Свадебная вендетта Серова Марина
– Дорогой друг, мне стала понятна причина вашего развода! – объявила я, усаживаясь в приглянувшееся мне кресло.
– А? – не понял Гарик.
– Держу пари, Марианна дала деру, лишь бы не ехать с тобой сюда и не надевать платье подружки невесты. Ради такого можно и семьей пожертвовать.
Гарик рассмеялся:
– Все так плохо?
– Максимально. Если после сегодняшнего вечера где-то останутся фотографии с моим изображением, я тебя прикончу. А потом и всех остальных, кто тут был и может проболтаться.
– Быстрее бы посмотреть, – сказал Гарик, протягивая мне чашечку с напитком. Аромат кофе немного взбодрил, и я с наслаждением сделала глоток.
– Пока есть время, пойдем погуляем. Мне нужно морально подготовиться к тому, что меня ждет.
– Давай, – согласился Гарик, – я с удовольствием проветрюсь. Мне говорили, на другом конце острова есть лебединая запруда. Можем устроить для тебя эффектную фотосессию. До того как профессиональный фотограф все-таки запечатлеет тебя для потомков. Я говорил, что мы опубликуем пару снимков в «Итогах»? Все-таки Витька – личность достаточно медийная.
– Только этого не хватало!
– В прошлом году в нашем материале о завидных женихах Тарасова он занял третье место. Сама понимаешь, мы не можем мимо пройти.
– Глупость какая. Вы – серьезное издание.
– С рубрикой «Светские сплетни». – Гарик опять хохотнул своим фирменным басовитым смешком.
– Если там будет снимок с моим участием, я сделаю тебя самым безработным редактором Тарасова.
Мы допили кофе и, спустившись на первый этаж, вышли на улицу, на пороге столкнувшись с невестой. Она была все в том же плотном платье с розовым кружевом и наверняка умирала от жары, но виду не подавала.
– А вы не пойдете на пляж? – вежливо поинтересовалась она, и мы заверили ее, что обязательно пойдем.
– Я тоже немного погуляю, но купаться не буду – скоро прическу и макияж нужно делать. А вы развлекайтесь, – ответила невеста.
Мне почудилась в ее словах какая-то дворянская нотка, словно барыня разрешила дворовым немного отдохнуть перед полуденной пахотой.
Она спустилась по ступенькам, свернула направо и быстро скрылась из виду за кустами сирени и ивняка.
– Кстати, я непрочь искупаться. Мне о прическе можно не беспокоиться, а о макияже тем более, – заметил Гарик, – он у меня перманентный.
– Жара и горе делают тебя несмешным, – съязвила я.
– Ты разбиваешь мне сердце.
Солнце уже стояло в зените. Лужайка перед гостевым домом была залита светом и жаром, как растопленным маслом. Вдалеке, над берегом, администратор и пара помощниц расставляли стулья для церемонии перед свадебной аркой, увитой живыми цветами. Рядом звенели голоса подружек невесты, которые фотографировались у цветочных клумб. Похоже, к моменту отъезда, на острове не останется ни одного уголка, который бы не поучаствовал в съемке.
Гарик, фыркнул с плохо скрываемым раздражением:
– Почему бабы так любят везде фотографироваться?
– Эй! – возмутилась я. Женская солидарность внезапно взяла верх. – Потому что мы красивые!
– Если вам надо сто тыщ фотографий, чтобы это доказать, может, вы не такие уж и красивые?
Я похлопала друга по плечу:
– Ты, похоже, поставил целью живым с этого острова не уехать. Я удивляюсь только одному – как Марианна продержалась пять лет рядом с тобой?
– Не начинай, – погрустнел Гарик и обернулся на звук шагов, раздавшихся рядом: со стороны оранжереи осторожно шла официантка, держа обеими руками огромную цветочную композицию, предназначенную для свадебного стола.
Она остановилась перед входом в банкетный зал и безуспешно пыталась открыть ногой стеклянную дверь, завешенную легким сборчатым тюлем. Мы с Гариком распахнули перед ней неподдающуюся створку.
– Спасибо, – едва дыша, поблагодарила официантка из-под отросшей светлой челки, – еле дошла, не вижу ничего из-за этих лилий.
В банкетном зале сновал обслуживающий персонал. Шуршали белоснежные скатерти, и звенели столовые приборы. Вовсю шла подготовка к свадебному ужину. Гарик сунулся было попросить бутылку воды, но его вежливо попросили воспользоваться кулером в фойе.
Мы вернулись в гостевой дом, где я заметила ряд бутылочек с водой, стоящих на стойке ресепшена. Взяв с собой две штуки, мы снова вышли на солнце.
От главного входа вели две дорожки в прямо противоположные стороны. Направо можно было пройти мимо банкетного зала, выйти на площадку для выездной регистрации и, обогнув ее, свернуть к оранжерее и лебединой запруде. Уходящая влево дорожка вела мимо живописного сада к декоративному мостику, оттуда мимо пляжа к банному комплексу и все той же лебединой запруде. По сути, это была одна круговая дорожка вокруг острова. Оставалось выбрать направление для прогулки.
– Давай заглянем на пляж, – попросил Гарик, – я хочу искупаться. Ты же не против?
– Не против, – пожала я плечами, – там, кажется, качели с тентом стоят. Посижу, пока ты плаваешь, мне надо написать пару сообщений.
Мы двинулись по дорожке, уводившей налево, и тут же оказались в пятнистой садовой тени. Тропинка вилась между густыми сиреневыми кустами, высаженными рядом с прибрежными ивами и обрамленными множеством цветочных посадок. Особенно выделялись крупные садовые ромашки, свесившие головки к тропе так, что их приходилось обходить. Вдоль дорожки шла низкая фигурная ограда, выкрашенная в белый цвет. Между невысокими кустами тут и там виднелись садовые скульптуры и композиции. Я засмотрелась на тачку, живописно опрокинутую на полянке – в ней была устроена пестрая клумба.
– Думаешь, это конец? – спросил вдруг Гарик, сбивая ладонью цветочную головку. Белый венчик с желтой ноздреватой серединкой спикировал в траву.
– Что «конец»? – не поняла я.
– Моему браку конец, – пояснил он, – если Марианна подала на развод, то уже не вернется?
Я пожала плечами:
– В этом деле я тебе не советчик. Но ты бы для начала сам определился – нужен тебе брак, или нет. Тебе давно пора повзрослеть. На уме одни девки да пьянки.
– Я знаю.
– У тебя двое детей.
– Знаю.
– Ты – редактор солидного издания…
– Знаю.
– И законченный идиот.
– Зна… эй!
Мы рассмеялись.
– Я не хочу, чтобы она уходила. Мне паршиво. Может, меня на этой свадьбе так развезло? Я целый день вспоминаю нашу с ней церемонию. У нее была фата три метра длиной, и в конце вечера я-таки наступил на нее и порвал.
Мы не спеша дошли до небольшой заводи, через которую был перекинут мостик с высокими перилами. Дорожка вела прямо через него. Река выгрызла себе небольшой кусочек берега в этом живописном месте, и дизайнер, оформлявший берег, не преминул этим воспользоваться.
– Наверняка наши барышни тоже будут тут фотографироваться, – сказал Гарик и, облокотившись о перила, комично спародировал типичную женскую позу с рукой на боку.
– Очень похоже. Тебе стоит написать статью о современном эксгибиционизме.
– Я подумаю над этим. А сейчас давай-ка сфотографируемся. – Гарик достал смартфон из кармана и нажал кнопку камеры.
– Нет! – запротестовала я и попыталась увернуться, но друг ухватил меня за плечи и щелкнул нас обоих над журчащей водой.
– Смотри, как хорошо получилось. – Гарик вывел изображение на экран и показал мне. Мое лицо застыло в смешной гримасе.
– Удали, – потребовала я.
Гарик приблизил снимок и хихикнул, но вдруг нахмурился.
– Какого черта…
– Что случилось?
Мой друг, не отвечая, сунул телефон обратно в карман и, перегнувшись через перила, заглянул под мостик. Я поняла, что в кадр попало что-то необычное, и последовала его примеру.
Через секунду нам обоим стало не до смеха. В воде, закинув ногу на берег, среди гладких влажных камешков и остролистой осоки лежало тело женщины. Именно эту ногу в бежевой туфле Гарик заметил на фото.
Мы сбежали с мостика и по траве спустились к воде. К своему ужасу, я узнала плотное розовое платье с кружевной отделкой.
– Господи, это Вика! Помоги мне! Ей, наверное, плохо стало. – Гарик попытался приподнять девушку с земли. Прядь светлых волос вылезла из тугой косы и зацепилась за пуговицу на его футболке.
– Черт! – Гарик попытался освободиться, переложил Вику на свободную левую руку, чтобы правой отцепить застрявшую прядку, и в этот момент голова девушки откинулась, обнажив темные пятна на бледной шее.
– Гарик, положи ее обратно на землю и отойди.
– Что?
– Быстро! Мне нужна твоя помощь и холодная голова. Вика задушена.
Глава 2
Несмотря на то что я постоянно имела дело с преступниками, трупы мне доводилось видеть редко. Все-таки большей частью я расследую причины убийств, а не занимаюсь поиском тел. Поэтому на несколько минут я словно впала в ступор, пытаясь сообразить, что нужно сделать в первую очередь.
В тени деревьев у заводи все дышало затхловатой сыростью. Пахло речной тиной и ракушками.
Гарик резко отпрянул от тела Вики и уселся на влажной траве, схватившись за голову. Его глаза были широко раскрыты, и он что-то еле слышно шептал непослушными побелевшими губами. Потом отполз в заросли клочковатой осоки, где его стошнило.
Я наклонилась над несчастной девушкой. Лицо ее было багровым – самое очевидное свидетельство удушья, не считая синевших на горле отчетливых следов. В полуприкрытых глазах виднелись лопнувшие капилляры. Я взяла Вику за руку, пощупала запястье. Потом попыталась найти признаки сердцебиения, приложив пальцы к мягкой ямке у нее на шее. Пульса не было. Шея была подвижна под моей ладонью.
– Похоже, ее задушили голыми руками. Гортань сломана.
– Бога ради, замолчи! – простонал Гарик.
«Кто мог это сделать? Кто? Как это вообще могло случиться здесь – прости господи, в «Раю»!»
Сквозь эту очевидную мысль настойчиво пробивалась вторая:
«Кто мог так рисковать? Здесь вокруг люди. Преступника в любой момент могли увидеть. А может, увидели? А может, он где-то здесь? Притаился за ветками бузины и ждет момента, чтобы опять напасть…»
В голове моей зашумело, как перед обмороком. Я попыталась взять себя в руки и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить колотившееся сердце и выровнять дыхание. Любому сыщику – будь он из полиции или нет – известно: первые минуты самые важные.
Я поднялась с земли и прислушалась, но мне мешали Гариковы завывания.
– Тише! – приказала я и сама удивилась железным ноткам в своем голосе. – Замолчи и дай послушать.
Теплый ветер слабо шевельнул кроны деревьев. Далеко позади слышался заливистый девичий смех. Впереди раздавались возбужденные крики парней и звонкие удары по мячу. Еще один порыв ветра – и кусты сирени вокруг хором нежно зашелестели. Звуков было много, но только одного не было – звука шагов.
Я сорвалась с места и, перебежав декоративный мостик, понеслась дальше. Через пару десятков метров дорожка вывела на открытое место. Отсюда к пляжу полого спускался стриженый газон, который пересекали аккуратные, засыпанные мелким дробленым камушком, дорожки. На песке у волейбольной сетки два парня перекидывали друг другу мяч.
Я остановилась и огляделась. Никого больше вокруг не было. Я вернулась к мостику и нашла своего друга на прежнем месте. Он уже успокоился, но по-прежнему тяжело дышал и покрылся испариной.
– Что надо делать? – спросил он, увидев меня. – Ты же знаешь, что делают в таких случаях.
– Прежде всего успокоиться.
– А дальше?
– Дальше мы звоним в полицию.
– Хорошо. Звони. Звони своему Кирьянову. Я побегу скажу остальным. Нужно что-то делать…
– Нет, подожди, – придержала его я, – сначала надо проконсультироваться с полицией. Эта новость вызовет… я даже представить не могу, что она вызовет. Тут же присутствуют ее родители. Они захотят увидеть дочь, могут сдвинуть тело, или еще не знаю что… Не говори никому о Вике, но узнай, есть ли в гостевом доме медик, и, если есть, приведи его сюда.
– Ты уверена, что она мертва?
– Уверена, но помощь профессионала в осмотре не помешает. Полиции и «Скорой» сюда добираться долго.
Гарик кивнул и поднялся на ноги, отряхивая измазанные землей узловатые коленки.
– И держи себя в руках, понял? Паника нам ни к чему.
Мой друг, не отвечая, побежал по дорожке по направлению к гостевому дому. Он быстро скрылся из виду среди кустов и деревьев, а я набрала номер Кирьянова и стала ждать ответа, шагая по дорожке взад и вперед.
Гудки, казалось, были бесконечными, и я уже испугалась, что Владимир Сергеевич вообще не возьмет трубку, но он ответил. В динамике раздалось его громкое, солидное:
– Да?
– Киря… Слушай, не знаю, как сказать, но, если коротко, у меня тут труп на свадьбе.
– Тань, тебя плохо слышно, повтори! – прокричал Кирьянов.
Помехи донесли до меня только часть фразы. Я мысленно чертыхнулась. Еще не хватало усугубить положение плохой связью.
– Я говорю – у нас на свадьбе труп! Тут произошло убийство.
– Ты шутишь? – изумился Кирьянов. – Какая свадьба? Какой труп? Подожди, я выйду из кабинета, на улице связь получше.
Я подождала. Заросли рядом вновь зашуршали, и какая-то небольшая птичка со свистом взмыла в небо. Вдалеке был слышен мужской хохот. Заиграла музыка из колонки – свежеиспеченный хит этого лета, уже успевший надоесть до зубовного скрежета. Удивительно – вокруг продолжалась жизнь, а тут, в нескольких метрах от нее, воцарилась смерть. Едва вступив в свои права, она начала захватывать пространство. Сюда никто не забредал, вода в заводи под мостиком стояла недвижимо, как мертвая, а на лицо убитой села муха, которую я согнала движением руки.
– Алло! – Голос моего друга, подполковника полиции Владимира Сергеевича Кирьянова, стал четче. Помехи почти пропали. – Рассказывай!
Я попыталась описать ситуацию, но от волнения получилось немного сумбурно:
– В общем, я приехала на свадьбу, тут все разбрелись погулять до церемонии, а мы с Гариком нашли труп.
– Чей?
– Невесты.
– Господи! Иванова, предупреждаю, если это какой-то дурацкий розыгрыш…
– Это не розыгрыш! Я стою над теплым трупом, – мой голос начал срываться, – Киря, помоги. Я не знаю, что делать и за что хвататься.
– Ты уверена, что это труп? Может, обморок.
– Нет, пульса нет. Лицо красное, на шее синяки от пальцев – удушение чистой воды. Мертвых всегда видно, Володь. Она мертва.
– Обалдеть, – присвистнул Кирьянов, – прости, что говорю это, но ты как свинья. Только она грязь везде найдет, а ты преступление. Самой не надоело?
– Ты скажешь, что делать или нет? – заорала я, чувствуя, что начинаю терять самообладание.
– Ладно, прости. – Голос Владимира Сергеевича мгновенно стал серьезным. – Где ты находишься? Диктуй адрес.
– Я не знаю адреса. Я посреди реки.
– В смысле?
– Гостевой дом «Рай». На острове.
– Черт, – выругался Кирьянов, – чтоб тебя! Туда ходу час на пароходе.
– Два…
– Час от часу не легче! – Повисла пауза.
Я почти слышала, как скрипят, проворачиваясь, шестеренки в голове моего давнего друга, пытаясь найти выход из сложной ситуации.
Наконец Владимир Сергеевич сквозь зубы пробормотал:
– Ладно. Жди нас. Ничего другого тебе не остается.
– А делать-то что? Тут люди, родители.
– Тебе и карты в руки. Главное, чтобы не затоптали следы. Постарайся всех в комнаты загнать, и пусть ждут. А ты не трогай ничего, чтобы криминалистам работу не сорвать.
– Не маленькая, знаю.
– Знаю, что знаешь. На всякий случай говорю. Ну, и включай свою голову на полную катушку. О выводах расскажешь, когда мы с ребятами прибудем. Сфотографируй место преступления и труп. Опроси людей. Если спросят о полномочиях – действуешь с согласия полиции. Если что, звони, я всегда на связи. Подскажу, что могу. Как транспорт выйдет – отзвонюсь.
– Хорошо, – сказала я, почувствовав, что разговор в какой-то степени меня успокоил.
Я уже хотела положить трубку, как отеческий голос Кирьянова снова всплыл в динамике:
– И это – поосторожней там. Убийца-то, получается, на острове. Где-то ходит рядом. Много людей на свадьбе?
– Не очень.
– Не нравится мне это. Начнешь копать – как бы он не забеспокоился. Слишком близко подберешься – и убийца выкинет какой-нибудь фокус.
– Но у меня нет другого выхода. Надо искать по горячим следам, – возразила я.
– Не маленький, знаю. Поэтому и говорю – осторожней.
Закончив разговор, я присела на скамейку, стоящую рядом. Как хорошо, что дизайнер, разбивший этот мини-парк, на каждом повороте понатыкал скамейки.
На секунду закрыв глаза, я прислушалась к внутреннему голосу, пытаясь понять, что он мне говорит.
Как назло, в голову лезли совершенно глупые, посторонние мысли. Например, о том, что жуткое платье подружки невесты теперь останется лежать кучей коричневого фатина на диване. Или что из-за жары у меня промокли от пота лопатки. Нужно действовать, а для этого требуется собраться. Быстро, Иванова!
Я снова достала смартфон, включила камеру и начала снимать окружающий пейзаж на видео – обошла по мостику заводь и запечатлела его с разных берегов. Потом включила режим фотосъемки и сделала кучу фотографий, стараясь охватить каждый квадратный сантиметр, а также подходы к месту преступления.
Сюда по-прежнему никто не заглядывал. Гости были заняты досугом и отдыхом, не подозревая, что скоро все изменится, и «вечер перестанет быть томным».
Я вдруг поняла, что именно мне выпала обязанность поведать жуткую новость родителям невесты.
Я навела камеру на лежащую на берегу девушку. Сфотографировала фигуру целиком, потом приблизила изображение и крупно сняла лицо, шею, руки. У виска я заметила тонкую розовую чуть припухшую царапину. Значит, возможно, была борьба.
Не прикасаясь, я тщательно осмотрела лицо и волосы жертвы. Выше царапины нашелся рваный клок – кто-то вцепился ей в волосы, но вырвать с корнем не вырвал, а чуть порвал прядь. Кожа у корней в этом месте тоже покраснела.
Я зафиксировала на камеру все следы и выпрямилась.
– Кто же тебя убил, – вслух произнесла я, все еще не в силах поверить, что этот ужас происходит на самом деле.
В этот момент на дорожке раздались шаги. Из-за кустов показался Гарик. Он шел торопливой рысью, комично оглядываясь по дороге, словно снимался в плохом фильме про шпионов.
Я поднялась на дорожку, пряча телефон в карман джинсовых шорт.
– Короче, – затараторил он полушепотом, – медика нет. Никакой охраны тоже нет. Вообще никого. Мы тут одни, как обезьяны в клетке. Я осторожно спросил, что будет в случае какого-нибудь ЧП – ну там, драка, потасовка – свадьба все-таки. Администратор сказала, они просто вызывают полицию и ждут. Пытаются утихомирить буянов собственными силами.
– Детский сад! А если у гостей будут стволы, и они решат просто положить тут всех? Благодаря этим идиотам, мы заперты на острове с убийцей без всякой охраны! – вырвалось у меня.
Гарик в изумлении приоткрыл рот – похоже, ему, как и мне сначала, даже не пришла в голову простая мысль о том, что убийца бродит где-то рядом.
– Администратор сказала, что охрана раньше имелась. Год назад вообще все по высшему разряду было – обслуживающего персонала работало в два раза больше. А теперь хозяин экономит. Они даже официантов разово на заказы нанимают.
– Ладно, разберемся с этим позже. Кирьянов сказал, надо всех изолировать в комнатах. Хватит комнат на всех?
– Думаю, да. А что, в одну комнату нельзя всех посадить? В банкетный зал, например, – удивился Гарик.
– Нельзя, – ответила я, – допрашивать людей легче по одиночке. Меньше паники и мельтешения.
Я стремительно зашагала обратно к гостевому дому. Гарик пыхтел сзади.
– Допрашивать? Ты что, будешь допрашивать гостей?
– Да. С разрешения полиции. Все, все вопросы позже. – Я остановилась посреди полянки и развернулась к другу, который чуть не налетел на меня от неожиданности. – Мне нужна помощь, так что, считай, ты тоже действуешь с санкции тарасовской полиции.
Гарик ошарашенно на меня уставился.
– Я? И что от меня требуется?
– Делай, что говорю, и будет тебе счастье. Первым делом надо всех собрать и объявить людям печальную новость.
– И как это сделать? – спросил Гарик.
– Очень просто. Обойди остров и скажи каждому, кого встретишь, что мы собираемся в банкетном зале для важного объявления. Расскажем и разведем по комнатам.
– А ты что будешь делать?
– А я поговорю с администратором и попрошу собрать весь обслуживающий персонал.
Администратора я нашла в ее кабинете – маленькой комнатке на первом этаже, заставленной громоздкой офисной мебелью и всяким хламом. Шкафы, стеллажи, два стула из разных гарнитуров. На одном из стульев стоял на железном подносе помпезный сервиз с гнутыми ручками. На массивном столе лежали папки и какие-то бумаги, а пухленькая невысокая блондинка в тесном жакете что-то яростно подсчитывала на калькуляторе.
При моем появлении она подняла голову и приспустила на нос квадратные очки в красной оправе.
– Слушаю.
Я вошла и присела на стул напротив ее рабочего места.
– Меня зовут Татьяна Иванова. Я пришла сообщить, что на территории гостевого дома совершено серьезное преступление.
Женщина закатила глаза.
– Господи, ну что еще? Опять драка? Почему ни одна свадьба без этого не обходится! Это какой-то ад, а не «Рай»!
– У вас на территории убит человек.
Администратор вытаращила глаза и подняла тонкие дужки серых бровей:
– Что?
– Понимаю, в это трудно поверить, но на осознание и панику мало времени. Точнее – нет совсем. Пойдемте, я покажу, где это случилось. И просьба – держите себя в руках, пожалуйста. Нам сейчас нужно многое сделать, и для меня важно, чтобы вы оставались в адекватном состоянии.
– Что? Вы кто вообще? – Голос женщины стал возмущенно-тонким, с визгливыми нотками.
Настала моя очередь закатывать глаза.
– Как вас зовут? – спросила я.
– Анна Леонидовна меня зовут, – с вызовом ответила женщина, – в чем дело?
– Пойдемте со мной, Анна Леонидовна. Только прошу, без истерик.
– Это розыгрыш какой-то? Учтите, в конкурсах и розыгрышах я не участвую. Даже за дополнительную плату! – Администратор устало потерла переносицу. – У меня много работы, так что…
– Идемте же, черт вас возьми. У нас серьезная ситуация, без всяких шуток, – повторила я тверже и огляделась по сторонам. – Погодите. Мне нужно что-нибудь, чтобы накрыть тело убитой девушки до приезда полиции. Полагаю, мешков для трупов вы не держите. А какая-нибудь тонкая ткань у вас есть?
– Я не…
– Что угодно, чтобы накрыть тело. Быстрее!
– Господи! Какое тело?
Я подошла в женщине и резко тряхнула ее за плечи. Может быть, этот жест, а может, мой взволнованный голос заставил ее всерьез отнестись к происходящему, но она наконец встала со своего стула и подошла к одному из шкафов у дальней стены.
– Есть занавес… – растерянно произнесла она, доставая с верхней полки огромный куль разноцветной ткани, упакованный в полиэтилен, – мы его использовали раньше для театральных постановок…
– Хорошо, пойдет. – Не дослушав, я приняла из ее рук сверток и распотрошила его, положив на диван.
Занавес оказался слишком большим. Не спрашивая, я схватила со стола канцелярские ножницы и отрезала кусок, подходящий на глаз, чтобы прикрыть тело убитой.
– Идемте.
Мы быстро прошли по тихому холлу гостевого дома и вышли на улицу. Краем глаза я заметила, как гости, которых Гарик собирал по территории, как разбежавшихся цыплят, заходят в банкетный зал. Кто-то из парней остался покурить на улице.
Не останавливаясь, я свернула на дорожку, ведущую под сень декоративного парка. Анна Леонидовна беззвучно семенила рядом.
Около моста никого не было. Тело Вики лежало в том же виде, что мы ее оставили.
– Боже мой! – Губы Анны Леонидовны затряслись.
Она упала на скамейку и прижала руку к пухлой, вздымающейся, как море, груди. Я обрадовалась, что она не закричала, но понимала, что это еще возможно.
– Тише. Выпейте воды. – Я протянула женщине бутылочку воды, которую на всякий случай прихватила со стойки ресепшена.
Она схватила ее и жадно отпила глоток.
– Господи, какой скандал! Что же будет!