Наемники Судьбы Федотова Юлия

– Нет! Казни меня, жалкого пса! Но не покидай мой народ, не лишай последней надежды!

– Хорошо, хорошо! Не покину, не волнуйтесь, – поспешил успокоить Хельги, осторожно высвобождаясь. Он начинал понемножку впадать в панику.

Вот беда! Кто бы мог подумать, что у здешних оборотней такая неустойчивая психика?! А в том, что главный оборотень рехнулся, у Хельги не осталось ни малейшего сомнения.

И не он один! Отцепившись наконец от ног Хельги, измененный подскочил к окну и протяжно взвыл, Заунывный звук разнесся по округе, подхваченный сотней глоток. Спустя считаные минуты зал до отказа заполнился народом.

Если бы оборотни нападали, пусть даже всей толпой, Хельги не дрогнул бы. Но они вели себя точно так же, как их предводитель: ползали на брюхе, пресмыкались и называли его «повелителем». Спригган был полностью деморализован. И на стол он все-таки залез – а что ему оставалось? Эти твари и бровью не повели. Авторитет «повелителя» был столь велик, что действия его обсуждению не подлежали. Зато Хельги они пошли на пользу. Взгляд его упал на раскрытую страницу фолианта.

Спригган глазам своим не поверил: на пожелтевшем пергаменте черной тушью было изображено кошмарное создание: волчья голова на антропоморфном теле, волчьи лапы и хвост, пунктиром обозначенный под одеждой. И одежда не местная, староземского покроя. Именно такая была сейчас на Хельги. Позабыв все на свете, спригган пробежал глазами текст:

«…из недосягаемых западных пределов. И распознать Его надобно по великому искусству его, ибо не токмо все тело, подобно простому вилктаку, но любой из членов его способен обратить по воле своей. И всяк, кто явится и назовется именем его зимою, весною или осенью, будет Лжец, ибо явится Он о средине лета. И всяк, кто явится ночью, будет Лжец, ибо явится Он при свете дня. И всяк, кто назовется именем Его, будет Лжец, ибо не назовется Он. Но горе не распознать Его ибо покинет безвозвратно и не скажет Слово свое. Горе и кровь будет в слове Его, но горше не внять Слову Его, ибо в нем спасение. И горе прогневить Его, ибо гибель несет меч его…»

Рука Хельги непроизвольно сжала широкую рукоять меча из Ауляйде. Оборотней, как известно, чем попало не убьешь. Когда спригган выбирал оружие для визита к измененным, он подумал: раз уж драконье серебро берет самого дракона, сгодится и для них.

«…Но явится Он – да падут на колени, да испросят слово Его, да от…»

Страница закончилась.

– Силы Стихий!

Хельги понял, в чем дело. Из-за нелепого стечения обстоятельств, из-за цепочки совпадений оборотни приняли его за кого-то вроде бога или пророка. С одной стороны, это неплохо, можно не опасаться за жизнь пленников. С другой – они ведь ждут спасительного Слова, а он, Хельги, ничего подобного сказать не может. Интересно, как отреагируют эти существа, когда догадаются, что он и есть тот самый Лжец? Вот дернул же демон оборачиваться фрагментами! А все Энка с ее рассуждениями о приличиях! Но сделанного не воротишь.

Хельги напустил на себя важный вид.

– Я явился, и вы распознали меня! – возвестил он, чувствуя себя полным идиотом. – Падите же на колени… ох, вы и так уже на коленях… Вопрошайте! Да будете услышаны, о страждущие чада мои!

Именно так великие мира сего общались с народом на страницах дешевых псевдоисторических романов, которые Энка притаскивала от букиниста. Но оборотни остались довольны изысканными манерами «повелителя». Слова его потонули в счастливом вое.

Когда страсти поулеглись, вперед выступил вожак. Он долго, много и путано говорил, украшая речь цветистыми выражениями, не иначе тоже заимствованными из литературных источников. Смысл монолога заскучавший Хельги уловил не сразу, а поняв, похолодел от ужаса.

Вот что поведал предводитель.

Дурные дела творятся в стае. Странный недуг поразил всех младенцев, рожденных позднее лунного затмения, случившегося четыре года тому назад. Чары это, злое ли проклятие?

Сперва младенцы растут как обычно. Но на втором месяце жизни вдруг прорезаются зубы – не человечьи, не волчьи: острые, редкие, одинаковые – рыбьи. Удлиняются конечности, делая детей похожими на пауков. Кожа становится сухой и серой, волосики выпадают. Способность оборачиваться волком утрачивается, но и людьми эти создания уже не назовешь. На вид серые тени, скелетики, обтянутые пергаментной кожей. Непонятно, откуда в их жалких тельцах такая огромная сила, а в младенческих сердцах – черная злоба? Трое самых старших уже загрызли собственных матерей.

В ужасе оборотни взялись за древние манускрипты и после долгих поисков нашли Пророчество о Белом Волке и его спасительном Слове. Трактат гласил: рождение чудовищ предвещает конец света, и только Повелитель знает, как его избежать.

Стали ждать Повелителя, который скажет, что делать со страшными младенцами и откуда такая напасть вообще.

Дождались! Хельги потрясенно охнул. Он слишком хорошо знал ответ.

Это случилось в год, когда Хельги жил у матери, в Сером Дольмене.

Незнакомая молодая спригганка бежала по мартовскому снегу босая, оставляя за собой кровавый след. За ней по пятам гналось НЕЧТО костлявое, серое, хищное. Оно двигалось на четвереньках, крупными прыжками. Глаза, лишенные зрачков, горели голодным огнем, скалились редкие, острые зубы.

– Убей его! – с отчаянием крикнула женщина. – Прошу тебя, убей! Я не могу!

Это была не первая настоящая битва в жизни Хельги, фьординги взрослеют рано! Но впервые ему было страшно.

К тому моменту, когда подоспела помощь, чудище располосовало ему ноги и руки, сильно прокусило запястье, повалило и стало подбираться к горлу. Подобно берсеркеру, оно не замечало своих ран, не чувствовало боли. Да еще и магию использовало. Что-то мерзкое, липкое туманило Хельги разум и сковывало движения. Но натура сприггана и воспитание фьордингов дали о себе знать. Почти ничего не соображая от боли и омерзения, он все-таки продолжал отражать атаки врага.

Чтобы убить монстра, потребовалось трое взрослых спригганов, вооруженных странными грубыми кинжалами из белого металла. Сразу после сражения оружие спрятали, с тех пор Хельги никогда его не видел.

Каково же было потрясение, когда юноша узнал, что его грозному врагу не было и трех лет от роду! Дура-мать не успела вовремя подменить отпрыска и, вместо того чтобы уничтожить, спрятала его в горах и растила сама. Древнее проклятие превратило младенца в демона-убийцу.

Раны Хельги были серьезны и болезненны, но куда сильнее он, дитя фьордов, мучился от осознания того, что он считал небывалым позором: не справился с двухлетним ребенком! К счастью, страдания были недолгими. Вечером в дом Анны Ингрем заглянул конунг. Хельги по привычке, усвоенной еще в Рун-Фьорде, притворился спящим. Он всегда поступал так, если хотел услышать не предназначенное для его ушей.

– Присматривай за своим парнем, – тихо сказал гость, – что-то с ним неладно. Выстоять в схватке с проклятым – один на один! Виданное ли дело!

– Подумаешь! – яростно ответила Анна. – В роду Ингремов всегда были хорошие воины!

– Так-то оно так, – конунг казался смущенным, – но ведь… Сколько ему дней было, когда ты смогла подсунуть его фьордингам?

– Двадцать восемь! – закричала мать в голос. Подменыши в углу проснулись и запищали. – Двадцать восемь, слышишь! У меня был еще целый день в запасе!

Из всего разговора Хельги занимало одно: выходит, он не опозорился, а, наоборот, проявил чудеса доблести. Юноша был счастлив, и его вовсе не смущали косые взгляды соплеменников, преследовавшие его с тех пор.

И вот теперь оказалось, что в лесах Инферна подрастает целый выводок демонов-убийц. Да уж, мир было от чего спасать!

– У вас есть оружие из драконьего серебра? Или хотя бы из обычного? – спросил Хельги, стараясь не слишком громко стучать зубами. На него напала нервная дрожь. Воспоминание о холодных, цепких пальцах, подбирающихся к горлу, ожило так ясно, будто это было вчера.

Вожак кивнул встревоженно:

– Несколько ножей, копье и большой драконий меч.

Хельги набрал в легкие побольше воздуха. Он понимал: то, что он сейчас скажет, услышат матери младенцев. Ему было трудно решиться.

– Вы должны убить ВСЕХ перерожденных детей. Всех до одного, и как можно скорее! Любое промедление будет стоить нескольких жизней.

– Но ведь это НАШИ ДЕТИ! – прорезал тишину вопль одной из женщин. – Не дадим их убивать!

Остальные подхватили:

– Это не Повелитель, это лжец! Он пришел погубить наших детей, а не спасти их! – Женские голоса срывались на волчий вой. – Лжец! Лжец!

Ошалевший от какофонии звуков спригган потерял терпение. Можно подумать, он напрашивался в их Повелители! Сами обозвали, а потом претензии предъявляют! Он вновь обрел волчью голову – чтобы переорать разбушевавшихся баб, требовалась глотка помощнее спригганской – и взвыл так, что крики моментально смолкли.

– Мне плевать! – рявкнул он. – Хотите растить своих выродков дальше – пожалуйста! Только потом, когда они будут перегрызать вам глотки, не говорите, что вас не предупредили! Конец света вам обеспечен – не сомневайтесь!

Хельги спрыгнул со стола и решительно направился к выходу. Толпа пред ним расступилась.

– Опомнитесь, безумные! Пророчество! «Горе и кровь будут в Слове Его, но горше не внять Слову Его, ибо в нем спасение! Горе вам, несчастные! – кричал один из оборотней, седобородый старец. Он был очень дряхл и беззуб, колени его дрожали, узловатые руки тряслись, но выцветшие глаза загорелись ясным волчьим огнем. – Опомнитесь! Молите о прощении, глупые псы! Пока не грянула беда!

– Да грянула она уже! – устало сказал спригган, кивая в сторону окна. – Смотрите, вот они – ваши дети!

Вилктаки кинулись к окну и тут же отпрянули, тихо скуля. Выход из башни был перекрыт. Серые тени стояли плотной стеной, скалили редкие зубы. Ждали.

– Чегой-то они, а? – как-то очень по-деревенски, позабыв свой высокопарный слог, спросил вожак.

Хельги пожал плечами:

– Проголодались, я думаю. Хотят закусить родней. Или почуяли угрозу и собрались напасть первыми. Где ваше оружие?

– Тут, в сундуке.

– Доставайте, надо прорываться. Надеюсь, вы не оставили дома других детей? Нормальных?

Дикий визг был ему ответом. На ходу теряющая человеческий облик толпа рванулась на улицу, устилая свой путь ворохом одежды. Из опасения, что его просто сметут, Хельги не рискнул воспользоваться лестницей, а выпрыгнул в окно. Но прежде он подал сигнал своим спутникам – послал огненный шарик наподобие эльфийского. Хочешь не хочешь, а уничтожать проклятых надо. Эта напасть похуже любого дракона.

Девицы отреагировали мгновенно. Еще в прыжке он увидел, как Энка, выскочив из засады, освобождает пленников на столбе, а Меридит несется к башне, сжимая меч. За дисой последовал Рагнар со своим копьем и секирой для гнома. Аолен на бегу натягивал тетиву.

Хельги загрустил. Единственным оружием, полезным в данной ситуации, был меч из Ауляйде. Его-то спригган и обрушил на головы врагов.

Вот это была битва!

Младенцы атаковали не хуже головного отряда орков, причем каждый стоил нескольких тяжело вооруженных воинов. На зубы родичей они реагировали как на простое оружие – никак. Зато драконье серебро действовало безотказно. На беду, его было до слез мало.

Постепенно все магическое оружие скопилось в руках пришлой компании – у оборотней рук как таковых не осталось. Они предпочитали сражаться на четырех ногах. И не напрасно. Мечами и кинжалами лесные жители владели плохо, зато в зверином обличье были куда сильнее, проворнее, чем в людском, а потому они с успехом сдерживали врага, подавляя его живой массой.

Оборотни его отвлекали, но не более. Проклятые быстро разобрались, кто их главный противник, и обрушились на него всей своей мощью. Действовали они удивительно слаженно, как одно существо. На каждого обладателя заветного оружия приходилось по пять-шесть чудовищ. Верткие, стремительные, они нападали сразу со всех сторон, будто стая одичавших собак, особенно опасных тем, что не ведают страха перед человеком.

Рев стоял неимоверный, кровь лилась рекой.

Одно радовало Хельги. Ему непостижимым образом, без всяких камней, удавалось нейтрализовать воздействие вражеской магии на всех участников битвы, включая оборотней. Без этого поражение представлялось ему неминуемым, и он не ошибался.

– Что это за твари? – прокричала сильфида, разрубая пополам ближайшего урода. В течение нескольких секунд обе половины настойчиво пытались сползтись.

– После скажу! – пообещал Хельги. – Не отвлекайся!

– Дракон мне больше понравился! – продолжала болтать девица. Любое однообразие, даже в битве, ей претило. Сражение длилось уже не менее получаса, и она заскучала.

– Конечно, дракон лучше! Хотя бы тем, что он один, – откликнулся спригган.

– Хватит языком чесать, работайте! – рассердилась Меридит. – Иначе до завтра провозимся! Хельги, сзади!!!

Спригган обернулся на крик и ловким ударом меча обезопасил свой тыл. Девицы воспользовались этим, прискакали, стали за ним спина к спине. Рыцарь, эльф и гном тоже сориентировались – пристроились рядом. Теперь против перерожденных стояло ощетинившееся драконьим серебром кольцо.

Исход битвы был решен.

Волки замкнули наружный круг, сжимали его, тесня проклятых и не позволяя им отступить. Мелькали мечи, ножи и копья. Серые тела валились кучей одно на другое, и вот наконец все было кончено. Последняя тварь, мерзко дергаясь, повисла на острие копья.

– О-ох! – Энка, пошатываясь, отбрела в сторону и упала на траву. – Я думала, и правда до завтра провозимся!

Остальные, последовав ее примеру, плюхнулись рядом. Один Хельги счел своим долгом лично убедиться, что никто из проклятых не выжил. Он бродил по полю брани и тыкал в подозрительные тела копьем. От такого занятия сприггана мутило, но он предпочитал перестраховаться. Если недобитый проклятый оживет, убить его во второй раз будет еще сложнее.

Уцелевшие оборотни разбежались по домам, но скоро вернулись в человеческом виде, одетые и очень довольные: их старшие детеныши оказались куда умнее собственных родителей. Звериным чутьем они вовремя заподозрили неладное и попрятались от хищных собратьев.

Энка сурово оглядела собравшихся, Хельги, а также кучу серых трупов и изрекла свою дежурную фразу:

– Ну? Может быть, кто-нибудь наконец объяснит, что это было?

Весь остаток дня Хельги объяснял. Одним – что это было. Другим – что теперь будет. Потом все вместе долго гадали, кто мог так жестоко проклясть вилктаков и за что, и когда, и где его искать, и как…

– Хельги! – Меридит тряхнула напарника за плечо. – Не спи сидя, ты не лошадь. Идем, нам покажут, где ночевать.

Они побрели за провожатым.

– …Спят не сидя! – услышал Хельги сквозь сон. – Они спят стоя.

– Подумаешь, не так выразилась. Нечего цепляться!

– Сама дура!..

Под эти привычные, умиротворяющие звуки он заснул окончательно. Все остальные в эту ночь тоже спали как убитые, не считая Орвуда. Гном не сомкнул глаз, так и просидел всю ночь с мечом в руках, злорадно надеясь, что кто-нибудь из оборотней не удержится и атакует его. И тогда он покажет, что случается с теми, кто имеет наглость нападать на честного гнома и привязывать его к столбу!

Утром уже частично состоявшиеся спасители Мира покинули замок вилктаков и взяли курс на Велнс. Вожак был очень удивлен, узнав, что Хельги уходит, и, как показалось сприггану, удивлен приятно. Но простые вилктаки сожалели вполне искренне.

Дорогой разговор шел только о проклятых, приключение с драконом отошло на второй план.

– Страшно подумать, чем бы кончилось дело, не окажись мы поблизости! – говорила диса. – Тридцать восемь проклятых! Через год-другой с ними ни один демон не справился бы! Такие весь Инферн сожрут и не подавятся!

– И главное – дело-то выеденного яйца не стоит, а здешние ослы чуть всемирную катастрофу не устроили! Так странно! – вторила Энка.

У сильфиды имелись все основания для удивления. Постигшая вилктаков беда была явлением отнюдь не уникальным. В давние времена простое и эффективное Проклятие Олдрика – так оно именовалось по-научному – пользовалось большой популярностью. Кроме спригганов детей подменивали девы корриган, лесные тролли, феи-лесовицы и, по слухам, даже некоторые кланы горных эльфов. Разница была лишь в сроках и последствиях. В Староземье и окрестностях не нашлось бы ни одного существа, которое не знало бы, что делать с ребенком, если тот начал превращаться в серое, костлявое чудовище, и как этого избежать в дальнейшем.

А вот население Инферна – опасного, полного злой магии Инферна, источника всех бед и горестей, – похоже, столкнулось с подобной проблемой впервые.

– Счастье, что меня приняли за какого-то повелителя, – заметил Хельги. – Иначе вилктаки нас и слушать не стали бы. Когда я сказал, что надо делать, мамаши так озверели – думал, разорвут! Бывают же такие удачные совпадения!

Аолен смотрел на Хельги как-то странно.

– Ты уверен, что это совпадение?

– А что же еще? – не понял Хельги. – Конечно, я не стал оборачиваться целиком, вот и вышел гибрид, как на картинке… Ты что? Ты думаешь, пророчество… Ты что, с дуба рухнул?!!

Хельги, как известно, считал себя существом культурным и выражаться старался соответственно. Особенно при эльфах. Но эмоции взяли верх. Аолен в долгу не остался и ответил в манере, отнюдь не свойственной эльфам.

– Хельги, – предложил он, – постарайся разнообразия ради использовать мозги по назначению. Таких совпадений не бывает! Я специально рассмотрел рукопись. У монстра на картинке даже Кансалонский медальон нарисован: щит, крыса, копье – очень отчетливо видно. Тоже совпадение? Нет никаких сомнений, пророчество говорит о тебе!

– Ты абсолютно уверен? – встревожилась Меридит.

– Абсолютно.

– Когда случаются такие вещи, – очень серьезно сказала Энка, – я чувствую себя вроде балаганной марионетки. Тебе кажется, будто от твоих решений что-то зависит, а на самом деле все уже давным-давно решено и прописано в дурацкой, допотопной книге. Отвратительно!

Хельги с пониманием кивнул.

– В другой раз, если узнаешь про меня что-нибудь столь же дикое, не сообщай мне, ладно? – попросил он эльфа.

– Неведение никому не приносит добра, – наставительно ответил тот.

– Мне принесет. Я существо впечатлительное и не желаю новых потрясений.

Девицы сочувственно кивали. Их физиономии хранили убийственную серьезность. Аолен не знал, как реагировать, и на всякий случай кривовато улыбнулся.

– А по-моему, это замечательно, – возразил Рагнар, – быть причастным к величайшим мировым событиям и увековеченным в древних пророчествах. Единицы из миллионов удостаиваются такой чести…

– Вот именно! – подхватил Хельги. – И именно меня угораздило вляпаться! Подлость-то какая!

Разговор понемногу иссяк. Шли молча, каждый думал о своем. Хельги сокрушался, размышляя о своей горькой судьбе. Меридит тревожилась за Хельги, Ильза – тоже. Рагнар завидовал белой, благородной завистью. Принц устал и хотел спать, Энка – есть. Орвуд внимательно смотрел под ноги, ему все чаще попадались конкреции болотной руды – здешние края были богаты железом.

А эльф продолжал беспокоиться. Он по-прежнему поглядывал на Хельги искоса, будто наблюдал. Наконец он не выдержал и отозвал сприггана в сторонку. Незаметно.

– Послушай, – начал он, смущаясь, – я хотел спросить: во время сражения с проклятыми ты применял магию?

– Магию? – удивился Хельги. – Нет, конечно. Когда мне было с камнями возиться? А что?

– Понимаешь, – мялся Аолен, – от проклятых исходило нечто незнакомое. Темные магические флюиды. Я их ясно ощущал.

– Все ощущали, – согласился Хельги. – С этими тварями всегда так. Обычное дело. А при чем тут я?

Эльф собрался с духом и ответил решительно, глядя прямо в глаза:

– От тебя исходило то же самое. – Он замер, ожидая самой резкой реакции.

Но ее не последовало. Спригган меланхолично взглянул на облачка и, не понижая голос, спросил:

– И что, здорово разило?

Можно подумать, речь шла о дурном запахе, а не об убийственных флюидах!

– Порядочно! – грустно подтвердил эльф.

– Это все моя мать. Что-то у нее не заладилось, и она подкинула меня фьордингам в самый последний момент. Она, правда, утверждает, что у нее был еще целый день в запасе. Думаю, врет.

– О чем это вы секретничаете? – заинтересовалась Энка.

Аолен собрался отпираться, но Хельги без малейшего смущения сообщил:

– Рассказываю, как едва не стал проклятым.

– А! А почему ты уверен, что не стал? Вот как посереешь, как полысеешь, как начнешь на всех кидаться!.. О-го-го! Проклятые атакуют! Спасайся кто может!

Они весело поскакали по лесу, ловко огибая рыжие стволы инфернальных сосен. Эльф только головой покачал. Легкомыслие этих существ временами превосходило границы его понимания. Меридит тоже была недовольна:

– Вовсе не обязательно орать о своих патологиях на весь Инферн. От нас и так все шарахаются. Вон Ильза уже боится!

– Ничего, – решила Энка, – пусть знает. Неведение никому не приносит добра.

Ильза действительно очень быстро успокоилась и по-прежнему взирала на своего спасителя с плохо скрываемым обожанием.

На подходе в Велнсу Энка вдруг заявила, что не хочет туда возвращаться: мол, зачем время терять?

– Но как же деньги? – удивился Аолен.

– Демон с ними! Наверняка старый хрыч нас надует и заплатит жалкие гроши. Мы ведь не представляем, какова ценность здешней монеты.

– А Устав Гильдии? – напомнила Меридит. По кансалонским правилам, отказываться от платы не разрешалось.

– Будем считать, что нас нанял не Велнс, а Ауляйде. Платой будет меч. Думаю, он стоит бешеных денег. Мы же не понесем его назад?

Меридит не стала возражать. В самом деле, официально бургомистр их не нанимал, даже оружие не выдал. Они лишь спросили о цене, это их ни к чему не обязывало. Возражать стал Хельги:

– Мне надо в Велнс. Обязательно.

– Зачем?

– Я должен найти бумагу, чернила, ножовку, сесть спокойно и заняться образцами. Мы же не можем таскать такую тяжесть по всему Инферну.

Замечание было справедливым. Каждый образец покровных образований магической рептилии весил от одного до пяти килограммов, а всего их было пятнадцать штук.

– Что бы тебе, ослу сехальскому, не подумать об этом у оборотней? Уж они-то наверняка расстарались бы для любимого повелителя, предоставили все что пожелаешь.

– Я подумал. Но мне не хотелось там задерживаться.

– Почему? – допытывалась Энка.

Хельги фыркнул:

– Когда окружающие начнут бросаться на тебя и слюнявить ноги, ты меня поймешь.

Она поняла, и очень скоро. В Велнсе на них обрушилась такая волна народного ликования, что Хельги тысячу раз пожалел о своем решении вернуться в город. Но дело было сделано: и спилы, и зарисовки, и даже шлифы. В Велнсе имелся университет, не такой крупный, как Уэллендорфский, но куда более прогрессивный. Во всяком случае, магия у них не была профилирующим предметом, а демонологию не изучали вовсе. Хельги встретили с распростертыми объятиями, слезами умиления, а главное – без лишних вопросов. К концу третьих суток пребывания в Велнсе спригган робко заговорил о том, не перевестись ли им сюда для завершения образования.

– Все наши документы остались в Уэллендорфе, – напомнила Энка. – Заполучить их назад сейчас труднее, чем сехальскую корону. И очень сомневаюсь, что инфернальный диплом будет котироваться в Староземье.

А Меридит добавила о спасении Мира.

И пришлось бедному сприггану проститься с колыбелью инфернальной науки и двинуться в путь. Теперь они шли не наугад – у них была карта. Новая и подробная, составленная на факультете землеведения. С ее помощью они выбрали дальнейший маршрут. Просто выписали названия крупных городов на бумажки, сложили в котелок и призвали Силы Судьбы. Жребий тянула Ильза, ей попался обрывок с надписью «Центах».

Центах был самым далеким из выписанных городов, он лежал в юго-юго-западном направлении от Велнса, на границе с Чернолесьем – названия зачарованного леса совпадали по обе его стороны.

– Очень логично! – обрадовалась диса. – Это Силы Судьбы указывают, что надо проверить границы Инферна на всем их протяжении. Пошли!

И они пошли. День шли, другой, третий. А на четвертый Хельги остановился и спросил:

– Какое сегодня число?

– Двадцать пятое июня, – без запинки ответил эльф.

– Все. Больше мы спасать Мир не обязаны. Франгарон нам не заплатил. Проклятие, ну что я не вспомнил раньше и не остался в Велнсе?! Пошли назад, а?

Девицы заколебались.

– Но Мир надо спасать! – вскричал Аолен. – Нам и самим в нем жить!

– Устав Гильдии! – хором отвечали наемники.

Выход из положения нашел Рагнар:

– У меня в Оттоне прорва денег. И Мир мне, честно говоря, жалко. Не согласитесь ли, чтобы я вас нанял? Плачу вдвое против Фра… как его там?

– По рукам! – обрадовалась Энка. Велнс ей не понравился, возвращаться туда не хотелось. – Идем дальше.

И они двинулись дальше.

Но чем больше они углублялись в Инферн, тем сильнее убеждались: никакой угрозы Миру этот край не несет.

Любой обитатель неспокойного Староземья, даже не будучи воином, умел безошибочно распознать самые ранние приметы надвигающейся войны. Но Проклятые Земли, напротив, радовали глаз непривычной картиной устоявшейся мирной жизни.

Крепостные и городские ворота стояли распахнутыми даже ночью, никто их толком не охранял. Да и двери домов не запирались – их лишь слегка приваливали камнем или поленом.

Путники миновали территорию трех королевств. В каждом из них имелась своя армия, но какая-то игрушечная: малочисленная, плохо вооруженная и обученная, зато разодетая, будто на карнавал, – сплошные шелка, бархат и кружавчики.

Местная знать предавалась бесконечным пирам, охоте и прочим светским развлечениям прямо на глазах у благодушно настроенных народных масс. Наемники и Рагнар от души веселились, случайно попав на турнир местного рыцарства: весьма упитанные господа, втиснутые в прапрадедовы доспехи, верхом на тучных, неповоротливых лошаденках пытались изобразить сражение на копьях. Когда же дело дошло до мечей, им пришлось удалиться. Энка буквально визжала от смеха, на Меридит напала икота, – так что оставаться на публике было просто неприлично…

Местные малые народы – а было их гораздо меньше, чем в Староземье и окрестностях, – уживались с людьми и друг с другом на удивление мирно. Даже вилктаки вели себя неизменно корректно и задирали не более трех-четырех человек в год, причем жертвами их обычно становились спившиеся бродяги, рискнувшие заночевать в лесу в полнолуние.

Но самое главное – если Староземье было насквозь пропитано магией в самых разных ее проявлениях, здесь даже искушенный Аолен лишь изредка мог уловить ее слабые эманации.

В общем, путешествие оказалось приятным. Погода стояла чудесная, ландшафты были живописно-патриархальными, денег, полученных в Велнсе, с лихвой хватало на сытное пропитание, приличную одежду и оплату комнат в трактирах. А один раз – просто так, для развлечения – приятели наняли две повозки и проследовали от городка Малона до замка Эвлот с небывалым комфортом.

«Летняя оздоровительная прогулка» – так определила Энка все предприятие: «Само по себе это чудесно, но спасению Мира вряд ли может способствовать».

В середине августа путники вышли к приветливо распахнутым воротам Центаха. Целый день они бродили по душному торговому городу в надежде выяснить, зачем Силы Судьбы привели их сюда. Но тщетно. Ничего примечательного им не встретилось, ничего необычного не случилось.

Вечером в трактире за дубовым столом, уставленным южными деликатесами, Хельги предложил, понизив голос:

– Знаете, пора нам признать печальный вывод.

– А именно? – осведомилась сытая и довольная сильфида. Она не усматривала решительно никаких поводов для печали.

– На самом деле никакой тут не Инферн… в том смысле как все это понимают. Если на то пошло, нашему Староземью куда больше подходит роль Проклятого Мира. Одно из двух: либо Староземье и есть настоящий Инферн, либо…

Все замерли в ожидании.

– Либо это лес. К нам беды идут с востока, к ним – с запада. Между нами лес. Возможно, дело в нем.

Орвуд задумчиво кивнул:

– Оно, конечно, логично. Не зря нас судьба к лесу вывела. Но соваться туда верная гибель!

– Про Инферн мы тоже так думали, – возразила диса, – и что оказалось на деле?

Гном громко крякнул с досады. Подземные жители не любили лес – чужой, непонятный и пугающий. Он не хотел идти в лес.

– Может, мы уже спасли Мир? – спросил он осторожно. – Дракон, проклятые…

– Багора! – напомнила Энка. – Заборы. Скагаллы. Черные книги.

– Это зло рождено в Староземье, – продолжал упорствовать гном, – надо спешить назад.

Хельги рассмеялся.

– Вот и поспешим. Через лес самая прямая дорога!

И остались позади расписные башенки Центаха. Впереди мрачной стеной вставало Чернолесье. С трепетом ступили путники под его кроны. Но ничего грозного, зловещего на первых порах они не ощутили. Лес как лес. Могучие деревья, кабаньи тропы, усеянные их «орешками», поляны, окруженные высоким кустарником, островки сосняка. Ягод по-южному было немного: ни клюквы, ни черники, ни брусники, ни тем более морошки не наблюдалось, земляника давно отошла, лишь ее резные трилистники во множестве краснели среди трав, малина, колючая ежевика, уже высохшая на кустах, ирга да редкие веточки барбариса – вот и весь урожай. Зато грибов, к радости Ильзы, было великое множество.

– В черный лес мы идем, там грибы маслята! – распевала Энка неизвестно где и когда подхваченную песенку. – А на горку тролль нас не пускает, под скалою сидя поджидает!..

– Ты бы заткнулась! – попросила диса. – И каркает, и каркает! Тролля еще на нашу голову не хватало!

– Нельзя быть такой суеверной! – защищалась сильфида. – Тролли водятся на Севере, здесь их быть не может.

– Не тролль, так еще кто-нибудь вредоносный найдется.

– И кто из нас каркает?

Но день сменялся днем, а ни тролля, ни другого вредоносного существа им не повстречалось. Лишь самые обычные лесные обитатели: лесовики, хрупкие древесные феи, травяные карлики – дальние родичи гномов, еще какая-то безвредная незнакомая мелочь.

Однако поначалу беспечное настроение стало вытесняться ощущением смутной тревоги. Чем глубже они уходили в чащу, тем неспокойнее становилось на сердце. И настал час, когда все вокруг переменилось. Резко, будто путники перешагнули невидимую границу. Только что они шли по обычному лесу – и вдруг вступили в совершенно иной мир, до неузнаваемости измененный незнакомой магией.

Здесь даже краски были другие – все отливало синевой. Предметы вдали теряли привычные очертания, расплывались, двоились, искажались, как в кривом зеркале. Магия была повсюду. Туманом клубилась в утреннем воздухе, струилась в холодных лесных ручейках, таилась в черных омутах небольших болот. Деревья, травы, почва, каждый листок, каждая былинка несли в себе неизвестную мощную силу. Не нужно даже быть магом, чтобы почувствовать ее присутствие.

– Жуть какая! – воскликнула Энка. – В жизни не встречала места поганее! Какой-то магический кисель! Даже дышать страшно. Интересно, что за твари тут обитают? И как тут вообще можно жить?

Аолен улыбнулся:

– Думаю, благополучно. В Староземье на самом деле еще хуже.

– Издеваешься? – возмутилась Энка.

– Ничего он не издевается, – вступился Хельги. – Там концентрация магии еще выше, уж поверь. Да какой пакостной! Одна некромантия чего стоит. И Силы Стихий, честно говоря, тоже не подарок. Просто мы привыкли с рождения, вот и не замечаем. День-другой пройдет – и тут адаптируемся.

Он оказался прав. После трех дней кошмара, особенно мучительного для Энки и Орвуда, острота восприятия чуждой магии уменьшилась и жизнь перестала казаться пыткой.

– Что я говорил? – радовался Хельги.