Разреженный воздух Морган Ричард

Глава четырнадцатая

– Теперь мы все ясно видим, братья и сестры. Теперь мы все видим целиком и полностью!

Я пользовался Осирис и устаревшей программой для отслеживания городских новостей, но за пару кварталов закрыл трекер и перестал беспокоиться. С этого момента мне требовались только уши. Раздражающий мужской голос, напряженный от тщательно отрепетированного возмущения, нельзя было спутать ни с чем. Гулкое эхо разносилось по холодному, засушливому воздуху в центре города, отскакивая от гладких, отражающих стен небоскребов, периодически искажаясь из-за визга обратной связи и какого-то хаотичного басового шума микрофонной системы, у которой не было настроек, подходящих под текущие условия. Тупые фрокеры – они и в лучшие времена не отличались вниманием к деталям.

– Теперь, братья и сестры, мы наяву узрели Закованный в кольчугу Кулак Господства, давно прятавшийся в Бархатной Перчатке нормализованных асимметричных властных отношений между нашими мирами!

Судя по всему, риторику свою они в последнее время тоже не оттачивали. Как я и сказал Постепенной, особых проблем с ними не будет.

Я свернул налево между стеклянными стенами каньонов и принялся протискиваться через неплотную толпу привлеченных шумом зевак. Спустя сотню метров оказался на широкой площади, с одного конца которой низкие ступеньки вели на второй этаж к чему-то, напоминающему фасад торгового центра. На середине ступенек небольшая группа бритоголовых молодых мужчин и женщин собралась под потрепанным бранегелевым баннером с надписью «4ROCK4 – ГДЕ ВЫ СТОИТЕ?»

Большинство людей стояло от них на безопасном расстоянии, так что участникам демонстрации пришлось преодолеть разрыв и смешаться с толпой. Выбрав вероятных жертв, они оживленно читали лекции и показывали контент, выведенный на экраны минигеля, мерцающего на левой руке каждого. «Не убеждены, да? Позвольте мне кое-что вам показать. Думаю, это заставит вас передумать. Вы не поверите данным, которые скрывают от вас… от всех нас. Ложь, которую они рассказывают нам на Земле, их цели. Взгляните… взгляните сюда».

Некоторые из тех, кому пытались прочистить мозги, спешили скрыться куда подальше, но большинство зевак околачивались поблизости, хотя бы для того, чтобы поглазеть на яркие изображения, которые пропагандистская команда прокручивала на бранегелевых экранах, обволакивающих растопыренные пальцы и ладони фрокеров потоками эфирных соплей. Если судить по моему предыдущему опыту, транслировали они исключительно кричащий, бьющий наотмашь материал, как правило, привлекающий внимание вне зависимости от политических взглядов.

Мне ничего не стоило незаметно пробраться в толпу и занять позицию.

Я приближался к энергичной, но хрупкой молодой девушке, стоявшей ближе к задним рядам собравшихся, – она выглядела так, словно с ней было легко справиться и запугать, – как вдруг сквозь толпу зевак заметил знакомое лицо. Мужчину занимала исключительно его проповедь, а внимание металось между зевакой, которому он вешал лапшу на уши, и бранегелевым экраном, светящимся на ладони. Но затем, словно почувствовав тяжесть чужого взгляда, он посмотрел в сторону, заметил меня, и священный пыл на его лице угас с такой скоростью, словно беднягу окатили ведром воды. Он запнулся. За линзами гарнитуры страх и гнев боролись за ведущее место. Я вздохнул и подошел поближе.

– Здорово, Эдди.

– Ты что… блядь…

Я сорвал с него гарнитуру. Бросил взгляд на девушку.

– Вы не оставите нас на минутку?

Та была только рада и ускользнула от нас со скоростью человека, которого только что выпустили после обыска в полицейском участке. Я протянул руку и схватил Эдди Валгарта за шиворот, пока он не успел последовать ее примеру. Притянул его обратно к себе и шагнул ближе. Дружелюбно улыбнулся:

– Куда собрался, Эдди? Разве ты не хочешь просветить меня о беззаконной тирании Длинных Рук с Земли? Я весь внимание.

– Да ты же и сам с Земли, сука, – прошипел он. – А если ты не…

Я отвел полу куртки и показал ему сидящий в кобуре «ВакСтар».

– Давай не будем устраивать сцен, лады?

Он побледнел:

– Ты… ты не посмеешь использовать его на людях.

– Ты же знаешь, что это неправда, Эдди. Вспомни прошлое. – Я потащил его подальше от толпы. – А теперь давай немножко прогуляемся, и я объясню, что тебе нужно будет сделать.

* * *

За двадцать с лишним лет работы оверрайдером мне лишь однажды пришлось столкнуться с кризисом, вызванным фрокерами, и то это был фарс от начала до конца. Они захватили корабль еще до того, как тот покинул орбиту Марса, передали набор бессвязных требований по общему каналу, а затем откинулись на спинки кресел, видимо, в ожидании аплодисментов. Конечный клиент быстренько вырубил двигатели корабля по дистанционке, изолировал грузовые палубы и отключил систему жизнеобеспечения. Фрокеры явно ни к чему из этого не готовились. У них не было с собой взломщика, способного отключить хоть какие-то из, по правде говоря, весьма предсказуемых контрмер, и у них, разумеется, не было с собой скафандров, чтобы выбраться в открытый космос и заново подключить двигатель. У «Блонд Вайсьютис» довольно прямолинейная инструкция для действий в подобных случаях – их консультанты по кризисным ситуациям прямо советовали сидеть смирно и ждать, и конечный клиент согласился. К тому моменту, когда разбудили меня, температура внутри корабля упала до минус десяти или пятнадцати, содержание кислорода сократилось до 16 процентов, и для большинства сепаратистов этого оказалось достаточно.

Так моя работа превратилась в сущую формальность. Мне пришлось застрелить одного из самых фанатичных типов на мостике – тот начал толкать речи, а еще у него была при себе спецназовская «Беретта», которой он явно был не прочь воспользоваться, но на этом все и закончилось.

Я никак не могу понять, почему они настолько бесполезные. Рубен Гроэлл однажды заявил – мрачно и по пьяни – что все сводится к генетике. Любой, кто настолько туп, чтобы купиться на распространяемый сепаратистами поток лжи, по умолчанию не обладал силой воли, необходимой, чтобы добиться чего-то лучшего. «У вас же есть официальная партия „Первым делом Марс“, – настаивал он, – она набирает новые кадры и принимает всех, у кого есть хоть какие-то таланты и мозги, они только полных кретинов не берут. Ну и кто после этого остается?»

Риторический вопрос. 4Rock4 доставались дисфункциональные тупицы, насквозь пропитанные лежащими в основе человеческой жижи трайбализмом и тупой бессвязной яростью. Но с другой стороны, Рубену никогда не приходилось жить в Разломе. Он наблюдал за всем с орбиты и во время пары мимолетных визитов. И политические взгляды Руби редко пролегали глубже дешевого слоя краски, нанесенного поверх необработанного металлического корпуса жесткой преданности своим нанимателям и их целям, возможно, для облегчения восприятия.

Живя здесь, намного ближе к местному населению, я начал склоняться к мнению, что политические движения вроде фрокеров просто обязаны обращаться именно к такому уровню тупого трайбализма, лишь бы остаться на плаву, – в конце концов, они конкурируют за рекрутов и ресурсы с уличными бандами и организованной преступностью самого низкого пошиба, у них нет доступа к уважаемым источникам дохода. Поэтому неудивительно, что в конечном итоге они сами становятся похожи на преступников, с которыми вынуждены конкурировать в режиме реального времени, а не на политических деятелей, которыми стремятся быть.

Вот так у них и появилось здание капитула на улице Скиапарелли, четырехэтажный дом без лифта, с истекшим протоколом, давно отключенный от муниципального обслуживания, соответственно, даже не знавший благословения ремонтной плесени, стирающей с нанобетонной поверхности кислую патину из граффити: «3З < 4», «НАХУЙ ЗЕМЛЮ», «ОБОРВИТЕ ПОВОДОК», «ПОМНИ КОННАХТ», «0,4 – ВСТАНЬ И ГОРДИСЬ», «САНЧЕЗ ЖИВ» и так далее. Судя по всему, слои краски оставались нетронутыми десятилетиями. Из-за старинных штормовых ставней, большая часть которых была неплотно закрыта или покачивалась из стороны в сторону, окна напоминали опущенные, подслеповато прищуренные глаза, а от всего здания веяло атмосферой пускающего слюни безумия. Дверь из легированной пластины на верхней площадке лестницы была покрыта трещинами и вмятинами, вся охрана ограничивалась единственной видимой камерой.

Да я видел убежища байкерских банд в Нагорье, сделанные с большим размахом.

Мы стояли перед камерой, изображая из себя дружбанов, и это, похоже, сработало. Из динамика раздался скучающий голос:

– Какого хера ты тут делаешь, Эдди? И кто это с тобой?

Эдди прочистил горло.

– Мне нужно увидеть Семпере. У этого парня есть сведения, которые он должен услышать.

Эдди указал на меня. Я заискивающе посмотрел в камеру. Я приглушил свою гарнитуру до почти полной прозрачности и стоял с максимально безобидным видом. Голос многозначительно откашлялся:

– Семпере, как это говорится, нездоровится. – Пауза, смешок. – С ним там Розанна. Сам знаешь, как оно бывает.

Валгарт бросил на меня панический взгляд. Я ясно дал понять, что с ним случится, если он не сможет провести меня внутрь. Его голос повысился на полтона.

– Блядь, чувак, ты серьезно? Я привожу сюда значительный источник дохода, а Семпере не может вытереть член и надеть штаны, чтобы его выслушать?

Голос в динамике помрачнел:

– Ну иди тогда и сам к нему стучись. Потому что я этого делать не собираюсь.

Покрытая вмятинами и зазубринами дверь раскололась посередине, две створки с шумом заскрежетали по полу, который выглядел так, словно его не подметали несколько месяцев. Когда мы вошли внутрь, под ногами захрустело.

Здешний интерьер когда-то обладал подобием величия. В сводчатом потолке виднелась слабая отсылка к старым временам пряток в бункерах, на стенах висели барельефы ранних исследовательских лагерей, пол выложен из нановыращенного кристалла с эффектом мрамора, его поверхность была специально спроектирована так, чтобы имитировать красноватые вихри марсианских пыльных бурь. Широкая лестница с балюстрадой из какого-то яркого сплава, испачканного и потрепанного временем, вела на идентичный второй этаж с балконом, где виднелись ведущие куда-то большие двойные двери.Во времена популярности этого архитектурного стиля все вокруг слепило бы глаза гладким нанотехнологическим блеском, напрочь противоречащим грубому, сделанному наспех колониальному прошлому, которому здание вроде как отдавало дань уважения. Теперь каменные плиты с эффектом пыльных бурь покрылись настоящей пылью, а барельефные изображения галерей были почти столь же обильно испещрены граффити, как и внешний фасад. В углах клубился мрак, словно готовое сырье для так и не появившегося художника пиксельного тумана.

Пересчет бугаев – три скучающих на вид фрокера, все достаточно молодые, чтобы без критических вопросов принимать на веру идеалы движения и, что еще важнее, по-прежнему радоваться присущему движению бандитизму бандитизма ради. Одна из них, вытянув ноги, лежала на нижних ступеньках лестницы, остальные с нарочитой леностью облокотились на перила повыше. Все трое одеты в рабочие комбинезоны жителей Нагорья или какие-то дешевые напечатанные версии модных домов, у всех троих волосы беспорядочно острижены на уровне подбородка, глаза закрыты одинаково тонкими, как бритва, гарнитурами. У всех троих татуировка «ДеАрес Контадо» под левым глазом. Проанализировав тепло, исходящее от тел, Осирис пометила их оружие, каждый предмет вспыхнул прохладной синей меткой, которая тут же исчезла. Не о чем беспокоиться.

– Это и есть твой ебаный источник дохода? – сидящая одарила меня, как ей показалось, испепеляющим взглядом. – Что-то не выглядит значительным.

Двое других усмехнулись. Один из них выпрямился и спустился, как будто решив получше меня рассмотреть.

– Я бы не променял его на полчаса с Розанной, – заметил он, проходя мимо сидящей женщины.

– Точно.

Он спрыгнул с нижней ступеньки, вполоборота повернулся ко мне и присмотрелся. Цепкий взгляд за тонированными линзами гарнитуры. Парень был громоздким, по-марсиански мускулистым, немного выше меня, намного моложе, и в нем ощущалась какая-то химозная дерганность, которая мне не очень нравилась. А возможно, и очень, если дать ему подобраться поближе.

– Захлопнись, Оливье, – произнес тот, что остался на лестнице. Он зевнул и потянулся. – Нет нужды проявлять грубость… пока что. Эдди никогда прежде нас не подводил. Ведь так?

Остальные двое постарались приглушить смешки. Стоящий рядом со мной Валгарт напрягся.

– Слушай, если у тебя со мной проблемы, ты можешь…

– Расслабься, Эдди, эта шутка, – полностью лишенным веселья тоном произнесла женщина. – Что случилось с твоим чувством юмора?

– Этот парень…

– Этот парень может подождать, – произнес Оливье, склонив голову набок и пытаясь поиграть со мной в гляделки.

– Этот парень также может отдать пушку, которую носит, пока ждет, – сказал стоявший на лестнице. Похоже, он был главным. Пожал плечами и наградил меня неискренней улыбкой. – Местные правила.

Я улыбнулся ему в ответ и кивнул в знак согласия. Затем достал из кобуры «ВакСтар» и отстрелил Оливье ногу ниже колена. По пыльному вестибюлю разнесся мощный гул. Пуля ударила фрокера в середину голени, раздробила ногу и напрочь оторвала ступню, словно небрежно брошенный ботинок. Бугай боком повалился на типа мраморный пол и начал кричать. Я почувствовал, как капли крови попали мне на щеку и лоб. Женщина у подножия лестницы резко выпрямилась, ругаясь на чем свет стоит и нащупывая оружие за пазухой. Ее пушка проделала только полпути из кобуры, а дуло «ВакСтара» уже находилось в четверти метра от ее лица.

– Не глупи, – велел я. – Бросай пушку. Не двигайся.

Оружие с грохотом упало на пол. Пронзительно крича, Оливье свернулся в позу эмбриона и схватился за раздробленный обрубок ноги. Вокруг него на пыльном полу виднелись брызги крови и пара разрастающихся лужиц. Где-то в глубине души я все ждал, что кровь начнет пузыриться и разлетаться вокруг подобием мелкого тумана, как это бывает в невесомости, однако гравитация всегда делала кровь странно послушной. В стороне, словно выброшенный элемент снаряжения, лежала ступня, неподвижная и покрытая запекшейся коркой крови там, где выстрел оторвал ее от тела.

Я услышал, как за моей спиной вырвало Эдди Валгарта.

Я же следил за мистером «Местные правила». Как и его подружка, он потянулся к оружию, но казался менее целеустремленным. Я встретился с ним взглядом.

– Вашему другу нужен жгут. Если избавишься от этого дерьма у себя на поясе, то можешь спуститься и помочь ему…

Он облизнул губы.

– Ты, блядь, спятил? Ты не можешь…

– Я здесь кровью истекаю, – заорал Оливье. – Помоги мне, мудила!

Мистер «Местные правила» колебался еще секунду, затем обмяк, словно выключенная каркасная кукла. Вытащил из-за пояса ствол и бросил его на лестницу. Пистолет отскочил, пролетел еще пару ступенек и остановился. Бугай шел следом, по одному неохотному шагу зараз. По лицу было видно, что он все еще не может до конца поверить в происходящее.

Я подвинулся и пнул пистолет в угол. Он скользнул по полу, как шайба по льду. Мистер «Местные правила» подошел к Оливье, опустился на колени и потянулся к другу, не решаясь дотронуться до разорванного месива, начинающегося у того ниже колена. Я поманил стволом женщину.

– Похоже, ему бы не помешала твоя помощь.

Она обожгла меня ненавидящим взглядом, но послушалась и тоже опустилась на колени рядом с Оливье. Я видел, как она ахнула, увидев причиненный выстрелом из «ВакСтара» ущерб. Осторожно коснулась колена, раненый закричал и отпрянул. Женщина выругалась себе под нос. Сидящий рядом с ней мистер «Местные правила», похоже, впал в шок: его лицо посерело, он покачивал головой из стороны в сторону. Честно говоря, выглядел едва ли не хуже Оливье.

Эдди все еще рвало. Он стоял на коленях, согнувшись и обхватив себя рукой.

– Это пробивающая скафандр пуля «Кадоган-Изуми», – произнес я. – Там, откуда она взялась, осталось еще двадцать семь. Сейчас я поднимусь наверх, чтобы повидаться с Семпере. Советую вам не глупить, пока меня не будет.

Пока они пытались обернуть вокруг верхней части бедра Оливье какой-то модного вида патронташ, я пошел наверх. И уже почти добрался до верхних ступенек лестницы, когда Осирис заметила движение возле замка двойных дверей.

«Тепловой след, – ее слова щекоткой отдавались в глубине моего черепа. – Одна цель. Оружия нет. Одежды тоже по минимуму».

Я ухмыльнулся. Одним прыжком преодолел последнюю пару ступенек и вскинул пистолет на уровень головы, когда двери распахнулись, и Франциско Семпере выскочил наружу, все еще пытаясь завязать тонкий халат. Гарнитуры нет, волосы взлохмачены, вспотевшее лицо искажено в яростном оскале, командирский окрик застрял в горле, когда он увидел меня.

– Какого х…

– Прости, Пако, виноват, – я ткнул стволом «ВакСтара» ему в лоб. – Я тороплюсь.

От удара он отшатнулся назад и отчаянно замахал руками, пытаясь удержаться на ногах. Полы халата развевались вокруг него бесполезными крыльями. Я последовал за ним, одним длинным быстрым шагом перешагнул через порог и врезал Семпере прикладом в нос. Послышался хруст, сила удара отдалась мне в руку. Хлынула кровь. Франциско взвизгнул и повалился ничком.

В глубине комнаты кто-то закричал. Я огляделся по сторонам быстрее, чем полезно для человека. Оперативные рефлексы оверрайдера. Осирис собрала для меня информацию.

«Никаких боевых угроз. А это, я так полагаю, Розанна».

«Похоже на то». Я склонился над Семпере, схватил его за горло, оттащил от дверей и прислонил к подходящей стенке. Из разбитого носа у него текла смешанная с соплями кровь, застревающая в щетине над верхней губой. Я схватил какой-то халат и швырнул ему.

– Приведи себя в порядок, Пако. Нам нужно поговорить.

Из угла раздался еще один крик, на этот раз менее решительный. Я оглянулся и нашел источник звука. На дешевой пластикаркасной раскладушке сидела молодая женщина в полной боевой раскраске… и более ни в чем. Ее рот был приоткрыт, но стоило только нашим взглядам встретиться, как она захлопнула его так быстро, что я почти услышал щелчок. Я благодарно кивнул и повернулся обратно к Семпере, который прижимал к нижней части лица скомканную ткань халата. Судя по глазам, он еще не сдался.

– Ты знаешь, кто я такой? – спросил я, отчасти надеясь, что он ответит утвердительно.

Семпере оцепенело покачал головой, не произнеся ни слова.

Я вздохнул.

– Ладно, не имеет значения. Имеет значение то, что сегодня утром ты послал своих парней в «Девочек Долины» и попытался собрать с нового руководства налог на освобождение. Довольно шустро сработано, Пако. Труп Сэла еще не полностью остыл. Так в чем же дело? Накладные расходы? Розанна обходится дороже, чем кажется?

Он решительно вытер лицо, сплюнул кровью. В нем еще тлела слабая искра сопротивления.

– А с тобой это каким хером связано?

Я снова сильно ударил его пистолетом, на этот раз в висок. Семпере с визгом повалился на пол.

– Ты невнимателен, Пако. А теперь садись, попробуем еще раз.

Он медленно, с неохотой поднялся. Схватился за место удара и удивленно посмотрел на меня. Но теперь в его глазах появился страх, а голос треснул.

– Это что еще за херня, чувак?

– Рад, что ты спросил, Пако. Я – гадалка. И я пришел сюда, чтобы бесплатно предсказать твое будущее. И выглядит оно так: ты не будешь собирать налог на освобождение в «Девочках Долины». Сэл никогда не платил тебе ни марина, и эти ребята тоже не будут. Так что не утруждай себя возвращением туда.

– Да это же ебаные Кратерные твари!

Я фыркнул. Затем с такой силой воткнул ствол «ВакСтар» ему в горло, что Семпере приподняло на пару сантиметров вверх.

– Что бы об этом подумал Арес Санчез? «Рожденный на Марсе рожден свободным», разве не так? Общая картина, глобальная борьба? Наши братья в Элладе живут в оковах? Ничего не напоминает?

Семпере начал задыхаться – ствол давил ему на трахею.

– Борьба… должна финансироваться…

– Да? Что ж, найди финансирование в другом месте. Наши уважаемые инвесторы из Эллады, финансирующие местный сектор развлечений, в этом не заинтересованы. Может, они и выглядят как пустяковая контора, Пако, но у них в Разломе больше друзей, чем ты думаешь.

– Таких друзей, как ты? – выплюнул он.

– Нет. Большинство из них не настолько сдержанны, как я. – Я помахал «ВакСтаром» у него перед носом, чтобы он смог разглядеть оружие. – Ты видел такое раньше?

Он немного успокоился. Этот пистолет известнее, чем я когда-либо стану.

– Ты с Флота? – спросил он. Затем, когда я не ответил, поправился: – В отставке?

– Не имеет значения, кто я. Просто спроси себя, хочешь ли ты снова меня увидеть.

– Ты не можешь…

– Могу и только что это сделал. Сходи, поговори со своим кричащим приспешником внизу. То, что произошло с ним, с такой же легкостью может случиться со всеми вами. Держи своих маленьких сборщиков налогов подальше от «Девочек Долины», и это будет наш последний разговор. Иначе я вернусь сюда и засуну этот пистолет тебе в жопу так глубоко, что выбью зубы на хуй. Я ясно выражаюсь?

Семпере похвально долго выдерживал мой пристальный взгляд. Наконец отпрянул в сторону.

– Вот и славно. – Я крепко стукнул его по черепушке стволом. – Вот тот дух, который покорил Марс.

Я поднялся на ноги и по старой привычке оглядел комнату. Розанна, все еще молчавшая, откинулась на кровати, ожидая какого-то сигнала. Я тщательно продемонстрировал, как убираю «ВакСтар» в кобуру.

– Мы здесь закончили, – сказал я. – Как и вы.

Я направился к дверям и начал спускаться вниз. Задача выполнена, услуга оказана, и давайте же посмотрим, сможет ли Постепенная наконец собраться с мыслями, отвалить от меня и, быть может, даже заплатить то, что мне и так причиталось.

Парочке в вестибюле удалось наложить жгут на Оливье, но парень, похоже, отключился во время процедуры. Его оторванная нога все еще валялась там, куда ее отстрелила пуля из «ВакСтара». С культи на усеянный песком пол сочилась кровь, Оливье дергался и стонал, словно пребывая в муках ночного кошмара. Пока я спускался по лестнице, его спутники уставились на меня таким испуганным взглядом, словно я спускался по Лестнице Пачамамы на Небеса, словно я был каким-то темным духом, слишком запятнанным и искаженным грехом, чтобы попасть в рай. Словно швейцары божественного Инти признали меня недостойным, захлопнули передо мной двери парадиза между звезд и спустили с небес обратно на эту грешную планету.

Глава пятнадцатая

Получившая платиновый рейтинг команда сопровождения Мартина Дайсса состояла из пяти человек, одетых в одинаковые черные костюмы, и на каждый миллиметр соответствовала своей оценке. Их лидер изо всех сил старался не смотреть на меня свысока.

– Был оверрайдером раньше? Тяжелая работа.

– Только когда тебя будят.

Это вызвало пару мимолетных улыбок у остальных членов команды. Для большего они слишком нервничали, и тот факт, что я был вооружен, ни капли их не успокаивал. Они никак не прокомментировали наличие у меня «ВакСтара», когда я заявился забрать Мэдисон Мадекве, но я видел, что они слегка напряглись, заметив ствол. Потом с безукоризненной заботой провели нас через кампус Портового управления, рассредоточившись по сторонам, непринужденно скользили в наступающих сумерках, прям оперативная поэзия в действии. Если вы не видели нас с самого начала, то в лучшем случае предположили бы, что только двое из них каким-то образом с нами связаны. Разумеется, они наблюдали и за мной тоже, и я играл важную роль в их оценке рисков. При посадке команда сопровождения окружила нас, словно водоворот, и проследила, чтобы мы с Мадекве сели отдельно друг от друга. Их закаленная бдительность никуда не делась и после того, как люк закрылся, а вертушка поднялась в воздух.

– На кого ты работал? – спросила сидящая по другую сторону от меня женщина. – На кого-то из крупняков?

– На большинство из них в тот или иной момент. Я был на контракте с «Блонд Вайсьютис».

Может, Мэдисон Мадекве и не слышала этого названия, но большинству парней оно было знакомо. Кто-то тихо присвистнул. Я почувствовал, что их глаза за линзами гарнитур взглянули на меня по-новому.

– А теперь ты работаешь эскортом для департамента полиции, – тон женщины явно говорил о том, что в своем будущем она и близко не видит никаких переходов на государственную службу. – Должно быть, странное ощущение. Полагаю, ради этого дерьма с аудитом они дергают за все ниточки. Наверное…

Руководитель группы бросил на нее резкий взгляд. Небось еще и прикрикнул через гарнитуру: «Ты забыла, кто здесь клиент?» – судя по тому, как резко она замолчала. Если Мадекве это и заметила, то не подала виду. Весь полет она молча смотрела в окно, пока под нами проносился Разлом. Однажды она подняла взгляд и заметила, что я за ней наблюдаю. Мы обменялись улыбками, моя была рефлекторной, ее – нервной и озабоченной, и она вернулась к прежнему занятию.

В «Акантиладо» Мэдисон попыталась распрощаться с командой Дайсса еще в зале высадки. Те и слышать ничего не хотели.

– Нам было приказано проводить вас до вашего номера, мисс Мадекве.

– Но я не собираюсь идти в свой номер, – возразила она с нарастающей резкостью в голосе. – Сначала я хочу поужинать в лобби. Мне нужно обсудить с мистером Вейлом несколько пунктов повестки дня на завтра.

Я впервые об этом услышал, но намек уловил. Я приветливо кивнул руководителю группы.

– У нас все хорошо. Вы можете сниматься.

– Мне нужно сообщить об этом, – мрачно сказал лидер, – подождите здесь.

Мэдисон Мадекве вспыхнула, словно при резком входе в атмосферу.

– Нет, мы не будем ждать! Коммандер… Грант, не так ли? Мартин Дайсс предоставил вас в мое распоряжение, коммандер Грант. А не наоборот. И сейчас я вас отпускаю. Спасибо за службу. Можете идти.

Грант некоторое время стоял неподвижно, абсолютно бесстрастный за линзами своей гарнитуры. Я предположил, что он действительно связался с Дайссом и получил от него резкий ответ. Затем кивнул и повернулся к своим бойцам.

– Вы слышали леди. – Сквозящее в его голосе раздражение было неразличимо для человеческого слуха, но Осирис его отметила. – Миссия окончена. Давайте убираться отсюда.

Я последовал за Мадекве наверх, в лобби. Мы заняли столик у одного из огромных панорамных окон и заказали коктейли и поднос с горячим мезе из вечернего меню. Снаружи огромные фиолетовые волны сплетались поперек Мембраны, как спаривающиеся змеи. В десяти тысячах метров внизу в мягком сумраке лежала Долина.

– Спасибо, – нарушила она воцарившуюся между нами задумчивую тишину.

– За что?

– За то, что подыграли мне там, внизу. Мне действительно была невыносима мысль о том, что они проводят меня до номера, словно какую-то скандальную знаменитость категории Ж.

– Не думаю, что вам нужна была моя помощь с тем, чтобы отослать этих ребят прочь.

Еще одна задумчивая улыбка.

– Может, и нет. Но ваша помощь, безусловно, упростила процесс. А в моей работе простота – это то, чего в конечном итоге жаждешь как наркотика.

– В моей это обычно настройка по умолчанию.

– Могу себе представить. – Внезапно она сняла гарнитуру и осторожно положила ее на стол рядом с собой. Откинулась поудобнее в кресле и принялась изучать меня с откровенным интересом. – Это то, чего вам не хватает?

Когда кто-то подобным образом снимает гарнитуру, считается грубым не последовать его примеру. Это приглашение к близости, избавление от повседневных норм и стрессов. Я убрал собственный аппарат в карман куртки и нацепил вежливую улыбку. Когда наши обнаженные взгляды встретились, снова последовал тихий беззвучный взрыв. На этот раз я заметил, как ее рот скривился от ударной волны.

– Моя работа почти не изменилась, – ответил я, вспомнив улицу Скиапарелли. – Просто платят теперь не так хорошо.

Она на мгновение задержалась с ответом, словно смаковала первый глоток хорошего вина.

– Понимаю. Значит, никаких перспектив… карьерного роста?

– Не тогда, когда ты спишь каждые четыре месяца из двенадцати. В этом смысле я нишевый оператор. И, честно говоря, срок моей годности давно истек.

– Мне жаль. Должно быть, это тяжело.

Я пожал плечами.

– К этому приспосабливаешься. У вас действительно были какие-то пункты повестки дня для обсуждения?

– Хм, не совсем. – Она произнесла это почти сонным голосом, но затем как будто снова собралась. – Правда состоит в том, что мне понадобится провести еще несколько дней в «Вектор Рэд», прежде чем мы сможем приступить к следственной работе на местах. Так что до этого момента у вас будет достаточно времени, чтобы обдумать все проблемы моей безопасности.

– Я думал, вы не хотите тратить слишком много времени на просмотр файлов.

– Это так. – Она отвела взгляд. – Но кое-что из того, что произошло сегодня, навело меня на мысль, что я, возможно, ошиблась. Во-первых, Мартин Дайсс, похоже, согласен с вашей оценкой Нагорья. Заложить основу здесь, прежде чем мы сунемся туда, кажется разумным шагом.

– Как я и говорил.

– Что ж. Мне жаль, что я в вас сомневалась.

– На этот раз я пропущу это мимо ушей.

Ее взгляд снова встретился с моим и остановился на моем лице. Я улыбнулся еще плотояднее, чем раньше.

На нас опустилась напряженная тишина. Следовало сделать следующий шаг, но мы оба знали, что разговором делу не поможешь. Огляделись в поисках еды, но не заметили никаких признаков неизбежного спасения. Мадекве неловко откашлялась.

– Я тут подумала. О вашей ситуации с «Блонд Вайсьютис».

Момент разрядился, как сбитая на подлете торпеда. Я проследил за тем, как он скромно скрывается из виду, и вздохнул.

– Сам я стараюсь не думать об этом слишком много.

– Да, но… слушайте, это не моя компетенция. Но я абсолютно уверена, что вы можете обжаловать отзыв вашей лицензии.

– Вы что, адвокат? – спросил я.

Она неловко поерзала на стуле.

– Не совсем. Но…

– Я нанял адвоката. – Во мне поднимался непрошеный гнев, которого Мэдисон совершенно не заслуживала. Я приложил все усилия, чтобы обуздать его. – Довольно хорошего, если судить по тому, во сколько она мне обошлась. Она провела много дорогостоящих раскопок, и все новости были плохими. Видите ли, дело не только в том, что меня уволили. Большая часть остаточного обеспечения, которое я ношу, – это технологии БВ, они принадлежат БВ и не имеют срока годности. Отзыв моей лицензии оберегает их патенты. Даже если бы я смог добиться ее восстановления, любой, кто хотел бы нанять меня в качестве оверрайдера, должен был платить «Блонд Вайсьютис» роялти за использование их технологий всякий раз, как я просыпаюсь. По сути, это выдавило меня с рынка.

– Ой.

– Ага.

Какое-то время мы оба сверлили взглядами стол.

– Я, пожалуй, пойду.

– Нет, – она протянула руку, растопырив пальцы, словно хотела вдавить меня обратно в кресло. – Пожалуйста. По крайней мере останьтесь на коктейли. Мы можем найти еще одну тему для разговора.

Я обвел жестом скопление постояльцев в лобби.

– Уверен, здесь у вас найдутся коллеги, которые будут просто счастливы поужинать с вами. В конце концов, в отеле остановилось сто семнадцать человек из вашей команды.

– Да. – Она встретилась со мной взглядом. – Но я прошу вас.

Я почувствовал, как торпеда покачнулась, разворачиваясь обратно. Слишком далеко, чтобы понять, не взводится ли она для следующего выстрела. Краем глаза я уловил какое-то движение и увидел напитки на изысканном серебряном подносике, который изящно держал стройный юноша, весь такой улыбающийся и мускулистый. Я пожал плечами.

– Ну хорошо. Вот еще одна тема для разговора. Вы можете сказать мне, почему КОЛИН так озабочена каким-то обреченным на поражение неудачником, который умудрился сдохнуть сразу же после самой большей удачи в своей жизни?