Минута до полуночи Болдаччи Дэвид
– Но почему ты носишь подвеску, если испытываешь такие чувства?
– Потому что она единственное, что у меня осталось в память о ней. И… поэтому, она имеет для меня большое значение. Нечто вроде отношений любви-ненависти. С одной стороны, когда я чувствую ее на груди, мне вспоминается, что мать меня бросила. А иногда я испытываю тепло и чувство безопасности, словно мне снова шесть и мать держит меня за руку.
Блюм задумчиво кивнула.
– Отношения между матерью и дочерью всегда очень непростые, – сказала она. – Возможно, самые сложные из всех. Во всяком случае, так было со мной. По сравнению с ними отношения с сыновьями казались мне предельно простыми.
Между тем, с подвески, найденной на мальчике, сняли отпечатки, но ничего не нашли. Пайн решила, что это делает ее еще более важной уликой. Кто-то посчитал нужным ее протереть.
– Надеюсь, судмедэксперты сумеют выяснить, каким образом был поврежден металл, – сказала Пайн.
– Ты и в самом деле думаешь, что это важно? Вполне возможно, Уоллис прав, и она могла принадлежать мальчику, который ее и повредил.
– Нет, – покачала головой Пайн. – Если ты обратишь внимание на повреждение, то заметишь, что острый край был вдавлен внутрь. Он бы царапал кожу. А на шее мальчика не осталось таких следов. Никто не станет носить предмет, который постоянно раздражает кожу.
– Значит, именно убийца надел подвеску на мальчика.
– Я уверена, что здесь нечто личное, Кэрол. Такова суть подобных предметов. Ее носил кто-то важный для убийцы. Это прямая улика, если мы сумеем связать ее с ним.
– Ли?
Они повернулись и увидели Агнес Ридли, стоявшую перед входом в «Коттедж».
– Это правда? – спросила она – Еще одно убийство?
Пайн и Блюм подошли к ней.
– Боюсь, так и есть, – кивнув, ответила Пайн. – На сей раз жертвой стал маленький мальчик.
– Господи! Ребенок? Но это же полный абсурд, правда?
– Мы не имеем ни малейшего представления о мотивах преступника. Поэтому не знаем, кто еще находится в его списке жертв.
– А личность ребенка удалось установить?
– Пока нет. Сейчас полиция распространяет описание и портрет. А здесь когда-нибудь пропадали дети?
– Мне о подобных случаях ничего неизвестно. И, если ребенок местный, родители уже должны были обратиться в полицию.
– Да, пожалуй.
– Я могу как-то помочь?
– Держите глаза открытыми и уши настороже. И, если узнаете что-нибудь, сразу звоните в полицию.
Они вошли в «Коттедж», где в вестибюле их дожидалась Грэм.
– Боже мой, куда катится наш город? – скорбно воскликнула она, как только их увидела.
– Но почему Лили пришла сюда? – спросила Пайн. – Все так завертелось, что я забыла ее спросить.
– Лили знает, что вы здесь остановились. И первое, что пришло ей в голову, когда она увидела в музее тело ребенка, это бежать сюда.
– Как давно вы знакомы с Лили?
– Почти всю жизнь. Она давно работает в музее. Но теперь сомневаюсь, что сможет туда вернуться.
– Манекен, который убийца заменил на мальчика, нашли в задней комнате. Мы полагаем, преступник сумел туда попасть, потому что у него был ключ. Ни один из замков не взломан. Вы не знаете, как такое могло произойти?
– Наверное, кто-то сделал дубликат ключа от задней двери. Не думаю, что Лили внимательно следит за своей сумочкой. А в прошлом она не раз мне говорила, что там не слишком надежный замок. Она собиралась его починить, но у нее, наверное, так и не дошли руки.
– Возможно, теперь ей придется этим заняться. В музее есть система безопасности. Мы знаем, что она была включена, когда Лили пришла на работу, потому что она сказала, что ее нужно выключить, чтобы войти. Из чего следует, что убийца знал код. Насколько сложно его получить?
– Понятия не имею. У нас никогда не происходило ничего подобного.
Глава 48
– Послушай, по поводу вчерашнего вечера, – начал Ларедо.
Они с Пайн сидели в столовой «Коттеджа». Блюм поднялась в свой номер.
– Ничего не нужно говорить.
– Ты так думаешь?
– Мы немного выпили и потанцевали. И что с того?
Он сделал долгий выдох, и на его лице появилось раскаяние.
– Я сожалею, Этли. Я вел себя как идиот. – Ларедо сделал небольшую паузу. – Просто…
– О чем ты?
– Я подумал, что выпивка, танцы и…
– Я не хотела, чтобы у тебя появились такие мысли. И, если ты воспринял вчерашний вечер именно так, приношу свои извинения.
– За что? За то, что ты переоделась и выглядела просто потрясающе? Да уж, конечно, этого не должен делать никто и никогда.
– Речь совсем не о том. Прошлый вечер стоит особняком. Мы оба оказались достаточно умны, чтобы не позволить себе зайти слишком далеко – о чем могли впоследствии пожалеть. Пусть так все и останется. Тебя устраивает?
– Не думаю, что у меня есть выбор.
Когда она увидела, что Ларедо помрачнел, Пайн положила руку ему на плечо.
– Послушай, именно мне захотелось выпить. Я пригласила тебя потанцевать. Быть может, в моем поведении было больше флирта, чем я осознавала. А когда мы сюда вернулись… Я понимала, в каком направлении могут двигаться твои мысли. Так что это все моя вина.
– Ну и в каком направлении, по-твоему, все могло пойти? – спросил он, посмотрев ей в глаза.
– Может быть, очень близко к тому, что ты подумал, Эдди.
– А что произошло потом?
– Потом мне пришло в голову, что мы не видели друг друга и не общались в течение десяти лет. А у меня совсем другие взгляды на жизнь.
– Для протокола: я никогда иначе и не думал, – заявил Ларедо и засунул руки в карманы. – С тех пор как Дениз меня бросила, прошло много времени. А при моей работе ходить на свидания практически невозможно.
– Ты будешь мне про это рассказывать? – усмехнулась Пайн.
– О, перестань, я уверен, что каждый парень в Шэдоу-Рок…
– Шеттерд-Рок, как ты и сам прекрасно знаешь.
Он улыбнулся, и она ответила ему тем же.
– Ладно, я уверен, что каждый парень в Шеттерд-Рок к тебе неравнодушен. Вероятно, тебе постоянно приходится доставать пистолет, чтобы они держались подальше.
– Ну я не знаю относительно всех, но один заинтересовался, – сказала Пайн, вспомнив паркового рейнджера из Большого Каньона по имени Сэм Кеттлер, с которым встречалась.
– Ну тогда он счастливый парень. Надеюсь, он сможет достойно принять вызов.
– Время покажет.
– До тех пор, пока он не начнет вести себя, словно ты молодая особа в опасности.
– Ну тут не о чем беспокоиться.
– Я счастлив за тебя, Этли.
– Ты и в самом деле изменился, Эдди. Что стало причиной?
– То, из-за чего я потерял все самое для себя важное. Я мог продолжать оставаться идиотом и удвоить свои проблемы. Однако решил воспользоваться головой и изменить поведение. Ведь если постоянно повторять одни и те же действия, нельзя рассчитывать на другой результат.
– Вероятно, кто-то в высших сферах тебе помогает. Так что продолжай пытаться. Я не знаю, что получится из моих отношений с парнем из Аризоны; мы можем просто остаться друзьями. И в этом также нет ничего плохого.
– Надеюсь, мы с тобой сможем стать друзьями.
– Мне кажется, мы уже движемся в нужном направлении.
К ним подошла молодая официантка и спросила, не хотят ли они чего-нибудь.
– Нет, спасибо, – ответила Пайн.
Когда официантка отошла, Ларедо наклонился вперед, и теперь язык его тела говорил о том, что он снова думает о расследовании.
– Вернемся к мальчику? – спросил он.
– Давай.
– Я тут думал…
– Внимательно тебя слушаю.
– То, что я скажу, может показаться безумным.
– Твоя теория не может быть более безумной, чем то, что окажется правдой, так что я готова тебя выслушать.
– Если говорить о жертвах, у нас есть невеста, жених, а теперь еще мальчик.
– Я знаю, Эдди, – резко ответила она, но тут же взяла себя в руки. – Подожди минутку, ты хочешь сказать?..
– Да. Именно.
– Чтобы внести ясность, ты имеешь в виду, что убийца хочет создать… семью? Из трупов?
– Создать или воссоздать.
– Господи.
– Как это называлось в школе?
– Полноценная семья, – ответила Пайн. – Нормальная ячейка общества, в отличие от семей, где имеется только один родитель.
– Однако в нашем случае есть отличие, если ориентироваться на то, чему меня учили.
Она кивнула.
– В полноценной семье должно быть два родителя, как я и сказала.
– И, насколько я помню, такой семьей традиционно считается семья и с двумя детьми.
Пайн снова прислонилась спиной к стене.
– Ты хочешь сказать, что будет, как минимум, еще одна жертва?
– Еще один ребенок.
– Значит, нам нужно позаботиться, чтобы убийств больше не было.
– Легче сказать, чем сделать. У нас ничего нет на этого парня.
– А в Куантико есть какие-то схемы, в которые укладывалось бы наше дело?
– Я ничего подобного не видел. Перед отъездом я проверил архивы. Теперь, после новых убийств, мне следует снова туда заглянуть, но не думаю, что сумею найти аналогичные ситуации.
– Значит, наш убийца новый игрок.
Ларедо пожал плечами.
– Или старый игрок, который изменил образ действий. Но какова его мотивация?
– Если он создает семью, возможно, он потерял свою.
– Иными словами, жену и детей?
– Да. Но погоди, может быть, имеют место все четыре момента; этот парень наблюдал за уничтожением другой семьи, возможно, бывшей ему близкой.
– Дерьмо! И с чего начать его поиски?
– Это маленький город, если убийца отсюда, то задача будет несложной. Здесь живет не так уж много людей.
– Но если нет, задача может оказаться неразрешимой. Ты ведь некоторое время здесь жила, Этли.
– Я уехала из Андерсонвилля, когда была маленькой девочкой.
– Ладно, а когда ты сюда вернулась, кто-нибудь упоминал целую семью, которая была уничтожена?
Пока Пайн размышляла над его вопросом, на лице у нее появилось тоскливое выражение.
– Что? – спросил он, заметив ее реакцию.
– Пожалуй, все зависит от того, что считать уничтожением, – ответила она. – И если посмотреть на это понятие определенным образом, я знаю, что произошло с одной семьей из четырех человек.
– С какой?
Она посмотрела на него, и в ее глазах он увидел ужас.
– С моей.
Глава 49
Машину вела Пайн, Блюм устроилась рядом, Ларедо – на заднем сиденье.
Они подъехали к старому дому Пайн.
Роско сидел на крыльце и с трудом приподнял задние лапы, чтобы приветствовать их дружеским лаем и виляющим хвостом. Старый ржавый пикап Сая Таннера был припаркован перед домом.
– Так ты здесь жила? – спросил Ларедо, когда они выбрались из машины.
– Другая вселенная по сравнению с Куинсом, – ответила Пайн.
– Нет, правда, мне нравится здешняя запущенность.
Над бочкой с мусором поднимался дым, и они услышали шум, который доносился из задней части дома. Пайн подошла к Роско и почесала обвислые уши пса.
– Как поживаешь, старина? У тебя все в порядке? – спросила она.
В ответ Роско несколько раз лизнул ее руку.
– Сай! – позвала Блюм. – Вы здесь?
Они не получили ответа и обошли дом, направляясь к источнику шума. Там они увидели старое деревянное строение, дверь которого была распахнута, изнутри доносились громкие звуки.
Более всего они походили на работающую бензопилу.
Они подошли ближе, Пайн постучала в дверь, потом еще раз, но уже громче.
Шум пилы смолк, и в дверном проеме появился Таннер, державший в руках защитные очки. Он был в белой футболке, открывавшей бугрившиеся мышцы рук, и вельветовых брюках с ремнем и пряжкой с эмблемой «Будвайзера», который удерживал их на узких бедрах.
– Привет всем, – сказал он, с любопытством оглядывая нежданных гостей.
А затем, ко всеобщему удивлению, из-за его спины появилась маленькая девочка. Она также была в защитных очках, слишком для нее больших. Девчушка посмотрела на них, моргая под пластиком.
– Кто это? – поинтересовалась Блюм, не сводя взгляда с ребенка.
Улыбающийся Таннер наклонился над девчушкой.
– Дженни, дочь моей младшей. В прошлом месяце ей исполнилось семь. Она приехала в гости, верно, Дженни?
Дженни, с огромными голубыми глазами и светлыми вьющимися волосами, застенчиво посмотрела на взрослых и подергала деда за брючину.
Пайн посмотрела на Таннера.
– В гости? – спросила она. – А где ее мама?
Улыбка исчезла с лица Таннера.
– Ну она… занята, у нее важные дела.
Блюм перевела взгляд на дом.
– И она будет здесь жить? – осведомилась она. – Разве вам не нужно работать?
– Ну я надеюсь, что Агнес сможет подъехать и посидеть с ней, – ответил Таннер.
– Агнес слишком стара, чтобы присматривать за такой маленькой девочкой, – заметила Пайн.
– А больше Дженни не с кем оставить? – не унималась Блюм.
Неожиданно у Таннера сделался расстроенный вид.
– Я сумею о ней позаботиться, понятно? И не припоминаю, чтобы я спрашивал у кого-то разрешения. – Он посмотрел на Пайн. – Чего вы хотите? Я занят.
– Я бы хотела задать несколько вопросов, но только не в присутствии Дженни, – сказала Пайн.
Таннер ответил ей недоуменным взглядом, но Блюм сделала шаг вперед.
– Дженни, ты уже завтракала? – спросила она.
Девочка вопросительно взглянула на деда, который, в свою очередь, посмотрел на нее.
– Я… как раз собирался ее покормить, – сказал он.
– Что у вас есть? – спросила Блюм. – Крупа и молоко, может быть гренки?
– Да, это у меня есть, – ответил он. – Но молоко лучше проверить. Оно, ну вы понимаете… сегодня, я собирался сходить в магазин. А тостера у меня нет.
Блюм опустилась на корточки и посмотрела на Дженни.
– У меня несколько внучек, и две из них очень похожи на тебя, Дженни. А братья или сестры у тебя есть?
Дженни покачала головой.
– Хочешь посмотреть фотографии моих внучек?
Дженни взглянула на Таннера, и тот кивнул.
– Ладно, – тихо ответила девочка.
Блюм встала и протянула Дженни руку.
– А теперь поищем еду, может быть, нам удастся найти что-нибудь и для Роско, хорошо?
– Хорошо, – Дженни кивнула.
И они вдвоем направились в дом.
Пайн посмотрела им вслед, потом повернулась к Таннеру.
– Проклятье, Сай, что происходит? – спросила она. – Как она вообще здесь оказалась?
Таннер устало вздохнул, засунул защитные очки в карман брюк и провел рукой по густым волосам.
– Приятель моей дочери привез ее утром, – сказал он.
– Вы знали, что внучку к вам привезут?
– Черт, нет, – со вздохом ответил Таннер. – Я даже не знал про этого приятеля дочери. Когда я увидел Дженни в его грузовичке, я подбежал к ним, чтобы хорошенько ему врезать: никак не мог понять, почему Дженни с ним. Но он объяснил, кто он такой, и сказал, что Линда просит, чтобы я на некоторое время приютил Дженни.
– На некоторое время? Где живет Линда?
– В Алабаме. Рядом с Таскалусой.
– Таскалуса! Дорога сюда занимает четыре часа.
– Да, они выехали очень рано.
– А почему ее привез приятель Линды, а не она сама?
– Ну, тот парень… проклятье, забыл, как его зовут… сказал, что Линда вернулась в лечебницу.
– Она наркоманка? – вмешался Ларедо.
Таннер кивнул.
– Она давно подсела на мет. Но думала, что сумела избавиться от зависимости. Линда сорвалась, когда Дженни было два года, но тогда она сумела справиться. И мне казалось, что у нее все в порядке – до сегодняшнего утра.
– А ее приятель – он отец Дженни? – спросил Ларедо.
– Нет, – Таннер покачал головой. – Проклятье, я не уверен, что Линда знает, кто отец Дженни.
– Но как они узнали, где вы живете? – спросила Пайн.
– Линда и Дженни несколько раз приезжали в гости. Линда рассказала своему парню, как меня найти.
– И как долго Дженни будет с вами жить? – спросил Ларедо.
– Ну, тут нет никакой ясности.
– А ее парень не мог присмотреть за девочкой? – спросила Пайн. – И разве у Линды нет других друзей?
– Он идиот, который едва способен позаботиться о себе. Я удивился, что он сумел меня найти. И, насколько мне известно, у Линды нет друзей.
– А мать Линды? Ваша жена? – спросила Пайн.
– Она умерла шесть лет назад.
– Я сожалею.
– Мы давно разошлись. Главным образом, по моей вине. Она была достойной женщиной. Разве что пила слишком много, но мы все страдаем этим недостатком.
– И что вы намерены делать? – спросила Пайн. – Вы не в состоянии самостоятельно заботиться о семилетней девочке. Она не может спать в мешке для фасоли вместе с вами. У вас есть работающие туалет и кухня? А душ? Она должна ходить в школу. Вы собирались записать ее в школу в Андерсонвилле?
Таннер поскреб подбородок.
– Да, я знаю, тут много сложностей. Но, черт возьми, она только сегодня ко мне попала, – продолжал он, переходя к обороне. – Я заставил ее надеть защитные очки, когда она вошла ко мне в мастерскую.
Пайн и Ларедо обменялись встревоженными взглядами.
– Давайте подумаем, что мы можем сделать, – сказала Пайн. – Возможно, в городе есть люди, которые смогут… оказать вам помощь. Хорошо?
Таннер облегченно вздохнул.
– Это было бы очень кстати, – сказал он, но в следующее мгновение выражение его лица изменилось. – Так зачем вы снова приехали? Вы сказали, у вас появились новые вопросы?
Пайн посмотрела на Ларедо.
– Расскажи ему свою теорию о полной семье.
Читать бесплатно другие книги:
