Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва Шилова Юлия

– Ну хорошо, двадцать моя окончательная цена.

– Яна, нет, да ему красная рабочая цена – полтинник.

– Полтинник в том случае, когда его другой криминал заказывает, тогда попробуй его убей, он везде с пушкой да с охраной ходит, а я тебе все создаю для идеального убийства, все, так сказать, удобства.

– Яна, мы же не на базаре, я тебе свои услуги не навязываю, хочешь за такую цену – пожалуйста, нет – до свидания.

– Ладно, ты ведь знаешь мое безвыходное положение, крохобор несчастный, твоя взяла, будет тебе четвертак, хрен с тобой.

– Ну, это другой разговор. Цена всегда соответствует социальному положению клиента, точнее – обреченного.

– Цена должна соответствовать не положению обреченного, а положению того, кто делает заказ.

– Когда должно свершиться правосудие? – улыбнулся Славик.

– В субботу. На эти выходные мы как раз поедем в коттедж. Так что правосудие будет в эту субботу. Сегодня четверг, у вас два дня в запасе.

– Так, ладно, ленту с шипами для прокалывания колес мы найдем у знакомых гаишников, пушка есть. Нам бы только знать, во сколько он поедет?

– Это сказать трудно. В общем, вы должны дежурить на проселочной дороге с десяти часов утра.

– И до каких пор?

– Не знаю. Но до восьми вечера правосудие должно свершиться.

– В общем, точного времени нет. Ладно, будем сидеть, куда денемся.

– Да, я думаю. За четвертак и я бы хоть сколько сидела.

– Хорошо, давай адрес коттеджа, мы сегодня прошвырнемся, посмотрим, что к чему.

Я набросала схему проезда и адрес, затем достала сигарету и закурила.

– Славик, а давай сделаем проще. У тебя есть мобильный? Давай я позвоню, как только он будет выезжать.

– У меня нет мобильного.

– Очень жаль, при твоих заработках их можно было купить уже целую тысячу.

– Мне он ни к чему. Даже если бы он и был, то я бы все равно не оставил тебе номер. Давай, опиши мне машину, на которой он поедет, и главное – как он выглядит?

– У меня с собой фотография.

Я достала карточку и протянула ее Славику. Он сказал:

– Я оставлю ее себе.

– Конечно, именно для этого я ее и взяла.

– И еще, мало ли, вдруг он поедет не один, тогда мы вырубаем двоих.

– Будем надеяться, что он все-таки поедет один.

– Яна, а ты решила, за чем ты его пошлешь? Ведь за какой-нибудь вещью он может послать кого-нибудь из охраны, а сам никуда не ехать.

– Верно, и все-таки есть нечто такое, за чем он поедет сам.

– И что же это?

– Цветы.

– Ты хочешь сказать, что пошлешь его за цветами?

– Вот именно.

– Да, я знал, что ты страшная женщина.

– Ну вот, наверное, и все. Схема понятна. Я надеюсь, вы будете действовать как профессионалы, а не как любители.

– Мы всегда действуем как профессионалы. Ты хорошо обдумала свой заказ?

– Очень.

– Тогда завтра в это же время ты должна принести мне половину суммы.

– Хорошо, значит, завтра я даю тебе двенадцать тысяч долларов.

– Двенадцать пятьсот, – поправил меня Славик.

– Двенадцать пятьсот, а остальную сумму ты получишь после дела.

– Как только все закончится, я позвоню тебе на твой мобильный и ты передашь мне вторую часть. Ну все, до завтра.

– Давай не скучай, – улыбнулась я и вышла из машины.

Мне и в голову не приходило оглянуться, но я затылком чувствовала настойчивый взгляд Славика. Наплевать, что он обо мне думает. Он ничем не лучше меня, просто я заказываю, а он убивает. Такая же дрянь, как и я, и еще неизвестно, кто из нас еще дряннее. Поднявшись к себе домой, я вышла на балкон и уставилась на Поклонку. Я люблю эту квартиру, несмотря на то, что она нечистая, вернее, в ней произошло убийство. Даже сейчас, когда мне совсем неплохо в центре, она постоянно мне снится.

Любка говорила, что надо обязательно позвать попа и освятить комнаты, как бы очистить их от греха, который здесь произошел, но я совершенно ничего не делала. Слава богу, когда мой драгоценный супруг покинул родные стены, он ни разу меня не беспокоил, да и мне вспоминать о нем совсем не хотелось. Верно говорят, что главное в этой жизни – сделать первый шаг. И если после убийства мужа я еще испытывала какие-то моральные неудобства, то, когда мы с Русланом убили Игоря, в моей душе не было ни грамма жалости. Сама того не заметив, я стала беспощадной и злой.

На Поклонке полно народу. Все гуляют, покупают шары, едят мороженое. У каждого человека свое представление о том, что он хочет получить от жизни. Одним хорошо в провинции – эдакие провинциальные короли, как Сашка, – другие покоряют Москву, но им становится в ней тесно и душно и хочется чего-нибудь более экзотического. А может, весь корень зла во мне самой? Может, я сама живу как-то не так? Может, надо совсем по-другому?

Почему я не могу быть такой, как все? Почему для меня совсем не приемлемы общепринятые стереотипы? Легкомыслие и авантюризм – вот две мои отличительные черты. И еще, мне всегда всего мало, никогда не бывает достаточно. Все вокруг помешались: ждут, ищут любовь. А есть ли она вообще – никто толком не знает. Если я люблю Марка сейчас, то это не значит, что мы были бы счастливы в семейной жизни и умерли бы в один день. Если Касьян любит меня сейчас, то это не значит, что он будет меня любить, к примеру, через пять лет. Когда люди живут друг с другом долго, происходит перенасыщение отношений. К примеру, человек не может каждый божий день есть одни и те же яблоки, пройдет немного времени, и его просто стошнит от этих яблок. Конечно, это слишком примитивная точка зрения, в жизни намного сложнее, люди живут друг с другом, даже если их тошнит. Мужчина – потому что он боится что-либо менять в своей жизни, да и где гарантия того, что во втором браке будет лучше, чем в первом, женщина – потому что на ней лежит ответственность за ребенка и нужны деньги. Все взаимосвязано, как ни крути. И здесь надо смотреть глубоко в корень, это оттого, что наши браки шаблонны, в них потеряна индивидуальность. Женщина – мать, она должна хорошо готовить и быть хорошей хозяйкой, мужчина – добытчик, хранитель очага, даже если и очага совсем нет. В браке обязателен ребенок. Вот они, наши стереотипы.

Не знаю, что у меня сегодня за настроение, наверное, это депрессия. Психоаналитик сказал, что мне не дает покоя мое прошлое, мучают воспоминания, это связано с потерей близких людей. Он посоветовал мне резко изменить свою жизнь, повернуть в другое русло, что я и делаю.

Как только замочу Касьяна, съезжу на кладбище к Любке, давно не была, тянет, сил моих больше нет. Еще раны очень сильно ноют, обезболивающие пью пачками.

На следующий день я передала деньги Славику и распрощалась с ним до завершения дела.

Наконец наступила суббота, и мы с Касьяном, который ничего не подозревал, отправились в наш загородный коттедж. Приехав на место, Касьян поставил во дворе мангал и принялся готовить шашлыки, а я ушла в свою комнату и позвонила Сашке во Владивосток. Сама не понимаю, почему меня так сильно влечет к этому человеку?

Затем мы наслаждались шашлыками и французским вином, но я с ужасом чувствовала, как сдают мои нервы.

– Касьян, пойдем в спальню, – улыбнувшись, я положила руку ему на плечо, – если бы ты только знал, как я хочу тебя. – Касьян просиял, взял меня на руки и понес в спальню.

– Кстати, а почему сегодня в доме так много охраны?

– Яна, твой муж очень известная личность, тем более мы находимся за городом, здесь всегда должно быть много охраны. Мало ли, вдруг у кого-нибудь возникнут не самые лучшие мысли.

Когда он произнес эти слова, я поежилась и почувствовала себя совсем плохо. Еще я учуяла, что от Касьяна пахнет не только вином, он явно успел приложиться к чему-то погорячее, а вино со мной он пил просто так, для блезиру. Да и глаза: красные, аж сосуды полопались, значит, опять приложился к кокаину. Они там все кокаином балуются, и довольно-таки серьезно. Через несколько минут мы приступили к сексу, Касьян был явно не на высоте, сказывалась большая доза спиртного и кокаин. Когда все закончилось, он откинулся на подушки и сказал:

– Прости, Янушка, больше не буду. Вот идиот, перебрал.

– В последнее время я вообще вижу тебя редко в таком состоянии, когда ты не перебрал, – вздохнула я.

– Знаешь, это все из-за этих денег проклятых, доверие братвы ко мне было подорвано. Правда, теперь все позади. Будь они неладны, эти деньги! Прости, милая, сорвался, двух братанов похоронил, клянусь тебе, больше в рот не возьму.

– Хочешь исправиться? – улыбнулась я.

– Конечно хочу.

– Тогда исполни мое желание. Сможешь?

– Конечно, ты только скажи, что хочешь.

– Тогда садись в машину, поезжай и купи мне цветы. Огромный красивый букет.

Касьян облегченно вздохнул и радостно сообщил:

– Пять минут, милая. Сейчас кого-нибудь из пацанов пошлю.

– Ты не понял, я хочу, чтобы ты сам привез и подарил мне букет.

– Ты хочешь, чтобы я сел за руль?

– Хочу.

– Яна, но ведь я пьян, куда в таком состоянии ехать?

– Что ты мне рассказываешь, ну не такой уж ты и пьяный, а машину ты водишь превосходно – что в пьяном виде, что в трезвом. Получается, когда из офиса подвыпивший, по всей Москве гонять – это нормально, а для родной жены съездить не можешь.

Касьян задумался, сделал суровое лицо и сказал:

– Господи, да что ты такое говоришь! Сейчас я привезу тебе огромный букет роз, какого тебе еще никто не дарил.

Он резко встал с кровати, оделся и направился к выходу.

– Подожди, дай поцелую.

Касьян остановился, а я подошла поближе и пристально посмотрела ему в глаза.

– Ты что так смотришь, Янка, словно на тот свет меня провожаешь? Я вернусь через пятнадцать минут.

– Что ты такое говоришь?! – спохватилась я. – Не выдумывай, просто мне приятно осознавать, что ты меня любишь.

– Это точно, я на тебе помешан, Яна, думаю, что ты никогда не будешь играть на моих чувствах.

– Ты один?

– Что один?

– Я спрашиваю, ты за цветами поедешь один?

– Нет, конечно, кого-нибудь из пацанов возьму.

– Я бы хотела, чтобы ты поехал один.

– Но почему?

– Мне хочется, чтобы этот подарок был как бы наш, личный, понимаешь?

– Ну хорошо, на что не пойдешь ради любимой женщины, – засмеялся он и вышел из комнаты.

Накинув халат, я выскочила на балкон и помахала ему рукой. Касьян подошел к своей машине и сел за руль.

– Касьян, ты куда? – спросил кто-то из мордоворотов.

– Скоро буду.

Затем он пристально посмотрел на балкон, на котором стояла я, и крикнул:

– Янка, поехали со мной! Что одной-то сидеть?

– Нет, я тебя подожду дома. Хочу принять ванну.

– Да хрен с ней, с этой ванной, поехали! Пофестивалим по деревне, и ты сама себе букет выберешь!

– Нет, приезжай быстрее.

– С каких это пор ты стала такая степенная, сколько тебя помню, ты всегда была неисправимой авантюристкой. Ты, случаем, меня не разлюбила?

– Разве тебя можно разлюбить! Привози букет, и я покажу, как сильно тебя люблю!

Касьян включил музыку и захлопнул дверь машины.

Один из амбалов подбежал и дернул дверь.

– Касьян, не дури, ну куда ты в таком виде, ты же еле на ногах держишься. Давай, я тебя свожу.

– Нет, Денис, не надо. Слово любимой женщины для меня закон, – сказал Касьян и надавил на газ.

Машина выехала со двора, а тот парень, которого звали Денисом, поднял голову и окинул меня взглядом, полным презрения. Я мило улыбнулась ему и ушла, громко хлопнув дверью.

В комнате я почувствовала, что меня трясет, уши и лицо горели с такой силой, словно их облили кипятком. Налив полный бокал текилы, я набрала Владивосток. Сашка не заставил ждать себя долго, моментально снял трубку.

– Привет, как жизнь? – Я старалась казаться непосредственной и беззаботной.

– Как всегда, а у тебя?

– Я боюсь, Саша, очень сильно боюсь. Пять минут назад я послала Касьяна умирать.

– В смысле?

– Я его заказала, вот сижу и жду результата.

– Ты сумасшедшая. Ну что можно сказать в такой ситуации, я буду молиться за тебя, чтобы у тебя все получилось. Но ведь еще совсем недавно ты утверждала, что вы неплохо ладите да и живете, по-моему, неплохо.

– Сашка, ну как можно жить под одной крышей с врагом? Теоретически – да, это возможно, а вот практически, оказывается, невозможно.

– Ладно, Яна, давай держись, я позвоню тебе чуть позже. Бог даст, все обойдется. Ты сумасшедшая, это точно. Спокойная и размеренная жизнь не для тебя.

– Знаешь, о чем я подумала, Сашка?

– О чем?

– А ведь нам неплохо было бы вместе, как ты думаешь?

– Положительно.

– Знаешь, как только похороню Касьяна, давай рванем в Питер. К счастью, там сейчас нет белых ночей. Я не люблю белые ночи, и знаешь почему? Как только они начинаются, в городе выключают освещение и там хоть глаза выткни, ходишь вслепую.

– А почему же ты тогда говоришь, что они белые? – усмехнулся Сашка.

– Это не я, это люди их так назвали, а почему – мне самой непонятно, я бы назвала их не белыми, а серыми ночами. Но вообще я люблю все, что связано с Питером.

– Это я уже понял. Странная ты все-таки женщина, чудная, у тебя мужа убивают, а ты рассуждаешь насчет питерских ночей.

– Знаешь, Сашка, мне очень хочется тебя увидеть, авось что-нибудь и сообразим.

– Как только ты скажешь, я вылечу первым самолетом, – засмеялся Сашка.

– А как там поживает наша яхта?

– Она по-прежнему ждет свою хозяйку.

– А хозяйка – это я?

– Ну а кто ж еще.

– Ладно, Сашка, давай, до связи!

– Держи себя в руках, Янка, хотя чего-чего, а этого тебе не занимать.

Я положила трубку, руки дрожали и совершенно меня не слушались. Налив второй бокал текилы, моментально его выпила. Так, пятнадцать минут уже прошло. Он не вернулся, как обещал. Мое тело задрожало еще сильнее.

На минуту я опять вспомнила о Сашке. И все-таки почему меня так непостижимо к нему влечет? Только есть одно «но». Если он так хорош во Владивостоке, то будет ли он так же хорош в Москве, для меня это очень важно. Я хотела бы общаться с человеком, у которого такие же широкие взгляды, как у меня, я должна быть уверена в том, что он хочет от жизни немного больше, чем гонять на джипе по провинции. Ладно, не о том думаю, просто стараюсь отвлечься от основных мыслей. С того момента, как Касьян уехал, прошел ровно час. Сейчас мне необходимо сделать что-нибудь сумасшедшее, чтобы не думать об уехавшем муже. Нужно покрасить волосы. Точно, покрашу волосы в цвет спелого граната, должно быть стильно.

Это будет означать, что я в корне решила изменить свою жизнь. Я наложила краску на голову и прождала ровно полчаса. Затем смыла и подошла к зеркалу – в принципе, неплохо. Новый цвет волос, новая жизнь, черт побери!

Я налила полную рюмку текилы и закуталась в теплый халат, меня сильно знобило. Вскоре я ощутила, что сильно пьяна. Вот и все, Яна, так долго за цветами никто не ездит.

Интересно, сколько он пролежит на этой дороге, когда наконец его заметят? Скорее бы его нашли и все это закончилось. А может быть, уже нашли, значит, скоро мне сообщат. Надо привести себя в порядок. Я должна выглядеть неотразимой, когда услышу о смерти мужа.

Выпив новый стакан текилы, я почувствовала, как сильно закружилась голова. Прилегла на кушетку и закурила сигарету. Все закончилось, твердила я себе. Растешь, Яна, молодец! Раньше была женой, вернее, вдовой коммерсанта, теперь вдова крупного криминального авторитета, интересно, кто будет следующей жертвой, или все, жертв больше не будет? Ты познала вкус чужой смерти.

Боже мой, я несу полнейший бред, наверное, просто слишком пьяна. Докурила сигарету и закрыла глаза. Скоро в дверь моей спальни постучат и скажут: «Яна, Касьяна убили», а я отвечу: «Боже мой, какое несчастье».

– Привет, Яна!

Я открыла глаза и не могла поверить: передо мной стоял Касьян. Он был совершенно трезв. Я сразу уловила, что он жутко нервничает. Его руки тряслись, на шее дрожал кадык.

– Ты покрасила волосы довольно ярко, тебе не идет, мне больше нравилось, когда ты была блондинкой.

Я молчала и не могла произнести ни звука.

– Что ты смотришь на меня, как на покойника? – Он попытался изобразить на своем лице улыбку, но получилось лишь ее жалкое подобие.

Вдруг у меня зазвонил мобильный. От неожиданности я даже подпрыгнула. Нажала на кнопку, боже мой, это был Сашка.

– Привет, – весело закричал он, – ну что, тебя можно поздравить?

– Рано, – тихо проговорила я и положила трубку.

Касьян пристально посмотрел на меня и спросил:

– А что у тебя за торжество? С чем тебя люди поздравляют?

– Ошиблись номером.

– Надо же, а мне показалось, что тебя хотят поздравить.

Я попыталась взять себя в руки и тихо спросила:

– А где цветы?

– Что? – Он поморщился.

– Ну ты же ездил за цветами.

– Точно, а тебя не смутило, что меня так долго нет?

– Конечно, смутило.

– Я думал, ты волнуешься, а ты, оказывается, напилась и волосы покрасила.

– Так где цветы?

– Там внизу, пошли покажу.

– Так неси их сюда.

– Нет, дорогуша, они ждут тебя внизу. Там ровно три цветка.

– Почему именно три?

– А ты хотела больше? – усмехнулся он.

Я чувствовала, что что-то произошло, но не могла понять, что именно. Касьян крепко сжал мою руку и потащил вниз по лестнице. Внизу в холле стояло несколько боевиков и человек пять из охраны.

– А вот и моя милая женушка пожаловала! – объявил он всем присутствующим.

– Прекрати немедленно, ну что с тобой происходит!

– Ты хочешь, чтоб я прекратил?! Подожди, это только начало!

Он открыл двери гостиной и с силой впихнул меня вовнутрь. То, что предстало моему взору, привело меня в дикий ужас. На полу полулежали трое. Одного я узнала сразу. Это был Славик. Его лицо напоминало маску фильма ужасов. Один глаз выбит, челюсть перекошена набок, скорее всего, ее просто переломали, из носа текла кровь.

Руки и ноги заклеены скотчем. В глазах полнейшее безразличие и ожидание смерти. Он даже не повернул голову в мою сторону. Двух других я никогда не видела, но они были точно в таком же виде. Я услышала стук моего сердца и почувствовала, как трясутся колени.

– Кто эти люди?

– Это я бы хотел услышать от тебя, дорогая, – усмехнулся Касьян.

– Я их вижу первый раз в жизни.

– Надо же, а они утверждают обратное.

– Они лгут.

– Ты даже не хочешь узнать, что они говорят?

– Не хочу.

– Ну почему, послушай, я думаю, тебе будет интересно.

Тут Славик повернулся в мою сторону и еле слышно сказал:

– Ничего не получилось, Яна. Возьми свои деньги обратно. Мне пришлось все рассказать, прости.

Он говорил с большим трудом, так как изо рта текла кровь.

– Что он несет? Кто этот человек?

– Это тот самый человек, который приговорил твоего первого супруга. Я смотрю, у тебя интересное хобби – убивать своих мужей. Молодец, чисто работаешь. А я, придурок, рванул за цветами – Яночке, дорогуше моей, радость доставить, женушке любящей. Хорошо, мои пацаны патрулировали все проселочные дороги у дома. Мало ли – чтобы никаких казусов не было. А тут видят, сидят трое подозрительных типов, машину в лесу спрятали. Их обшмонали, а у них при себе и пушка, и граната.

Вообще, они у тебя крепкие ребята, пришлось изрядно поработать, чтобы правду из них выбить, но моим пацанам не привыкать. Они в прошлой жизни в гестапо работали, в этом тебе еще предстоит убедиться. Так что просчиталась ты, дорогуша, ой как просчиталась!

– Они врут. Я не знаю этих людей и никогда не имела с ними никаких дел. Незачем мне любимого мужа заказывать.

– Любимого, говоришь, а ну-ка, покажи всем пацанам, как ты меня любишь?

Касьян рывком притянул меня к себе, заставил сесть на колени и расстегнул ширинку.

– Давай, покажи всем свое мастерство. Пацаны, смотрите, как классно умеет ласкать меня жена. Здорово делает, скажу я вам. Ну давай, не тяни время! – И он сильно ударил меня по голове.

– Не буду.

Я встала с колен и отошла к окну. Касьян застегнул ширинку, взял меня за волосы и что было сил швырнул об стену. Я упала на пол и ударилась виском. Затем почувствовала что-то теплое. Провела рукой – кровь. Касьян начал пинать меня ногами. Он пинал долго, приговаривая при этом, какая я сука и стерва. Когда он остановился, я попыталась встать, но ничего не вышло.

– Зачем ты это сделала? Я же любил тебя, понимаешь, любил, дура!!!

Мое тело горело от побоев, из виска по-прежнему капала кровь. Присутствующие при этом мордовороты старались не смотреть мне в глаза и отводили взгляд. Я улыбнулась и нашла в себе силы встать. Подошла к окну и облокотилась на подоконник.

– Ну и что теперь, ты меня простишь?

– Ты что, Яна, кто же прощает такие вещи!

– Простишь, я знаю. Ты дурак, Касьян, нельзя так любить женщину, это заблуждение. А теперь послушай, что я тебе скажу. Я никогда не любила тебя, даже мало сказать – не любила, презирала, пойми, ненавидела! Ты отнял у меня самое дорогое, что у меня было на свете, – ты приказал убить Марка. Из-за тебя вся моя жизнь пошла кувырком. Твои люди убили человека, которого я любила, затем мою любимую и единственную подругу, устроили мне кровоизлияние, нанесли два огнестрельных ранения, которые мучают меня с каждым днем все больше и больше. После всего этого ты хотел, чтобы я тебя любила? Ты сумасшедший! Это была чисто женская месть.

– Ах ты, сучка, а я к тебе серьезно относился и пацанку твою, как родную, принял.

– Да, и насчет пацанки. Между прочим, по твоему приказу были убиты родители этого ребенка. Ты убил их, а затем захотел принять девочку, как родную. Дурак! Так нельзя! Ну что ты смотришь, я не любила тебя, пойми.

Слишком много раз в этой жизни мне было больно по твоей вине. Может, мы бы и смогли жить, но нас разделяет это страшное прошлое. Я хотела, чтобы ты прочувствовал то же, что и я. Тебе плохо, мне тоже, но это еще не все.

Андрей не хотел меня изнасиловать, я все подстроила и оклеветала его. Теперь он мертв. Это тебе за Марка. Игоря убила я. Остановила его машину, когда он вышел из офиса с деньгами, попросила довезти до Малаховки, убила и сожгла машину, а деньги перевела в швейцарский банк на имя дочери. Это тебе за Любку. А то, что я хотела сделать с тобой сегодня, было бы за меня. Здесь все по-чистому, без обиды. Теперь мы квиты. Больше у меня нет необходимости быть твоей супругой. Вот видишь, она пропала сама собой, эта необходимость.

Касьян напрягся, вытянул шею, в его глазах читались неподдельная боль и ужас. Он смотрел на меня и не мог произнести ни слова.

– Ну что, теперь ты можешь меня убить. Покажи пацанам, что ты не половая тряпка, а хоть как-то можешь урезонить взбесившуюся женщину. Слышишь, что я говорю, возьми пистолет и убей меня!

Касьян по-прежнему тупо смотрел на меня, наверное, он просто не верил тому, что я сказала, а я чувствовала, как кровь из виска бежит все сильнее и сильнее. Слезы застилали мои глаза.

– Убей меня!!! – закричала я. – Немедленно убей меня, черт бы тебя побрал! Хорошо, если ты сейчас не убьешь меня, то я уйду от тебя, понимаешь, уйду! У тебя есть два выхода. Или меня убить, или дать мне возможность уйти, и я больше никогда не побеспокою тебя.

Касьян по-прежнему молчал и не предпринимал никаких действий. Тут раздался голос одного из охранников:

– Касьян, один сдох.