Замок над Морем. Право рода Гончарова Галина

– Вот ведь хитрюга. Всегда ты умела не попадаться…

– Конечно. У меня и сейчас коварный план, – сестра улыбалась сквозь слезы. – Тебя спроважу, так мне больше приданое будет.

– Я так и знал! Какие коварные планы!

Альетта подарила ему еще одну улыбку и долго смотрела вслед.

Она слишком хорошо знала свою семью. Знала авторитарность отца, истеричность матери, бесхарактерность Эмиссы, завистливость Амедея… Она могла предсказать, чем кончится их разговор с Эдмоном уже после первой фразы – и не стала терять время. Что-то подсказывало ей, что брат все равно уйдет, так лучше она поможет ему. Пусть у Эдмона будут шансы…

Эдмон посмотрел на восток. Давно он не вспоминал о прошлом. Маританцам это вообще не свойственно, прошлое уже прошло, будущее еще не наступило, так живи и радуйся. А сейчас вот вернулось, властно потянуло за собой, блеснуло голосом сестренки и улыбкой матери, приказало оплатить старые долги…

Да, послезавтра он опять выйдет в Море.

Альетта подарила ему шанс расправить крылья и обрести свою судьбу здесь, на Маритани. Настало время отдавать подарок.

Итак, Атрей.

Рентар, дом семейства Дарам.

* * *

Сны снами, дела делами.

Утром Алаис как ни в чем не бывало встряхнулась и отправилась завтракать.

А кто за нее корабль найдет? Кто договорится?

И что ей делать с Эфроном, который выплыл вот как то самое, нетонущее?

Да гори он гаром, паразит! Авось и не признает, а признает – отобьемся! Странно устроен человеческий ра-зум, ей бы думать про мужа, про охотников за ее головой, а мысли крутятся совершенно не такие. Видимо, это механизм защиты.

Нет, но почему герцогским родам нельзя было между собой родниться?

– Потому что дети мертвые рождались, – пояснил Далан.

– Я что – вслух говорю?

– Ну да.

– Погоди, дети, говоришь, мертвые рождались?

– Да.

– А ты откуда это знаешь?

– Так не босяк же, учили и истории, и всякому…

– А зачем сыну купца история Королей?

Далан помотал головой, как конь.

– Не знаю… Учили.

Алаис задумчиво кивнула.

– Мертвые – или с уродствами?

– Да кто ж знает? Я знаю, что, как Королей не стало, герцоги решили заключать союзы. Но ничего не получилось, потому что живых детей в таких браках не было. Когда со стороны брали, хоть бы и крестьянку у дороги, все хорошо, дети живые, а когда между собой роднились – нет.

– Понятно. Спасибо.

Алаис принялась за салат из водорослей. Местное коронное блюдо с заправкой из масла и уксуса очень вкусно. А что? Ударим йодом по щитовидке!

Понятно было очень условно. Вот так и благословишь школьную программу. А ныли-то, ныли! И химия ни к чему, и биологии много, а генетика – вообще жуть лиловая!

Но если припомнить школьную программу?

Может быть такое, что есть доминантные гены, а есть рецессивные. И с рецессивным геном связаны какие-нибудь отклонения? Вот если герцоги скрещиваются с нормальными людьми – там играют доминантные гены, и ребенок в порядке, а если два герцогских рода – ребенок наследует активный рецессивный ген? Который и обеспечивает уродства, несовместимые с жизнью?

А черт его знает!

Алаис отлично понимала, что для каких-то выводов у нее ни знаний не хватит, ни мозгов. Но чисто теоретически – это могло быть?

Вполне.

Отсюда и запрет на свадьбы между герцогскими родами.

А как же…

Атрей породнился с Дионом?

Нет, все дороги ведут в Атрей. Просто интересно, что же там было?

«А тебе-то это зачем? – вступил вредный внутренний голос. – Было – и было, ты что теперь, разберешься и табличку на шею повесишь? Гордись, человече? Смысл изысканий какой? И учти, что герцогские рода без восторга отнесутся к твоим попыткам разобраться, ой без восторга. Как бы не пришлось с камушком на шее поплавать».

Но…

Разбираться – плохо, а не разбираться будет еще хуже. У нее же тоже… та кровь. Вот влюбится…

Ну-ну…

Себе-то врать не стоит, а?

Это не ради мифической влюбленности. Просто въедливость юриста, за которую хвалили в свое время Татьяну, дотошность и даже занудство проснулись и требовали пищи. И никуда уходить не собирались.

А вот Короли женились на дочерях герцогов, это точно. Это было в памяти Алаис – родство королевского рода с Карнавонами. Но могли и на простых девушках жениться, дети все равно были здоровы.

Что же получается – у них этого гена не было? Или он был не активен? Или не наследовался?

Так и не придя ни к какому выводу, Алаис доела, расплатилась и отправилась на пристань. Далан тащился в хвосте, иногда почесывая шею. Хоть ошейник с него и сняли, а след остался. Долго еще не пройдет…

* * *

На пристани было шумно, людно, весело…

Алаис шла мимо кораблей, перебрасываясь вопросами с капитанами и матросской братией.

– Куда путь держите?

– В Сенаорит.

– Куда путь держите?

– В Рандею…

– В Иттол…

– В Рентар. Это в Атрее.

Последним Алаис сильно заинтересовалась.

– Атрей? Это интересно… Попутчиков берете?

– А капитан сейчас придет, там и решите, – ответил мужчина лет сорока пяти, по виду боцман.

– Нам бы не пропустить его.

– Да не пропустите. Вон, у статуи подождите, я кликну.

И верно, на каменном основании причала стояла статуя. Большая, из розоватого мрамора, но против солнца было плохо видно детали.

– Статуя? На причале?

– На Маритани с давних пор считают, что по-настоящему великое искусство рождается только в повсе-дневной жизни, – пояснил Далан. – Это статуя Гелона Актесского. Он назвал ее «Ждущая маританка». А идея пришла ему в голову после того, как он увидел лицо жены, выбежавшей ему навстречу. Он ходил матросом на корабле, а жена ждала его на пристани. На эту статую ушло два года, но результат превзошел все ожидания, правда?

Алаис внимательно посмотрела на статую. Луч солнца мелькнул по мраморному лицу – и беглая герцогиня застыла рядом. На миг показалось, что лицо маританки ожило, наполнилось светом и надеждой. И она словно наяву увидела женщину, с которой изваяли статую. Увидела, как она провожает мужа в Море. Провожает со смехом, чтобы не привлечь слезами беду, а потом каждый день ходит на пристань, расспрашивает прибывших людей о корабле, на котором плывет ее муж, – и наконец узнает, что корабль здесь, рядом, сейчас он уже в порту! И бежит, почти летит на встречу с любимым человеком. И на ее лице написано ожидание встречи.

Красота – неимоверная.

– И как это согласуется с рабством?

Вот чего Алаис точно понять не могла.

Далан нашел где-то деревяшку, подпихнул ей.

– Не сиди на холодном, нельзя. А рабство… Не знаю. Просто не знаю.

Алаис тоже не знала. Что ж, оставалось ждать капитана. И – да! Любоваться на Море и на статую. Красиво же! Таким и Людовик не побрезговал бы! Любой из.

* * *

Готовиться к плаванию Эдмон начал уже на следующий день. Команда хоть и ворчала, но слушалась.

Капитану виднее.

Да и хорошее место – Атрей.

Сытное, спокойное…

Но прежде, чем отплыть, надо на корабль загрузить припасы, товары, канаты проверить, паруса подлатать, корпус осмотреть…

Ну, с чем и боцман справится, а что и капитан может на себя взять.

Торговать Эдмон не слишком любил, но его корабль – его рука. Договор с купцами за ним, а уж выбрать хороший товар, приглядеть, чтобы не надули, привезти и погрузить – можно и помощнику доверить. Вот и пришлось торговаться, так что на корабль Эдмон возвращался не в самом лучшем настроении. А тут еще боцман…

– Капитан, к нам попутчики просятся. Возьмем до Атрея?

Хм-м…

Пассажиров Эдмон предпочитал не брать. Особенно женщин. И условия им создай, и Море им соленое, и вода им мокрая, и перед командой хвостом повертеть…

Двое мальчишек, один, рыжий, постарше, второй, белобрысый, помоложе, тоже доверия не вызвали, но хоть не бабы. И не маританцы, это Эдмон точно знал. А вот у белобрысого на шее полоса, как от недавно снятого ошейника.

Интересно…

Его внимательный взгляд был замечен и не остался без ответа. Рыжий парень тоже провел по нему взглядом. Насмешливым, оценивающим – ты, конечно, капитан, но и мы не из водорослей сделаны.

– И что привело молодых господ на палубу моего скромного корабля?

Эдмон и не думал скрывать иронию. Белобрысый мучительно покраснел, а рыжий в ответ прищурился еще нахальнее.

– Направление его движения. В Атрей. Груз на борт возьмете?

Эдмон подумал немного.

– А родители ваши знают, куда дети ехать хотят?

– Некому знать, – отрезал рыжий. И так это получилось…

Чувствовалось, что ему до сих пор больно.

– Вы не братья.

– Нет. Я его из рабства выкупил, хочу доброе дело доделать, домой его отвезти.

Эдмон вскинул брови.

– Вот даже как?

– Говорят же – делай добро, бросай его в воду.

* * *

Алаис смотрела спокойно. Не согласится этот капитан – другого найдем. Невелика потеря. Хотя он ей понравился. Красавчиков Алаис не любила, особенно картинных, но этот оказался особенным. Что-то такое в синих глазах, в уверенных спокойных движениях, в улыбке, в растрепанных ветром каштановых волосах… ему можно довериться. Да, именно так.

Этот мужчина с темно-синими глазами вызывал инстинктивное доверие. В нем не было ни капли искусственного.

– Нам с другом надо в Лемарну. Это по пути – или нет?

– Это по пути, – кивнул капитан. – Я могу зайти в Лемарну на день, купить лимонов, высадить вас на берег и отплыть.

– Сколько возьмете?

– Двадцать монет золотом с человека.

– По рукам. Когда быть?

– В последний день пятидневья у нас танцы. Сразу после танцев можете быть на борту. Мы уйдем с отливом.

Алаис огляделась.

– Мы будем.

– Как вас зовут?

– Алекс Тан и Далан Шедер.

– Шедер? – удивился капитан. – Подождите-ка, это те Шедеры, которые купцы?

Алаис кивнула. Хотя даже отдаленно не подозревала – те или не те…

– Они. Могу Далана кликнуть, поговорите?

– Я давно не был в Атрее. Но знаю, что Шедеры – уважаемое семейство.

– Мы договорились?

– По рукам.

Алаис довольно улыбнулась. Так-то, господа.

Супруг и Эфрон остаются на Лиарде. А она отправляется на Атрею. И можете хоть в проливе утопиться, паразиты! Авось там ее искать никто не будет?

* * *

На пропитание хватит, а больше драть и ни к чему. Все равно корабль туда идет, так что на сопляках наживаться?

Эдмон посмотрел вслед пареньку.

Рабство…

Нельзя сказать, что он это одобрял. И рабы у него в доме жили вполне вольготно. Капитан им платил, как свободным, только просил пять лет отработать, а потом уезжать.

Не слишком хорошо?

А лучше, когда твоя любимая женщина в тягости будет ведра с водой носить и бочки катать? Или дочь надорвется? Или сын?

А тут здоровенные взрослые мужики, весточку он на материк передавал, так что считай – на заработки съездили. Кое с кем он и до сих пор знается.

Вот женщин он в дом не покупал, а мужские руки в хозяйстве нужны. Когда ты постоянно в Море, многое упускаешь. Забор сам собой не подновится, и крыша не перекроется, и уголь наколоть – тоже не женская работа.

Да, сейчас не времена Королей, и Маритани другая, совсем другая. А что остается прежним, так это благословение Моря.

Морской богини.

Маритани.

Как любой маританец, Эдмон не слишком сильно верил в Ардена, Мелиону и Ириона. А вот Море…

В него капитан верил. И в свои предчувствия – тоже. И что-то внутри говорило ему, что поступил правильно. Надо, надо помочь ребятам.

* * *

Пару дней до праздника Алаис носа из комнаты не показывала, только вечером петь выходила. Далан тоже не рвался посмотреть город. Мало ли кого там можно встретить? И кто сочтет бывшего раба своей собственностью?

Алекс, конечно, его будет искать, но ей тоже шум поднимать не с руки. Одинокая девчонка, в чужом городе…

Тут проблемы нахватать можно в любой момент.

Книг у них не было, оставалось только разговаривать, есть и спать. Вот и сейчас Алаис отложила гаролу.

– Вечером на танцы и с них на корабль. Пожитки наши захватишь?

– Захвачу. И постерегу. Танцевать мне все равно не надо…

– Там много…

Раньше было меньше, но платья! Ах, какие это были платья!

– Туда вместе дотащим, я тебе что полегче положу. Да и до корабля. А там я уж постерегу.

– И скоро мы будем в Атрее. Если Море будет благосклонно.

Алаис смотрела на Далана. Серьезно, жестко, спокойно… Кое-что между ними уже было договорено.

– Мои родные обязательно тебе помогут. – Мальчишка взъерошил волосы на макушке. – Ты не думай, они не выдадут…

– Смотря сколько им предложат, – пожала плечами Алаис. – Почему ты не приплыл сразу в Тавальен?

– А ты не знаешь?

– Чего именно? Тавальен на берегу моря, но не порт?

– Нет. В Тавальене не пристает ни один корабль. И на несколько дней пути тоже.

Алаис помотала головой.

– Почему?

– Говорят, Море лишило Тавальен своего благословения. Если корабль пристанет там, то пойдет на дно раньше, чем минет год.

Алаис не поверила бы.

Раньше.

А вот после своего сна, после воронки водоворота… она поклясться была готова – разумной! Она не стала бы отрицать все так жестко.

– Почему?

– Когда как. Где пираты, где цунами, где шторма…

– Нет, Далан, ты не понял. Почему Море лишило Тавальен своего благословения?

Далан активно зачесал затылок. Потом перешел на шею и для лучшей стимуляции – на макушку. Алаис ждала.

– Тут такое дело… Во времена Королей Тавальен был только захолустным городком. Огрызок такой…

Она кивнула. «Честно» предупредила Далана, что ради удачного брака ее воспитывали в монастыре закрытого типа. Читать – и то почти не давали, все, что оставалось – придумывать сказки, складывать песни… почему они странные – потому что она не знала, как правильно. Что попадалось в руки, то и развивала. Так что не надо удивляться ее глупым вопросам, просто ответь – и закроем тему.

Далан сочувственно кивнул – и старался просветить Алаис обо всем на свете. Даже о том, как правильно сапоги выбрать. А что? Целое искусство, между прочим, начиная с правильной шнуровки сапога и до размера – чуть больше необходимого, чтобы на портянку налезло.

– А когда последнего Короля не стало, ему попытался наследовать герцог Дион. С тех пор его никто не видел.

Алаис даже знала почему.

– У Диона была любимая женщина, а у той – сын.

– От Диона?

– Нет. Она его раньше нагуляла. Ну вот, когда Дион пропал, установилось безвластие. Герцоги растерялись, не удержав поводья в руках…

Ага. Растерялись они. Из-за отсутствия Короля. Битые и тертые мужики, которым власть – что воздух.

Ну-ну…

Нет, тут дело куда как серьезнее. Что именно произошло, Алаис не знала. Подозревала, но догадки не всегда правдивы. Но надо бы добраться до семейных хроник, тогда и подтверждение можно найти. Эх, вот кто ей мешал раньше? Еще в Карнавоне! Черти б побрали Таламира, лез тут со своими свадьбами!

– Того парня звали Эртало Дион, герцог его не усыновлял, но другого имени не сохранилось. Он объявил, что Арден недоволен, и построил первый храм. Второй, третий…

И стал Преотцом.

Ничего нового под луной. Это было и в истории Земли, и, наверное, в истории других миров. Если у людей где проблемы, обязательно найдется хитрый жук, который погреет на этом лапки. Лучше всего с помощью религии. Уж больно инструмент удобный!

– И все было хорошо, а потом Преотец поссорился с герцогом Тимар.

Тимар. Осьминожки.

Интересно, что они не поделили с первым Преотцом? Вроде бы далеко друг от друга? Хотя…

Если Тимар поддерживал Диона, то сынок мог потребовать выполнения договоренностей. И получить вполне резонный ответ, что союз был с отпрыском Морского Короля, а не… мистера Икс. Так что простите, сударь, поищите своего папашу, с ним и договаривайтесь.

И тут мог начаться конфликт.

Алаис не была уверена, что во всем права, но…

Юрист – это не просто знание законов. Это и определенный тип мышления. Очень… структурированный.

Как Атос в известном фильме: «Д’Артаньян, я допускаю все». Злодейство ли, убийство, кошмар, ужас, чудовищное преступление… Юристы тоже допускают все. И действуют исходя из этих допущений.

– Преотец выжил в результате столкновения?

– Как в воду глядишь! Не выжил. Тогдашний герцог тоже, кстати говоря. А Море вокруг Тавальена стало проклятым.

– Они сражались? Была война?

– Нет. Просто Тимар приплыл один, на корабле, со свитой… и не вышел от Преотца. Их обоих нашли мертвыми. Говорят, в эту ночь Море вокруг Тавальена стало алым, как кровь, потом в нем закишели осьминоги. Ну и корабли перестали туда заходить.

– И сейчас тоже…

– С того времени и по сей день. Так что высаживаешься подальше – и с караваном до Тавальена, или на лошади.

Алаис кивнула.

Вообще, были у нее идеи на этот счет. Эх, не биолог она, но точно помнит, что нечто подобное было в истории. Окрашивались моря в красный цвет…[1]

Соответственно, если Море окрасилось в красный… кстати? Читала она что-то еще в родном мире. Кажется, этот планктон был ядовитым, или как-то так. И кто его кушал – помирал. А кто кушал рыбку, которая кушала планк-тон, помирал тоже. Вот тебе и проклятие.

Эта пакость могла ведь и в питьевую воду попасть, и куда захочешь…

А потом, когда планктон рассосался, дурная слава все равно осталась.

Но не говорить же об этом мальчишке?

– Там тебя и поймали.

– Ага. А дядьку Тисама убили.

Паренек ссутулился, шмыгнул носом.

– Брат твоего отца?

– Нет. Мой воспитатель. С детства еще… Он меня и оружием владеть учил, и защищал до последнего, подставился, чтобы я убежать смог, а я попался…

Алаис по-братски приобняла мальчишку за плечи, давая ощутить живое тепло, погладила по колкой макушке.

– Значит, ты должен жить так, чтобы его смерть не была напрасной, братишка. Заведи детей, воспитывай их, как воспитывали тебя, и отдай этим долг своему учителю. Верь мне, души тех, кто любит нас, остаются рядом. Однажды ты увидишь в глазах своего ребенка отражение близкого тебе человека, и поймешь, что его душа вернулась.

Далан захлопал глазами.

– Ты думаешь…