Минута до полуночи Болдаччи Дэвид
– Там говорится, что он не сумел выйти на требуемый уровень, как вы и сказали. – Уоллис немного помолчал. – Но часть его военных документов подверглась редактированию. Во всяком случае, те, что я получил.
Блюм и Ларедо переглянулись.
– Интересно, почему? – спросил Ларедо.
Уоллис пожал плечами.
– Я сделал запрос, но не получил ответа, – сказал он. – После того, как он вышел в отставку, Гиллеспи часто менял работу, нигде надолго не задерживаясь.
– А чем он занимался в Саванне? – спросил Ларедо.
– Не знаю точно, – сказал Уоллис. – Нужно проверить. Поездка туда занимает около трех часов. Собирался отправиться завтра.
– А могли его занятия там привести к гибели здесь? – спросил Ларедо.
– Только не то, что мне известно. Вскрытие назначено на завтра. Агент Пайн хотела на нем присутствовать. – Он посмотрел на Блюм. – Ее планы не изменились? Из того, что я сделал официальный запрос на помощь Бюро, еще не следует, что я не рассчитываю на ее дальнейшее участие. – Он бросил взгляд на Ларедо. – Если, конечно, вы не против?
В ответ Ларедо коротко кивнул, но Блюм решила, что его кивок нельзя считать ни согласием, ни категорическим отказом.
– Я полагаю, она намерена продолжать участвовать в расследовании, – сказала Блюм.
– Ну что ж, тогда мы можем закончить, – сказал Уоллис, вставая. – Мне пора домой. Боюсь, жена скоро забудет, как меня зовут и как я выгляжу.
Он кивнул им обоим и ушел.
Блюм тут же полностью сосредоточилась на Ларедо.
– Вы хотите поговорить об этом, агент Ларедо? – спросила она.
Он немного подумал, а потом посмотрел ей в глаза.
– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под словом «это», миз Блюм?
Она откинулась на спинку стула.
– Как долго вы работаете в ФБР?
– Шестнадцать лет. Начал практически сразу после окончания колледжа.
– Молодец. А я в Бюро почти сорок лет.
Его глаза слегка округлились, когда он услышал слова Блюм.
– В администрации, вы хотите сказать?
Она вздохнула.
– Я рассчитывала получить от вас более здравую реакцию.
– И что вы имеете в виду? – спросил он, и в его голосе появилась враждебность.
– За годы работы в Бюро я лично подготовила почти четыреста агентов.
Ларедо начал было улыбаться, но по выражению лица Блюм понял, что она не шутит.
– В Бюро около одиннадцати тысяч специальных агентов мужчин и примерно две тысячи семьсот спецагентов-женщин, то есть соотношение более чем четыре к одному в пользу мужчин. А среди специалистов-координаторов, или в администрации, как вы изволили выразиться, на девять тысяч пятьсот мужчин приходится более тринадцати тысяч женщин.
– Мне неизвестны точные цифры, но я благодарю вас за информацию.
– Соотношение агентов не становится более благоприятным для женщин.
– Агентом быть трудно. Я не утверждаю, что женщины на это неспособны. Ваш босс тому доказательство. Но если женщина хочет иметь детей и семью, возникают проблемы. Бюро не приветствует подобные вещи.
– Быть может, им следует пересмотреть свой подход, ведь сейчас они лишают значительное число квалифицированных женщин настоящей работы.
– Уж не знаю, что вам ответить, я всего лишь рядовой в окопах.
– Я достаточно долго работаю с агентом Пайн. Она великолепный специалист.
– У меня нет в этом ни малейших сомнений.
– Я навела о вас справки, агент Ларедо.
Он распрямил плечи и заметно помрачнел.
– Прошу прощения?
– После того как я рассталась с агентом Пайн и прежде чем вернулась сюда, мне удалось поговорить с подругой. Из администрации. А она побеседовала еще кое с кем. И я очень быстро получила право на запрос о вас. Быстро для тех, кто работает в администрации.
Казалось, в светло-зеленых глазах танцуют электрические заряды.
– Я не уверен, что мне это нравится, – заявил Ларедо. – И сомневаюсь, что у вас есть право заниматься такими вещами. – Теперь он даже не пытался скрыть гнев.
– Вам еще не доводилось делать запрос на других членов Бюро? – осведомилась Блюм.
Ларедо собрался что-то ответить, но передумал и просто промолчал.
– Вы будете рады узнать, что на мой пришел положительный результат. Вы на хорошем счету. В вашем досье нет никаких проблемных моментов, – продолжала Блюм.
– Я бы мог и сам вам сказать, если бы вы спросили.
– А вы бы мне ответили?
– Едва ли. Я бы посчитал, что вас это совершенно не касается. Значок, который я ношу, уже сам по себе свидетельствует о моих достоинствах.
– Мне нравится иметь подтверждение.
– А теперь вы говорите как агент, а не администратор.
– Вас удивит, когда вы узнаете, как много умений агента администратор вроде меня приобретает за годы работы в Бюро. Но я не уверена, что это действует в обе стороны, – спокойно сказала Блюм.
Густые брови Ларедо полезли вверх.
– Что вы хотите сказать?
– Вам известны процедурные методы быстрого получения необходимого оборудования?
– Ну…
– Или как созвать удаленную конференцию с более чем пятью участниками, часть из которых находится за пределами США?
– Я…
– Или отрегулировать проблемы с суточными за работу во время праздников? Или какая часть вспомогательного персонала наиболее важна, если вы хотите организовать поиск в приоритетных базах засекреченных данных? Или как решается простой вопрос о том, какой департамент отвечает за поставки кофе?
– Я полагаю, что для решения подобных проблем и существует вспомогательный персонал.
– Вот именно. Мы команда. И вместе мы делаем большую и трудную работу, максимально используя наши общие возможности.
– Куда вы ведете?
– К моему исходному вопросу. Вы не хотите рассказать мне о себе и агенте Пайн? Именно это я имела в виду ранее – впрочем, вы меня прекрасно поняли.
– Я не думаю, что тут есть о чем рассказывать.
Блюм разочарованно откинулась на спинку стула.
– Я уже упоминала, что проводила неофициальные тренировки агентов, чтобы обучить их распознавать, когда люди начинают напускать туман? – спросила она.
– Вы хотите сказать «лгать»? Да, агенты проходят очень качественную подготовку в данном вопросе.
– Повторение пройденного еще никому не мешало.
– Хорошо, – со вздохом сказал Ларедо. – Так объясните мне. Вы думаете, я лгу?
– Вы смотрите вниз и вправо и скрещиваете руки на груди, когда отвечаете: «Я не думаю, что тут есть о чем рассказывать». Классическая попытка спрятаться в коконе или уйти от ответа. Кроме того, я вырастила шестерых детей. Вы бросаете на меня сердитые и дерзкие взгляды, какими отвечал мой девятилетний сын, когда делал что-то нехорошее, но отказывался это признать. Вы все еще хотите продолжать закрываться и повторять, что тут «нечего рассказывать»?
Ларедо помрачнел еще больше.
– Вы очень быстро подходите к границе, мэм. Мне бы не хотелось подвергать опасности вашу долгую карьеру в Бюро.
Она посмотрела на него без страха или гнева – в ее глазах была лишь печаль.
– Сожалею, что у вас возникло такое ощущение. Но я с пеленок учила своих детей, что честность лучшая политика, агент Ларедо. Здесь мы с вами совершенно определенно расходимся.
Она встала.
– Агент Пайн цепкая, умная, легко приспосабливается к обстоятельствам и физически сильная, – сказала Блюм.
Он пожал плечами.
– Вы не сказали мне ничего нового, я все это про нее и без того знал.
– И еще она не умеет прощать. Как себя, так и других – тех, кто не соответствует ее высоким стандартам.
Ларедо холодно на нее посмотрел.
– У меня собственные стандарты, – ответил он. – И они дьявольски высоки. Столь же высоки, как у нее.
– Тогда у вас с ней не будет проблем. Я буду считать, что так и есть, и стану двигаться вперед, опираясь на ваши слова. Благодарю вас.
Она повернулась и ушла, оставив Ларедо угрюмо смотреть ей вслед.
Глава 32
Пайн не спала, даже не закрыла глаза. Не раздеваясь, она сидела на кровати, когда часы показали полночь. Она слышала, как поднялась на второй этаж Блюм и вошла в свой номер. Пайн могла зайти к ней и поговорить, однако осталась у себя. Она и сама не могла бы назвать причину.
Трусость.
В час ночи Пайн встала, спустилась по лестнице и вышла из «Коттеджа» в сырую прохладную ночь Андерсонвилля. Застегнув куртку, она зашагала в направлении, которое выбрала в самый последний момент.
Она миновала арендованный внедорожник, быстро перешла через автостраду, едва не столкнувшись с ночным автомобилистом, который мчался по дороге, ни на что не обращая внимания, и направилась в сторону Национального исторического заповедника Андерсонвилля.
Она вошла на территорию музея и довольно скоро оказалась там, где нашли тело второй жертвы. Полицейская лента все еще оставалась натянутой, но никто не охранял место преступления; очевидно, все улики собрали, как и там, где обнаружили Ханну Ребане, или им просто не хватало людей. Хотя теперь, когда на помощь официально привлекли ФБР, Уоллис мог рассчитывать на дополнительные ресурсы.
Пайн никак не предполагала, что этим ресурсом окажется Эдди Ларедо.
Пайн посмотрела на место, где нашли тело. Она еще не знала, что его звали Лейн Гиллеспи, что он служил в армии США и ушел в отставку на общих основаниях по пока не выясненным причинам. Она не знала, что его последним известным местом жительства была Саванна. И не знала, почему кто-то, одетый, как дешевый жених, закончил жизнь здесь.
В методах убийцы чувствовалась какая-то система, как и в выборе жертв и странной одежды. Но она слишком мало знала, чтобы понять, какова его истинная цель.
Эти парни всегда все усложняют. Наверное, такова их задача.
Пайн нырнула под полицейскую ленту.
С севера подул холодный ветер. Она не помнила из времен своего детства, чтобы в Джорджии когда-нибудь бывало холодно, но сейчас ее пробрало до костей.
Кладбище ночью едва ли способствует комфортному состоянию.
Пайн опустилась на колени и посмотрела на надгробный камень, первый слева.
– Патрик Дилейни из Пенсильвании, – прочитала она вслух.
Дальше шли еще имена: Чарльз Кертис, Уильям Коллинз, Джон Сарсфилд, У. Риксон, военно-морской флот США, и А. Манн, также флотский.
Имел ли какой-то смысл тот факт, что убитого оставили на могиле Дилейни? Не следовало забывать, что он был чернокожим. Но в этих могилах покоились солдаты Союза. И, хотя они являлись плохими парнями для тех, кто держал их пленными, они сражались за освобождение рабов.
Или я все выдумала, и происходящее не имеет ни малейшего отношения к истории.
Однако убийца рисковал, перетаскивая сюда тело. Очень рисковал. Впрочем, столь же опасно было оставлять тело Ханны Ребане в общественном месте. Не вызывало сомнений, что этот парень любил риск.
Тут пахло смертью, хотя последние похороны в коротком ряду могил состоялись более ста пятидесяти лет назад. Однако зловоние не исчезло. Оно останется навсегда, потому что те, кто здесь умер, никогда не покинут это место. Если вы верите в Бога, то убеждены, что их души давно перебрались в лучшее место. Но на глубине шести футов у нее под ногами лежали останки этих «душ», навечно поселившиеся в Андерсонвилле.
Пайн не знала, что заставило ее потянуться к пистолету – треск сучка или интуиция. Она резко повернулась, чтобы контролировать максимально возможное пространство. Быть может, это всего лишь белка или такой же, как она, любитель ночных прогулок.
Возможно, сюда зачем-то вернулся убийца.
Или он пришел за ней.
Треснул еще один сучок.
Пайн решила начать двигаться, она не хотела становиться легкой мишенью. Первым делом ей следовало выйти из поля зрения неизвестного. Она быстро пересекла кладбище и оказалась возле офисного здания Парковой службы – двухэтажного строения из дерева и кирпича, выкрашенного в красный цвет и окруженного аккуратной оградой и коваными железными перилами на уровне первого этажа. Далее находилось более крупное здание. Пайн увидела тачки, стоявшие в ряд вдоль одной стены, а также инструменты, висевшие на крючках. Должно быть, в сарае хранилось все необходимое для ухода за территорией.
Пайн остановилась возле изгороди и стала прислушиваться к шагам. Проклятый ветер усилился, заглушая все остальные звуки. Она посмотрела поверх прицела «Глока», потом резко повернулась, направив оружие в ту сторону, откуда пришла.
Снова треснул сучок. Что-то на земле слишком много сучков для ухоженного Национального кладбища. Складывалось впечатление, что кто-то наступал на все, которые там были.
Дерьмо.
Она резко повернулась как раз в тот момент, когда что-то ударило ее сзади, в результате обоих отбросило на ограду, за которой выбрала позицию Пайн. От напавшего на нее мужчины несло потом и алкоголем, длинные жирные волосы ударили ее по лицу, когда они упали.
Пайн сбила дыхание при падении – мужчина приземлился на нее сверху и получил преимущество, пока она не ударила его по голове рукоятью «Глока».
Он закричал, схватился за голову одной рукой, а другой нанес ей не слишком сильный удар в плечо. Пайн приняла его и невольно поморщилась, затем врезала коленом мужчине в пах и одновременно сделала выпад открытой ладонью в нос. В ответ он всем весом навалился на нее, не давая сделать вдох.
В следующее мгновение он схватил ее за руку, сжимавшую пистолет, и теперь ее положение становилось опасным.
До тех пор, пока она не нажала локтем на горло и не перекрыла ему воздух. Когда он приподнял голову, пытаясь сделать вдох, что Пайн предвидела, она ударила головой в уже сломанный нос. Нос является очень чувствительным отростком. Один удар вызывает боль; второй выводит человека из строя.
Мужчина, раскачиваясь из стороны в сторону, встал на колени, освободив ее от тяжести своего тела. Пайн выскользнула из-под него и нанесла жестокий удар ногой по почкам. Когда он рухнул на бок, она врезала ему ногой по голове сверху, вдавив ее в траву. Красная кровь залила зеленые листья.
Она ударила его еще раз, после чего мужчина перестал шевелиться.
Пайн позволила себе две секунды триумфа, но уже в следующее мгновение ее сбил с ног второй мужчина, ударивший ее в область талии, потом схватил ее и перебросил через голову. Если бы она упала на спину или голову, то почти наверняка потеряла бы сознание. Однако она успела выставить руку, перекатиться в сторону и вскочить на ноги быстрее, чем ее противник ожидал. Тем не менее, она чувствовала острую боль в руке и плече, на которое ей пришлось упасть. И, что еще хуже, утратила свое главное преимущество – уронила при падении пистолет.
Перед ней стоял мужчина, крупный, ростом шесть футов и три дюйма [27], почти в два раза тяжелее ее. В тусклом лунном свете она видела, что он в ярости и намеревается выместить на ней свой гнев.
Она согнула ноги в коленях, пока он собирался с силами перед новой атакой.
– Я агент ФБР, если для тебя это имеет какое-то значение, – слегка задыхаясь, сказала она.
Казалось, он не понял, что она сказала. Он был в грязной футболке, джинсовой куртке и джинсах. Ботинки, казалось, никогда не чистили, запястье украшала цепочка. Борода почти касалась мощной груди. Ему было около двадцати пяти лет.
– Ты покалечила моего дружка! – взревел он, указывая на лежавшее неподвижно тело. – Возможно, Дики мертв.
– Дики не стоило на меня нападать, – ответила Пайн.
– Мы лишь хотели развлечься. Ничего больше. Могло получиться хорошо и приятно для всех. – Он снова посмотрел на тело приятеля. – А теперь я разберусь с тобой по-настоящему, сука. За Дики.
– А я говорю тебе, чтобы ты этого не делал, потому что ты пожалеешь так, как даже представить не можешь.
Мужчина тряхнул головой, ударил себя в грудь похожим на кувалду кулаком, сплюнул чем-то липким на землю, взревел, как бык, и бросился на нее.
Пайн легко шагнула в сторону и ударила его ногой наотмашь по заду. В результате он с разбега врезался в куст и упал лицом в траву, но перекатился, выкрикивая ругательства, и вскочил на ноги.
– Теперь тебе конец, – заорал он.
И снова бросился на нее.
А через секунду «Беретта Нано», которую Пайн успела вытащить из кобуры на лодыжке, уставилась в пах мужчины. Ему пришлось затормозить так быстро, что он зацепился за траву и рухнул к ее ногам.
А когда посмотрел вверх, увидел дуло пистолета, направленное ему в голову.
– Ты имеешь право хранить молчание, – медленно начала Пайн, которая чувствовала, как усиливается боль в плече, голове, ребрах и запястье. – И я очень тебе советую им воспользоваться.
Глава 33
Глупо.
Таким было первое слово, которое пришло Пайн в голову, когда она сидела на стуле в офисе шерифа округа Самтер. Отправиться ночью в уединенное место – и никто не знал, куда она пошла. Именно такое слово она бы сама выкрикнула в лицо любому, а в особенности женщине, если бы она так поступила.
Сейчас она прижимала пакет со льдом к плечу, ей забинтовали ноющие ребра и правое запястье. И еще у нее появился желто-пурпурный синяк в верхней части лба – в том месте, которым она ударила первого напавшего на нее мужчину в нос.
Дики находился в больнице с сотрясением мозга и другими травмами, а после выздоровления его ждала тюрьма. Его приятель сидел в камере, где кричал, что требует адвоката и что «та сука сама начала».
Полицейские приехали примерно через десять минут после того, как она их вызвала. Дики все еще не пришел в сознание, а второй идиот продолжал поносить ее за то, что она вырубила его приятеля.
– Мы просто хотели развлечься, что тут плохого? – повторял он снова и снова, словно эта причина являлась достаточной, чтобы сразу отпустить их с приятелем домой. – Зачем еще девка будет гулять в темном месте в такое время?
Пайн рассказала, что произошло, первым полицейским, которые приехали на вызов, потом повторила ее детективу с блокнотом и усталым лицом.
– Очевидно, они не знали, что вы были вооружены, – сказал детектив.
– Очевидно, – ответила Пайн. – Но, не будь у меня оружия, результат был бы тем же.
Он с сомнением на нее посмотрел.
– Парни довольно крупные.
– Чем они больше, тем легче падают.
– Верно. Я займусь бумажной работой. Когда все будет готово, нам потребуется ваша подпись.
– С удовольствием.
Она ждала в участке, наконец ей дали подписать протокол, и она уже собралась уходить, когда появился обеспокоенный Макс Уоллис. Пайн невольно мысленно застонала, когда увидела, кто его сопровождает.
Эдди Ларедо.
Часы показывали шесть утра. Пайн еще не звонила Блюм, только собиралась. Она понимала, что услышит такую лекцию, какую сама прочитала бы всякому, кто настолько глуп, чтобы поступить, как она. Именно по этой причине Пайн не стала ей звонить сразу. Она с легкостью могла представить, что Блюм ей скажет. И она была бы совершенно права.
Уоллис взял стул и уселся напротив Пайн. Ларедо остался стоять, сложив руки на груди, и то ли хмурился, то ли ухмылялся – во всяком случае, так показалось Пайн. Она подумала, что ночь выдалась отвратительной и без Ларедо.
– Вы не хотите рассказать, что произошло? – спросил Уоллис.
Он пошарил у себя в карманах, вытащил единственную мятую сигарету, засунул ее в рот, но закуривать не стал.
– Я уже успела рассказать все дважды и даже подписала свои показания.
– Пожалуйста, просто из вежливости, – он вытащил блокнот.
– Что вы здесь делаете?
– Мне позвонили и подняли с постели. Женщина, агент ФБР, попала в беду. Ну а кроме вас тут нет женщин, агентов ФБР.
– Я рада, что они уделяют здесь такое внимание полу.
– Ты аномалия, – вмешался Ларедо. – Они это заметили.
Пайн даже не посмотрела в его сторону.
Она повторила свою историю. Ей потребовалось двадцать пять секунд и пять отработанных предложений.
– А что ты там делала в такой час? – спросил Ларедо.
– Следовала за интуицией.
– И что она тебе подсказала?
– Положение тела на могиле Патрика Дилейни, одного из Налетчиков.
Ларедо посмотрел на Уоллиса.
– Да, я знаю про эту группу. И что же сообщила тебе интуиция?
– Почему тело лежало именно там, ведь убийца мог выбрать любой из десяти тысяч вариантов? – ответила Пайн, которая так и не смотрела на Ларедо – она не сводила глаз с Уоллиса и его открытого блокнота.
– Ты считаешь, это что-то символизирует? Думаешь, есть связь между Дилейни и нашим убийцей? – спросил Ларедо.
– Если между ними и есть связь, то очень тонкая. Дилейни мертв с шестьдесят четвертого.
– Значит, символ? – вмешался Уоллис.
– Может быть. Наш убийца ничего не делает случайно. Более того, он все тщательно планирует.
– Иными словами, все, что он совершил до настоящего момента, было заранее продумано и имело для него значение, – заметил Ларедо.
– Верно, – согласилась Пайн.
– Но ты могла подождать до утра, чтобы пойти туда. Местные жители рассказали мне, что по ночам на кладбище неспокойно. Проклятье, любое подобное место может быть опасным.
Пайн решила, что должна ему ответить, и бросила на Ларедо пристальный оценивающий взгляд.
– Ну так все и оказалось, там было опасно… для двух идиотов.
Ларедо покачал головой.
– Ты всегда рискуешь, – сказал он. – Слишком сильно по представлениям некоторых из нас.
Она смотрела на него до тех пор, пока его взгляд не опустился в пол.
Тогда Пайн повернулась к Уоллису.
– Что-нибудь еще? – спросила она. – Или мы закончили?
– Да, закончили, – ответил тот. – Этих двух идиотов здесь знают. У них длинный послужной список. Главным образом, разная мелочь. Но теперь они получат солидные сроки.
– В суде будет их слово против моего. Они заявят, что я на них напала. Один из них все время кричал об этом, когда его задержали и посадили в камеру.
– Я не думаю, что у нас будет проблема с жалобой на полицейских, – сказал Уоллис. – Двое мужчин против женщины? Едва ли присяжные в такое поверят, в особенности в Джорджии. И я сильно сомневаюсь, что недоумки на такое осмелятся. Небольшой тюремный срок против признания, что девушка надрала задницы обоим? После этого они не смогут войти ни в один бар.
– Приятно слышать, что здесь все стали такими просвещенными.
– Ну и что нам дает твоя небольшая ночная экскурсия? – спросил Ларедо. – Я бы хотел понять, что ты сама думаешь?
Пайн заскрипела зубами от его едва скрытого намека.
– В самом худшем случае двух безмозглых уголовников уберут с улиц на пять или десять лет, – резко ответила она. – Ведь девушка, на которую они напали, могла оказаться не мной, верно?
– Я не думаю, что найдется еще одна такая же, как ты.
Уоллис переводил взгляд с Пайн на Ларедо, и на его лице появилось недоумение.
– Ладно, полагаю, мы здесь закончили, – сказал Уоллис. – А вам, агент Пайн, стоило бы немного поспать.
Пайн посмотрела на часы.
– Мне необходим кофе и завтрак. – Она бросила взгляд на Ларедо. – Когда девушка рискует и надирает задницы, она начинает испытывать голод.
– Отлично, я угощаю, – последовала неожиданный ответ Ларедо. – Пойдем, я тебя подвезу.
Он повернулся и вышел прежде, чем она успела ответить.
Уоллис сочувственно на нее посмотрел.
– Насколько я понимаю, между вами все сложно?
Пайн, которая открыла рот шире, чем следовало, закрыла его, коротко кивнула Уоллису и последовала за Ларедо.
Читать бесплатно другие книги:
