Лживая правда Метос Виктор

– Вам поручили это дело в надежде на то, что вы побыстрее убедите своего подзащитного признать вину. Это означает, что обвинение чего-то опасается. Вы не знаете, чего именно?

– Ну, этот Арло… он не совсем нормальный. У него шизофрения. Очень сильная форма, со зрительными и слуховыми галлюцинациями.

– Да, возможно, это все объясняет. Его могут признать невменяемым, в этом случае он не сможет предстать перед судом, а такое дело получит особое внимание со стороны средств массовой информации, и общественность будет требовать крови. Если обвиняемого отправят в лечебницу, откуда он сможет когда-нибудь выйти, это получит плохой резонанс. Кто обвинитель?

– Окружной прокурор Келли Уайтвулф. Она взяла дело себе.

– Она самый настоящий бультерьер! – присвистнул Дилан.

– Спасибо, вы меня очень обрадовали.

Дилан усмехнулся.

– Конечно, в таком деле противостоять агрессивному прокурору крайне сложно, но Уайтвулф умна. Она поймет, что обвиняемый невменяем, и, скорее всего, предложит приемлемую сделку.

Последовала короткая пауза, и Дилан догадался, о чем думает его собеседница. Мэдлин хотела, чтобы он ознакомился с делом.

– Вы не могли бы… ну хотя бы просто прочитать полицейские протоколы и сказать, что думаете? Я о вас много слышала. Как и любой адвокат в нашем штате. Вы очень поможете Арло, если просто взглянете на дело, учитывая то, какая у вас репутация.

– У меня есть знакомый в округе Джексон. Он хороший специалист. Давайте я ему позвоню.

– Да, хорошо. Просто я надеялась, что вы сами займетесь этим…

– Мэдлин, в настоящий момент у меня дел по горло. Вот-вот начнется процесс против участников федерального заговора, в нем больше двухсот часов записей камер наблюдения и шестьдесят свидетелей. Сейчас я никак не могу связываться с тройным убийством.

Как раз в этот момент в кабинет вошла Лили. Она подняла брови, услышав про «тройное убийство». Усевшись напротив Дилана, положила руку на спинку соседнего кресла.

– Да, конечно, – смущенно пробормотала Мэдлин. – Я вас прекрасно понимаю. Да, если вы попросите вашего знакомого позвонить мне, я буду вам очень признательна.

– Рад буду вам помочь.

Окончив разговор, Дилан положил телефон на стол.

– Тройное убийство? – спросила Лили.

– Какой-то тип предположительно убил несколько человек в Каньоне Койота. Джессика Ярдли знакома с общественным защитником. Она попросила меня позвонить ей. Защитница не имеет опыта ведения дел, за которые грозит высшая мера, поэтому она хотела, чтобы я с ним ознакомился. Ну а я просто хочу попросить Роджера связаться с ней.

– Так. – Лили кивнула.

– Что? – встрепенулся Дилан.

– Я молчу.

– Лил, ну-ка, выкладывай, что у тебя на уме.

Лили смахнула пылинку со своего иссиня-черного костюма.

– Ну-ну, – сказала она, не глядя на своего партнера, – Джессика могла позвонить любому адвокату в штате.

– Да, и что с того?

– А позвонила она тебе… Никогда не мешает оказывать любезности прокурорам. А это дело привлечет внимание средств массовой информации. Бесплатная реклама – лучшая реклама. Если мы хотим расти и перестать подбирать крохи, нам нужно браться за подобные дела.

Дилан неуютно заерзал в кресле.

– Похоже, дело обещает быть жестоким. У этого типа шизофрения. Нет, с тем ворохом дел, что на мне сейчас, я не могу этим заняться.

– Дилан, если хочешь, ты можешь продолжать заниматься остальными делами. У тебя правда полная запарка или же ты боишься, что бедолагу приговорят к игле[5]?

Дилан вынужден был признать, что его напарница попала в самую точку.

В Неваде дело об убийстве первоначально рассматривается в суде в широком смысле, то есть сюда входят убийства первой и второй степеней[6] и даже непредумышленное убийство. И уже присяжные решают, какому именно типу убийства соответствуют обстоятельства, при которых оно было совершено. В тех случаях, когда обвинение добивается смертного приговора, присяжные практически всегда с ним соглашаются вследствие особого отбора присяжных – только среди тех, кто не является принципиальным противником смертной казни.

– Это… это тут совершенно ни при чем.

– Ты никогда не любил дела, в которых светит высшая мера. Проигрыш означает смерть клиента, однако в нашем ремесле от этого никуда не деться, Дилан.

Он постучал пальцами по столу.

– Я не могу за него взяться.

– Почему?

Дилан не собирался признаваться своей партнерше в том, что ему неуютно общаться с клиентами, страдающими шизофренией. Он воочию видел, как прогрессирует это заболевание, разрушая человеческую жизнь, и не мог не думать о своей матери.

– Просто не могу.

Снова кивнув, Лили встала.

– Хорошо. Но ты вспомни время сразу после окончания юрфака и то, что мы чувствовали, когда нам на помощь приходил опытный юрист. Это было все равно что спасательный круг в шторм, разве не так?

С этими словами она ушла, а Дилан остался сидеть, уставившись на открытую дверь.

Проклятье!

Глава 6

Заседание закончилось. Это было дело о торговле наркотиками; при обыске в машине у клиента Дилана нашли живую змею, набитую кокаином. Как оказалось, змея остается живой еще какое-то время после того, как ее хирургическим путем вскрыли, набили ей живот, после чего снова зашили.

Дилан вышел из здания суда. Ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. Май был у Дилана любимым месяцем, и он подумал, не потому ли это, что в детстве май означал окончание учебы в школе и начало летних каникул.

Дилан вспомнил те летние месяцы, когда его мать бывала так накачана лекарствами, что с трудом могла здороваться с ним по утрам. Затем наступал день, когда рассудок ее светлел, и она нормально общалась с сыном, но уже на следующий день казалось, будто этого никогда не было. Шизофрения опустошает близких больного, потому что любимый человек навсегда остается там, под обломками своей личности. Надежда на то, что он поправится и снова станет прежним собой, не угасает, однако этого не происходит никогда.

По-видимому, Арло Уорд совершил убийства во время психопатического срыва и, вполне вероятно, сейчас ничего не помнит. Если это действительно так, невозможно представить, какой шок он испытал, когда ему впервые рассказали о том, что он сделал.

Шумно выдохнув, Дилан позвонил Мэдлин Исмера.

– Алло!

– Я быстро – очень быстро взгляну, что к чему, и выскажу вам свои соображения. Скиньте мне на почту то, что у вас есть.

– О, я вам бесконечно благодарна! Огромное вам спасибо!

– Рано меня благодарить; может статься, я не открою вам ничего такого, чего вы сами не знаете.

– Неважно. Для меня большим подспорьем станет уже одно то, что кто-то еще взглянет на дело. Я сейчас же высылаю вам все материалы.

До Дилана вдруг дошло, что он еще не обедал, поскольку заседание продлилось дольше, чем предполагалось, поэтому он направился на Стрип, расположенную неподалеку. Хотя Дилан и любил май, один из его недостатков заключался в том, что иногда в этом месяце на Лас-Вегас обрушивалась невыносимая жара. Дилан снял пиджак, развязал галстук и закатал рукава сорочки, мокрой от пота.

В ресторане, куда он зашел, было полно народа, и ему пришлось ждать, когда освободится столик. Когда Дилан наконец сел, он заказал сэндвич и стакан содовой и открыл электронную почту. В присланном Мэдлин сообщении содержались отсканированные полицейские отчеты по делу Арло Уорда. Немногочисленные, поскольку дело было совсем свежим, но замечания следователей могли оказаться полезными.

В первую очередь Дилан ознакомился с полицейским отчетом. Составленный следователем Хэнком Филипсом – и если учесть, что у него в распоряжении имелись лишь предварительные протокол о вскрытии и результаты криминалистической и токсикологической экспертиз, – отчет был поразительно подробным и абсолютно опустошительным. Жертв было четыре: Эйприл Фоллоуз, Майкл Тернер, Уильям Пейдж и Холли Фоллоуз.

Эйприл Фоллоуз умерла, задохнувшись дымом; на лице и на теле у нее остались многочисленные ожоги третьей степени. Одному из юношей проломили череп и перерезали горло, другой скончался от сильного удара тупым предметом по голове. Согласно коронеру раны соответствовали толстой деревянной или алюминиевой бейсбольной бите.

Все три трупа после смерти подверглись издевательствам; тела, точнее, части тел, были разложены в непристойных позах, так, будто все трое занимались друг с другом сексом. Тот, кто их убил, получил от этого наслаждение, и еще большее наслаждение он получил от того, что сделал со своими жертвами уже после их смерти.

Холли Фоллоуз осталась жива, хотя и получила множественные травмы. По-видимому, она убежала от нападавшего и оказалась на скале в каньоне, откуда спрыгнула вниз и, пролетев около сорока футов, упала на каменистый склон и скатилась вниз. Дилан представил себе, как девушке пришлось выбирать между маньяком и прыжком с обрыва, и ему стало жутко.

Холли не смогла опознать нападавшего и не выбрала Арло из предъявленных ей фото, заявив, что было темно и она ничего не видела. Она утверждала, что у нападавшего на голове что-то было. Возможно, он закрыл свое лицо черным платком.

Единственной физической уликой, оставленной преступником, были два окурка. Предположительно они принадлежали ему, поскольку никто из жертв не курил. Слюны на окурках оказалось слишком мало, что не позволило провести анализ ДНК.

Самым странным во всей этой истории было то, как Арло задержали. Его машину остановили за превышение скорости в трех милях от Каньона Койота, и он практически сразу же во всем сознался. Арло был весь в крови, и когда полицейские спросили его об этом, он ответил: «О, я только что убил четырех человек».

Бита так и не была обнаружена. Как и охотничий нож, которым предположительно были изуродованы трупы. Арло заявил, что не помнит, где они, но подробно сознался во всем остальном.

В признании, написанном им лично и заверенном его подписью, содержались жуткие подробности об убийствах. Арло заявил, что случайно встретился с четырьмя молодыми ребятами на заправке, где те сказали сотруднику, что собираются отдохнуть на природе. Место для этого они выбрали там, куда частенько наведывался сам Арло, когда хотел побыть один, поэтому оно было ему хорошо знакомо. Также Арло сказал, что с подросткового возраста мечтал о том, чтобы кого-нибудь убить, но до сих пор у него не было подходящего случая. Там же место оказалось пустынным, ребята были без оружия, а луна, казалось, истекала кровью. И вот тогда Арло явился демон, сказавший, что если он не сделает это прямо сейчас, то будет уничтожен.

Спрятавшись, Арло стал ждать. Когда Холли Фоллоуз и ее приятель Майкл Тернер покинули лагерь и отправились прогуляться, Арло перешел в нападение.

Уильям Пейдж отошел в заросли, чтобы справить нужду. Арло тотчас же набросился на Эйприл Фоллоуз, связал ее и бросил в костер. Услышав крики Эйприл, Уильям прибежал назад, но, пока пытался вытащить ее из огня, получил первый удар по затылку. От удара он упал и начал корчиться, по словам Арло, «как раздавленное насекомое».

Примерно через полчаса Холли и Майкл возвращались в лагерь, и тут Майкл угодил ногой в медвежий капкан, который Арло укрыл листьями и ветками. Арло описал, как он хохотал, увидев, что Майклу буквально перерубило пополам голень. Он выскочил из темноты и набросился на ребят, но Майкл оттолкнул от себя Холли и крикнул, чтобы она бежала. Девушка повиновалась, а Арло проломил Майклу череп. По прикидкам Арло, он гнался за Холли добрых десять минут и загнал на скалу, но девушка предпочла прыгнуть в пропасть, только чтобы он не добрался до нее.

«Я решил, что она разбилась насмерть, – написал Арло. – Не могу поверить в то, что она осталась в живых после такого. Впрочем, она ведь стала уродиной, правда?»

Дилан перешел к заключениям о вскрытии и результатам токсикологических экспертиз. Они были только предварительными, поскольку на составление полных заключений о вскрытии потребуется несколько недель. Быстро пролистав разделы, посвященные исследованиям наружных тканей и внутренних органов и лабораторных анализов, Дилан перешел к выводам. Вскрытие проводил коронер округа Джексон.

К заключениям были приложены медицинские свидетельства о смерти, и Дилан, мельком взглянув на них, вернулся к отчету следователя Филипса и еще раз его перечитал.

Принесли заказ, однако желание есть уже пропало.

Глава 7

Дилан заглянул в маленький кабинет, расположенный в глубине здания суда. Лили приходила сюда два раза в месяц, чтобы оказывать бесплатные консультации жертвам домашнего насилия, нуждающимся в юридической помощи. Она и еще два адвоката брали на себя все подобные дела округа. Иногда перед кабинетом, который суд выделял им всего на два часа, выстраивалась такая длинная очередь, что кому-то приходилось отказывать. Хотя Лили поступала так крайне редко: обычно она предлагала поговорить на улице, у нее в машине, и иногда такие встречи затягивались до позднего вечера. Лили никогда не говорила об этом, однако к своей работе она подходила с таким рвением, что у Дилана не было никаких сомнений: в прошлом кто-то причинил ей большую боль.

Дилан застал свою партнершу за столом, разговаривающую с молодой женщиной, которая держала на руках ребенка.

Внешность у Лили была обманчивой: милая, невинная девушка, такие сплошь и рядом. Никак нельзя было предположить, какой абсолютно беспощадной она может быть в зале суда. Однажды Лили начала заигрывать с женатым прокурором, проявившим к ней интерес, вплоть до продолжительных телефонных разговоров по ночам и совместных ужинов. При этом она потихоньку собирала о нем как можно больше информации. Когда дело дошло до суда, Лили использовала все слабые места прокурора, которые ей удалось выявить, чтобы добиться вынесения оправдательного приговора. Дилан присутствовал на заседаниях; ему показалось, что бедняга не может оторвать нижнюю челюсть от пола.

Дилан помнил, как познакомился с Лили на юридическом факультете. Она сидела за столом в столовой одна, одногруппники ее избегали. Дилан подсел к ней, и Лили первым делом спросила у него:

– Откуда у тебя этот шрам?

Большинство людей старались изо всех сил ни словом не упомянуть про шрам у него на шее, однако Лили просто высказала вслух то, что подумала, без притворства. Дилан подумал тогда, что это, пожалуй, одно из редчайших человеческих качеств.

– Долгая история.

– Время у нас есть, – сказала Лили.

С тех самых пор они были неразлучны.

Женщина с младенцем поблагодарила Лили и ушла. Засунув руки в карманы, Дилан неспешно приблизился к столу. Потянувшись, Лили зевнула.

– Не выспалась?

– Ну так бессонница… Как прошло заседание?

– Замечательно. – Дилан пожал плечами. Опустив взгляд на свои ботинки, дешевые, поношенные, он подумал, что пора уже купить новые. – В общем, я просмотрел то дело из Джексона.

– Вот как? И?..

– Это худшее из всего, Лил, что я видел. – Он покачал головой.

– Все настолько плохо?

– Он не просто их убил: он заставил их страдать. У них отсутствуют внутренние органы, у одной жертвы отрезаны кисти рук… и уже мертвых он разложил их в позы.

– В позы?

– Как будто они занимаются сексом. Жуткое зрелище. Присяжным достаточно будет один раз взглянуть на фотографии с места преступления, и они объявят его виновным.

– Ого! Но насколько прочная позиция?

– У обвинения? Железобетонная. Арло Уорда задержали в трех милях от места преступления, с ног до головы в крови, и он полностью во всем сознался. Он сказал, что «кровавая луна» воззвала к нему, прислав демона, который приказал совершить убийства. Видео и аудио у меня нет, но признание написано им лично, он описал убийства во всех подробностях и раз двадцать заявил, что это совершил он и получил огромное наслаждение. Я уже видел заметку об этом деле, в котором Арло называют «Оборотнем из каньона».

Лили откинулась на спинку кресла.

– Так что ты собираешься сказать Мэдлин?

– Не знаю. Наверное, что-нибудь вроде «Молитесь и принимайте витамины, потому что этот тип отправится в камеру смертников».

– Уверена, она будет очень рада, – криво усмехнулась Лили.

– Да, конечно, я постараюсь выразить это как-нибудь помягче. – Дилан вздохнул. – Ты собираешься возвращаться в контору?

Лили взглянула на часы.

– Да, мне нужно составить ходатайство. Ты ей позвонишь?

– Мэдлин?

– Да.

Дилан смерил ее взглядом.

– Похоже, ты не очень-то потрясена всем этим.

Лили пожала плечами.

– Предположим, прежде чем позвонить тебе, Джессика позвонила мне и спросила, согласишься ли ты поговорить с Мэдлин.

– Что?

– На самом деле Джесс очень хотела, чтобы ты взглянул на это дело, и интересовалась у меня, согласишься ли ты.

– Неслыханно! – Дилан покачал головой.

– Да, прямо-таки девичий заговор… – Лили помолчала. – В действительности главное тут даже не в том, что дело сложное. Главная проблема в том, что Мэдлин считает, что Арло тут ни при чем.

– Она считает его невиновным?

– Так она сказала Джессике.

– Как она может так думать?

– Не знаю, но она так сказала. – Лили пожала плечами. – Мэдлин считает, что Арло берет на себя чужую вину, и ей страшно думать, что из-за нее казнят невиновного человека. Девочка в полной растерянности, Дилан, и ее клиента разорвут в клочья.

– А может быть, он заслуживает того, чтобы его разорвали в клочья?

– Ты помнишь первое дело об изнасиловании, которое я вела? – Лили подалась вперед. – После предварительного слушания я вернулась в контору вся в слезах, так как была уверена, что проиграю. Ты помнишь, что тогда сказал мне?

Дилан шумно выдохнул.

– Я сказал, что мы не защищаем людей, мы защищаем конституцию, а без нее мы превратимся просто в диктатуру.

– И я это запомнила, – кивнула Лили. – На всю жизнь. Я не предлагаю тебе самому взяться за это дело; но, может быть, ты направишь Мэдлин в нужную сторону… Она молода и перепугана. К тому же огласка будет очень широкая. Наши фамилии будут в новостях ежедневно на протяжении нескольких месяцев. Купить такую рекламу мы себе позволить не можем.

Дилан взглянул на женщину с младенцем в коридоре. Та перешептывалась с кем-то, вытирая слезы.

– Я подумаю.

Глава 8

Угловой кабинет в здании прокуратуры округа Джексон был просторный, со многими окнами. Мягкая мебель была обита велюром: об этом позаботилась Келли, поскольку двое ее предшественников появлялись в кабинете редко, и им было все равно, как он выглядит.

В окружной прокуратуре работали двенадцать прокуроров и почти вдвое больше помощников. Если б Келли захотела, все дела вели бы ее подчиненные, а она сама могла бы отдыхать и заводить нужные связи. При условии, если бы ее переизбрали. Однако такой подход нисколько ее не устраивал. Не ради этого она работала здесь.

Келли начала работу прокурором по уголовным делам после того, как ушла из управления шерифа, и, в отличие от многих своих коллег, начинавших с дел о хулиганстве и нарушении общественного порядка, она с ходу взялась за тяжкие преступления. Во время собеседования Келли сказала тогдашнему окружному прокурору, что хочет заниматься именно обвинением. Защита ее не интересовала, о денежных спорах и прочих гражданских делах речь и не шла, поэтому для нее вопрос стоял так: или работа прокурором, или уход из юриспруденции. Ее тотчас же взяли на работу.

На столе перед Келли лежала утренняя газета. На первой странице были две большие фотографии. На одной она поднималась по лестнице в здание суда, рядом с ней было фото Арло Уорда. Заголовок гласил: «Дело Оборотня из округа Джексон раскручивается».

Келли страшно не нравилось прозвище, которое дали Арло Уорду криминальные журналисты. Оно придавало ему мистическую таинственность, приправленную чарами зла. Однако в действительности в Уорде не было ничего таинственного: просто человеческое отребье. Такое существо не должно было появляться на свет. Этот человек ничем не собирался улучшить мир, но отнял жизнь у тех, кто мог бы сделать это.

Сложив газету пополам, Келли посмотрела на мужчину, сидящего напротив. Джеймс Холден был ее первым заместителем. Блондин, с солидным брюшком и веснушками, придающими ему комический вид. К нему Келли обратилась за советом. Джеймс был прирожденным администратором, сама же она была лишена этого таланта; он брал на себя все вопросы управления и связей с общественностью, чтобы Келли могла полностью сосредоточиться на работе в суде.

– Ты правда собираешься добиваться высшей меры? – спросил Джеймс, указывая на папки с делом Арло Уорда, разложенные на столе. – Я хочу сказать, учитывая его шизофрению, присяжные виновным его признают, но с большой вероятностью не согласятся на смертный приговор.

– Мне все равно. Я не хочу его смерти; мне нужно лишь, чтобы он оставался за решеткой до конца своих дней. А присяжные, отбираемые в такие дела, если не приговаривают к смерти, то точно выносят пожизненный приговор.

– Это дело станет еще более громким, Келли, когда будут обнародованы все детали, – засунув в рот пластинку жевательной резинки, сказал Джеймс. – Пресса обожает жестокости и страдания, а ничего подобного уже давно не было. Не только здесь у нас, но вообще нигде. Ты точно готова к тому, что каждый твой шаг будут придирчиво рассматривать в увеличительное стекло?