаны меньше, чем у Ганнибала.

В детстве сестры частенько дрались и ссорились так, что искры летели. Сначала побеждала Саша, потому что была старше. Потом Оксана подросла, вытянулась и научилась давать сдачи. Бабушку расстраивали их ссоры, но даже это Сашу не останавливало.

Оксана временами считала, что лучше быть единственным ребенком, чем иметь такую сестру. С возрастом они научились терпеть друг друга, мириться и даже спокойно общаться, но сегодня Саша перешла черту. Она прекрасно знала, что малейшее упоминание о случившемся бросает Оксану в дрожь. Знала, и воспользовалась этим!

Оказавшись в своей комнате, она глупо разревелась. Последние недели были для Оксаны ужасными. Она боялась, что Демьян повесит на неё убийство, или убийца явится прямо на Дачу. Отказалась от привычной веселой жизни, маялась загородной тоской и мучилась по ночам кошмарами. Она обходилась и без Сашиного сочувствия, но это было уже слишком!

Наталья Валентиновна появилась в комнате раньше, чем Оксана накрутила себя. Обняла за плечи, прижимая к себе, нежно погладила по голове. Понимание и забота отозвались щемящей грустью, и она залилась слезами ещё сильнее.

— Зачем она так, ба? Я не путаюсь под ногами, — хлюпала носом Оксана. — Никто её не просил изображать героиню. Пусть бы меня Демьян посадил в подвал.

— Ей не оставили выбора, — мягко отозвалась Наталья Валентиновна, — ты же знаешь Сашу. Терпеть не может, когда все решают за неё, да и кому такое понравится. Уверена, что она и сама сделала бы для тебя больше, но теперь… Не завидую я этому Михаилу.

Оксана хотела съязвить, что Саша помогает не от пламенной сестринской любви, но промолчала. Демьян казался слишком скользким и пугающим. Саша его боялась не меньше, иначе устроила бы Осипову веселую жизнь. Как тому хаму на улице. Оксана представила, чем может обернуться попытка сестры воздействовать на Демьяна, и мысленно содрогнулась.

— Миша хорошенький, — хихикнула она сквозь слезы. — Высоченный синеглазый блондин, добрый и светлый. С Демьяном не сравнить. Запал на нашу Сашеньку.

Наталья Валентиновна улыбнулась.

— Неудивительно. Будь осторожна, вся эта история мне совсем не нравится. В затворницу не превращайся, — она поцеловала Оксану в щеку и отпустила, — но присматривайся к тем, с кем водишь дружбу.

— Постараюсь, — пообещала Оксана, напоследок шмыгнула носом и потерла глаза. Рядом с бабулей вернулось хорошее настроение и уверенность в том, что все наладится. — Я буду скучать.

— Приезжай в гости в любое время, — от улыбки Натальи Валентиновны в комнате сразу стало светлее, — если вдруг что-то заметишь или почувствуешь, сразу звони. Не Саше или Демьяну, мне.

Ужин прошел спокойно. Саша перестала злиться, и это было не показное. Видимо, Наталья Валентиновна сумела справиться с её яростью. Бабуля с сестрой спокойно обсуждали всякую ерунду и не касались темы Демьяна, Оксана предпочитала молчать. Она решила не спускать Саше её отношение, тем более, что та не извинилась. После чая она незаметно ускользнула в гостиную, вытащила телефон сестры и переписала номер Михаила.

Их соперничество началось еще в детстве, когда сестры не могли поделить игрушки. Они взрослели, негласные соревнования приобрели новую форму. Стоило одной завести более-менее серьезные отношения с мужчиной, другая включала обаяние, не гнушаясь средствами. Оксана решила не делать исключения, пусть даже Михаил связан с Демьяном Осиповым. Викинг ей нравился отнюдь не потому, что был Сашиным парнем. Она хотела его и не отказалась бы от романа с таким красавчиком.

Когда наступило время уезжать, Оксана попрощалась с бабушкой и Ганнибалом, перенесла рюкзак с вещами в машину. Последние несколько дней месяца пригревало солнышко, но под вечер температура неизменно сползала в минуса. Выйдя на обледеневшее крыльцо, Саша опрометчиво быстро направилась к автомобилю. Оксана схватила сестру за локоть в тот момент, когда та поскользнулась. Они вместе полетели вниз. Оксана на мгновение задохнулась от боли в пятой точке, а вот Саше повезло больше — она рухнула на нее сверху. Радостно виляя хвостом, Ганнибал залаял и запрыгал рядом, мешая подняться. Так сестры и барахтались на обледеневшей дорожке. Саша ругалась, Оксана давилась смехом.

— Сегодня я спасла тебя, — простонала она, когда ей удалось встать на коленки.

— Должна буду, — буркнула Саша, которая только что выдала запас отнюдь не женских выражений. Ей удалось зацепиться за перила, и она поднялась, махнув рукой на пса. — Ганнибал, фу!!!! Нельзя же быть таким до омерзения слюнявым!

Саша отряхивала пальто с брезгливым выражением лица, демонстративно повернувшись к Ганнибалу спиной, а Оксана села на ступеньки и протянула к нему руки. Пес радостно подбежал и ткнулся мокрым носом прямо в шею, радостно потряс головой, обрызгав Оксану с головы до ног. Наталья Валентиновна улыбнулась, а Саша обернулась и скривилась.

— Если ты думаешь, что поедешь в этом в моей машине, ты глубоко ошибаешься.

— Поехали уже, — вздохнула Оксана. Она сняла куртку и вывернула наизнанку, искренне радуясь тому, что её можно просто постирать и не придется тащиться в химчистку.

Почему ей в сестры досталась такая невыносимая зануда? Хорошо, что они не так часто общаются. Оксана не хотела становиться такой же.

В Москве Оксана приняла душ, переоделась и отправилась в клуб. Мужчина, с которым она собиралась провести ночь, был высок, статен и богат. Они встречались время от времени, ни к чему не обязывающие отношения их устраивали. Оксане нравились интересное общение и флирт, а постоянство её пугало. История мамы и отца оставалась примером того, чем может закончиться серьезная привязанность для чувствующей. Да и для человека. Её силы не позволяли кому-либо постоянно находиться рядом, подсаживая на энергии и секс, как на сильный наркотик.

Оксана не подпускала к себе не только мужчин, но и женщин. У неё никогда не было подруг, и в школе она отчаянно завидовала одноклассницам, которые всюду ходили вместе, делились секретами, гуляли на последнем звонке и выпускном. В их семье вообще не водили тесную дружбу с людьми.

За её спиной шушукались, и хотя Оксана всегда общалась со всеми ровно, в классе негласно считалась высокомерной зазнайкой. Необходимость держаться в стороне — не единственный повод для сплетен и зависти. У неё всегда было все самое лучшее: модные платья, туфли, мобильные телефоны, внимание красивых и интересных мальчишек из старших классов.

За Оксану всегда было кому постоять, но конфликты и так обходили её стороной. Несколькими классами старше училась Саша, которая пользовалась влиянием, а её защита негласно реяла над Оксаной огненным стягом. С сестрой хотели дружить многие, но она подпускала к себе только тех, кто полезен. И то ненадолго.

Если перед Оксаной заискивали и лебезили, она давала понять, что ей это не интересно. Саша же охотно приглашала в свою свиту, но «фрейлины» там не держались больше полугода. Вытерпеть воистину королевское самомнение сестры и её характер редко кому удавалось.

Оксана позвонила Мише на следующий день, когда выспалась после ночных развлечений. Соврала, что хочет поговорить об убийстве, и договорилась о встрече. Оксана не собиралась рассказывать ничего нового или делиться запертыми глубоко внутри страхами, просто хотела поймать Викинга на крючок. На свидание она надела новое серебристое короткое платье, выпрямила волосы, сделала легкий макияж и осталась довольна своим видом.

Он заехал за ней в восемь и пригласил в итальянский ресторан. Оксана ловила восхищенные взгляды мужчин и завистливые женщин, и откровенно наслаждалась его близостью. Миша в темно-синем костюме и светлой рубашке выглядел бесподобно, но куда больше Оксану приводила в восторг его аура. Спокойная, обволакивающая, наполненная теплом и невероятно сильная.

Энергии большинства людей были перегружены усталостью, недовольством, неуверенностью в себе и бесконечным мельтешением. Все они куда-то торопились или опаздывали, даже в свободные часы или на отдыхе. На фоне смазанного океана всеобщей суеты Миша казался островом гармонии и равновесия, которого не касается ни один шторм.

Ненавязчивая музыка, приглушенный свет, мягкие уютные кресла и столик в нише. Оксане нравился заданный тон и настроение — едва уловимое влечение в дымке дружеского свидания.

Темноволосый официант принес меню, зажег свечу в изящном подсвечнике, и тут же удалился.

— Ты давно в Москве? — Оксану больше интересовал собеседник, но она все же пролистала несколько страниц и наспех выбрала феттучини9 с креветками.

— Прилетел накануне нашего знакомства, — Викинг оторвал взгляд от меню и улыбнулся ей. — Неужели выдает акцент?

— Скорее правильное произношение, — рассмеялась Оксана. — Но ты ещё ни разу не произнес слова «поребрик», «парадная», «кура» или «шаверма»10.

— Нужно срочно исправляться, — посетовал Миша, но в его глазах искрился смех.

Они сделали заказ, и Викинг поинтересовался о причине их встречи. Дома Оксана придумала лжи с три короба, но все же понимала, что он быстро ее раскусит, поэтому не стала юлить. Она пригладила волосы, коснулась пальцами его запястья и, впустив в свой голос толику раскаяния, игриво произнесла:

— Это был невинный повод пригласить тебя на свидание.

Оксана почувствовала легкое раздражение, мгновенно сменившееся столь привычным теплом. У Михаила была очень живая мимика, и сейчас на его лице отразилось искреннее веселье.

— Вот как, — улыбнулся он. — Я польщен вниманием столь прекрасной девушки, Оксана.

Викинг поставил точку, хотя в его словах явно ощущалась недосказанность. «Но», которое за всю свою жизнь она ни разу не прочла в интонациях желанного мужчины. Оксана ждала ответного шага, но его не последовало. Она чувствовала дружеское расположение Миши, но не более. Между ними не случилось притяжения, не зажигались искры. Викинг понял это раньше, хотя именно она была чувствующей. Оксана могла заставить его увлечься собой, пустив в ход свои силы, чуточку приоткрывшись. Даже назло Саше Оксана не могла с ним так поступить.

— Тебе нравится моя сестра, — разочаровано вздохнула она. Не получалось даже злиться, она поняла, что им с Мишей просто не по пути. Зато Сашке несказанно повезло.

Он кивнул, соглашаясь.

— Береги сердце, — шутливо предупредила она.

— Приму к сведению, — со всей серьезностью пообещал Викинг.

Оксана могла поклясться, что он забавляется их разговором, но не приняла на свой счет. Она не чувствовала снисходительности, это была его манера общения — легкая, непринужденная и по-своему привлекательная.

Паста оказалась действительно вкусной и остаток вечера они провели за приятной беседой. Общаться с умным собеседником без намеков на продолжение в постели, оказалось на редкость интересно. Оксана с сожалением думала о том, что дружбы с Мишей не выйдет. Не то время и не те обстоятельства.

Он отвез Оксану домой и пообещал не рассказывать Саше о встрече. Как бы ни хотелось утереть сестре нос, в своем проигрыше она сознаваться не желала. Поцеловав Викинга в щеку и тепло попрощавшись, Оксана поднялась к себе в квартиру. Длинный список мужских имен в телефонной книжке говорил о том, что одиночество ей не грозит. По крайней мере, не в ближайшее время.

Каждый из них мог стать её постоянным любовником, стоило Оксане только поманить, но она не хотела. Миша — другое дело, рядом с ним она могла бы задержаться. Не получилось, оно и к лучшему. Лишние сложности ей ни к чему.

11

Нью-Йорк, США — Москва, Россия. Март 2014 г.

На сборы и бумажную волокиту ушло время. К счастью, с оформлением визы проблем не возникло.

Уговоры не помогли: Рэйвен настоял, чтобы именно Халишер сопровождал её в Москву. По какой-то чудной иронии он тоже летел бизнес-классом, хотя Ванесса до последнего надеялась, что отдохнет во время перелета. Как бы не так.

За день до вылета Ронни заявился в отель, чтобы обсудить детали сотрудничества. Он напоминал орангутанга, который слез с ветки и вышел в люди по недоразумению. Ванесса не представляла, как можно работать на Джордана Сантоцци и выглядеть, как бездомный. Костюм смотрелся так, будто его нашли на свалке: местами мятый, с ненавязчивым, но заметным ароматом «от Халишера». Дожидаясь её, Ронни снял пиджак, и Ванесса заметила марку «Армани». Как можно превратить качественную одежду в бесформенное тряпье?

Возможно, профессиональные достоинства Халишера выигрывали на фоне неопрятности, но рядом с Ванессой в безукоризненном светло-зеленом деловом костюме, он выглядел нелепо. На правах «нового босса» Ванесса отвезла Ронни к стилисту. Потраченное время стоило душевных терзаний. Спустя несколько часов Халишер благоухал одеколоном, был выбрит и причесан. Он наотрез отказался от короткой стрижки, пообещав стягивать волосы в хвост на время их совместной работы. Новый костюм стал последним штрихом в образе «телохранителя», которого Ванесса готова была терпеть рядом с собой.

Манеры Ронни оставляли желать лучшего. Он мог запустить в волосы всю пятерню и откровенно почесаться. Он жевал жевательную резинку, двигая челюстями, как навозный жук жвалами. Ухмылка Халишера и его взгляд как бы говорили: «Чем быстрее я отделаюсь от нее, тем лучше. Ты только оступись, а уж я подтолкну». Ванесса привыкла общаться с умными людьми, умеющими поддерживать разговор и держать чувства при себе, а он выражался так, что ей хотелось зажать уши. Ронни Халишер выглядел ходячим стереотипом — здоровенный телохранитель, способный закрыть от пуль, но тупой, как пробка.

В аэропорту Ванесса боролась с желанием повернуть назад. Сидящий рядом орангутанг не только не добавлял уверенности, скорее наоборот — делал все, чтобы усложнить ей жизнь. В зале ожидания для пассажиров бизнес-класса на них смотрели все, или же ей просто так казалось. Ронни зевал и не трудился закрывать рот ладонью, постоянно жевал и сморкался со звуком неисправной трубы в оркестровой яме. В конце концов Ванесса не выдержала и пересела от него подальше, но было уже поздно: у неё разболелась голова.

Она терпеть не могла долгие перелеты, а разница во времени, ожидания на стыковочных рейсах и постоянное напряжение дали о себе знать. Всю дорогу из Шереметьево Ванесса провела в тягучей полудреме, а едва оказалась в своем номере, приняла душ, упала на подушки и проспала почти двенадцать часов.

На следующий день она попросила Ронни назначить встречу с Осиповым и найти приличный салон красоты. Неоспоримое преимущество Халишера заключалось в знании русского языка. Ванесса могла похвастаться успехами в кантонском и французском, но по-русски не понимала ни слова. Обслуживание в Москве тоже оставляло желать лучшего.