Разведена и очень опасна Шилова Юлия

— Значит, я тебе нравлюсь?

— Нравлюсь — это слишком мало сказано. Я в тебя уже влюбился. Ты будешь моей, я тебя никуда не отпущу.

— Еще скажи, что ты на мне женишься… — рассмеялась я озорным смехом.

— А почему бы и нет? Я, собственно, не против. Хоть и говорят, что красивая жена — это чужая жена, но так говорит лишь тот, кто завидует. Красивая жена — это моя жена.

— Тогда закажи для меня быструю музыку. Я хочу показать тебе, как красиво я умею танцевать.

— Ты хочешь станцевать специально для меня? — чуть было не лопнул от гордости Вован.

— Я хочу специально станцевать для тебя.

— Тогда я закажу музыку.

Вован, опьяневший от водки и еще больше от внимания такой роскошной незнакомки, залез на сцену, забрал у молодой певицы микрофон и проговорил, с трудом ворочая языком:

— Дорогие мои! Прошу минуточку внимания. Сегодня я познакомился с шикарной женщиной, от которой я теперь без ума. Так что следующая за вашей свадьба будет наша. На такой не грех и жениться! Я хочу, чтобы зазвучала быстрая музыка, потому что сейчас дама моего сердца хочет для меня станцевать!

Уловив заинтересованный взгляд Лося и ревнивый, полный ненависти взгляд невесты, я вышла в центр зала и приготовилась к танцу. Все парочки тут же разошлись и выстроились в круг. Вконец заинтригованный Вован встал недалеко от меня и, придав себе важности, еще раз объявил собравшимся вокруг меня людям:

— Это моя будущая жена! Сейчас будет танцевать моя будущая жена! Она будет танцевать специально для меня!

Но Вована никто не слушал. Заиграла быстрая музыка, я тут же завладела всеобщим вниманием гостей и принялась ТАНЦЕВАТЬ ТАНЕЦ ДИКИХ. Мои бедра соблазнительно ходили из стороны в сторону, мои руки призывали к любви, а лицо исказилось от страшной боли, которая тесно переплелась с огромной любовью. Это было настоящее безумие! Я чувствовала себя безгранично свободной, безгранично раскрепощенной, безгранично красивой, безгранично манящей и безгранично сексуальной! Я смогла превратиться в ЖЕНЩИНУ, КОТОРОЙ СМОТРЯТ ВСЛЕД… в женщину, которая растворилась в яростном и отчаянно вызывающем танце. Я бросила вызов своей судьбе, вызов этой свадьбе, вызов Лосю, его невесте и вызов всем, кто имел хоть малейшее ко мне отношение.

Окружавшие меня люди смотрели на меня широко открытыми глазами, и почти все они аплодировали в такт музыке. Почти все, кроме одного человека — невесты Лося. И в этом я уловила хоть маленькую, но все же победу. Победу над той, которая захотела получить то, что по праву принадлежит мне. Подняв подол своего пышного черного платья как можно выше, я оголила свои длинные стройные ноги и продолжила танцевать с такой страстью, что со стороны казалось, будто я без оглядки отдаюсь всем мужчинам этого зала. И это не выглядело пошло. Это завораживало. Я всегда красиво танцевала, любила танцевать и наповал сражала тех, кто на меня смотрел, своей пластикой, страстью и танцевальной фантазией. Но на этот раз я превзошла самое себя. Моя голова кружилась от той власти, которую я взяла над злом и которой я упивалась сама.

Когда мой танец закончился, гости разразились мощными аплодисментами и громким свистом. В этом выражении эмоций был просто сумасшедший восторг. Это был настоящий триумф.

Еще более важный, немного протрезвевший Вован сделал грудь колесом, постучал но этой груди и на всякий случай напомнил гостям:

— Это моя женщина! Моя будущая жена! Прошу не забывать! У нас скоро свадьба! Это моя будущая жена!

Украдкой бросив взгляд на сверлящего меня испытующим взглядом Лося, я села между Олегом и Вова-ном и закинула ногу за ногу.

— Олег, познакомься, это моя женщина, моя будущая жена, — на всякий случая напомнил в дупель пьяному другу Вован. — Ты понял?

— Да я уже тысячу раз это слышал.

У нас скоро свадьба. Это моя жена, — словно попугай, твердил перевозбужденный Вован и держал меня за руку. — Это моя женщина, и я никому ее не отдам. Я на ней женюсь.

— Я уже это понял. Да и не только, я но и весь зал. Давай лучше выпьем.

— Давай выпьем за мою женщину. За мою будущую жену и за наш крепкий союз.

— Это правильно. Лучше пить, чем языком трепать, — обрадовался Олег. — Давай выпьем за твою благоверную. Как хоть ее зовут?

— Как ее зовут? — Вован почесал затылок и растерянно пожал плечами. — Сейчас спросим.

Обняв меня за талию, он наклонился ко мне как можно ближе, понюхал аромат моих убойных духов и, пребывая в блаженстве, спросил:

— Как тебя зовут?

— Татьяна.

— А меня Вова. А это мой друг Олег.

— Очень приятно.

— А ты пойдешь за меня замуж? Ты поняла, что ты моя женщина?

— Конечно, уже все все поняли. Я поняла, что я твоя будущая жена.

— А ты откуда здесь взялась?

— Из ада, — загадочно улыбнулась я.

— Откуда? — нахмурил брови Вован.

— Я же сказала, из ада.

— Значит, оттуда? — Вован показал пальцем на потолок.

— Оттуда, — совершенно серьезно ответила я на его вопрос.

— И как там?

— А ты сам представляешь, как может быть в аду?

— Не знаю, не бывал.

— У тебя еще будет возможность.

— Да ну на фиг! Уж если я куда и попаду, то сразу в рай. В аду мне не место.

— Я тоже мечтала попасть в рай, а попала в ад. Не всем нашим желаниям суждено сбыться. Некоторые наши желания так и остаются только желаниями.

— Ой, да она у тебя с юмором! — заметил Олег. — Так мы что сегодня, пьем или нет?

— Конечно, пьем.

Выпив бокал шампанского, я улыбнулась сидевшим рядом со мной мужчинам и спросила загадочным голосом:

— А хотите, я приготовлю вам вкусный алкогольный коктейль?

— Я коктейли терпеть не могу, — отрезал Олег. — Я лучше водочку.

— А ты умеешь? — заинтересовался Вован.

— Умею. Я умею готовить обалденно вкусный коктейль «Кровавая Мери».

— А ты вообще по хозяйству все умеешь? Во всем шпаришь? — еще больше заинтересовался Вован.

— Я все могу, — принялась нахваливать я сама себя. — И борщ, и свекольник, и суп с галушками.

— Вот это жена мне достанется!

При этих словах Вован наклонился ко мне поближе и попытался поцеловать меня в губы. Я слегка отстранилась и встретилась взглядом с Лосем. Он смотрел на меня изучающе.

— Так как же насчет «Кровавой Мери»? — напомнила я Вовану.

— Ты хочешь сама приготовить этот коктейль? Может, в следующий раз? Где ты его будешь готовить?

— В бар схожу. Ты готов выпить необычайно вкусный коктейль из рук любимой женщины?

— Да я из твоих рук хоть смерть приму, — противно захихикал Вован, не подозревая, что попал в самую точку.

Я направилась в бар, дала бармену сто долларов, чтобы он позволил похозяйничать десять минут и не стоял за спиной. Бросив в два бокала по пачке порошка, которые я купила у доктора, я сделала коктейли, поставила их на поднос и принесла в зал. Поставив один бокал перед Олегом, другой перед Вованом, я взяла в руки свой и таинственно произнесла:

— Я хочу, чтобы вы выпили это до дна. Уверена, что вам очень понравится. А затем вы получите незабываемые ощущения, я вам обещаю.

— Да я не пью коктейлей! — Олег попытался отодвинуть бокал подальше и налить себе рюмку водки, но я посмотрела на Вована несчастными глазами и сказала обиженно:

— Скажи, почему твой друг меня обижает? Ведь я так старалась. Я же это от души делала.

— Он просто коктейли терпеть не может, — попытался успокоить меня Вован.

— А может, он меня терпеть не может?! Может, он из моих рук пить не хочет?

— Не говори ерунды!

— Но я это чувствую…

Вован понял, что попал в неловкое положение, и пододвинул коктейль поближе к Олегу.

— Ты мне друг или не друг?

— Я тебе братан, — пьяно закивал Олег.

— Точно, братан. Ты мой настоящий, стопроцентный братан. Так?

— Так.

— Тогда скажи мне, братан, тебе, западло выпить коктейль из рук моей будущей супруги?

— Да не западло. Я водки хочу.

— Если не западло, то порадуй мою будущую супругу.

— Да я щас намешаю всего, и меня мутить начнет.

— Моя женщина старалась, душу вкладывала, а ты… Неужели тяжело пойти ей навстречу, да и мне тоже?

— Ладно, давай свой коктейль!

Вован повернулся ко мне, расплылся в улыбке и дыхнул на меня перегаром.

— Мой братан будет пить, потому что он чтит мою женщину.

— Замечательно. Так давайте выпьем до дна!

— За мою женщину! За ту женщину, которую я так долго искал! За мою счастливую семейную жизнь!

— За твою женщину! — сказал Олег заплетающимся языком и стал пить.

Когда все три коктейля были выпиты до дна, Олег потянулся к любимой рюмке водки, а Вован вновь полез ко мне целоваться.

— Вкусный коктейль. Ты у меня прямо мастерица. Настоящая рукодельница. Представляю, какая рукодельница ты в постели! Я как про это подумаю, у меня сразу встает.

— Мне нужно выйти. — Я резко встала.

— Ты куда?

— В туалет.

— Тебя проводить?

— Справлюсь сама.

— Побыстрее возвращайся. Я жду.

— Непременно.

Я направилась в коридор и уже хотела было выйти из ресторана, но почувствовала, как кто-то взял меня за руку. Я резко обернулась и увидела стоящего рядом с собой Лося.

— Куда вы? — В его голосе прозвучало волнение.

— Мне пора.

— Вы решили нас покинуть?

— Да.

— Почему так быстро? А как же ваш будущий муж?

— Мой будущий муж уже дошел до кондиции. Боюсь, что еще немного, и он положит свою голову прямо в салат, а затем уснет беспробудным сном.

— Вы так думаете?

— Я в этом просто уверена.

— А вы неплохо танцуете…

— Спасибо. Мне всегда нравились комплименты.

— И все же почему вы так рано нас покидаете?

— Потому что я очень хочу увидеть Женьку, — тихо сказала я с дрожью в голосе. — И еще…

— Что еще?

— Еще мне противно все, что здесь творится… — На моих глазах показались слезы.

— Что именно? — не понял меня Лось.

Я почувствовала как сильно дрожу, а внутри у меня все горело. Хоть я и не хотела плакать и показывать своих слез, но они сами, против моей воли брызнули из моих глаз.

— Мне противно, что ты так быстро женился! Что ты так быстро меня позабыл, несмотря на то что обещал ждать всю жизнь! Мне противно, что ты держишь в своих объятиях другую, что ты говоришь ей те слова, которые должен был сказать мне! Мне противно, что ты больше не мой Лось, а чужой! Мне противно оттого, что ровно полтора года назад ты клялся мне в любви, просил выйти за тебя замуж, говорил, что не можешь без меня жить. А теперь… Как же быстро все ушло, Лось, как же быстро… Какие-то полтора года, и все сошло на нет, и ничего не осталось. Словно ничего и не было вовсе! Словно я сама все придумала! Еще мне обидно за то, что на свадьбе веселятся Вован с Олегом, а ведь они предатели! Мне обидно, что здесь нет моего брата! Ты не представляешь, как мне обидно! Даже если он плохо себя чувствует, ты должен был принести его сюда на инвалидной коляске и поставить ее во главе стола! Мне страшно обидно за все! И за то, что у нас с тобой так вышло! Запомни, ты был единственным мужчиной, который был способен излечить мою боль!!! Все полтора года, пока я лежала в клинике, я верила, что твоя любовь, твое понимание, твоя снисходительность помогут мне вернуться в эту жизнь! А теперь все распалось, как карточный домик, ушло навсегда! Ты меня предал… Лось, ты меня предал… Когда я увидела тебя в свадебном костюме за праздничным столом, я поняла, как все безнадежно. Как у нас с тобой все безнадежно!

Смахнув слезы, я судорожно прикусила нижнюю губу и глухо произнесла:

— Вот и все. Лось… Вот и все. Прощай! Я еду к брату. Желаю тебе счастливой семейной жизни!

Выдернув свою руку из руки Лося, я пробежала мимо наблюдавшего за моим монологом швейцара и бросилась прочь.

— Кто ты?! — прокричала мне вслед Лось, но я даже не обернулась. — Кто ты такая?! Кто ты?!

Я тут же поймала такси и, не долго раздумывая, села в машину. Я смотрела в окно и боялась, что Лось побежит за мной. Но он не побежал. Он стоял как вкопанный и тупо смотрел, как я отъезжаю от ресторана. Он не бросился следом за мной и не попытался остановить машину. Оной понятно, ведь у него была свадьба, а на свадьбе его ждала молодая и красивая невеста.

Поправив пышную юбку черного платья, я прижала к себе свою дамскую сумочку и назвала адрес свое-то брата.

— И если можно, то побыстрее, пожалуйста. У меня дорога каждая минута!

Таксист кивнул головой и надавил на педаль газа до самого упора.

— Знаете, на кого вы похожи? — улыбнулся таксист и посмотрел в зеркало заднего вида.

— Не знаю, — безразлично ответила я и стала смотреть в окно.

— Вы похожи на Золушку? Вы похожи на Золушку, несмотря на то что вы в черном.

— На Золушку?

— Нуда. Я даже видел вашего принца. Он стоял в дверях и провожал вас растерянным взглядом. Он громко кричал: «Кто ты?» Вы сбежали с бала?

— Можно сказать, что с бала.

— А вы, случайно, туфельку не потеряли?

— Туфельку?!

— Ну да. У вас же должна быть хрустальная туфелька.

Я слегка приподняла свои ноги, посмотрела на туфли, они были в порядке, и я громко рассмеялась.

— Мои туфли на месте! Черт побери, мои туфли на месте! — громко смеялась я и смахивала слезы.

— Жаль. — Таксист посмотрел в зеркало заднего обзора и игриво мне подмигнул.

— Почему?

— Как же ваш принц будет вас искать? Нужно было оставить ему хотя бы одну туфельку.

— Мой принц не будет меня искать.

— Почему?

— Потом, что сейчас у него свадьба и у него есть невеста, а вернее, уже жена. Увы, но не все сказки заканчиваются хорошо. Бывает и такой печальный конец, как у меня.

— И что теперь будет делать принцесса?

— Что теперь будет делать принцесса? — повторила я вопрос следом за таксистом и тут же задумалась.

Будем надеяться, что принцесса не будет долго лить слезы и найдет себе нового принца. — Таксисту явно хотелось меня утешить.

— Принцесса не будет лить слезы и не будет искать себе нового принца. Она уйдет в монастырь.

— Что?! — Таксист широко открыл рот и чуть было не въехал в столб. — В какой монастырь?

— В самый обыкновенный. Куда уходят разочаровавшиеся в этой жизни люди. Уходят вполне осознанно и уходят навсегда.

— Но принцессы разве уходят в монастырь?

— В монастырь уходят все, кто угодно, независимо от пола, положения и национальности. И даже принцессы…

Глава 22

Когда я подъехала к дому своего брата и нажала на кнопку домофона, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Услышав в трубке знакомый голос домработницы, я постаралась сдержать слезы и произнесла, словно в тумане:

— Любовь Викторовна, это Таня.

— Какая Таня? — вновь не узнала меня домработница.

— Я вам сегодня звонила. Женька уже проснулся?

— Да, но он себя плохо чувствует.

— Мне нужно его увидеть.

— Я не сказала ему о вашем приходе.

— И не стоит. Давайте сделаем так, как договорились.

— Заходите.

Яне могу описать чувства, которые охватили меня, когда я вошла в дом, который знала как свои пять пальцев. Увидев глаза хорошо знакомой мне женщины, я с трудом удержалась от того, чтобы не броситься ей на шею и не разрыдаться.

— Здравствуйте, Любовь Викторовна!

— Вы Таня? — спросила она.

— Да.

— Пойдемте, я вас проведу в Женину комнату, только не пугайтесь, он очень сильно болен.

Я шла следом за домработницей, смотрела на знакомые комнаты и думала о том, что меня не нужно никуда вести, я могу найти дорогу сама, даже с закрытыми глазами.

— Вы так странно одеты, — осторожно заметила женщина.

— Как?

— Вся в черном, словно фея из. сказки.

— Я была на свадьбе у Лося.

— Правда? — искренне обрадовалась женщина. — Да разве на свадьбу в черном ходят?

— Нy, если я пошла, значит, ходят.

— Наверно, роскошная свадьба… Ребята к ней так долго готовились.

— Обыкновенная свадьба.

У дверей Жениной комнаты Любовь Викторовна остановилась и с тревогой сказала:

— Татьяна, и сама не знаю, почему вас сюда пустила. Возможно, это неправильно, а может, Евгению и в самом деле нужно хоть с кем-то пообщаться. Только, пожалуйста, не занимайте много времени, он слишком слаб.

— Уверяю вас, я ненадолго. У меня самой нет времени, так как я уезжаю.

— И не пугайтесь. Я не хотела говорить, но он умирает…

— Как умирает?

— Евгений медленно угасает на протяжении последних нескольких месяцев. Он не любит, когда его обхаживают, поэтому постарайтесь говорить с ним на равных, старайтесь не видеть ни его худобы, ни его бледности, ни его запавших глаз.

— Он настолько слаб?

— Врачи говорят, что уже нет надежды. Услышав последние слова, я и сама страшно побледнела, замерла, и казалось, что в меня вогнали кол.

— Надежда есть всегда. Надежда умирает последней, — произнесла я с отчаянием и сжалась, споено струна.

— Это сказала не я. Это сказали врачи. — Любовь Викторовна достала платок и промокнула выступившие слезы. — Это ужасно несправедливо. — Она тихонько всхлипнула, а ее лицо исказилось от душевной боли. — Совсем молодой. Сначала от нас ушла Александра. Теперь Евгений.

— А что с Александрой?

— Она погибла при пожаре… — Последние слова прозвучали словно пощечина.

Я закрыла глаза и вспомнила тот вещий сон, который мне приснился у Глаши. А ведь он действительно вещий. Лось женится, и я не удивлюсь, если его жена уже беременна, просто живот еще не очень видно. Я погибла при пожаре. Похороны организовал Вован и, по всей вероятности, в землю положили пустой гроб, в котором была забита крышка. Видимо, Вован сказал, что я так сильно обгорела, что в гроб нечего было класть. Лось меня не признал как во сне, так и в жизни. Но брат… Брат должен меня признать, а по-другому просто не может быть…

— У него тело потихоньку отказывает, — вновь всхлипнула домработница. — Врачи сказали, что ему осталось совсем немного. Я не знаю, как мне это пережить! Как пережить?

Я слегка приобняла женщину, она положила голову мне на плечо и дала волю своим чувствам.

— Теть Люба, хорошая моя, родная, не плачь. Теть Люба, все будет хорошо. Все обязательно будет хороню.

Женщина вытерла слезы, спрятала скомканный платок и тихо произнесла:

— Простите. Я обычно всегда держусь, а тут и сама не знаю, что на меня нашло.

— Ничего страшного. Самое главное — никогда не сдаваться. Скажите, Женька сам не сдается?

— Я думаю, что он уже давно сдался. Он слабеет день ото дня и сам отчетливо это понимает. С тех пор как Сашенька погибла, в этом доме настали трудные времена. Женя знает о том, что он умирает. Когда я ухожу к себе спать, он всегда прощается со мной навсегда. Я начинаю его ругать, а он говорит, что в жизни может случиться всякое. Быть может, я утром проснусь, а его уже нет, и я буду казнить себя за то, что не успела с ним попрощаться.

— Теть Люба, пустите меня к нему.

— Иди, — грустно улыбнулась женщина и обняла меня за плечи. — Ты говоришь, точно как Сашенька.

— А как говорила Сашенька?

— Она всегда говорила не «тетя Люба», а «теть Люба». Ты даже чем-то на нее похожа.

— Чем?

— Глазами, — ни минуты не раздумывая, ответила женщина. — У тебя Сашенькины глаза.

Мне в очередной раз захотелось броситься этой милой женщине на шею и на весь мир закричать ей о том, что я и есть Сашенька, но я прекрасно понимала, что не должна этого делать.

Любовь Викторовна открыла дверь в Женькину комнату.

— Женя, у нас гости.

Я тут же вошла и закрыла за собой дверь, оставив домработницу по ту сторону двери.

— Какие ещё гости?! — Я услышала слабый голос брата.

— Привет… — Я с болью в душе посмотрела на человека, сидевшего в инвалидной коляске, и почувствовала, как от дикой, раздирающей боли мое сердце сжалось в комок. Уж больно он был бледен и слаб. В этом человеке не было ничего от того Женьки, который хоть и ездил в инвалидной коляске, но вел активную жизнь. С которым я ругалась по поводу женских трусов, валяющихся у двери, горы пустых бутылок из-под спиртного и его помятого внешнего вида. Теперь же этого внешнего вида не было вообще. Выпирающие кости были обтянуты белой прозрачной кожей, такой тонкой, что казалось, если к ней прикоснуться, она просто порвется.

— Ты кто и как ты сюда попала?