К западу от Эдема Гаррисон Гарри

Глава 25

— Быстро атакуем с реки! — объявила Вейнте. — Внезапно овладеваем каменной стеной, убиваем всех устузоу, которые окажутся там. А потом — в долину. Прикажи фарги двигаться вперед, а сама держись сзади. Возможно, они знают о нашем приближении. Тогда первые, кто пойдет на приступ, умрут.

Фарги толпой шли вдоль реки. На узкой полоске вдоль берега им было тесно, и некоторые брели по воде. Вейнте проследила за уходящими, потом уселась на хвост и стала терпеливо ожидать исхода событий. За ее спиной оставшиеся фарги разгружали припасы. Они едва успели закончить, когда из оврага показалась усталая Сталлан и медленно приблизилась к безмолвной Вейнте.

— Залегли и попрятались, — сказала Сталлан. — Мы стреляли, но не уверены, что убили хоть одного. Все, кто шел впереди, погибли, как ты предупреждала. Мы собрали хесотсаны убитых. Я выставила охрану, и мы ушли подальше от них. Теперь я здесь.

Нерадостная весть как будто не встревожила Вейнте.

— Они знали, что мы здесь. Поэтому и ушли в долину. Посмотрю сама…

Сталлан проталкивалась между суетящимися фарги и приказывала им расступиться перед сарненото. Там, где река огибала скалу, Сталлан и устроила оборону. Одни фарги с оружием наготове прятались за скалами, другие рыли укрытия в песке. Подняв хесотсан, Сталлан указала на излучину.

— Теперь осторожнее. Я пойду первой.

Они медленно продвигались вперед, потом остановились. Сталлан поманила к себе Вейнте.

— Отсюда можно видеть скалы.

Вейнте осторожно пробралась вперед и увидела первых убитых. У скал среди камней мертвых тел было уже больше. Многие даже успели взобраться на скалы, прежде чем их сразили выстрелы устузоу. В бурлящем потоке тоже плыли трупы фарги. Вверху на скалах пошевелились. Враг залег, выжидая. Вейнте поглядела на солнце — оно было еще высоко.

Она вернулась к Сталлан.

— Атакуем. Если я не ошибаюсь, вода для хесотсанов не опасна.

— Они не захлебнутся. Ноздри их сами закрываются под водой.

— Хорошо. Вот как мы поступим. Пойдем на приступ. И я не хочу, чтобы он закончился, как только глупые фарги начнут валиться со скал.

— Это будет нелегко. Многих из них ждет верная смерть.

— На свете все сложно, Сталлан, иначе все становились бы эйстаа и не было бы фарги, чтобы прислуживать им. Ты знаешь, что Дочери Смерти отказались воевать?

— Я отобрала у них оружие.

— Хорошо. Пусть они послужат нам иначе. Они пойдут первыми.

Осознав смысл этих слов, Сталлан невольно раздвинула губы, обнажив остроконечные зубы, что выражало одобрение и понимание жестокой необходимости.

— Ты во всем первая, великая Вейнте. Тела их возьмут на себя много игл, предназначенных устузоу для вооруженных фарги. Только ты одна могла найти способ, чтобы эти глупые самки, эта обуза, послужили нам должным образом. Все будет сделано так, как ты приказала. Пусть умрут и устузоу, и Дочери Смерти. Добрая участь и для тех, и для других.

— Но это еще не все. Может быть, мы сумеем расправиться с устузоу отсюда, невзирая на все потери, а может быть, и нет, а потому, когда начнется атака, я хочу, чтобы фарги поплыли туда по реке. Они нападут на защитников сзади и отвлекут их. И тогда мы взберемся на скалы и перебьем остальных.

…Стаи мух носились над трупами у подножия скал. В тишине далеко разносилось жужжание. Взяв горсть игл, Керрик начал по одной заталкивать их в хесотсан.

— Убежали, наверное, — произнес Саноне, осторожно поднимая голову, чтобы оглядеться.

— Битва еще и не начиналась, — отвечал Керрик. — Они только проверяли наши силы. Мургу вернутся. — Поглядев на Саноне, он замер. — Не шевелись! Замри!

Он осторожно вытащил иглу из головного платка Саноне.

— Если бы она проколола ткань, ты был бы уже мертв.

Саноне невозмутимо поглядел на смертоносный шип.

— У нашей ткани есть достоинство, о котором я и не подозревал. Копье она не остановит, но может защитить от яда мургу, если плотно закутаться в нее.

Керрик отбросил шип.

— Поэтому мы и прячемся за камнями. Пока иголки не полетят градом, мы здесь в безопасности.

Обернувшись, он взглянул на замерших у края скал охотников. У всех были хесотсаны: оружие мургу хорошо служило людям, стрелы и копья берегли. Вооруженные луками саску держались поодаль, в резерве, на случай необходимости. Люди ждали…

Поднявшись на самую вершину скалы, Херилак первым заметил приближающихся фарги.

— Опять лезут! — крикнул он, опускаясь за камни.

— Попусту иглы не тратить! — распорядился Керрик. — Пусть подойдут поближе.

Он понимал, что иначе нельзя. Во время первой атаки некоторые, конечно же, начали нажимать на хесотсаны, когда мургу были еще слишком далеко, и потом торопились стрелять в горячке боя. Теперь придется подождать, пока фарги не заберутся повыше.

Когда они подобрались поближе, Керрик внезапно заметил, что у них нет в руках хесотсанов. Что это? Хитрая ловушка? Неважно — так легче их убивать.

— Стреляйте, стреляйте! — закричал он, выдавливая из хесотсана смерть.

Тану кричали, стреляли, но враг все подступал. Молча. Лишь изредка раздавался чей-нибудь стон, враги умирали безмолвно.

Люди подняли такой шум, что Керрик не расслышал, что к нему обращаются. Потом он разобрал слова:

— Река! Смотрите! В воде!

Керрик обернулся, взглянул… и отшатнулся. Темные пятна проступали под белой пеной в бурлящей воде, двигаясь к берегу. Иилане с длинными темными палками в руках приближались, вот-вот они окажутся на берегу.

— Стреляйте копьями! Бейте их прямо в воде! — громогласно крикнул спрыгнувший со скалы Херилак. — Керрик, оставайся наверху со стрелами! Теперь они навалятся изо всех сил. Их надо остановить.

Керрик заставил себя отвернуться. Он понял, что Херилак правильно угадал намерения врага. Позади безоружных иилане, теперь уже по большей части недвижно лежащих у подножия скал, стреляя на ходу, шли вооруженные фарги.

— Их нельзя пропустить! — закричал Керрик. — Держитесь! Стреляйте!

Он выстрелил, потом снова. Одна фарги была уже так близко, что он даже заметил, как в ее шею вдруг воткнулся шип, как расширились ее глаза, прежде чем она свалилась со скалы.

Теперь живые фарги шагали по мертвым, искали убежища за трупами. Погиб один охотник, другой. Керрик все давил на хесотсан, но тот вдруг задергался в его руках. И Керрик не сразу понял, что иглы кончились. Времени перезаряжать оружие не было. Схватив копье, он ударил им появившуюся над краем скалы фарги. Завопив от боли, та покатилась вниз.

Она оказалась последней, атака захлебнулась. Тяжело дыша, Керрик прислонился спиной к камню и, стараясь сдержать дрожь в пальцах, принялся вставлять в оружие иглы.

Пальба прекратилась, стрелять было не в кого. Керрик торопливо взглянул на реку.

До берега добралось много фарги, но все они были мертвы. Тела их лежали вперемешку с трупами оборонявшихся — дело дошло до рукопашной. На мелководье тело темнокожего саску в непристойном объятии навалилось на убитую иилане. Утыканные стрелами трупы плыли по течению.

Керрика окликнул Саноне, тот обернулся. Мандукто стоял на вершине скалы, прикрыв рукой глаза от лучей заходившего солнца.

— Они отступили! — крикнул он. — Атака кончилась. Мы победили!

Победили, думал Керрик, глядя на трупы тану. Кого победили? Да, мы убили много фарги. Но ведь мир переполнен ими. И иилане не прекратят войны, пока мы все не погибнем. Даже если мы и отбились на этот раз, мы не выиграли ничего. Нам ведь уже случалось сдерживать их атаки. Они ненавидят нас, как и мы их. И они сумеют найти нас повсюду, в любом укрытии, так что можно не прятаться. И, если мы побежим, они будут преследовать — зачем же тогда бежать?

Не нам, вдруг понял он. Мне. Если бы они хотели просто убивать тану, саммадов хватило бы и по ту сторону гор. Рапторы и вездесущие совы видят все и всех. Но, словно метко брошенное издалека копье, это могучее войско поразило долину саску. Почему? Потому что он здесь! От этой мысли кровь застыла в жилах. Вейнте — кто же еще? Вейнте была жива и жаждала мести.

Что делать? Куда бежать? Как защититься?

Гнев душил его, сотрясал тело; повинуясь неожиданной вспышке, он вскочил на ноги и, потрясая над головой хесотсаном, закричал:

— Ты не сумеешь, Вейнте! Ты не сумеешь перебить нас! Я знаю, ты будешь стараться, но ты не сумеешь! Это наша земля, и все твои заморские холодные твари не смогут прогнать нас отсюда! Ты опять потерпишь поражение и, когда поймешь это, поползешь домой с горсткой уцелевших! А потом придешь снова…

Керрик увидел, что Саноне с удивлением глядит на него, не понимая ни слова. Гнев его утих, и в груди словно заледенело. Сухо улыбнувшись мандукто, он проговорил на сесеке:

— Ты сегодня их видел впервые? Понравились? Разве тебя радует гибель твоих людей? Надо положить конец этому… раз и навсегда.

Тяжело дыша, Керрик замолчал. Поглядел вниз на груды мертвых тел, на горсточку уцелевших. Как остановить иилане? Можно ли? Как?

Путь был только один. Отступать, прятаться теперь невозможно.

Врага нужно бить на его земле. Войну следует перенести на их землю, в город иилане. Таков был вывод, ясный, неоспоримый и неизбежный.

Саноне с удивлением смотрел на Керрика. Нет, охотник не говорил, ведь эти звуки не были похожи на речь, и он еще дергался всем телом, мотал головой и размахивал руками словно в припадке.

Заметив недоумение на лице Саноне, Керрик понял, что, думая об иилане, он неосознанно заговорил на их языке. Теперь следовало и поразмыслить, как это делали иилане, — с холодной жестокостью. Продумать все факты, наметить решение. Заговорил он уже на сесеке, тщательно подбирая слова:

— Мы пойдем на мургу войной. На их город, что укрылся на далеком юге. Мы придем туда и убьем их. А когда погибнет это мерзкое поселение, которое они зовут Алпеасаком, все мургу уберутся отсюда. Я знаю их город и знаю, как его уничтожить. Так мы и сделаем. — Он обернулся и на марбаке обратился к Херилаку, стоявшему у края воды: — Херилак, исполнится твое желание, исполнятся сны. Мы уходим отсюда на юг, и ты будешь сакрипексом всех тану, которые последуют за нами. Ты поведешь нас, и мургу погибнут. Я знаю теперь, что и как надлежит нам сделать… как уничтожить их всех. Что ты ответишь мне, великий охотник? Поведешь ли ты нас на юг?

Властные нотки в голосе Керрика заставляли понять, что он знает, о чем говорит. И жажда мести взорвала грудь Херилака яростным воплем согласия.

— Они снова идут! — крикнул Саноне.

…И битва продолжалась, и все мысли о будущем позабылись сами собой.

Глава 26

Натиск иилане разбивался о защитников, словно волна о скалу. Фарги гибли. Воодушевление оставило их, и атака снова захлебнулась. Солнце уже опускалось в облака, когда немногие уцелевшие отступили, новых военных действий сегодня можно было уже не ожидать.

В пылу сражения Керрику пришлось забыть о грядущих битвах. Стоя на вершине скалистого гребня, он следил, как канюки и вороны собираются в ожидании роскошного пира. Скоро стемнеет. На сегодня война окончена, иилане засели в ночном лагере. Если бы увидеть, чем они заняты. Должен ведь найтись какой-то способ не дать им спокойно заночевать и как следует подготовиться к завтрашнему дню. Слишком уж близки к успеху были они сегодня, впредь такого не следует допускать. Дичь должна превратиться в охотника.

— Надо что-то делать, мы не можем более отсиживаться в ожидании новых атак, — сказал он вскарабкавшемуся наверх Херилаку. Тот со значительностью кивнул, соглашаясь. — Придется последовать за ними.

— Пойдем вместе.

— Хорошо. Только торопиться на смерть незачем. Сегодня в головную повязку Саноне попал шип, но не пробил перекрученной ткани. Эти иглы — не стрелы и не копья — они не вонзаются глубоко.

— Но убивают. Ведь достаточно просто царапины.

— Кто сомневается в том, что они губительны. — Керрик махнул рукой в сторону трупов и собравшихся над ними птиц. — Я вовсе не хочу разделить их участь, когда мы отправимся выслеживать мургу. Но, если завернуться в несколько слоев ткани, шип не сможет проникнуть глубоко. Тогда пусть их караульные стреляют и выдают этим себя. Они умрут, мы уцелеем. Я не хочу подбираться очень близко к лагерю. Немного поближе…

Керрик поделился мыслями с Саноне. И тот мгновенно отправил двоих мандукто бегом за тканью. Он сам обвязал Керрика ею, стараясь надежнее укрыть его складками. Неширокой полосой он обвязал шею и лоб, оставив только узкую щель для глаз. Взяв нестреляный шип, Херилак потыкал им в Керрика, но не сумел проткнуть одеяния.

— Прямо чудо! — изумился он. — Пусть он и меня так обернет. Пойдем-ка поглядим на мургу.

Под плотной тканью было жарко. На лбу Керрика выступил пот, но ткань впитывала его, и глаза не щипало. Он спустился вниз первым. Ступая прямо по трупам, ибо ими был усеян весь спуск, Керрик старался не замечать остекленевших глаз и распахнутых зубастых пастей. Наконец они добрались и до земли. Керрик обернулся и крикнул:

— Мургу мертвы! Спуститесь и соберите стреляющие палки! Часть они унесли, но еще есть чем поживиться.

…Иилане на этот раз выставили часовых. Когда облаченные в белую ткань охотники осторожно обогнули выступ, трижды раздался громкий треск. Люди приникли к камням. Послышались новые выстрелы. Обороняясь, охотники сразили двух фарги, третья вскочила на ноги и побежала. Шип, посланный Херилаком, вонзился ей в спину.

Херилак осторожно извлек иголку из ткани на груди Керрика и удовлетворенно заметил:

— Жарко… но мы с тобой живы.

Прежде чем отправиться дальше, Керрик тоже извлек две иглы из одежды друга.

— Эту иилане я знаю, — заметил Керрик. — Она охотница, приближенная Сталлан. Обе здесь… И Вейнте, и Сталлан… — Руки его невольно стиснули хесотсан. — Если бы только встретиться с ними обеими!

— Заберем их палки на обратном пути, — глядя вперед, проговорил Херилак.

Поднявшись по береговому откосу, люди увидели лагерь иилане. Бродили ездовые звери, высились груды припасов, сновали фарги… Их было куда больше, чем погибло сегодня. Со страхом Керрик представил себе, сколько их тут еще… Но все-таки они отбились. И если иилане нападут снова, люди опять отразят атаку. Если Вейнте желает погубить всех своих фарги, что ж, тану охотно помогут ей.

Лагерь со всех сторон охраняли. Но, когда солнце спустилось за горизонт, часовые стали возвращаться в лагерь через отверстия в цепи защитных средств, оставленные усердными фарги.

— Ловушки и сигналы, — сказал Керрик. — Видишь их среди травы? А эти длинноногие, позади всех заслонов… Они, наверное, и светили на нас тогда.

— А теперь все внутри и закрывают за собой последний вход.

— Ладно. Посмотрим, как близко можно к ним подойти. До рассвета они не выйдут наружу. Я хочу видеть, что они там соорудили.

Херилак не решался подходить ближе, помня, что быстроногие верховые животные бегали куда быстрее охотника. Но Керрик пошел вперед — он-то знал иилане и понимал, что ни одна не рискнет высунуть нос из-за живой ограды вокруг лагеря ночью.

Когда охотники добрались до внешнего кольца лиан, было еще не совсем темно, и они успели заметить шипы, медленно набухавшие на ветвях.

— Отравленные, можешь не сомневаться, — произнес Керрик. — Довольно. Сюда долетит и игла, если они примутся стрелять из лагеря.

— А эти почему не стреляют? — Херилак показал на мургу с палками, застывшими по ту сторону ограды.

Они молча и невозмутимо глядели на охотников. За часовыми двигались фарги, они ели, ложились и не обращали никакого внимания на подошедших врагов.

— У них нет приказа стрелять, — объяснил Керрик. — Фарги сами не думают, они только выполняют приказы. Должно быть, им приказано стрелять, лишь когда засветятся эти существа. И они повинуются. А теперь давай проверим, чем они собираются приветствовать нас. — Он указал на невысокий пригорок. — Укроемся на всякий случай. Как бы чего не вышло.

Керрик выковырял кусок дерна и швырнул его в сторону лагеря.

— Ложись! — крикнул он Херилаку и бросился на землю.

«Снаряд» упал прямо за защитной стеной. И в то же мгновение зажегся яркий свет, из-за ограды послышался непрерывный треск. Стреляли из множества хесотсанов, шипы посвистывали над головами лежащих. Охотники прижались к земле и ждали. Наконец послышались голоса, стрельба прекратилась, огни померкли и погасли.

Люди осторожно встали, еще ослепленные мощным светом. Вокруг из земли торчали какие-то длинные шипы.

— Что-то новое, — произнес Керрик, — таких больших я прежде не видел… Смотри-ка, из обычной палки так далеко не выстрелить. Должно быть, они вырастили палки посильнее и выучили их стрелять, если враги касаются сигнальных лиан. По-моему, даже в нашей одежде лучше держаться от них подальше.

Охотники быстро отошли на безопасное расстояние и оглянулись на темный и безмолвный лагерь врагов. Керрик медленно размотал один кусок ткани. Он озирался вокруг и думал.

— Скажи мне, Херилак, ты ведь ловкий стрелок — можно ли отсюда достать выстрелом до лагеря?

Стащив с головы повязку, Херилак вытер ею взмокшее лицо, взглянул на пригорок, где они только что стояли, и дальше — на лианы и живые огни.

— Непросто. Если хорошо натянуть лук — стрела долетит, но на таком расстоянии не прицелишься.

— Это неважно, главное, чтобы стрела долетела. А саску добросят копья своими металками… По-моему, так.

— Хорошо придумал, маргалус, — улыбнувшись, ответил Херилак. — Мургу набились туда, как зерна в початок. Трудно будет промазать.

— Я хочу, чтобы мургу сегодня не спали, чтобы им было о чем подумать! Отметим это место, чтобы найти его, когда вернемся.

— С луками и стрелами!

…Херилак не ошибся. Выпущенная сильной рукой стрела высоко взлетела и упала в лагерь. Послышался тонкий крик, и охотники радостно загоготали, хлопая друг друга по плечам. Потом Саноне вложил копье в металку. Оно со свистом исчезло во тьме — послышался крик животного, значит, и копье попало в цель. Вдруг охотников ослепил резкий свет. Навстречу понеслось целое облако игл, но ни одна не долетела до цели. Завязался ночной бой.

Несмотря на слова Керрика, охотники не поверили, что враги станут отсиживаться за живыми укреплениями и не решатся прогнать назойливых мучителей. Люди уже приготовились бежать, но вылазки не последовало. В лагере только мелькали огни, бегали фарги, пытаясь укрыться от стрел и копий.

Запасы стрел были не безграничны, и Херилак велел прекратить стрелять. Огни погасли, мургу снова улеглись. Но тут стрелы полетели опять.

Так продолжалось всю ночь. Охотники сменяли друг друга. Херилак и Керрик успели вздремнуть. На рассвете охотникам было приказано отступить за каменные стены.

Весь день люди ждали атаки: одни караулили, другие спали. Утро прошло, но атаки не было. К полудню Херилака стали осаждать желающие разведать, что творится в стане врага. Он отказал всем.

А в сумерках Херилак с Керриком вновь завернулись в ткани. Они шли осторожно, держа оружие наготове, но сегодня их никто не подкарауливал. Крадучись, они пробрались вверх по склону и, высунув из-за выступа головы, оглядели равнину сквозь щели в ткани.

Вокруг было пусто.

Враг исчез так же внезапно, как и появился. След их, усеянный экскрементами, тянулся к горизонту.

— Ушли! Мы их победили! — завопил Херилак, потрясая кулаками над головой.

— Победили? — переспросил Керрик, пошатнувшись от усталости. Скрестив ноги, он опустился на землю, срывая с головы душную ткань. — Да, мы их победили… здесь. Но мургу как ядовитые колючки. В одном месте вырвешь — в другом вырастет две.

— Надо вырвать их с корнем, навсегда. Вырвать и раздавить, чтобы не вернулись, не выросли снова.

Керрик печально кивнул.

— Это нам и придется сделать. Я знаю, как мы поступим. Надо сейчас же созвать саммады и всех мандукто саску. Настало время стереть иилане с лица земли. Стереть, как они хотели уничтожить нас. Пусть теперь они защищаются.

Глава 27

Обливаясь потом возле жарких углей, двое мальчишек подкидывали сухой хворост в костер, когда огонь затухал. Языки пламени взмывали вверх, озаряя пещеру золотистым неровным светом, и нарисованные животные, казалось, шевелились, оживая. Саноне еще не явился, но остальные мандукто уже сидели под изображением мастодонтов. Керрик, Херилак и саммадары сидели рядом.

Напротив расселись охотники, позади них — остальные тану. Саноне согласился на это с великой неохотой, ибо в обычае саску было, чтобы все решали мандукто. Ему было трудно понять, что саммадары пользуются куда меньшей властью. Порешили на том, что предводители будут по одну сторону костра, а саммады — по другую. Саску вовсе не были уверены в том, что в таком необычном расположении может быть какой-то толк, и лишь немногие подходили поближе и прислушивались, заглядывая через плечи сидящих. Когда во тьме протрубил мастодонт, они восторженно, но с опаской зашевелились. Под стук тяжелых шагов приблизились темные силуэты с факелами.

Пришедшие выступили на свет. Огромную самку по имени Дооха вел Саноне, один из мальчиков-тану, забравшись ей на шею, погонял ее. Но саску смотрели не на нее, а на новорожденного слоненка. Саноне погладил крошечный хобот, и вокруг послышался блаженный ропот. После этого он присоединился к сидевшим возле огня.

Армун сидела позади охотников, спящий младенец тихо посапывал в мешке из оленьих шкур. Керрик поднялся, все вокруг умолкли. Армун прикрыла лицо руками, чтобы никто не видел ее гордой улыбки. Стройный и крепкий, стоял он у костра, длинные волосы покрывали одежду из харадиса, борода отросла как положено. Когда наступило молчание, он повернулся, чтобы все слышали его слова:

— Вчера мы убивали мургу. Сегодня мы хоронили мургу, и все знают, сколько их погибло в бою. Мы убивали их во множестве, а те немногие, что уцелели, бежали.

Среди охотников послышались возгласы одобрения, когда он повторил эти слова на сесеке. Из обступившей тьмы послышался треск сделанных из тыкв погремушек. Керрик подождал, пока все умолкли. Потом продолжил:

— Вернутся они не скоро, но ждите — вернутся. И вернутся сильнее, чем были, с новым, более сильным и губительным оружием. Они всегда возвращаются. Мургу будут возвращаться снова и снова, пока мы все не погибнем. Это правда, и ее следует помнить. Как следует помнить и о тех, кто погиб.

Воцарилось скорбное молчание. Потом раздался низкий голос Херилака:

— Да, такова правда. Керрик знает это, ведь его саммад мургу истребили первым. Он один уцелел, а потом жил в плену у мургу и узнал там их речь. Ему ведомы их пути, а потому слушайте, когда он говорит о мургу. Слушайте и меня, когда я говорю о смерти… или Ортнара, что сидит среди нас, ведь все остальные в нашем саммаде погибли. Все охотники, женщины, дети, все мастодонты… всех убили мургу.

Слушатели скорбно задвигались, а Саноне возвел глаза к изображению мастодонта и стал молиться огромному зверю, не забывая прислушиваться к словам Керрика, переводившего речь Херилака.

— Некуда бежать, некуда спрятаться, — сказал Керрик, обращаясь ко всем. — Люди, сидящие здесь у костра, бились с мургу на берегу великого океана, бились на равнине, где живут утконосые, и когда мы перебрались за горы, чтобы спастись от них, нам пришлось биться с ними в этой долине. А теперь окончилось время нашего бегства. Мы знаем, что они разыщут нас повсюду. Поэтому я скажу вам, что следует делать. — Керрик перевел дыхание, внимательно оглядел лица и заговорил снова: — Мы должны увести войну в их края, в их землю, в их город. Мы должны уничтожить его.

В разразившихся воплях сомнение мешалось с одобрением. Саску вопросительно переглядывались, и Керрик повторил сказанное на сесеке. Потом возвысил голос Хар-Хавола, и все умолкли.

— Как мы можем это сделать? Разве можно осилить бесчисленную армию мургу? Разве можно уничтожить целый город? Я не понимаю.

— Слушай же, — проговорил Керрик. — Вот как это можно сделать. Херилак знает пути, что ведут к городу Алпеасаку: он водил туда охотников, убивал там мургу… и вернулся живым. И он снова сделает это. Только на этот раз он поведет не горстку охотников, а большой отряд. Охотники пойдут осторожно, джунглями, и мургу не увидят их, как бы ни рыскали повсюду. Он приведет охотников в Алпеасак, и мы уничтожим этот город и всех мургу в нем. А сейчас я расскажу вам, как это сделать. Я поведаю всем, как это будет сделано. — И, обратившись к мандукто, он повторил эти слова, чтобы поняли и они.

Наступило полное молчание. Никто не шевелился. Все глаза были устремлены на говорившего. Он шагнул вперед. Вдруг пискнул ребенок, его мгновенно утихомирили. Еще шаг, другой, и Керрик встал возле огня. Подхватив сухую ветку, он ткнул ею в самый жар. Пошевелил угли, так что вверх взвилось облако искр. Выхватив вспыхнувшую ветвь, он высоко поднял ее над головой.

— Вот что мы сделаем! Принесем огонь в город, выращенный из деревьев, город, никогда не видевший пламени. Мургу не знают огня, они не ведают о разрушениях, которые он приносит. А мы им покажем. Мы запалим их Алпеасак! Мы испепелим его! Сожжем всех мургу. Только пепел останется.

Слова его потонули в диком восторженном крике.

Тяжело ступая, Херилак подошел к нему и тоже взметнул вверх горящую ветвь в знак согласия. Остальные саммадары последовали его примеру.

Тем временем Керрик повторил то же самое для мандукто. Внимательно выслушав, Саноне помедлил и, отступив на шаг, подождал, пока не умолкнет поднявшийся шум. Тогда он шагнул к огню, выхватил пылающую ветвь и высоко воздел ее.

— Кадайр сотворил для нас эту долину и привел в нее саску, когда повсюду еще царила тьма. А потом он сотворил для нас звезды, чтобы небо не казалось пустым, и луну, чтобы светить по ночам. Но все-таки деревьям и травам было темно, и они не росли. Тогда он поместил на небо солнце. Мир стал таким, какой он сейчас. И мы живем в этой долине, потому что мы дети Кадайра. — Он медленно оглядел притихших людей и в абсолютном молчании, набрав в легкие воздуха, выкрикнул одно только слово: — Карогнис!

Женщины саску в страхе прикрыли лица, мужчины застонали, тану же следили за всем с нескрываемым интересом, но ни слова не понимали. Саноне расхаживал возле огня и говорил громко и повелительно:

— Карогнис пришел в обличье этих тварей, зовущихся мургу, и они были разбиты. Уцелевшие бежали. Но этого мало. Пока они живы, жив и Карогнис, а пока он существует, мы не можем считать себя в безопасности. И потому Кадайр явился к нам в обличье этого новорожденного мастодонта, чтобы показать нам, как погубить Карогниса. Люди мастодонта нападут на город мургу, они погубят мургу. — Резко нагнувшись, он выхватил другую горящую ветвь и покрутил ею над головой. — Саску идут в бой! Да погибнет Карогнис! Мы будем сражаться рядом. Осмелившихся поднять руку на священных зверей покарает огонь.

Жест был достаточно красноречивым — чтобы понять его, не требовались слова. Охотники разразились одобрительным ревом. Будущее решено. Теперь все хотели говорить. Поднявшиеся крики и шум с трудом прекратил Херилак.

— Довольно! Мы знаем, что следует делать, но я хочу услышать от Керрика, как это можно осуществить. Я знаю, он давно обдумывал. Пусть говорит.

— Я скажу, как это сделать, — отозвался Керрик. — Сразу, как только снега сойдут с перевалов, мы вновь пересечем горы со всеми саммадами. Мургу могут заметить нас, и, конечно же, они нас увидят, когда мы окажемся на другой стороне. Но они увидят саммады на перекочевке, а не вооруженный отряд тану. Их следует обмануть. Мы пойдем на запад, встретимся с другими саммадами, и разойдемся с ними, и сойдемся вновь, чтобы запутать следы. Для мургу мы все на одно лицо, и они потеряют нас. Тогда мы двинемся к берегу моря. Будем охотиться, будем рыбачить… как тогда, когда мы перебили на берегу войско мургу, пришедшее убить нас. Они это увидят и примут за очередную ловушку.

Керрик много думал об этом, пытаясь представить себе мысли иилане и их поступки. Он прекрасно знал, что будет делать Вейнте. Жестокая и безжалостная, она будет вновь и вновь бросать на них отряды фарги, пытаясь убить всех устузоу. Она, конечно же, заподозрит ловушку и попытается завладеть ситуацией. Она могла решиться на многое. Керрик не знал, каким именно путем она воспользуется. Когда она нанесет удар, саммадов на этом месте уже не должно быть.

— Неважно, что решат мургу, — продолжал он. — Саммады оставят берег, прежде чем туда придут враги. Они пробудут у моря ровно столько, сколько потребуется, чтобы запастись едой на всю зиму. Это будет легко сделать: охотников много, тех, кто только ест, — мало. А когда мы вернемся к холмам — разделимся. Саммады уйдут в горы, к снегам, в безопасное место. А охотники повернут на юг. Мы возьмем немного мяса, но будем охотиться по пути. Херилаку ведомы тропы через холмы, он дважды прошел этим путем. И мы пойдем, как одни только охотники идут через лес. Может быть, нас и не заметят. Но у мургу много глаз, и от всех не укроешься. Это неважно. Они не сумеют остановить нас. Только несколько охотниц из всех мургу знают леса; нас же много. И те, кто сумеет выследить нас, умрут. Если они пошлют против нас войско — оно погибнет. А мы спрячемся в лесах и будем ждать своего часа. Когда задуют сухие ветры, до наступления зимних дождей мы нападем на них и спалим этот город. Так мы поступим.

Все было решено. Если кто-то и хотел возразить, он промолчал. Говорившие у огня одобряли план. Они жаждали битвы.

Когда костер погас и разговор иссяк, все разошлись по шатрам и пещерам. Армун шла рядом с Керриком.

— А ты действительно должен сделать это? — спросила она, и в голосе ее послышалась боль. Керрик промолчал. — Керрик, не храбрись. Я не хочу жить в этом мире, если в нем не станет тебя.

— И я без тебя. Но мы должны это сделать! Эта тварь, эта Вейнте, будет вновь и вновь приходить к нам войной, пока кто-нибудь из нас двоих не погибнет. И я хочу, чтобы война пылала в Алпеасаке, чтобы сгинула она, а не я. Умрет она, сгорит город, сгинут иилане — и мы будем жить в мире. Но только тогда. Пойми. Ничего другого мне просто не остается.

Глава 28

После возвращения в Алпеасак Вейнте стало ясно, что она потеряла расположение Малсас'. И причину не трудно было понять. Ведь Вейнте стала первой сарненото города, и власть ее, случалось, бывала большей, чем у самой эйстаа. И Малсас', соглашаясь с этим, одобряла все предпринимаемые Вейнте меры. Опала поджидала Вейнте, когда она вернулась с запада.

До сих пор все ресурсы города были к ее услугам, да что там города — всего далекого континента за морем. Флот урукето, доставивший жительниц Инегбана в Алпеасак, много раз отправлялся в города Энтобана, чтобы привезти желающих переселиться. Им говорили, что за морем на западе лежит целый неведомый континент и на нем растет город Алпеасак. Этот город, растущий в неизвестной глуши, мог быть полезным всем городам Энтобана: он мог принять всех топтавшихся по улицам города фарги, попусту изводивших так много пищи. И все эйстаа лишь рады были отделаться от лишних фарги. А потому охотно делали небольшие подарки — животных и растения, полезные для Алпеасака.

А тем временем возле Алпеасака росла модель Гендаси. Сначала на ней в подробностях было нанесено только побережье к северу от Алпеасака. О суше же ничего не было известно. Но все постепенно менялось — рапторы и другие птицы с каждым днем приносили все больше и больше снимков огромного континента. Умелые иилане по плоским картинкам воссоздавали на модели реки и горы, леса и долины. К западу от Алпеасака простиралось теплое море с цветущими берегами. Широкие реки вливались в него из этой страны изобилия, что должна была принадлежать иилане, а не устузоу, которые отравляли дивные края своим мерзким присутствием. Устузоу так и засели на своем севере, но местоположение стай тщательно отмечалось. Стаи были рассыпаны узкой полоской от океана до высоких гор, к югу от снега и льда. Настанет время, и их уничтожат поодиночке. Когда некоторые отваживались забредать на юг, Вейнте брала своих фарги, верных уруктопов и таракастов и отправлялась на север, чтобы уничтожить устузоу, прогнать их к снегам и льдам. С каждой победой слава Вейнте росла. И к падению ее привела крупная неудача.

Когда на западе обнаружили новые стаи устузоу, искавшие тепла и покоя подальше от льдов, Вейнте мгновенно сообразила, что делать. Идти надо было далеко, но жажда мести гнала ее. Чтобы доставить столько фарги и животных к месту высадки, потребовался целый флот урукето. И в конце зимы Вейнте выступила во главе армии, какой еще не знал мир.

На побережье высадилось великолепно вооруженное, снабженное всем необходимым войско. Иилане знали, где скрывались устузоу; они собирались по одной уничтожить их стаи. Так должна была прийти погибель всех устузоу.

Но армия вернулась разбитой.

В городе об этом стало известно задолго до того, как на берег ступила первая фарги. Когда Вейнте докладывала совету, Малсас' отсутствовала. Это уже было знаком очевидной немилости. Совет холодно выслушал ее объяснения, подвел итоги потерь и отпустил. Ее, Вейнте, отослали, как простую дурочку фарги!

Впавшая в опалу Вейнте даже не подходила к амбесиду, где в самом сердце города восседала эйстаа. Она держалась подальше и, всеми забытая, в одиночестве, дожидалась вестей, которых все не было.

Она была отверженной, и никто не подходил к ней, дабы не разделить ее участь.

Но через много дней появилась первая гостья, да такая, что Вейнте охотнее не видела бы ее вовсе. Но от встречи с эфенселе нельзя уклоняться…