Взрослые дети нарциссов. Как исцелить травмы и научиться строить здоровые отношения Араби Шахида

В своей книге «Узы предательства» доктор Патрик Карнес отмечает, что дети, воспитывающиеся в неблагополучной семье, свыкаются с депривацией и принимают ее как «норму», а пренебрежение, с которым к ним относились родители, превращается в пренебрежение собой во взрослом возрасте. Взрослые дети учатся «замирать», как животное, на которое охотятся, и, чтобы выжить, используют депривацию в форме самоповреждающего поведения, лишая себя не только эмоциональной, но и физической поддержки и заботы. Когда подобное пренебрежение и заброшенность сочетаются с событиями, вызывающими эмоциональное возбуждение (например, вы становитесь свидетелем домашнего насилия или сексуального абьюза), вы получаете убойный нейрохимический коктейль и привыкание к хаосу, поскольку страх мобилизует организм и тот начинает вырабатывать в большом количестве адреналин, кортизол, эндорфины и норадреналин.

В детстве наш организм так привыкает к сумасшедшему эффекту эмоционального насилия, что мы начинаем чувствовать более сильную привязанность к партнерам, которые способны воспроизводить тот же эффект хаоса в нашем организме, что и наши нарциссические родители.

Мы чувствуем биохимическое влечение[10] к тем, кто напоминает наших мучителей из детства, так как они отзеркаливают те резкие взлеты и падения, которые переживал наш организм, когда мы были детьми. Когда любовная бомбардировка сменяется полным обесцениванием нашей личности, у нас возникает связь с нынешними абьюзерами на биохимическом уровне.

Эта биохимическая зависимость не дает нам расслабляться, мы постоянно находимся в состоянии нестабильности

Что касается сферы взаимоотношений между взрослыми людьми, то во время связи с человеком-хищником высвобождаются самые разные химические соединения. Они формируют очень прочную привязанность, которая только укрепляется в результате чередования жестокости и любви, удовольствия и наказания.

Любой тип интимных партнерских отношений влияет на уровень таких химических соединений в нашем организме, как дофамин, окситоцин, адреналин, кортизол и серотонин. Они участвуют в таких процессах, как привязанность, доверие, страх и стресс. Более того, у детей, переживших жестокое обращение в детстве, вследствие этого опыта обычно понижен уровень окситоцина, что приводит к большей неразборчивости в отношениях во взрослой жизни (Bellis and Zisk, 2014).

В такого рода зависимости есть и психологическая составляющая.

Поскольку мы дети родителей-нарциссов, мы подсознательно настроены на поиски партнеров и друзей, соответствующих знакомому нам профилю людей, склонных к эмоциональному насилию. Однако часто они являются под маской наших спасителей.

По мнению специалиста по психической травме доктора Джудит Херман, пережившие комплексную травму находятся в «повторном поиске спасителя». В своей книге «Травма и восстановление. Последствия жестокого обращения – от домашнего насилия до политического террора» она пишет, что многие дети, пережившие насилие, «цепляются за надежду», что взрослая жизнь принесет им избавление и свободу. Однако личность, сформировавшаяся в «обстановке принудительного контроля», сталкивается с серьезными вызовами во взрослой жизни. У людей, переживших абьюз в детстве, возникают трудности с доверием к людям, они боятся самостоятельно принимать решения и проявлять инициативу. На пути к обретению независимости и выстраиванию близких отношений они вынуждены решать проблемы, связанные с недостаточной заботой о себе, нарушением когнитивных способностей и памяти, с восприятием собственной идентичности и неразвитой способностью поддерживать стабильность в межличностных отношениях. По мнению доктора Херман, несмотря на все их усилия, они «всё еще находятся в плену своего детства; пытаясь выстроить новую жизнь, они снова сталкиваются с травмой».

Бомбардировка любовью затягивает нас в ловушку отношений, лишенных любви

Во взрослом возрасте дети нарциссических родителей тянутся к таким же нарциссическим личностям, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Они стремятся получить валидацию, которой были лишены в детстве, и поначалу, на стадии любовной бомбардировки, нарциссы предоставляют нам ее в избытке, всячески обхаживают нас, заставляя поверить, что мы для них просто идеальные партнеры. Мы счастливы, что нас осыпают бесконечными похвалами, так как нам очень недоставало безусловного позитивного отношения, которого мы заслуживали, но никогда не удостаивались в детстве.

Будучи детьми, мы научились ассоциировать любовь с предательством, нас приучили воспринимать жестокое обращение как нормальную форму общения. В сущности, нам была предложена только такая форма общения. Жертвам родителей-нарциссов предстоит заняться исцелением еще одного пласта травматического опыта. Нам придется не только выбросить из головы всю нездоровую систему убеждений, но и избавить наше тело и разум от привычки к токсичности.

Освободившись наконец от страхов, преследующих нас с детства, мы с некоторой неохотой воспринимаем наступившее состояние мира и покоя. Наши тело и разум должны приспособиться к исходному уровню безопасности и защищенности, прежде чем здоровые взаимоотношения будут казаться нам привлекательными и достойными внимания.

Специалист в области терапии психической травмы доктор Питер А. Левин утверждает, что пережившие травму замотивированы на «завершение» и излечение изначальной травмы. Именно поэтому они испытывают непреодолимое желание разрешить изначальную травму с помощью так называемой реконструкции. По словам Левина, жертвы травмы подсознательно погружаются в ситуации, которые явно и неявно отзеркаливают первоначальную травму. Эти «реконструкции» могут происходить в романтических отношениях, на рабочем месте, среди друзей, а также в повседневной жизни и общении с людьми.

Например, дочь, которую не любит ее абьюзивный отец, может во взрослом возрасте вступать в отношения с эмоционально недоступными – и даже психопатическими – партнерами в силу внушенного ей чувства никчемности, неполноценности. Для нее жестокость слишком хорошо знакомое и привычное явление, и абьюзеры получают удовольствие, подпитываясь от ее психологической устойчивости и способности «быстро оправляться» после случаев жестокого обращения. Она привыкла брать на себя роль человека, заботящегося о других, приспосабливаться к потребностям окружающих в ущерб собственным. На подсознательном уровне она была «запрограммирована» на поиск опасных людей, так как именно они обеспечивают ту «нормальность», которая заставляет ее ассоциировать любые взаимоотношения с мучениями.

Люди, подвергающиеся насилию в детстве, во взрослой жизни могут вступать в брак и заводить детей с абьюзивными партнерами, вкладывая свое время, энергию, силы и средства в тех, кто, по сути, стремится их разрушить.

Мне пришлось прочитать бесчисленное множество писем от переживших травму людей, которые были воспитаны токсичными родителями и в итоге оказывались в длительных абьюзивных брачных отношениях.

Если эти раны не прорабатываются и не залечиваются и цикл насилия не прерывается, первые 18 лет жизни могут негативно повлиять буквально на всю оставшуюся жизнь.

2. Вербальное и эмоциональное насилие подготовили вас к саморазрушению и самосаботажу

Родители-нарциссы нещадно критикуют своих детей, жестоко наказывают их и демонстрируют вопиющее пренебрежение их основными человеческими потребностями. Чтобы просто выжить, детям таких родителей приходится полагаться на своих опекунов ради пищи и крыши над головой. Это означает, что, если они хотят жить, они должны играть по правилам, установленным токсичными родителями. Таким образом формируется то, что доктор Зельцер называет неадаптивной «программой выживания», которой мы продолжаем следовать и во взрослой жизни. Она включает такие привычки, как стремление угодить людям, жертвование собственными потребностями ради заботы о других, навешивание на себя ярлыка эгоиста за то, что добиваемся своих целей, и привычка не высовываться, чтобы не стать чьей-либо мишенью.

В своей книге «Дети эгоцентриков» психолог доктор Нина Браун пишет, что дети, пережившие жестокое обращение, прочно усваивают мысль о том, что их нужды и потребности не так важны, как потребности других. В силу отсутствия эмпатии со стороны родителей или другого значимого взрослого, а также их пренебрежительного отношения, постоянных обвинений и критики, неспособности принять вас таким, какой вы есть, взрослые дети родителей-нарциссов научились ставить потребности других выше собственных.

Отсутствие безопасности и защищенности на важнейших этапах развития способствует формированию деструктивных, ненадежных типов привязанности, когда мы становимся взрослыми, что побуждает нас постоянно тянуться к людям, которые неспособны удовлетворить наши потребности и каждый раз обманывают наши надежды.

Кроме того, это может заставить детей родителей-нарциссов прибегнуть к такой модели поведения, как самосаботаж, что, по сути, препятствует достижению потенциального успеха. Самосаботаж является следствием постоянной оскорбительной и унизительной критики, которой они подвергались на том этапе развития, когда наш мозг особенно чувствителен к вредному влиянию психологической травмы. В ответ на психологическое насилие у детей родителей-нарциссов развиваются чувство токсичного стыда, склонность к самобичеванию и рождается непреклонный внутренний критик[11], который заставляет их чувствовать себя недостойными всех тех замечательных вещей, которые может предложить нам жизнь.

Дети родителей-нарциссов зачастую либо убеждены, что они недостаточно хорошие, либо впадают в другую крайность: они становятся перфекционистами, нацеленными на сверхдостижения в попытке доказать, на что они способны, и тем самым самоутвердиться. В любом случае у них недостаточно развиты способность принимать себя таким, какой ты есть, и чувство психологической устойчивости, источником которых может быть только здоровая любовь к себе.

3. Зависимости и диссоциация становятся базовым механизмом психологической адаптации

Психологическая травма может негативно повлиять на центр вознаграждения в нашем мозгу, что делает нас более восприимчивыми к злоупотреблению психоактивными веществами или к развитию других зависимостей (Bellis and Zisk, 2014). Диссоциация при травматизации в раннем возрасте – это защитный механизм, по сути, механизм выживания, который заставляет нас воспринимать как бы со стороны свои переживания, свое тело и окружающий мир в целом. Со временем она может стать образом жизни. Нередки случаи, когда дети, подвергающиеся насилию, придумывают собственные фантастические миры, куда они могут сбежать от реальности, особенно в невыносимо тяжелые периоды. В зависимости от тяжести пережитой в детстве травмы во взрослом возрасте могут возникать проблемы, связанные с аддиктивным поведением.

В своей книге «Тело помнит все» доктор Бессел ван дер Колк пишет, что человеческий мозг – «социальный орган» в том смысле, что формируется в значительной мере на основе опыта взаимодействия с другими людьми. Мозг, развивающийся в «постоянном состоянии страха», во взрослом возрасте будет всегда начеку, постоянно отслеживая опасность, поскольку он «настроен чувствовать опасность и страх» и менее способен воспринимать и переживать удовольствия жизни. В результате могут возникнуть такие проблемы, как вспышки чрезмерного гнева, желание закрыться, отключить все чувства или обратиться к психоактивным веществам (наркотикам) в надежде убежать от реальности[12].

Ранний негативный детский опыт часто нарушает способность концентрировать внимание, учиться и с пониманием и сочувствием относиться к другим, а также приводит к хроническим заболеваниям. Если детская травма не прорабатывается и не залечивается надлежащим образом, может произойти ее повторение, что отразится и на следующих поколениях. Конечно, у детей, которые растут в благоприятных условиях, также случаются неудачи в жизни, но они в значительно меньшей мере обусловлены нарушением каких-то процессов в мозге, поскольку этим детям не пришлось пережить в раннем возрасте такой же сильный токсичный стресс.

Аддиктивное поведение не сводится только к злоупотреблению алкоголем и тяжелыми наркотиками. Диапазон его значительно шире – от азартных игр и сексуальной зависимости до нездоровых взаимоотношений или даже членовредительства. Чтобы вернуть себе контроль и свободу действий в отношении своего тела, жертвы токсичных родителей часто начинают переедать или недоедать; возникают такие проблемы, как расстройство пищевого поведения, склонность к рискованному сексуальному поведению или к другим формам навязчивого поведения, с помощью которых они пытаются смягчить неразрешенное горе.

Дело не в какой-то конкретной форме зависимости, а в том, что зависимость предоставляет человеку удобный способ уйти от повседневной реальности, заполненной безмерными страданиями, депрессией, тревогой и гневом, которые зачастую являются последствиями неразрешенных детских ран.

4. Суицидальные идеи (идеация) имеют катастрофически широкое распространение среди жертв жестокого обращения в детстве

Риск суицидальности возрастает с ростом количества баллов по шкале НДО (шкала неблагоприятного детского опыта), то же самое происходит и с увеличением риска развития хронических проблем со здоровьем во взрослом возрасте. У человека с травматическим детским опытом, который во взрослом возрасте снова неоднократно становился жертвой жестокого обращения и насилия, часто возникает всепроникающее чувство беспомощности и кажущейся обременительности своего существования (Joiner et al., 2002). Жертвы хронической комплексной травмы подвержены особому риску суицидальных идей и членовредительства во взрослом возрасте, поскольку они снова и снова переживали повторение цикла насилия.

Фактически люди, перенесшие четыре или более эпизодов неблагоприятного детского опыта, в двенадцать раз больше склонны к самоубийству.

Эта выученная беспомощность обусловлена усвоенной системой убеждений, которая создает у потерпевших ощущение, будто ничего никогда не изменится. Из-за всех несчастий, которые выпали на их долю, у них часто возникает чувство собственной «неполноценности» или непохожести на других. Будущее может казаться мрачным и безрадостным, если переживания потерпевшего не были валидированы надлежащим образом или если он не получил профессиональную помощь, необходимую для того, чтобы добиться исцеления.

5. Внутри нашего «я» существуют разные субличности, которые как будто бы не соответствуют нашему взрослому «я»

О понятии «внутреннего ребенка» слышали многие, но гораздо меньше известен тот факт, что внутри нашего «я» может существовать множество составляющих, или субличностей, которые формируются в результате хронического жестокого обращения. Некоторые из этих составляющих мы скрываем, сублимируем или минимизируем, пытаясь как-то избежать насилия: например, это происходит, когда жертвы насилия стараются держаться в тени и не привлекать к себе внимания, чтобы не подвергаться наказанию или суровой критике за достигнутый ими успех.

Есть и другие «составляющие», которые служат защитными механизмами, реагирующими на саму травму. Они проявляют себя в организации самосаботажа, но на самом деле это неконструктивные попытки защитить нас. Жертвы комплексной травмы настолько озабочены тем, чтобы не дать окружающим узнать, кто они есть на самом деле, что закрываются, отгораживаются от людей, которые могли бы реально «понять» и оценить их по достоинству. Таким образом они исключают для себя возможность наладить по-настоящему искренние отношения с другими. Вероятно, они создали этот механизм защиты в юном возрасте, чтобы не пострадать от агрессивного родителя. Эта стратегия служила им, когда они были беспомощными детьми, но, с другой стороны, она может лишить их возможности выстроить близкие отношения с другими, когда они станут взрослыми.

Вместе с тем самосаботаж может проявляться в самых разных формах в зависимости от контекста и даже от вида пережитого насилия. Например, мужчина, переживший комплексную травму, начинает развивать гипермаскулинную сторону своего «я», чтобы прогнать воспоминания о сексуальном насилии. Дочь нарциссической матери, которая мучает ее постоянной критикой, начинает развивать внутреннюю субличность, принимающую критику в штыки, и неважно, конструктивная это критика или деструктивная.

Независимо от того, откуда берутся эти «составляющие» – из детской травмы или из травмы, перенесенной во взрослом возрасте, они могут многое нам рассказать. Попытки заглушить их или подавить только укрепляет их решимость нас защитить. По этой причине разумнее будет внимательно прислушиваться к тому, что они хотят до нас донести. Чтобы эффективно интегрировать эти части, необходимо понять, от чего они стараются нас защитить, и найти альтернативные способы обрести чувство безопасности и защищенности для дальнейшей жизни в этом мире.

Перерезание эмоциональной пуповины и восстановление после травмы

Дети родителей-нарциссов могут начать свой путь к исцелению с работы со специалистами по терапии травмы, чтобы разобраться со своими триггерами, проработать и осмыслить свои травмы и научиться устанавливать более здоровые границы в межличностных отношениях. В дополнение к терапии полезно использовать психофизические методы (терапия через сознание). Научно доказано, что травмоориентированная йога и медитация помогают восстанавливать области мозга, затронутые травмой, перенесенной в раннем детстве.

Ежедневные физические тренировки – прекрасный способ заменить нездоровое биохимическое привыкание к токсичному окружению. Это естественный способ высвобождения эндорфинов, который дает нам заряд химических веществ, обеспечивающих хорошее самочувствие, и избавляет от необходимости впускать в свою жизнь токсичных людей.

Более подробно мы поговорим об этих методах в разделе «Методики исцеления взрослых детей родителей-нарциссов».

На пути к исцелению крайне полезно придерживаться стратегии «никакого контакта» или «минимальный контакт» в общении с токсичными родителями. Этот аспект мы рассмотрим более подробно в главе, посвященной сокращению контактов с нарциссическими людьми. Минимальное общение с нарциссическими родителями наряду с проведением строгих личных границ поможет нам избавиться от последствий их жестокого обращения и, по сути, заново научиться дышать свежим воздухом. Для выздоровления необходимо также отгоревать наши сложные и противоречивые эмоции, так как, скорее всего, мы всё еще крепко привязаны к своим родителям, несмотря на перенесенное насилие (и, по сути, вследствие этого насилия). Постарайтесь найти позитивные ролевые модели (лучше того же пола, что и ваш токсичный родитель), которые помогли бы изменить сложившийся у вас стереотип ожиданий, касающихся интимных отношений.

Проработайте и осмыслите подсознательные поведенческие модели, вытащив на поверхность истинные убеждения, лежащие в их основе. Многие дети родителей-нарциссов приучены верить в свою неполноценность и никчемность. Пришло время переписать эти нарративы. Используйте позитивные установки, ведите дневник и откровенно разговаривайте с подавленными внутренними сторонами своего «я», которые могут саботировать ваши попытки добиться успеха. Только когда вы почувствуете на подсознательном уровне, что достойны уважительной, сострадательной любви, вы сможете, столкнувшись с токсичными людьми, сразу же развернуться и пойти другим путем.

Несмотря на все трудности, которые ожидают их на пути к исцелению, жертвы насилия со стороны родителей-нарциссов имеют все возможности прожить жизнь победителей. Они способны трансформировать свой негативный опыт в свободу, покой и радость. Они отличаются потрясающей психологической устойчивостью, невероятной способностью адаптироваться, они знают защитные механизмы, которые будут верно служить им в процессе восстановления.

Источники

1. Bremner, J. D. (2006). Traumatic stress: effects on the brain. Dialogues in Clinical Neuroscience, 8(4), 445–461.

2. Bellis, M. D., & Zisk, A. (2014). The Biological Effects of Childhood Trauma. Child and Adolescent Psychiatric Clinics of North America, 23(2), 185–222. doi:10.1016/j.chc.2014.01.002

3. Brown, N. W. (2008). Children of the self-absorbed: A grown-up’s guide to getting over narcissistic parents. Oakland, CA: New Harbinger Publications.

4. Choi, J., Jeong, B., Rohan, M. L., Polcari, A. M., & Teicher, M. H. (2009). Preliminary Evidence for White Matter Tract Abnormalities in Young Adults Exposed to Parental Verbal Abuse. Biological Psychiatry, 65(3), 227–234. doi:10.1016/j.biopsych.2008.06.022

5. Harris, N. B. (2014, September). How childhood trauma affects health across a lifetime. Retrieved November 15, 2017.

6. Herman, Judith Lewis. Trauma and Recovery: the aftermath of abuse – from domestic violence to political terror. Basic Books, 1997.

7. Joiner, T. E., Pettit, J. W., Walker, R. L., Voelz, Z. R., Cruz, J., Rudd, M. D., & Lester, D. (2002). Perceived Burdensomeness And Suicidality: Two Studies On The Suicide Notes Of Those Attempting And Those Completing Suicide. Journal of Social and Clinical Psychology, 21(5), 531–545. doi:10.1521/jscp.21.5.531.22624