Инопланетянка его мечты Чепенко Евгения
Стараясь не потеряться в болезненном наслаждении, я продолжила мучить его. Он выгибался и стонал и с мольбой шептал мое имя снова и снова, я наблюдала за ним из-под ресниц и тонула в том удовольствии, которое дарили мне его мучения и он сам.
Я чувствовала его в себе, и больше не было ничего, только его движения, его страсть, его сила. А когда я больше не могла контролировать ни себя, ни его, я выгнулась и застонала, пронзаемая сладким тяжелым наслаждением. Его пальцы сильнее сжали мои бедра, он хрипло выдохнул и открыл глаза. В их янтарном блеске я прочла потрясение, смешанное с тем же всепоглощающим удовольствием, что испытала сама.
– Забава, – повторил он и, кажется, смутился.
Смутился своего неприкрытого желания принадлежать женщине и желания эту потребность удовлетворять.
– Я люблю тебя, – мягко проговорила я, и потрясение бесследно исчезло из его взгляда.
Мои ладони лежали на его груди, я чувствовала биение его сердца, глубокое размеренное дыхание, видела блеск его глаз – никогда раньше не любовалась мужчиной. Даже в голову не приходило. Спокойный, величественный, сильный, завораживающий, словно рассвет в горах Латона на Гее. Такое обманчивое впечатление расслабленности. Я представила, как кисть ложится на полотно, как цвета плавно сменяют друг друга… Или лучше резко? Буря никогда не стихает, она лишь прячется на краткий миг за одной из вершин.
– О чем ты думаешь? – прервал Вангьял мои мысли.
Я улыбнулась:
– О том, какой ты красивый. И как мне нравится любоваться тобой…
Он усмехнулся и тихо выдохнул:
– Женщина, остановись. – И тут же смущенно рассмеялся в ответ на мой недоуменный взгляд. – Еще несколько дней назад я выпрашивал нежность и внимание, мирился с постоянным ощущением пустоты и твоей отстраненностью, жил со страхом скоротечности твоих объятий. И вдруг всего так много. Я в самом деле лишусь разума.
Кстати об этом.
– Я думала, могуэй уродливые и селятся внутри человека. Детей едят.
Вангьял снова засмеялся:
– Легенд очень много, они разные. Сити твою внешность посчитала верным признаком той, что соблазняет мужчин. Да и я не мог от тебя оторваться. Старая она и не слишком умная, учиться с остальными отказалась. С Булан проще.
– Они учатся? – услышала я неожиданную новость.
И снова воин силы стал похож на пойманного с поличным мальчишку.
– Где? – не стала дожидаться ответа. И без того понятно, что моя «отстраненность» лежала пропастью между мной и его истинной личностью. Гордый представитель правящего рода желал, чтобы инопланетянка увлеклась им сама.
– Девочки – в школе, – почти беззвучно проговорил Вангьял. – Булан будет мастером на автомобильном заводе.
Так же как когда-то я заинтересовалась его телефоном сильнее, чем его именем, я интересовалась бытом Лхасы сильнее, чем делами Вангьяла во благо этой страны. Спрашивать, только ли его слуги обучаются, не стала. Без того ответ был очевиден.
– Где Булан учится?
В желтых глазах светился восторг. Кажется, он отчаянно хотел рассказать все это мне.
– В училище.
– Твоих школ и училищ много, да? – Я уже не спрашивала, я почти утверждала.
Он улыбнулся.
– Вангьял, – проговорила я обреченно. И самой смешно стало от невообразимой глупости и гордыни.
Он протянул насмешливое «м».
– Я хуже Сити. Ты как, вообще, меня захотел?
Вангьял захохотал так искренне, что у меня от сердца отлегло. Взял меня за руки, потянул на себя и, когда я оказалась лежащей на его груди, сжал в объятиях.
– Я люблю тебя, – прошептал он на моем языке. – Что бы это ни значило.
– Но мог бы сразу сказать: «Забава, я не тот, кем ты меня считаешь», – глухо пробормотала я ему в грудь, вспоминая свои благородные рассуждения о том, сколько всего он мог бы сделать в этом мире со своим складом ума. И тут мне в голову пришла следующая догадка. Я приподнялась и взглянула в янтарные глаза хитреца.
– О чем еще ты заставил Булан молчать?
– Я не заставлял, – улыбнулся он. – Я просил точно отвечать на твои вопросы. Она умная девушка.
Так вот с чем связан ее энтузиазм сказителя легенд о воинах Запретного дзонга. Она искренне старалась заинтересовать меня личностью своего благодетеля. Напрасно. Эгоцентричная инопланетянка всех причислила к недоразвитым. Впрочем, мне нельзя снова из одной крайности убегать в другую. Это я могу – выяснила опытным путем. Слуги жалели меня, как рабыню, а значит, до конца не понимали мое мышление и не собирались понимать.
Что ж, Забава, пора исправлять ошибки. Лучше поздно, чем никогда.
– Что означает твое имя?
– Владеющий силой, – прошептал неуверенно Вангьял. Он не преувеличивал, описывая раздрай в своей душе, что я породила.
– А мое?
– Прекрасная, – еще тише пояснил он и после паузы продолжил: – Я снял ту гибкую одежду, старался быть осторожным, она так облегала тебя, и я боялся ранить. Лазурные волосы на бледной полупрозрачной коже, такие светлые большие глаза. Я спрашивал твое имя, а ты смотрела на мои губы и молчала. Я хотел показать жестом и коснулся твоего живота, а ты в ответ положила ладонь на мой. Безучастная, холодная и прекрасная, как первая луна. Прости меня.
Я растерялась:
– За что?
– За то, что нанес на твою шею герб. Это было сродни помутнению: понимал, что ты в беспамятстве, пока уходит твое ранение, и боялся узнать тебя в памяти. Хотел этого и боялся. Я видел, как ты сражалась. Уверенная, обученная и сильная. И постоянно ждал, что ко мне придет кто-то такой же белый и высокий забрать тебя туда, откуда ты пришла.
И об этом я не думала. Я готова была застонать от бессильной злости на собственную глупость. О скольких вещах я не говорила с ним, как много я не спрашивала!
– Думал, если у него прав будет больше, чем у меня, то пусть хотя бы часть меня останется. Пусть знает, что я тоже есть. Я не такой хороший, как ты собралась про меня думать, – совсем беззвучно закончил он.
Я нахмурилась, немного подумала и приняла решение. С этого момента я буду учиться быть отличным эмпатом, как он. И буду учиться постигать саму себя, как это делает он. Ну и еще пойти помыться тоже будет неплохо. С этой оптимистичной мыслью поцеловала «плохого» и отправилась к бочке с холодной водой в отдельной комнате, которую Пуньцог гордо величал омывальней, а когда вернулась, шепотом спросила то, что должна была спросить еще сутки назад, не будь я так увлечена Кобольдом и собой.
– Пуньцог возглавляет одну из ячеек оппозиционных сил в стране, да?
Вангьял едва заметно улыбнулся.
– И ты выбрал их в качестве преемников нынешнего режима.
Я получила новое подтверждение своих выводов и продолжила:
– А Лхаце тот, кто приведет твою семью к краху?
Я вспомнила выражение лица, с которым Вангьял говорил о своем предполагаемом сменщике на посту главы Секретного комитета цанпо. Я поняла тогда, что его усталость переливалась через край, но не увидела его очевидных замыслов. Зато порассуждала на тему своего влияния на его жесты. Великий аналитик я была. Не иначе.
– Лхаце, должно быть, уже захватил права и теперь пытается заручиться поддержкой Ювоно и его Объединения Свободных Дельцов. Без их производства Лхаса не выживет, – спокойно проговорил Вангьял. – Ты спасла жизнь Ювоно вместе с моей. Он мыслит своими категориями, не верит в семьи или традиции, не приносит жертв и молитв. Его боги – прибыль, наука и разум. Я предложил ему Сунда Келапа, где не нужно каждый раз приходить ко мне, где его партнерами больше не будут многочисленные родственники царствующей семьи и стоящие рядом, где ОСД сможет реализовать свою программу развития производства. Он согласился подыграть и защищать эти дни от расправ Лхаце всех, кто работал на меня.
– А здесь, в Чамдо, ты был из-за ячейки Пуньцога?
Вангьял по-мальчишески задорно улыбнулся. Я вздохнула и легла с ним рядом.
– А Поучитель знает, что ты знаешь?
– Мы с ним не говорили, но да. Я не скрывал.
Конечно! О чем это я? Тут только землянка Забава ничего не понимает и в упор не видит.
– Ты так смешно расстраиваешься, – развеселился Вангьял, – что мне сложно удержаться и не дразнить тебя. Ты отличный воин силы, просто не такая опытная.
– Так сейчас отчасти нарочно меня провоцируешь? – Я взглянула на его лицо.
Он только брови приподнял забавно.
– А как Лхаце может занять твое место сейчас? Ты – двоюродный брат цанпо.
Вангьял поморщился, потом вздохнул:
– Лхаце тоже. А дальше не злись, но я тот, кого хотела в любовники правящая жена, а это оскорбление мужу. Не хмурься, я поясню. Дзонг закрывает глаза на действия женщины, если она дала наследника, поскольку она – часть семьи иного государства. Но для цанпо ее желания – сомнения в его правах и силах. Я стал врагом обоим. – Он засмеялся. – А сейчас ты думаешь о том, как полезно сменить правящий режим.
Именно.
– Недолго осталось, – тихо закончил Вангьял, закрыл глаза, уложил голову на подушку и мечтательно улыбнулся. – А потом меня заберет моя прекрасная Могуэй бродить в свете тысячи лун.
Я вздохнула и тоже заулыбалась. Романтичный чудак.
Глава 14
– То есть резню устраивать ты не намерен? – Я сидела на заднем сиденье крытого автомобиля рядом с Вангьялом и напрямую выясняла у ястреба детали государственного переворота. Водитель то и дело сворачивал голову, стараясь рассмотреть высокую светлоглазую незнакомку в мужской одежде и платке.
– Женщина, я же со всех сторон сказал, что нет. – Голос Пуньцога хоть и прозвучал раздраженно, но доброжелательности не утратил. – Тебе твой хозяин не пояснил суть дел?
– Да, не пояснил, – я отмахнулась. – Вангьял сказал спросить у тебя.
Ястреб развернулся и смерил недовольным взглядом бывшего ученика, но тот лишь плечами пожал и продолжил с безмятежным выражением лица созерцать окружающий мир.
– Она тебя совсем разума лишила? – усмехнулся Пуньцог.
Вангьял заулыбался:
– Да.
– И ты не возражал.
– Не возражал. – Улыбка у него становилась все шире.
– Не отвлекайся, – одернула я Пуньцога. – Во главе государства не должен стоять один бессменный человек. Много, регулярно выбираемых, желательно народом. И в целом размеры земли предполагают определенную территориальную и экономическую независимость областей…
– Это она за широкий лунный цикл так говорить по-нашему научилась? – проигнорировал меня Поучитель.
– Да, – ответила я за Вангьяла. – Ты же понимаешь, что в основе наиболее эффективной стратегии экономического и социального развития лежит разделение власти и ответственности? И образование…
– Ясно понимаю, женщина! – начал выходить из себя Пуньцог. – Я давно мужчина!
– Но, – не обратила я внимания на его настроение, – это то, что лежит на поверхности. А в центр этой основы нужно поместить общенациональный принцип эстетики пространства жизни.
– А? – Раздражение ястреба как рукой сняло. – Ты о чем?
Внимание Вангьяла я тоже почувствовала. Да и водитель уши навострил сильнее прежнего.
– Люди идут воевать, убивать и жечь тогда, когда им терять нечего, когда их жизнь окружена грязью во всех смыслах, – просто пояснила я. – А мирно решать вопросы они будут тогда, когда они и их дети имеют открытый доступ к образованию, когда честная физическая и интеллектуальная работа приводит к улучшению условий существования, но, главное, когда сами условия существования даже самой бедной прослойки населения выглядят чисто, аккуратно и эстетично. Чистые улицы, чистые кварталы, чистые дворы, парки, игровые. Человек интуитивно стремится не выделяться в худшую сторону, никто не любит быть осуждаемым. Вот ты, – обратилась я резко к водителю. – Как твое имя?
Несчастный аж подпрыгнул, но ответил с готовностью:
– Агван.
– Агван, чего больше всего ты хотел бы для своей мамы?
– Смерти, – словно само собой разумеющееся ответил он, спровоцировав взрыв смеха со стороны воинов силы. – Она меня в рабство продала.
– Ладно, неудачный пример, – согласилась я. – Агван, чего ты хочешь для себя?
– Драться хочу и чтоб вся знать подохла.
Развеселил он моих спутников еще сильнее, но сдаваться так просто я была не намерена.
– Хорошо, а для детей своих?
Вот тут мой новый знакомый призадумался, а потом пробормотал:
– Хочу то, что ты описала. Образование и красивое жилье, спокойно чтоб им жилось, в достатке.
Я посмотрела на Вангьяла, он в ответ смерил меня ласковым взглядом, и тогда я продолжила:
– Агван, а хотел бы ты, чтобы кто-то разрушал такую жизнь твоих детей?
– Не хочу! – Он обернулся к Пуньцогу. – Такой мир мы будем строить?
Ястреб усмехнулся:
– Именно такой, мальчик мой, иначе какой смысл во всем этом.
– Жена беременная, – пояснил Агван.
– Значит, твой ребенок узнает иную реальность, и мы постараемся устроить это с минимальными потерями.
Я со вздохом откинулась на спинку сиденья.
– Все сказала? – прошептал мне на ухо Вангьял.
Я сощурилась и взглянула на него.
– Не осуждай меня, – усмехнулся он. – Я тот потерянный, что наслаждается видом и умом своей прекрасной женщины.
– На моем языке это называется «влюбленный», – едва слышно прошептала я.
– Влюбленный, – повторил Вангьял. – Значит, я тот влюбленный.
Машину раскачивало из стороны в сторону и подбрасывало на ухабах. Тряска была крайне неприятная, и я с тоской вспомнила свой комфортабельный тесла, бесшумно скользящий по трассам Геи. Вангьял засмеялся:
– Все так ужасно?
Мимику мою читать он научился отлично, обо мне того же не скажешь. Я пока с незавидным постоянством ошибалась относительно его мыслей, характера и эмоций.
– Я не подхожу этому миру. У меня завышенные ожидания. Они ведь через кровь пройдут еще немалую прежде, чем установится приемлемая социальная картина, – прошептала я.
Он услышал меня, несмотря на дребезг раритетной машины.
– Для кого приемлемая? – прошептал мне с улыбкой Вангьял.
Я вздохнула. Опять за свое?
– Ты еще больший поучитель, чем Пуньцог.
Он улыбнулся. В янтарных глазах светилась ласка.
– Я не поучаю, Могуэй, я провоцирую – это разные вещи.
– Зануда, – пробормотала я на русском.
Вангьял склонился и прикусил мочку моего уха.
– Полагаю, ты сказала, что я нудный.
Я не выдержала и рассмеялась. Если он хотел меня впечатлить, то у него получилось блестяще. Вот что нужно было делать с недоступной горделивой инопланетянкой с самого начала. Не изобретать обманные маневры, а сразу дать ей понять, что она имеет дело с не менее умным человеком, чем она сама.
И не менее гордым. Я усмехнулась:
– Воин силы считает себя неуязвимым?
– Будешь мстить? – Вангьял осторожным поцелуем коснулся моих губ.
– Я пока еще помню обиженный взгляд мужчины, чье имя я не спросила.
Он вздохнул:
– Жестокая.
– Подъезжаем, – прервал нас Пуньцог. – Первые дома впереди.
Дома? Перекошенные, построенные из отходных материалов бараки, кое-как утепленные и укрепленные нищими жильцами, я бы домами назвала в последнюю очередь. Внутри у меня все сжалось от вида этих чудовищных жилищ, где на площади в десять квадратных метров ютились семьи со стариками, пятью-семью детьми и нередко домашней птицей.
– Сложно, да? – невесело усмехнулся Пуньцог, оглянувшись на меня.
Я не стала отвечать. Полагаю, вопрос был риторическим.
– Зато на этом въезде нас не засекут солдаты, – закончил ястреб.
– Вам нужна отдельная структура поддержания порядка в мирное время среди населения. И для разрешения споров тоже. Главы земель не должны устанавливать справедливость на основе личного «хочу» и правового документа пятисотлетней давности.
Как они до промышленного прогресса доехали? С грустью подумала о предстоящих длинных переходах этого социума от феодализма к неофеодализму, о цикличной клептократии и прочих радостях бурного развития. И войны. Войны будут становиться только страшнее.
Машина миновала поселение рабочих и въехала на вымощенную деревянными спилами дорогу. Здесь, за высокими заборами, от попрошаек и джентльменов удачи прятались состоятельные семьи. Агван едва ли не каждую минуту сигналил очередному перевозчику на телеге или бродяге, бросающемуся под колеса обеспеченным господам в надежде получить подаяние.
– И светофоры, – выдохнула я, когда наша машина на перекрестке врезалась в другую.
Если бы не Вангьял, я бы улетела головой вперед. Водители громко эмоционально обругали друг друга, а поскольку из травм были только царапины у людей да погнутые железные крылья над колесами, спорщики просто разъехались. Двое вооруженных солдат на углу внимания не обратили на происшествие, их больше занимал мальчишка лет двенадцати в штопаном платье, который хаотично кружил меж прохожих. И я поняла две вещи. Первое – подобные аварии на улицах страны не редкость. Второе – Закарин был настоящим профессионалом, у него на автомобиле ни одной царапины не видела, не то что вмятины.
– А этот район я знаю, – прошептала я Вангьялу через десяток минут, когда городской пейзаж вновь поменялся. Я кивнула в сторону вереницы каменных складов, окруженных грузовиками и повозками. – Оттуда шла к тебе в Хранилище.
Вангьял не сказал ничего, только зубы сильнее сжал. Не понравилось ему мое воспоминание. Я решила больше не тревожить своего воина силы неприятными картинами прошлого и сосредоточилась на изучении узких пешеходных улочек, которые по мощеному проспекту пересекал Агван. Со стороны они выглядели хуже, чем в тот момент, когда я петляла по ним в поисках дзонга. Так и провела остаток пути в молчании, пока его не нарушил Пуньцог.
– Ты план помнишь? – обернулся он к водителю.
Агван кивнул.
– Готовы? – Ястреб повернулся к нам и смерил меня хмурым взглядом. – Женщина, ты точно драться сама можешь?
Я улыбнулась. Впервые столкнувшись с этими людьми, по привычке посчитала свои навыки боя неэффективными. Теперь все было иначе. Даже элементарных школьных знаний землянки было достаточно для схватки с кем-то из местных обитателей. Хорошо обученную охрану мне не обойти, но рядового невооруженного лхасца обезвредить задача посильная.
– А мне надо? Со мной же воины силы.
Шутка получилась не слишком удачная, но Пуньцогу понравилась. Он задорно хохотнул и лихо выскочил из машины, когда Агван остановил дребезжащего монстра у знакомых служебных ворот дзонга.
– Пойдем. – Вангьял вышел сам и подал мне руку.
Я чувствовала его тревогу под маской расслабленной невозмутимости. Вчера утром, когда Мак на его глазах заблокировал оружейный отсек вместе с техникой, его не покидало навязчивое желание либо нарядить меня во все имеющиеся на истребителе средства защиты и нападения, либо вовсе оставить в озере под водой дожидаться его триумфального возвращения. Ни то ни другое не входило в мои планы, ему пришлось смириться.
– Для них ты – моя вещь. Держись позади, как учил. Помнишь? – Голос его прозвучал напряженно.
Я кивнула.
– И в глаза не смотри. Голову не поднимай, широко не шагай.
– Хорошо, – я беззвучно засмеялась. – Все помню.
– И лучше никого не бей без крайней необходимости. А если я скажу «беги», то, прошу тебя, беги! Ты знаешь, как добраться до твоего Мака. – В глубине янтарных глаз я увидела страх.
– Вангьял, – мягко проговорила я, – верь мне, как веришь себе, как я верю тебе.
Он неслышно выдохнул, заботливо заправил мне под платок выбившуюся прядь волос, развернулся и с царственной спиной направился к воротам, где Пуньцог уже успел обезвредить охрану.
– Замешкались вы, – пробормотал ястреб, когда мы втроем вошли на территорию дзонга. – Лхаце не слишком расторопный – повезло.
– Он расторопный и параноик, – не согласился Вангьял, краем глаза наблюдая, как я старательно семеню следом с видом убитой жизнью рабыни. – Но ты, конечно, об этом знаешь. Не играй со мной.
Пуньцог невесело усмехнулся:
– Прости. Думаю, я немного нервничаю. Впервые свергаю правящий род, неопытный еще.
Я приглушенно рассмеялась – не получилось сдержаться, из-за чего нарвалась на осуждающий взгляд одного воина силы. Второй задорно улыбнулся и прошептал:
– Видел? Я смешной.
Мы миновали рабочие постройки и свернули к тропе, ведущей в обход скалы, где совсем недавно хорек демонстрировал «чудо» семейной медицины. Путь наш лежал к охраняемому поместью цанпо. План Пуньцога был простым и вполне подходящим для относительно бескровной смены режима в этой стране – уничтожить единственный существующий свод, документально закрепивший за семьей первого цанпо наследственное право на царствование. Свод, по словам Вангьяла, представлял собой набор рукописных текстов с печатью глав Запретного дзонга. Каждый вступающий в наследные права властитель записывал свое «тайное слово богам», церемониально с процессией относил его к подножию священной горы и отдавал в руки мудрейшему из воинов лично. Глава Запретного проверял написанное и ставил свою печать. На мой вопрос, был ли хоть раз отклонен документ, Вангьял только грустно улыбнулся. Оказалось, «слово богам» сочинял вовсе не сам будущий правитель, а армия нанятых дзонгом Сунда Келапа сказителей. Профанация, в общем, а может, и святотатство, не мне решать.
Я старалась не отставать от широко шагающих мужчин и при этом не выйти из образа. Из-за этого приходилось едва ли не бежать вприпрыжку. Если Агван был рабом, то неудивительно, что он желал смерти всем тем, за кем в этом мире было закреплено право распоряжаться чужой жизнью.
Я вспомнила, с какой жалостью слуги смотрели на меня и мою странную татуировку. Немного подняла голову и взглянула на затылок Вангьяла. Кажется, я кое-что пропустила мимо ушей, что игнорировать не стоило. Осуждая себя за свой неприглядный поступок, он мало не кривил душой, так еще и объективно прав был – не должен воин силы, что годами до моего появления готовил переворот в стране, ненавидел рабство, поддаваться соблазну пасть столь низко, встав в один ряд с теми, кого собирался свергать. Да, для меня его личные вензеля на шее ничего не значили, даже если бы стали постоянными. А с учетом моей привязанности к нему и культуры Геи в целом я бы наколола на его шее свои инициалы в ответ – вот и все. Очаровательные знаки взаимных чувств. Я осторожно улыбнулась, пока вокруг никого не было. На Гее именно так и поступлю и посмотрю на реакцию янтарных глаз… Впрочем, я отвлеклась. Размышления мои касались его эгоизма, который умудрился с помощью подсознательных страхов просочиться сквозь стойкую броню эмпата. Надо запомнить эту его черту характера и всегда ее учитывать. Она до конца его жизни будет всплывать в той или иной форме.
Мимо, сгорбившись, пробежал раб, и мысли мои вновь вильнули к сложным вензелям, которыми клеймили несчастных. Булан говорила, что у отслуживших свой срок инициалы просто перечеркивали и так выкидывали на улицу без здоровья и средств к существованию, словно мусор. И тут мне в голову пришла странная, но, на мой взгляд, весьма элегантная идея. Я изловчилась и аккуратно дернула Пуньцога за рукав, он от неожиданности вздрогнул и обернулся. Я оглянулась, убедилась, что свидетелей, кроме растерянного желтоглазого воина силы, нет, и пальцами попросила Поучителя поравняться со мной и склониться ниже. Пуньцог с готовностью исполнил мою просьбу. Я изложила ему на ухо шепотом свои соображения и вернулась к состоянию безликой «вещи». На лице Вангьяла мелькнула обида.
– Я знаю, почему ты от нее без ума, – усмехнулся тихо ястреб.
Бывший ученик ответил что-то наподобие «угу» и до самой парадной арки поместья не проронил ни слова. И это была как раз та самая черта его характера, которую он не мог в себе до конца контролировать и о которой я только что рассуждала. Вангьял ревновал, понимал, что ревнует, и потакал своей ревности. Он создал сотни школ по всей стране, куда военные патрули силком сгоняли учиться с улиц детей, провел через торговую палату закон о равном специальном образовании и половину своего состояния вложил в училища, где из всех желающих готовили необходимых экономике Лхасы мастеров. Он частично, насколько это было возможно, изменил земельное право, заручился поддержкой крупнейшего объединения торговцев и производителей, нашел и оградил от властных структур достойную, на его взгляд, ячейку повстанцев. Создал дома терпимости для нищенствующих и умалишенных, законодательно закрепил частную медицину. Сумел вовремя сориентироваться и отследить политическую катастрофу в соседней стране. Он фактически возглавлял устранение инопланетного заключенного. И после всего его любимая женщина о чем-то шептала на ухо не ему. На его месте я б тоже злилась.
У парадных ворот на нас оказались направлены два десятка ружей. Сердитый воин силы мгновенно встал передо мной, укрывая от опасности.
– Вангьял, – раздался голос неизвестного, чью внешность я, к моему сожалению, пока не получила возможности лицезреть, – ты предсказуем. Разве глава Секретного комитета не должен знать все, что происходит на его земле?
– Одна женщина уверила меня, что работа и собственнические инстинкты не должны идти рука об руку, – с усмешкой проговорил Вангьял. – Моя должность не делает меня хозяином вверенной мне земли.
– Не делала, – поправил его неизвестный. – Меньше слушай женщин. Отчего ты пришел? Разве не знаешь, что в сердце цанпо для тебя не осталось больше места? Твое гнусное предательство вынудило его обратиться к советникам…
– До сих пор решают мою судьбу? – перебил Вангьял. Я уловила едва заметную насмешку в его тоне.
– Судьбоносные решения требуют времени и молитв.
Скорее всего, собеседником был Лхаце. Кто еще бы мог говорить от имени цанпо с его двоюродным братом на равных и при этом руководить охраной поместья?
– Я ждал. Мы проводим тебя и твоего спутника в темницу. Даже воину силы не устоять в схватке с ружьем.
Я сделала крошечный шажок в сторону, чтобы иметь возможность хоть краем глаза увидеть происходящее до того, как Вангьял в очередной раз задвинет меня себе за спину. Во-первых, любопытно, во-вторых, ориентироваться в ситуации так проще.
Лхаце оказался высоким и довольно привлекательным молодым мужчиной с черными как смоль глазами и отталкивающей мимикой. Неприятного человека легко отличить по морщинкам, что навечно отпечатывали на лице свойственные его личности эмоции. Лхаце носил маску вечного презрения к окружающему миру.
– Женщин стоит слушать, не все они подобны твоей матери, – улыбнулся Вангьял.
Точно Лхаце.
Одного кивка моего воина силы было достаточно, чтобы дула ружей развернулись. Лхаце испуганно огляделся. Возможно, сказалось то неприятное впечатление, которое он произвел, но я бы предположила, что под прицелом новый глава Секретного комитета не был ни разу в жизни. Мне вдруг стало крайне любопытно, каким образом этот отталкивающий человек умудрялся возглавлять личную охрану правящего дома. Чистой воды везение, не иначе, даже с учетом протекции.
– Уважай тех, кто рядом с тобой, и тех, кто закрывает твою спину, – спокойно прокомментировал Вангьял. – А теперь пойдем к молящимся, брат мой. Нам всем нужно многое обсудить сегодня.
Повинуясь новому жесту воина силы, подчиненные Лхаце опустили оружие и словно растворились за каменной стеной поместья.
– Давай свои ножи, мальчик. – Пуньцог вышел вперед и протянул неудачливому начальнику охраны цанпо руку с раскрытой вверх ладонью. – Мы не хотим, чтобы ты поранился сам или причинил вред кому-то еще. Правда?
Меня вдруг осенило, что означало пространное замечание Вангьяла про расторопного параноика. Я поджала губы и поморщилась. Снова отстаю в мышлении, но на этот раз хотя бы время сократила, и то радость.
Так, значит, гений с женским именем решил не просто убрать с глаз долой моего воина силы, он разработал схему посложнее: стать правящим, а крайним выставить Вангьяла. Какое клише! Вот отчего территория дзонга была фактически никак не защищена. И, само собой, вездесущий Бенкендорф все знал заранее, везде подстраховался. «Уважай тех, кто рядом с тобой, и тех, кто закрывает твою спину». Отголоски моего прошлого эго вновь помешали здраво оценить реальность. Ни разу за все время я не поинтересовалась, как при столь активном подпольном сопротивлении ни один смертник или бомба не проникли сюда. Я знала лишь отчасти, как охранялся дом Вангьяла, и видела, как террорист…
От неожиданности я встрепенулась, выпрямилась и уставилась на затылок воина силы. Почему он пропустил ту бомбу, догадаться легко – причиной была полуобнаженная инопланетянка, которую он ревновал к воображаемому мужчине до такой степени, что нанес клеймо. Но почему на теле Вангьяла так много шрамов? Зачем столько попыток убийства со стороны ячеек? Разве не цанпо – символ верховной власти и угнетения? Как бы ни охранял мой Бенкендорф царя, брешь в этих стенах найти можно. И отчего сам цанпо собрался убрать того, кто не скрывал желания отойти от дел, именно через дискредитацию? Уйдет человек из власти, лови и убивай – ружье есть ружье. Я не обладала полной информацией, но вывод все же сделала и нутром эмпата чуяла, что вывод верный.
Кобольд и я стали источником перемен в этом мире? Наивная! Высокий, жилистый, умный мужчина, к которому волею Вселенной я попала, вовсе не был иноземцем, в чью жизнь я беспардонно вмешалась. Я была всего лишь песчинкой, немного исказившей линии судеб этой планеты. Вангьял, в чьих руках была собрана действующая власть Лхасы, продолжил менять историю своей страны и своего народа, как задумал это задолго до Забавы. Я поймала и обезвредила Истрата, как запланировала это задолго до Вангьяла. А Вселенная лишь заставила чуть вильнуть наши пути. В стремлении успеть как можно быстрее вынудить Мака поверить в перегрузку Кобольд ошибся при вводе кода в первый раз, и истребитель нырнул в искусственную нору с выходом на заданном оператором расстоянии. Одна неверно набранная впопыхах буква, и две параллельные пересеклись.
Я была глупа.
Нет, не так. Как же глупа, эгоцентрична и недальновидна я была!
Я беззвучно усмехнулась. И Кобольд… Был ли он тем, кто сверг власть в Хайдун? Или же он был тем, с чьей помощью кто-то сверг ее? Раньше я была уверена в первом, но теперь я должна поставить на второе. Мамаев был одним из многих, кого выслеживала команда капитана Плюхина, а я была молодым экспертом, приставленным к изворотливому, но не столь неуловимому, с точки зрения профессионалов, психу. Неопытность и незрелый максимализм подтолкнули меня к мнению, будто поимка Истрата крайне сложна. Матушка Матрена любила повторять старое выражение, издавна бытующее в ее семье, «а мститель-то неуловимый, потому что на фиг никому не нужный». Вот оно годилось мне. Молодой эмпат, я не выяснила, а прорабатывал ли кто-то из профессионалов Истрата до меня, по умолчанию решила, что такая талантливая и особенная. Ликвидировать в итоге того, кого считала едва ли не центром мирового зла, оказалось довольно просто.
И Вангьял. Я ведь так перестраховалась с оружием и картинку ему нарисовала угрожающую, должно быть, он рассчитывал встретить кого-то серьезнее Кобольда… Я вновь встрепенулась. Или нет?
Я едва не споткнулась о порог, захваченная многочисленными открытиями. Даже не заметила, как брусчатку со сложным ритуальным рисунком сменило благородное деревянное покрытие, устланное мягким длинным ковром.
Вангьял знал, что пришельца использовали для смены власти в Хайдун, знал, что убрать Кобольда я смогу без помощи, а в Чамдо, к Пуньцогу, ехал сам. Он все просчитывал наперед и терпеливо ждал, когда я повзрослею. Да, он совершал ошибки, со скафандром, к примеру, или террористом на крыше, но они были настолько незначительны, что терялись на фоне моих.
И кто после этого Могуэй? Черт желтоглазый!
Вангьял резко остановился. «Рабыня», пропустив этот важный момент, едва не прошла вперед хозяина. Он меня за руку поймал и мягко удержал от опрометчивого шага. Так я сделала следующее важное открытие: он следил за мной даже тогда, когда это казалось невозможным.
В полупустом просторном помещении, как две капли воды похожем на то, в котором я видела демонстрацию ветпайка, на подушках восседали пестро ряженные мужчины в основном преклонных лет. Большинство лиц были мне знакомы, да и правила утомительного молебна тоже. Когда мы вошли, присутствующие как раз старательно кланялись очередной стороне света и распевали гимны.
В противоположном конце зала, под узкими, длинными гобеленами, свисающими с высокого потолка, на еще более пестром возвышении, скрестив ноги, сидел щуплого телосложения мужчина. Он поднял голову и с тревогой взглянул на нас. Лицо его побледнело.
– Министр? – обратился он к Вангьялу.
Лхаце молча упал ниц.
Рядом с царствующим самодержцем сидела дородная дама в расшитом цветами платье. Припомнив все рассказы Булан, я определила ее для себя как женщину не просто привлекательную, а очень и очень красивую. Пышные формы, черные глаза, милое округлое бледное личико и густые блестящие косы, искусно украшенные алыми и бирюзовыми нитями. В отличие от цанпо, встревоженной она не выглядела. Разгневанной, да, но не напуганной.
Вангьял нарочито медленно оглядел зал, задержавшись на каждом из присутствующих слуг, затем поднял руку, щелкнул пальцами и указал на выход. Без единого возражения или промедления, без лишнего взгляда на местных «хозяев» люди покинули помещение. Стоило выйти им, как зашли знакомые мне солдаты личной охраны цанпо. Методично, не проронив ни слова, они проследовали к молящимся, держа под прицелом, отсадили их к одной из стен и встали напротив.
Читать бесплатно другие книги:
