Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва Шилова Юлия
– А как давно?
– Чуть больше месяца назад.
У Сашки расширились зрачки и вытянулось лицо, но я старалась не обращать на это внимания. Мы по-прежнему мило беседовали с врачом.
– И где вы проходили лечение, Яночка?
– В Петербурге.
– В больнице?
– Нет, амбулаторно. Загорала в коттедже и принимала лучших специалистов в области нейрохирургии, которые показали свое высокое мастерство, поставив меня на ноги за считаные дни.
– Что вам делали? Пункция из спинного мозга была?
– Да, была.
– Спасибо, Яночка, я смотрю, у вас большие проблемы. Отчаянная вы девушка. Ни царя, ни бога в голове. Скажите, а здесь вам угрожает опасность?
– Да. – Мои глаза налились слезами.
– Давайте сделаем так: буквально через несколько дней мы переведем вас в платную палату люкс. Там двойные двери, замки. Эту палату мы держим для состоятельных больных. Судя по всему, вы таковой являетесь. Если бы вы захотели сотрудничать с органами, у палаты дежурил бы милиционер, но так как вы отказались, то мы можем предложить вам свою охрану.
– Здорово! – воскликнула я и посмотрела на Сашку. – Саня, а ты что сразу не сказал, что здесь палата для братвы имеется? Промолчал, партизан. Я ж тебя за нее платить не заставляла.
– Да как-то не подумал. Ты так резко на мою голову свалилась, что я уже вообще перестал что-либо понимать.
Профессор улыбнулся и сказал:
– А я, между прочим, вас помню, Яночка. Однажды я был в Москве и попал на конкурс красоты, вернее, жена потащила. Она у меня помешана на таких конкурсах. Так вот, я вас запомнил. Вы победили. Мне приятно приветствовать у себя в отделении такую красавицу. Жалко, конечно, что пришлось познакомиться именно при таких обстоятельствах. Скажите, а как сейчас поживает королева красоты?
– Ее все забыли, – вздохнула я. – Титул остался в прошлом. Но если она выкарабкается, то у нее все впереди.
– Кто это королева красоты? Ты, что ли? – уставился на меня Сашка.
– А что, не похожа?
– Да нет, почему.
– Просто я не совсем товарно выгляжу, но это дело поправимое. Кстати, у тебя была возможность посмотреть нижнюю часть русской красавицы, а ты отказался. Смотри, как бы пожалеть не пришлось. Видишь, какие здесь профессора клеятся, того и гляди уведут из-под носа.
Мы с профессором дружно рассмеялись, а Сашка так ничего и не понял. Уставился как ненормальный. Наверное, у него тяжело с чувством юмора.
Когда мы остались одни, я с интересом стала разглядывать своего нового знакомого. А он очень даже ничего.
Наверное, считается у местных девчонок кавалером номер один, но мы таких щелкаем как семечки.
– Ладно, я хочу спать. Когда теперь тебя ждать? – поинтересовалась я.
– Завтра, – хмуро ответил Сашка. Он выглядел уставшим и немного грустным. – А ты точно не сбежишь?
– С такими трубками? – Я посмотрела на аппарат, к которому была подключена, – Если только ты их вытащишь. Не бойся, мне пока не по силам встать с этой кровати.
– Тебе-то не по силам?! Ты ж ненормальная. Разве бывают вещи, которые тебе не по силам? Ты хитрая бестия, можешь и с трубками отсюда свалить.
– Нет, мне еще рано. Пока рано. Как буду готова, я тебе скажу.
– А тебя не убьют в мое отсутствие?
– Не должны. А с чего ты стал такой беспокойный? Хочешь честно отработать свои деньги? Считай, что у тебя получается, – улыбнулась я. – Поцелуй за меня свою жену и детей.
Когда он удалился, я закрыла глаза и горько заплакала. Выкарабкалась, черт бы вас всех побрал. Марк, Любка, я сделала, что вы просили, осталась жить.
Через несколько дней меня перевели в платную палату. Мое состояние потихоньку стало улучшаться, но самостоятельно вставать я еще не могла. Сашка бегал ко мне каждый день, сидел часами. Все время пытал меня насчет правды, которую ему никто не собирался рассказывать.
Но меня больше беспокоило другое. Мне везде чудился Комар. Я ждала его в любую минуту, но он не появлялся.
Может быть, он решил, что убил меня, и вернулся обратно в Москву. Я молила бога, чтобы это было так. Чувство страха ни на минуту не покидало меня и с каждым днем усиливалось. Меня постоянно мучило какое-то дурное предчувствие. Я не знала, с какой стороны придет беда. Как только снимут эту противную трубку с поясницы, с которой постоянно стекает какая-то жидкость, сразу сделаю отсюда ноги.
Платная палата была с импортным телевизором и холодильником. Правда, с горячей водой здесь напряженка. С утра мне ставили капельницы и делали уколы.
В отделении обо мне складывали легенды. Слухи были самые противоречивые. Когда дверь в палату была открыта, больные считали своим долгом заглянуть в нее.
Одни говорили, что я жена криминального авторитета, на которого было покушение, а досталось мне. Другие уверяли, что я крупная коммерсантка, скрывающаяся от своих крышевых, задолжав им большую сумму. Третьи отводили мне роль дорогостоящей проститутки, которая не угодила своему сутенеру и теперь вынуждена отсиживаться в закрытой палате люкс. Мне было смешно и интересно слышать о себе всякие несуразные вещи. Я подружилась с профессором, большим любителем анекдотов, головоломок и кроссвордов. В свою очередь, я посвящала его во все тонкости московского бытия и шумной жизни столичной тусовки.
Наконец пришел день, когда из меня вынули все трубки. Я попыталась встать, но голова закружилась, и я свалилась на пол. Прибежала горластая медсестра, позвала моего любимого дядечку-профессора. Они перетащили меня на кровать и долго потом читали нудную мораль, не уставая при этом повторять, что прежние ушибы головного мозга не прошли для меня даром.
Когда мне стало немного полегче, профессор взял меня за руку и улыбнулся:
– Ох, Яна! Придет ваш жених, мне придется на вас нажаловаться.
– Какой, к черту, жених, – возмутилась я, – уж мы-то с вами взрослые люди и хорошо знаем, что чудес не бывает, так же как и женихов в нашем возрасте.
– Не рано ли вы разочаровались в жизни, девушка? – покачал головой Лев Валерьянович. – У вас еще все впереди.
– У меня уже все позади, мой дорогой друг, – улыбнулась я и вынула из сумочки тысячу долларов. – Мне нельзя здесь находиться, понимаете, у меня дурное предчувствие. Поставьте меня на ноги как можно скорее, иначе мне крышка. Мне нужно встать на ноги и не упасть. Я должна выйти отсюда.
– Ты что, даешь мне взятку? – разозлился он.
– Понимайте как хотите. Вообще-то, это моя благодарность за подаренную мне жизнь.
– Я не могу взять такие деньги. Извини.
– Значит, у братвы, которая иногда лежит в этой палате, вы можете брать, а у меня – нет?
– Да с чего, собственно, ты решила, что я беру у братвы?
– Потому что меня не проведешь. У вас эксклюзивный французский одеколон, причем не подделка, а оригинал. Это удовольствие стоит сотку баксов. Дальше – натуральные ботинки из крокодиловой кожи, золотая цепь толщиной в палец и бриллиантовый крест с кулак, что под халатом – не знаю, не видела. И все это на зарплату врача? Да вы только скажите кому-нибудь – упадут со смеху. Хорошенькая у вас зарплата, наверное! Нет уж, возьмите и не ерепеньтесь, а лучше помогите мне выйти из этого учреждения.
Лев Валерьянович покраснел, взял баксы и сунул их в карман.
– Ладно, Яночка, чем сможем – поможем!
– Вот это другой разговор, – вздохнула я.
– И еще, Яна, если тебе какая помощь нужна, то всегда можешь рассчитывать на меня. Знаешь, я с детства любил женщин со звериной хваткой. Ох, был бы я помоложе!..
У моего дядечки засверкали глаза, он разошелся не на шутку. Но тут дверь открылась и вошел Сашка. Валерьяныч мигом удалился.
– Привет, ну что, тебя можно поздравить. Теперь ты хоть на человека похожа. Я смотрю, этот старикашка на самом деле к тебе клеится.
– Ну, во-первых, это не старикашка, а еще тот петух.
У таких обычно пик сексуальности именно в этом возрасте, и он на самом деле не прочь приударить за красивой женщиной. А во-вторых, ты мне напоминаешь ревнивого мужа, уж не влюбился ли ты, мой дорогой?!
– Еще чего не хватало. Просто я честно отрабатываю свои деньги. У меня таких, как ты, полный Владик, просто не каждая предлагает десятку баксов за несколько дней.
– И причем интим исключается. Ведь я не использую тебя в качестве жиголо. При трудоустройстве обычно все ищут такую работу, где интим исключен. Так что тебе повезло.
– Не знаю, как там у вас, но у нас знаешь, что за такие штучки делают? – замахнулся на меня Сашка.
– За какие? – поинтересовалась я.
– Просто язык у тебя без костей. Мелешь все подряд. Благодари бога за то, что меня встретила, а то нарвалась бы на другого, и неизвестно, чем бы тогда твои приключения закончились. Думаешь, мне охота с тобой возиться, сам не рад, что подвязался, у меня своих дел по горло, а здесь еще ты на мою голову свалилась.
Я внимательно посмотрела на Сашку. Его мускулистые плечи обтягивала тонкая майка. Казалось, еще немного – и литые мускулы вывалятся наружу. Ему запросто можно дать титул «лучшее тело года». А из шорт выпирало настоящее орудие. С женщинами у него, наверное, полный порядок. В этом можно не сомневаться. И еще заметила, что в последнее время он стал как-то выпендриваться. Нацеплял на себя целую кучу цепей, перстней, браслетов из золота высшей пробы, наверное, хочет произвести на меня впечатление.
– Чего ты так разрядился, – рассмеялась я. – Ты мне любым нравишься, можешь не переживать.
– Ничего я не разрядился. – Он сделал обиженное лицо. – Я всегда так хожу. Что ты вечно ко мне цепляешься: то тебе не нравится правый руль, то мое золото. У вас что там, по-другому ходят?
– Да нет, не особо. Просто у нас левый руль. Машина с правым рулем считается машиной повышенного риска и, как бы тебя не обидеть, второсортной, не престижной, что ли. Затем обилия золота у нас тоже не наблюдается.
Достаточно одной золотой цепи или же браслета на руку, такого, знаешь, с бриллиантовыми перегородками. И еще одна особенность, которая сразу бросается в глаза приезжему человеку: здесь у вас все одеты по-спортивному, как будто только что пришли с тренировки. У нас вообще никто не носит спортивные костюмы. Все предпочитают строгий, деловой стиль, хоть ты коммерс, хоть блатной – разницы нет. Тот, кто располагает деньгами, одевается в эксклюзивных бутиках, там продаются дорогие коллекционные вещи от известных кутюрье. Это недешевый товар, но оно того стоит. На барахолках нет настоящих вещей, одни подделки, правда, бывают и качественные, но это крайне редко, такие встречаются одна на тысячу. Дальше – белоснежная рубашка, обычно шелковая от Версаче, кожаный ремень от Валентино и стильные ботинки из последнего каталога. На галстуке обязательно должен быть бриллиантовый зажим, на манжетах рубашки – такие же запонки. Особенно в цене старинные изделия из какого-нибудь антикварного магазинчика на Старом Арбате. Вот я описала тебе внешний вид обычного «нового русского», проживающего в Москве или Питере. Но чтобы с утра до ночи носить спортивный костюм, такого я еще не видела.
– Ну ты здесь наплела, – взъелся Сашка. – Мне, допустим, никогда не шли костюмы, я их с детства терпеть не могу. У тебя, наверное, все мужики в костюмах были?!
– Конечно, – присвистнула я, – в спортивке ни в один приличный ресторан не пустят, в театр тем более, если только в тренажерный зал – то всегда пожалуйста.
– Мне по московским ресторанам не ходить, а у нас хоть нагишом, разницы нет. Слушай, до чего же ты баба противная, прямо язва какая-то. Что ты меня дергаешь, скажи спасибо, что я вообще здесь с тобой торчу, такой дурой! На хрен ты мне сдалась?! Ищи себе мужика в костюме от Херлена или Херсаче, а меня ты больше не увидишь!
– А что, за живое задела? – вскипела я и попыталась подняться с кровати, но силы ко мне так пока и не пришли. – И не смей со мной так разговаривать! Может, ты здесь и крутой, но только не для меня! Убирайся отсюда к чертовой матери со своим навороченным праворульным джипом и спортивным костюмом!
– Да пошла ты на хрен, дура ненормальная. Выкручивайся сама. Я как тебя увидел, так сразу понял, что тебя по голове били. Сразу видно – и ушиб, и кровоизлияние. Тебе в психиатрической лежать надо, подруга.
Сашка покраснел как рак и, хлопнув дверью, вышел.
Ну вот и все, обидела ни в чем не повинного человека, что ж у меня за характер такой противный!
Нет, но он тоже хорош, прицепился ко мне, чтобы я рассказала ему правду, на кой черт она ему сдалась! Я его знаю-то всего несколько дней, а видите ли, должна ему еще что-то там рассказывать! Зачем, хотелось бы знать?! Чтобы он использовал все потом против меня? Хорош гусь! Неужели он обиделся и больше ко мне не придет? Жалко, у меня в этом городе никого нет, а с другой стороны, может, и неплохо, десятку сэкономила. Вот они, настоящие рыцари, помогают дамам за деньги, с ума сойти!
Я же все-таки не какая-нибудь уродина, а очень даже ничего. Что ж получается, моя красота не в счет, нужны только мои деньги?! Мне даже стало немного жалко себя. Ну почему такой груз навалился на мои хрупкие плечи? Звериная хватка, сказал Валерьяныч. И это про мою тонкую романтическую натуру! Да у меня сердце тургеневской барышни, а душа Татьяны Лариной, просто это сразу не заметно. Жизнь у нас такая дикая, волей-неволей приходится звереть. Что делать современной красивой девушке, которая в этой жизни больше всего на свете ненавидит нищету и серость? Тем более если она из рабоче-крестьянской семьи! Конечно, найти богатого дядю и доить его, как корову, обвить его, как плющ, пустить в него свои корни и питаться его соками, необходимыми для нормальной жизнедеятельности. Это самый оптимальный выход из положения. Жизнь сделала нас такими, чтобы мы любили наших мужчин за их деньги. А уже после подсчета их капитала к нам приходят истинные чувства. Вот, например, я безумно любила Марка. Но где гарантия того, что я положила бы на него глаз, если бы он не был криминальным авторитетом, не имел бы лимузин, огромные денежные запасы и, наконец, навороченный коттедж в Питере? Да, надо смотреть правде в глаза. Нужен бы он мне был, если бы работал на каком-нибудь заводе? Да и вообще, стала бы я с ним знакомиться, если бы он вышел из обычного автобуса? Такая категория женщин, как я, обычно сначала ценит мужчину за его деньги и лишь потом, может быть, полюбит его за то, что он есть. Мы женщины-хищницы, и любовь к нам приходит крайне редко. Конечно, я бы отказалась от любых денег, если бы Марк был жив. Он мне нужен просто так, в любом наряде и при любом транспорте – я смогу перешагнуть этот барьер. Но все же деньги и умение их делать возвышают мужчину в глазах женщины. Деньги дают нам спокойствие, уверенность в себе, придают стимул дальнейшим отношениям. Я слишком шикарная женщина и хорошо знаю себе цену. Для любого мужчины есть женщина его уровня. Например, для заводчанина – вахтерша с его же завода, для матроса – буфетчица с его же корабля, а вот для «нового русского» всегда найдется своя женщина-хищница, которая издалека чует добычу и в любой момент готова на нее наброситься. Как правило, мужчинам нравится, чтобы их любили за то, что они состоялись в этой жизни: мол, вот я какой крутой, всего в жизни добился сам. Конечно, они хотят верить, что их любят не за деньги. Главное, в этот момент не растеряться, а окружить такого мужика своей теплотой и заботой и потихоньку проводить свою политику. Как только почувствуешь, что рыба попалась на крючок, можно смело затаскивать ее в свои сети. Говорят, что рыбу едят с головы.
Это точно. Сначала мужичку потихоньку проедают плешь, вправляют мозги, а когда клиент готов, то постепенно начинают тянуть из него все соки. Что поделаешь, такова жизнь! Но мне больше не хочется быть приспособленкой, я буду достигать всего сама. У меня есть для этого все задатки и материальные средства. Вот если только я выкарабкаюсь из этой суеты, то обязательно открою свое модельное агентство. В этой области я как рыба в воде. Поиски спонсора, богатого кошелька – все это в прошлом.
Наверное, я слишком повзрослела за последнее время и испытала, что такое настоящая искренняя любовь, и вам того же желаю.
Теперь уже с улыбкой на лице я смотрю на современных молоденьких девочек, которые ищут кусок потолще и пожирнее. Они намного смекалистее меня. Дай бог, чтобы они нашли то, что ищут. В последнее время с «новыми русскими» напряженка. Вернее, со свободными «новыми русскими». Как правило, большинство из них уже в кабале.
Их заработок строго контролируется второй половиной.
Гарантия того, что они расстанутся с семьей и перекинут все свои финансовые силы в нужное вам русло, равна нулю. Но у них есть одна слабость: они любят все, что блестит и переливается на солнце, или, если сказать проще, любят они красоту, а за красоту надо платить. Это закон, и никто не вправе его изменить. Красивый бриллиант не смотрится без дорогой оправы, а когда делаешь ему дорогую оправу, то сразу поймешь, что там-то ему и место, как будто он там всегда и был.
Я часто вспоминаю Тамбов и того симпатичного паренька, моего закадычного друга, который даже не знает, что такое меркантильные интересы. Ему можно только позавидовать. Мы познакомились на дискотеке. Тогда я была юной, наивной девочкой, но уже с большими запросами и амбициями. Он учил меня любить каждый день, учил радоваться солнцу, траве, лесу. Возил на озеро, жарил шашлыки и безумно любил. Но, наверное, я оказалась плохой ученицей, не смогла полюбить то, что любил он.
Мне нравились только деньги, деньги, деньги. Говорят, что деньги не пахнут. Ерунда! Пахнут, да еще как. Я чувствую их запах и как помешанная следую за ними. Я часто вспоминаю доброго товарища моей юности. Наверное, он был самым бескорыстным человеком из всех, кого я когда-либо встречала. Мы катались на мотоцикле, пили шампанское и гуляли по тенистым аллеям городского парка.
Но мы не могли быть вместе. У нас были разные интересы, разные цели и разные взгляды на жизнь. Я бредила Москвой, верила в собственную состоятельность и неотразимость, а он любил природу и задыхался в крупных городах от пыли и загазованности. Он теперь уже женат, но я не думаю, чтобы он забыл меня. Я была самая большая стерва в его жизни. Но он любил эту стерву и всегда восхищался ее натурой. И еще он умел прощать и слишком многое мне прощал, на многое закрывал глаза. Мы бы никогда не были счастливы, ведь мы как будто из разных цивилизаций. Я бы, наверное, запилила его еще в первый день нашей совместной жизни. На второй день он бы уже сбежал.
Ты прости меня, мой милый и далекий мальчик из прошлого, но я уж такая есть. Холодная, расчетливая, алчная кошка. И мне нравится быть такой, черт побери! Надеюсь, что ты встретил достойную партию. Счастья тебе, Юрка, ты заслуживаешь его, как никто другой, обычного человеческого счастья, а у меня другая участь и другая жизнь.
Ладно, надо заканчивать с ностальгией. И что это на меня нашло? Наверное, это оттого, что я опять осталась одна. Сашка ушел и больше не появится, а где его искать – неизвестно.
Больше никаких воспоминаний, а то можно совсем расклеиться. Жизнь начинается, черт побери! У меня есть Регинка, Руслан, бабка Арсенья. Я всегда могу положиться на этих людей. В моем сердце всегда будут живы мои милые и самые дорогие люди – Марк и Любка.
Не такая уж я одинокая! У меня даже получилось выкурить сигарету. От таких мыслей голова пошла кругом, да и курить в моем состоянии вредно. Я закрыла глаза и крепко уснула.
Глава 15
Мне, наверное, снились сладкие сны. Кто-то тронул меня за щеку и провел по лицу.
– Марк, – прошептала я тихо, – приходи почаще.
Довольная, я открыла глаза и потянулась. Сон еще не отступил до конца, но тут в глубине туманной дымки я увидела рядом с собой человека в белом колпаке и халате.
Сон моментально прошел. Передо мной стоял… Комар во всей своей красе. Ложась спать, я забыла закрыть дверь, пронеслось у меня в голове. Комар положил мне руки на шею и широко улыбнулся. Господи, как он сюда попал? А где дежурный врач, медсестра наконец?! На часах три часа ночи. Спят, конечно, где ж им еще быть. Вот и все, Янка, твоя песенка спета. Гость пожаловал долгожданный, давно ты его ждала, так давно, что аж расслабилась и потеряла бдительность.
– Привет, красавица, – сказал Комар и надавил на мою шею посильнее – так, что мне стало не хватать воздуха. Я захрипела и попробовала убрать его руки.
– Подожди, Комар, нам надо поговорить, – с трудом выдавила я.
– Ты, наверное, забыла, что меня зовут Сережей, сука драная.
– То, что я скажу, тебя заинтересует, – прохрипела я.
Комар убрал руки, сел рядом со мной на кресло и достал пистолет.
– Встань с кровати и закрой дверь на замок. Быстро. Что, не поняла, коза?! – суровым голосом приказал он.
Не знаю, откуда взялись силы, но у меня получилось встать с кровати и подойти к двери. Бежать куда-либо бесполезно. Далеко ли убежишь, когда на тебя направлен пистолет, да и сил еще недостаточно. Я не могла придумать ничего лучшего, как закрыть дверь и вернуться на место.
Вот дура, сама себе подписала смертный приговор. Теперь мне уже никто не поможет. Когда утром придет медсестра, я буду лежать на кровати с продырявленной башкой.
Комар выглядел уставшим и замученным, видно, время, проведенное в чужом городе, не пошло ему на пользу. Дуло пистолета смотрело мне прямо в лицо.
– Можно, я закурю? – еле слышно спросила я.
– Что, нервы? Кури, хрен с тобой. Последнее желание обреченного – закон, – ехидно усмехнулся Комар. – Ну что, зараза такая, выжила?
– Выжила, – вздохнула я. – Теперь мы с тобой квиты. Я убила тебя, а ты убил меня, и мы оба живы.
– Нет, еще не квиты, сучка.
Комар встал с кресла, подошел вплотную к кровати и снял штаны. Прямо перед моим носом торчал большой и толстый инструмент.
Ну прямо как в порнофильме! От удивления я выронила сигарету.
– Давай, сучка, поработай ртом. Покажи, как ты умеешь это делать.
– Что?!
– Ты мне дурочку не включай. Шалава хренова! На турбазе с Малышом крутилась с утра до ночи. Я за тобой следил, сучка. Ему ты это делала очень даже ничего. Мне понравилось. Так что давай и мне сделай, как положено. А если халтурить начнешь, то сразу в башку стреляю. Мозги на всех стенах висеть будут.
– Малыша ты убил?
– Конечно, а кто ж еще. Хотел вас обоих шлепнуть, а он один зашел, но я знал, что и до тебя доберусь. Правда, я и не предполагал, что это Малыш, думал, коммерс навороченный. Из-за тебя погорел, дура. Столько нашей братвы полегло, война еще не окончилась, а причина в какой-то шлюхе. А ты, я смотрю, знаешь, с кем трахаться, губа не дура.
– Я любила его, а ты, сукин сын, разбил всю мою жизнь и еще тычешь мне в лицо своим вонючим и грязным отростком, – взорвалась я. – У тебя, наверное, проблемы, Комар, тебе никто не дает. Я смотрю, ты давно уже не мыл свой комариный хоботок.
Морда этого ублюдка покраснела, на ней выступила испарина, височная вена сильно запульсировала. Он слегка ударил меня пистолетом по голове, а затем одной рукой взял за шею и изо всех сил надавил. Я взвизгнула и заплакала от дикой и резкой боли.
– Не реви, сука, ты покойница при любом раскладе. Бери в рот, я сказал!!!
Я взяла его орудие в рот. Комар расслабился и тяжело задышал.
– Умница, девочка, я же знал, что ты делаешь это прекрасно. Давай поработай хорошо, а я подумаю, вдруг надумаю подарить тебе жизнь.
Сделав несколько вращательных движений, я засунула этот проклятый орган подальше в рот и что было силы укусила. От боли Комар заорал так, что можно было смело затыкать уши. Он выронил пушку и попытался вытащить свой орган из моего рта, но я вцепилась в него мертвой хваткой, изо всех сил сдавив зубы. Затем, на мгновение ослабив хватку, укусила с новой силой. Комар попытался наклониться, чтобы поднять пушку, но он смог бы это сделать только в том случае, если бы оставил у меня во рту свой член. Он дико орал и бил меня по голове. Я почувствовала, как что-то теплое побежало по губам. Это была кровь. Скорее всего, я перекусила вену. Удерживать во рту этот кусок мяса не было сил. От крови меня начало тошнить. Я надавила последний раз, посильнее сжав зубы. Мне удалось перекусить его орган пополам. Комар замолчал и потерял сознание.
Когда он упал на пол, я с нескрываемым интересом посмотрела, на что стал похож его член. Зрелище, я вам скажу, не самое приятное. Там, где совсем недавно наблюдался немалых размеров пенис, болтался окровавленный обрубок.
Комар, конечно, останется жив, но то, что захочет куда-нибудь сунуть свое пострадавшее орудие, сомневаюсь. Теперь его орган останется навечно невостребованным.
Нельзя терять время. Пока Комар отдыхает, нужно срочно валить отсюда. Я схватила свою дорожную сумку, бросила в нее пистолет, который Комару так и не пригодился, открыла дверь. За дверью столпилась целая куча любопытных пациентов. Этот придурок своим криком если кого-то и не поднял, то только мертвого.
– Что здесь происходит?! – противным голосом завизжала медсестра. Я оттолкнула ее с дороги и процедила сквозь зубы:
– Окажи человеку первую помощь. Видишь, мальчику плохо.
Толпа заскочила в палату, а я тем временем уже бежала по лестнице. Да, в таком состоянии далеко уйти я не смогу. Силы стали потихоньку меня покидать. На лестнице курили две женщины. Они с интересом посмотрели на меня и спросили:
– Девушка, вы не знаете, что там наверху делается? Такие крики раздаются, ужас!
– Да там онанист в одну палату заскочил и напугал девушку, а она ему за такие штучки член откусила.
Женщины громко засмеялись и бросились разносить эту новость по всему отделению.
Спустившись вниз, я посмотрела на часы. Глубокая ночь. Куда податься, одному богу известно. Входная дверь оказалась закрытой. Мне пришлось разбудить дежурную сестру и потребовать незамедлительно открыть двери больницы. Она подозрительно посмотрела на меня и затараторила как сумасшедшая:
– А куда это ты собралась? Из какого отделения?
– Давай открывай, – заорала я, – надоело мне в вашей больнице загорать! Пока ты здесь дрыхнешь, сюда онанист заскочил, полбольницы перепугал. Наверху переполох.
Медсестру явно заинтересовала эта новость. Она открыла дверь и крикнула мне вслед:
– Так ты больше не вернешься?
– Нет, я вылечилась. Подскажи, в какую сторону идти, кругом ведь лес.
– Иди вниз прямо по дороге, не ошибешься. Выйдешь на основную трассу. А дальше – не знаю, куда тебе надо.
– Ладно, разберемся. – Я махнула рукой и зашагала вниз по дороге.
– Удачи тебе, – растерялась медсестра и закрыла дверь.
Удача мне и в самом деле не помешала бы. Того, что Комар за мной погонится, опасаться не стоило. В лучшем случае он теперь сможет доползти только до операционного стола. Мне в глаза бросилась колонка. Точно, нужно умыться, у меня, наверное, рот в крови. Ледяная вода немного взбодрила меня. Вот теперь я должна выглядеть более-менее прилично.
Спустившись вниз, я увидела ночной киоск. Рядом стоял джип. Из него слышалась музыка. За рулем сидел молодой худощавый паренек, он что-то напевал себе под нос и курил сигарету. Вот дают. Скоро дети будут ездить! И что ему не спится, ведь на улице ни души.
– Привет, – улыбнулась я.
Он растерянно посмотрел на меня, но тут же взял себя в руки и улыбнулся:
– Откуда ты взялась, ночная фея?
– Вон из той больницы. Ты бы не хотел покатать меня по ночному городу?
– Хотел, – с радостью ответил он.
Недолго думая я плюхнулась на переднее сиденье и достала пушку.
– Извини, дорогой, но мне необходимо воспользоваться твоей машиной. Пошел вон. И еще, если куда-нибудь заявишь об угоне, я разобью ее вдребезги. Считай тогда, что твоей любимой тачке конец. Поэтому будь умничкой и слушай меня внимательно. Завтра ровно в десять часов вечера твоя машина будет стоять на прежнем месте, у этого ларька. Хочешь ее сохранить – не делай глупостей и дай мне спокойно уехать. Если я увижу у себя на «хвосте» хоть одного гаишника, то сразу давлю на газ и вбиваюсь в первый столб, усек?
– Усек, – вздохнул он и с ужасом посмотрел на мою пушку.
– Настоящая, можешь не сомневаться. Стреляю без промаха. А теперь пошел вон из машины. Пойди погуляй и запомни, что я тебе сказала. Мне терять нечего, я из психушки сбежала.
– Я так и понял, – буркнул он и выскочил из машины.
А я перелезла на его место и надавила на газ. Никогда в жизни не водила машину с правым рулем. Машина как машина, и почему у нас их так не любят? Я, например, разницы особо не чувствую. В Москве проще повеситься, чем пройти техосмотр для тачки с правым рулем.
Доехав до моря, перелезла на заднее сиденье и уснула без задних ног. Проснулась от ноющей боли в спине. Болит то место, куда залетела пуля. Сегодня должна быть перевязка. В это время мне обычно ставят капельницу. Боль становилось все сильнее, терпеть уже невозможно. Во рту пересохло, кажется, подскочила температура.
Да, мои дела плохи. Жизнь у меня – не позавидуешь. Где же ты, мой далекий друг юности, милый и добрый Юрка, вышла бы за тебя замуж и жила бы в Тамбове без особых проблем. Нет же, вечно меня куда-то несет. Я задремала…
Проснулась я, когда уже рассвело. На море полно народу. Десять часов утра. Интересно, куда я заехала? Напротив меня большое здание. Гостиница «Амурский залив». А что, как раз подойдет, здесь можно снять номер с телефоном. Для начала мне бы не мешало найти Сашку и спросить, не хочет ли он ко мне вернуться. Конечно, можно обойтись и без него, но здоровье мое вызывает опасение. Температура, наверное, не меньше сорока, бросает то в жар, то в холод. Долго я так не протяну. Вот сниму номер, зайду в него и умру.
Вдруг мне в голову пришла одна мысль. Когда Сашка звонил по мобильному, он говорил, что у него каждый день стрелка напротив автомобильного магазина в бухте Тихой, кажется, в час дня. Надо срочно узнать, где находится эта бухта Тихая. До часу дня еще есть время. Правда, надежды на то, что я его найду, мало. Нужно снять номер и с завтрашнего дня заниматься делами.
Номер я получила без труда. Первое, что поразило мое воображение, так это отсутствие горячей воды. Кроме того, холодная подавалась строго по расписанию. Мне хотелось закатить скандал, но администратор вежливо объяснил, что лучше гостиницу я не найду, так как весь город находится на режимном водоснабжении, а горячая вода – это мечта любого местного жителя. Чувствовала я себя все хуже и хуже. Спина просто отказывала, хоть криком кричи. Голова кружилась, в глазах темно. Я вышла в коридор и спросила у горничной:
– У вас есть медпункт?
– Нет, а вам что, плохо?
– Мне срочно нужно любое обезболивающее.
Она порылась в аптечке и нашла упаковку каких-то пилюль. Даже несколько выпитых таблеток не остановили страшную ноющую боль.
– Скажите, а где у вас бухта Тихая? – снова обратилась я к ней.
– Ой, это очень далеко, – горничная достала сигарету и закурила, – сядете на автобус…
– Я не езжу на автобусе. Вон моя машина.
– Тогда сделаем проще. Мне как раз туда нужно. Давай, я покажу тебе дорогу, а ты меня туда подбросишь.
– Само собой, – сказала я и направилась к машине.
Через полчаса я была в нужном месте. Боль прожигала меня насквозь. В голову лезли самые несуразные мысли.
Например, пойти и сдаться обратно в больницу. Авось не попаду на один этаж с Комаром, тем более у меня есть пушка. Практически я его обезопасила. Он теперь переключился на собственный член.
Высадив горничную, я подъехала к магазину «Автозапчасти». На площадке перед магазином красовалось около двадцати японских машин. Из них торчали бритоголовые мальчики и оживленно о чем-то беседовали. Ну прямо настоящая сходка братвы. Красивое зрелище, черт побери! Я пригляделась и с облегчением вздохнула. В центре стоял Сашка и усиленно махал руками, пытаясь высказать свою мысль. С самого начала я поняла, что он не коммерс, а принадлежит к братве. Этот вариант устраивал меня намного больше. Вот, например, мой покойный муж был коммерс, а теперь у меня проблемы с его крышей, и довольно-таки серьезные. А если бы он был крутым, то тогда никакая крыша на меня бы не наезжала.
Узнав о том, что его хлопнули, они хоронили бы моего муженька со всеми полагающимися ему почестями, это они умеют, да и мне бы еще каждый месяц компенсацию выплачивали. Это у них так принято – помогать семьям своих покойных братков. В дальнейшем кто-нибудь из братвы положил бы на меня глаз и занял место своего покойного друга, а я бы с удовольствием разрешила ему поддерживать огонь в домашнем очаге, разожженном его предшественником.
Я вытерла слезы платком, так как терпеть боль в спине уже не было сил, и надавила на газ. Машина въехала в самый центр стрелки. Толпа разбежалась в разные стороны. Некоторые полезли в карман, скорее всего, затем, чтобы вытащить пушки, наверное, подумали, что их покой решили нарушить какие-то вражеские силы.
Затормозив машину посреди площадки, я открыла окно и достала сигарету.
Вскоре я поймала Сашкин взгляд. Он был полон ужаса и тревоги.
– Извините за столь странный визит, – громко сказала я, – но мне необходим вон тот человек. – И я махнула рукой в сторону Сашки. – Сашка, я прошу у тебя прощения, кроме того, мое предложение остается в силе.
Вся братва с удивлением посмотрела сначала на Сашку, затем на меня.
– Где ты взяла эту тачку? – спросил он.
– Угнала. Вернее, взяла напрокат.
После этих слов Сашка пристально на меня посмотрел, а затем громко рассмеялся. За ним покатились со смеху все остальные. Вдруг из толпы вынырнул молоденький парнишка. Господи, это же хозяин джипа, на котором я весь день рассекаю по городу. Он подошел к своей машине и затараторил:
– Вот про эту ненормальную я вам и рассказывал.
Близко к ней не подходите, у этой дуры есть пушка. Она из психушки сбежала, стреляет без промаха. Слышишь, девочка, отдай машину.
– Тоже мне, нашел девочку. Да ты мне в сыны годишься. Сынок, хочешь свою машину обратно, так попробуй забери.
Парнишка стоял не шелохнувшись и чуть было не плакал.
– Сынок, я же тебя предупреждала, если ты будешь мешать мне кататься по городу, то я давлю на газ и врезаюсь вон в тот столб или еду к морю и сваливаюсь с обрыва. Мне терять нечего, у Сашки спроси. Тебя что, папа стал ругать, что без спросу машину взял?!
Парнишка потоптался на месте и повернулся к Сашке.
– Скажи ты этой дуре, чтобы она мою тачку отдала. Только смотри осторожно, у нее пушка. Может, психушку вызвать?
Сашка покраснел от смеха как рак, затем подошел поближе к машине и заглянул в окно.
– Привет, – улыбнулась я.
– Привет. Ты зачем машину угнала?
– Иначе бы я тебя не нашла. Я же не могу пешком ходить, здесь без ног останешься. Сашка, ты меня еще не разлюбил?
– С чего ты взяла, что я вообще тебя любил?
– Мне так показалось.
– Ты ошиблась.
– Хорошо, – вздохнула я, – пусть я ошиблась. Но ты будешь мне помогать. Садись в машину, поехали.
– Нет, давай лучше вернем ее хозяину. Пошли в мою машину. Я не знаю, как там у вас в Москве, но у нас у каждой машины есть свой хозяин. Ты свой «шестисотый» у кого угнала?
– У мужа.
– А ты, оказывается, еще и замужем?
– Не совсем. Но если ты решил на мне жениться, то я всегда свободна.
– Нехорошо угонять чужие машины в чужом городе. Это может плачевно кончиться.
– Но ведь я же твоя девушка. Мне никто ничего не сделает. Неужели ты позволишь, чтобы обижали твою девушку?
– Кого? – присвистнул Сашка.
– Твою девушку, я, кажется, внятно сказала. Если ты так не считаешь, то я могу сама за себя постоять.
Читать бесплатно другие книги:
