Предсмертное желание, или Поворот судьбы Шилова Юлия

Вдруг за забором послышался шум подъезжающей машины. Я растерянно взглянула на подругу и выронила лопату.

— По-моему, мне перестало везти. Неужели пожаловали незваные гости?

— И время уже вроде не детское, — прошептала подруга и жестом показала мне, чтобы я пригнулась. — Давай присядем за кустом смородины. Может, они не задержатся долго.

Мы уселись на землю и принялась наблюдать. Неужели приехал Костин отец? И чего ему понадобилось здесь в такое время? Нормальные люди давно дрыхнут и видят сны. Сегодня рабочий день, а Костя говорил, что отец наведывается на дачу только в выходные…

На мощеной дорожке показались двое мужчин. Костиного отца среди них не было. Незнакомцы вошли в дом и пробыли там не больше минуты.

— Среди этих двух есть хозяин? — прошептала мне на ухо Мила.

— Нет, этих типов я вижу в первый раз.

Как только мужчины вышли из дома, мы снова замерли.

— Послушай, я что-то не пойму, — недовольно сказал один из них. — Лопата стояла прямо при входе.

— Да сразу видно, что в доме кто-то был, — пробасил второй. — Кому могла понадобиться лопата. Ни хрена непонятно!

— Надо же, лопату подрезали! Что теперь делать-то будем? Не можем же мы этого жмурика руками закапывать.

— Может, граблями?

— До хрена ты граблями накопаешь?

— Я как чувствовал, что заморочки начнутся!

Предлагал же тебе, давай скинем его в воду и дело с концом. Нет, ты уперся, давай его в землю закопаем и все тут! С этой ямой одной возни сколько! А так и удобно и быстро. Мы же хорошее дело делаем, корм рыбкам подбрасываем.

— Ладно, давай сделаем по-твоему, обойдемся без лопаты.

Они сели в машину и быстро отъехали. Я вытерла выступивший на лбу пот и посмотрела на невозмутимую подругу.

— Ты слышала?

— Слышала, не глухая.

— У них в машине был труп.

— Это я сразу поняла. Хорошо, что у них не хватило ума искать лопату во дворе.

— Господи, они ведь кого-то убили, — никак не могла успокоиться я. — Нелюди какие-то.

— На бытовуху не похоже, — тоном знатока сказала Мила. — Обыкновенные криминальные разборки.

Я вспомнила Костиного отца. Конечно, он вполне мог быть связан с криминальными структурами, ему бы подошла роль мозгового центра какого-нибудь преступного клана.

— Ладно, время идет. Давай копать дальше, — перебила мои размышления подруга. — Считай, что нам повезло. Незваные гости хотели только лопату. В принципе тут нет ничего удивительного. Одни возят трупы и думают, как от них избавиться, другие выкапывают непонятные шкатулки на чужих дачах. Каждый занят своей работой.

Встав с земли, я вновь взяла лопату и с досадой в голосе произнесла:

— Мы никого не убиваем. И вообще мы занимаемся гуманным делом. А в этой шкатулке лежат деньги, которые я обязана передать одномучеловеку.

— А почему этот человек сам не хочет их выкопать?

— Потому что этот человек даже не подозревает об их существовании.

— Тогда лучше бы и дальше держать его в неведении, эти деньги и нам не помешают.

— Нет. То, что я сейчас делаю, очень важно. Я выполняю предсмертную просьбу одного человека. Я должна сдержать обещание.

— А от чего он умер?

— От рака.

— От рака?!

— Да. Ты так удивилась, будто не знаешь, что от рака умирают. Не все же такие живучие, как мы с тобой.

Признаться честно, я никогда не копала раньше, поэтому каждый взмах лопаты давался мне с огромным трудом. Яма постепенно становилась глубже, но шкатулка так и не появлялась.

— Копаешь ты здорово, — откровенно зевнула Мила, — только проку от этого мало. Может, там вообще никакой шкатулки нет.

— Должна быть. А вдруг я не с той стороны копать начала? Может, лучше с другой зайти?

— Зайди с другой. Прямо фантастика какая-то. Сидим на чужой даче и пытаемся выкопать шкатулку с деньгами…

— Допустим, не мы пытаемся выкопать, а я пытаюсь выкопать. От тебя помощи никакой. Могла бы тоже лопатой поработать.

— Ты же просила охранять тебя. Этим я и занимаюсь.

— Я же не знала, что тут охранять не от кого.

— Я бы этого не сказала. Толькос виду все безопасно. В любой момент может что-нибудь произойти. Тут некоторые товарищи трупы возят.

Я поняла, что от подруги мне так и не дождаться помощи, и стала уповать только на собственные силы. Костя не мог меня обмануть. Больные вообщене умеют обманывать… Уж кому-кому, а мне это известно. В тот момент, когда моя лопата наткнулась на какой-то предмет, к дому подъехала та же самая злосчастная машина.

— Только этого не хватало, — прошептала Мила и легла на землю. — Интересно, зачем они на этот разпожаловали, за граблями, что ли?

— Я докопала до шкатулки, — возбужденно сообщила я и сунула руку вяму по самый локоть.

— Лежи, ненормальная, и не двигайся, — одернула меня Мила, но остановить меня было простоневозможно. Я попыталась вытащить шкатулку и чуть было не разревелась, когда поняла, что наткнулась на обыкновенный камень.

— Ну и где твоя шкатулка, будь она неладна, — еле слышно прошептала подруга. — Я же тебе говорю, что тут ее вообще нет.

— Есть, — настаивала я, — просто нужно копать еще глубже. Только дурак мог закопать шкатулку, набитую долларами, на самом верху.

Услышав звук открывающейся калитки, я замолчала. Мужчины подошли к крану, который находился посреди участка и по всей вероятности предназначался для полива. В свете уличного фонаря мне удалось разглядеть обоих. Им было не больше тридцати. Обычные тренировочные костюмы и грязные, сношенные кроссовки… Они открыли кран и стали мыть руки.

— Я и не знал, что эта сволочь окажется такой кровавой, — пробубнил тот, что был повыше ростом.

— Всю тачку гад ползучий измазал, — подхватил его слова напарник. — Ночью двигаться нельзя. Любой мусор может нас остановить и заглянуть в багажник. Повяжут не разговаривая. Потом эту кашу замучимся расхлебывать. Останемся здесь до утра и поедем, когда на улице будет полно транспорта. Машину сразу пацанам в химчистку загоним, они ее приведут в божеский вид.

— Это ты дело говоришь, щас нам дергаться не стоит, — согласился высокий.

Мужчины закурили и, переговариваясь, направились к дому.

— У меня весь костюм кровью запачкан. Жалко, совсем новый. На нем даже муха не сидела. Теперь не отстираешь.

— Да ладно тебе. Главное, что дело удачно сделали, не запороли. Бабок теперь!.. Подымим нормально. Побольше бы таких заказов, глядишь, из нищеты вылезем.

— Господи, если бы ты знала, как мне страшно, — испуганно прошептала я. — Мы что, теперь до утра под этим кустом валяться будем?!

— Доутра не будем. Асейчас лежи, не дергайся. Они спать лягут, и мы отсюда выкарабкаемся.

— А шкатулка?

— Сейчас не до шкатулки. Главное — ноги унести. В следующий раз разберешься со своей шкатулкой, если она вообще существует.

— Существует, — пробубнила я себе под нос и вновь прижалась к земле.

Как только мужчины вошли в дом, Мила толкнула меня в бок и быстро проговорила:

— Они сейчас водку пить будут. Когда уснут, одному Богу известно. Давай мелкими перебежками прямо до калитки.

— Ты что, сдурела? А вдруг они нас в окно засекут?

— Не засекут.

— Может, лучше дождемся, пока они спать лягут?

— А вдруг они до утра не лягут.

— Быть такого не может, — замотала я головой. — Они должны сильно устать. Как-никак, а на мокрое дело ходили.

— Такие не устают. Делай, что говорю. Встаем и перебежками направляемся к калитке. Там до машины рукой подать.

Не став перечить подруге, я встала с земли и бросилась к калитке. Мила побежала рядом, не забыв достать пистолет. Не могу передать, какой чудовищный страх сковывал мое тело. Сердце колотилось с такой бешеной скоростью, что, казалось, выскочит из груди. Мы уже были за калиткой, когда из дома вышел один из мужчин и бросился следом за нами.

— Серега, быстрее сюда, — крикнул он. — На даче какие-то девки!!!

— Стоять!!! — послышалось за моей спиной. Мила резко остановилась, бросилась на незнакомца, свалила с ног и навела на него пистолет.

— Ты что, идиот?! Какого хрена ты к нам прицепился? Нам эта дача даром не нужна. Разорался как резанный, чуть было соседей не разбудил. Придурок!

— Руку отпусти, больно, — простонал лежащий на земле мужчина.

— Я тебе сейчас еще голову откручу, — пригрозила Мила.

Я стояла как вкопанная и восторженно смотрела на Милу. Здорово иметь такую подругу! Неожиданно калитка распахнулась и перед нами предстал второй тип. Он был вооружен.

— Брось пушку, девочка, а то я вышибу тебе мозги.

Он направил пистолет на Милу. Она, придерживая завернутую за спину руку первого, в свою очередь перевела на него свой пистолет и процедила сквозь зубы:

— Стреляй. Давай посмотрим, у кого лучше получится.

— Я сказал — брось пистолет, придурошная.

— Сам такой. Если вздумаешь стрелять, разбудишь соседей.

— У меня пушка с глушителем.

— Надо же, какой предусмотрительный.

Даже мне было заметно, что Мила нервничала. На лбу блестела испарина, от прежней уверенности не осталось и следа.

— Ладно, ребята, я думаю мы сможем договориться, — неуверенно произнесла моя подруга. — Прячем пистолеты и разбегаемся. Мы вас не видели и не знаем, а вы в свою очередь — нас.

Тут вскочил первый. Он свалил меня с ног и придавил к земле.

— Серега, одна уже готова, — крикнул он. — Разберись со второй. Не спрячет пистолет, стреляй в нее и дело с концом. Эта сука каким-то боевым искусством владеет. Дерется, как мужик, ей-богу. Меня с ног в секунду сбила.

Он загнул мои руки за спину так сильно, что я громко застонала от боли, из глаз хлынули слезы.

— Больно…Мне очень больно ….

— Щас будет еще больнее. Я тебе щас все руки вместе с лопатками повыкручиваю, если ты не скажешь своей подруге, чтобы она убрала пистолет.

— Мила, ради бога, убери пистолет! Я больше не могу терпеть! Не могу!!!

— Если я уберу пистолет, у нас не будет и шанса унести ноги из этого дома.

Мужчина загнул мои руки еще сильнее. Я громко застонала. Еще немного, и этот тип порвет мне мышцы, и я потеряю сознание.

— Мила, я больше не могу терпеть, — взмолилась я. — Сделай хоть что-нибудь.

Мила убрала пистолет.

— Ладно, Викуля, будь что будет, — донесся до меня ее расстроенный голос.

Мужчина слегка ослабил хватку, и я почувствовала себя значительно легче, хотя руки онемели так, что я их совсем не чувствовала.

— Дай сюда пистолет, — произнес тот, которого звали Сергеем.

— Зачем? — шагнула назад моя подруга.

— Делай, что тебе говорят.

— Не могу. Мне без этого пистолета все равно, что без головы ходить. Он зарегистрирован, у меня на него разрешение есть.

— Плевать я хотел на твое разрешение.

— Мальчики, отпустите нас домой, — не сдавалась Мила. — Мы ничего не видели, ничего не знаем. Мы вообще люди случайные. Нам уже ехать пора…

— Заткнись и дай пистолет. Моему терпению приходит конец. Сейчас пущу тебе пулю в лоб и расшибу все твои мозги.

Немного помявшись, Мила протянула пистолет Сергею и пробурчала:

— Нельзя мне без оружия, никак нельзя.

— Это мы позже решим, без чего тебе можно, а без чего нельзя. Сейчас пойдем в дом и не дай бог кто-нибудь пикнет.

— В дом?! — воскликнули мы одновременно.

— В дом. А что тут непонятного?

— Зачем?

— Затем, что мы хотим вам задать несколько вопросов.

— Так задавайте прямо здесь, — сказала я, поднявшись с земли и потирая затекшие руки.

— Я в последний раз повторяю — идите в дом, — мрачно сказал высокий.

Я как-то судорожно повела плечами и посмотрела на Милу. У нас просто нет другого выхода. Перспектива быть застреленной какими-то подонками меня прельщала меньше всего. Они уже замочили какого-то незнакомца и хладнокровно избавились от трупа. Где гарантия, что они не расправятся с нами. Похоже, моя подруга думала так же.

Мы зашли в дом. Нас усадили на стулья, мужчины встали напротив и принялись откровенно разглядывать нас. Тот, которого звали Сергеем, держал в руке пистолет.

— Ну что, девочки, будем знакомиться? — наконец заговорил он.

— Нам домой нужно, — произнесла я жалобным голосом.

— Тут всем домой нужно. Мы вот тоже думали, что сегодня будем спать в своих постелях, да ничего не вышло. Говорите, какого хрена вы забыли на этой даче?

— Ничего мы на ней не забыли, — ответила Мила. — Мы просто зашли яблок нарвать. Яблоки тут у вас такие красивые, красные… Думаем сорвем несколько яблок и все. Мы же не знали, чем это закончится. Лучше бы мы их на базаре купили. Дешевле вышло бы.

— Ага, так я тебе и поверил, — вмешался высокий. — Разыгрываешь тут из себя невинную овечку, а дерешься покруче любого мужика. Мало того, что дерешься, так еще и с пистолетом ходишь. Откуда у тебя оружие?

Сергей подошел к Миле вплотную и взял за подбородок.

— Это мой пистолет, вы обязаны его мне отдать, — стараясь скрыть растерянность, сказала Мила.

— Нам хотелось бы знать, где ты его взяла?

— Мне его одолжил один товарищ…

— И для каких целей?

— Для того, чтобы от таких, как вы, защищаться.

— Хватит врать! Еще недавно ты заявила, что у тебя есть разрешение на ношение огнестрельного оружия. Я хочу на него посмотреть.

Мила достала ламинированный листок. Мужчины уткнулись в бумажку и принялись тщательно изучать ее.

— Глянь, Санек, оказывается, эта сучка работает в частном детективном агентстве. Ни хрена себе. Теперь понятно, почему она так хорошо ногами машет.

— Выходит, она профессиональный телохранитель? Мир сошел с ума. Серега, ты когда-нибудь видел, чтобы бабы телохранителями работали и оружие носили?

— Вживую не видел, но в какой-то газете читал. Ну и бабы пошли.

— Красавица, что ж тебе дома не сидится? Сидела бы, ждала мужа к обеду, вязала, квартиру убирала.

— Я не замужем, — пробурчала Мила.

— Оно и понятно. На хрен такая жена нужна, которая может убить посреди ночи или дать ногой в челюсть, если что не понравится. Я бы с такой даже трахаться не стал, не говоря уже о чем-то серьезном.

Они вернули Миле лицензию, и все внимание переключили на меня.

— Ты тоже, стало быть, в агентстве работаешь? —ухмыльнулся тот, которого Сергей назвал Саньком.

— Я нигде не работаю.

— И оружия у тебя нет?

— Я даже стрелять толком не умею. Так, несколько раз в тире пробовала и все.

— Значит, охранник из тебя никудышный.

— Никудышный, — подтвердила я, кивнув головой.

— Ладно, девочки, все с вами ясно. Пока придется вам посидеть в этом Доме.

— Зачем?! — вскочили мы обе.

— Затем, что нам необходимо установить, кто вы такие и какого хрена вам на этой даче понадобилось.

— И как вы собираетесь это сделать? — спросила я, не узнавая своего безжизненного голоса.

— Приедет шеф и решит, что с вами делать. Даром, что ли, вы по нашей даче с пистолетом гарцуете.

ГЛАВА 6

Нас запихнули в кладовку без окон. Было сыро и холодно, жутко воняло тухлятиной. От этого запаха у меня закружилась голова и потемнело в глазах. Я села прямо на пол, уперлась ногами в заплесневелую стену и, пытаясь сосредоточиться, нервно стучала пальцами о пол.

— Это что, мыши? — тихо спросила Мила.

— Это я стучу.

— Темнота, хоть глаз выколи.

— Хотела бы я знать, когда нас отсюда выпустят.

— Между прочим, мы попали сюда по твоей вине. Это ты скулить начала: «больно, больно!» Могла бы и потерпеть. Ни черта бы с тобой не случилось. Он ведь тоже не дурак, не стал бы тебе посреди дачного поселка руки ломать. Из-за тебя мне пришлось и пистолет отдать. Не отдавала бы, так мы уже давно пили бы дома шампанское, а не сидели в этой дыре.

Моему возмущению не было предела. Я испытала такую сумасшедшую боль, я столько выстрадала… я чуть было сознание не потеряла… Я почувствовала, что еще немного, и я могу сорваться, перейти на крик.

— Давай не будем говорить, по чьей вине мы тут оказались. Лучше подумаем, как отсюда выбраться, — мирно проговорила я, взяв себя в руки.

Подруга тяжело вздохнула.

— Ты же телохранитель.

— И что?

— Должна уметь выбраться из любого помещения.

— Но я все-таки женщина — Мила замолчала, а я вдруг почувствовала, что мы обязательно отсюда выберемся. Потому что мы умеем бороться за жизнь. Потому что мы знаем ей настоящую цену… Бывало и пострашнее. Совсем недавно над нами висела угроза смерти, я даже чувствовала ее дыхание… Оно какое-то особенное, и даже нежное… Странно — нежное дыхание смерти… Я решительно затрясла головой, чтобы избавиться от этих воспоминаний. Все это в прошлом, чтобы жить, надо действовать. Я поправила свой парик, подошла к двери и попробовала ее толкнуть.

— Можешь не стараться, — грустно заметила Мила. — Нас закрыли на ключ.

— Но ведь нельзя же сидеть просто так, нужно хоть что-нибудь предпринять!

— Ума не приложу, что тут можно предпринять…

— Предлагаешь сидеть сложа руки?

— Ты лучше подумай, что будет, если эти двое найдут яму, которую мы выкопали, да еще их лопатой.

— Думай не думай, — все равно. Не могу же я выйти из этой кладовки и закопать эту яму.

— Тогда подумай о том, что начальник этих недоумков может быть в тысячу раз башковитее их. Они даже не потрудились тебя обыскать.

— А что меня обыскивать-то… У меня оружия нет.

— У тебя есть листок со схемой дачи. Если этот листок найдут, то и дураку будет понятно, что мы с тобой на эту проклятую дачу не за дармовыми яблоками пришли.

— Ой, я об этом совсем не подумала!

Достав из кармана листок, я стала рвать его на мелкие кусочки.

— Можешь эти клочки съесть, надежнее будет, — посоветовала подруга.

— У меня желудок может засориться, — возразила я. — Я их очень мелко порвала, не прочтут. Господи, и как я сразу об этом листке не вспомнила…

Расправившись с листком, я почувствовала, что больше не могу сидеть на месте. Это вообще было не в моих правилах — пребывать в неведении и не знать, что будет дальше. Я стала метаться по кладовке, как бешеный зверь, и стучать ногой по грязным стенам.

— Что тебе не сидится! — донесся до меня раздраженный голос подруги.

— Не могу просто так сидеть. Меня то в холод, то в жар бросает. Даже голова под париком вспотела.

— Тогда сними этом парик к чертовой матери! Сейчас он тебе меньше всего нужен.

— Как это я без парика, если у меня еще волосы не отросли?! Это все равно, что загорать без лифчика на пляже.

— Скажешь тоже, — отмахнулась подруга.

Я снова ударила ногой в стену и почувствовала, что провалилась в какое-то пространство. Не удержав равновесие, я грохнулась на пол.

— Тебя что, уже ноги не держат?

— Держат, только тут стена не совсем в порядке, тут есть какой-то ход.

Потерев ушибленную коленку, я поднялась истала ощупывать стену. В стене оказалась небольшая дверца. Видимо, махая ногами, я нечаянно открыла ее.

— Милка, я открыла какую-то дверцу, — задыхаясь, проговорила я.

— Какую еще дверцу?

— Хорош сидеть, вставай, вместе посмотрим. Ты же у нас дерешься, как Рембо, значит, и впереди должна идти ты.

— Нашла крайнюю, — проворчала подруга, но все же поднялась и подошла к открытой двери.

— Прямо чертовщина какая-то. Не нравится мне все это…

Она тяжело задышала и ухватилась за мою руку.

— А мне даже очень нравится. Может, черезэту дверь мы и выберемся.

— А вдруг там тупик?

— Ну хотя бы попробовать надо!

Как я и предполагала, бесстрашная Мила полезла первой. Дверца была не больше окошка, поэтому лезть приходилось на четвереньках, согнувшись в три погибели. Мы очутились во второй темной комнате.

— Был бы у нас фонарик… — прошептала я.

— У нас бы не только фонарик был, но и пистолет, если бы ты себя нормально вела, — сердито отозвалась подруга. — Не дом, а какой-то склеп. С виду нормальная дачка, вполне рабоче-крестьянская… А внутри сплошные лабиринты.

Я медленно шла рядом с Милой, не выпуская ее руку из своей, и чувствовала, как сжимается мое сердце.

— Тебе страшно? — подавляя собственный страх, спросила я.

— Конечно. Ты думаешь, мне никогда не бывает страшно?

— Не знаю… У тебя такая работа…

— Это не играет никакой роли. Любому бывает страшно. У меня вообще психика расшатана. Я почти каждый день под пулями. Рискую своей жизнью ради совершенно чужого человека, который иногда так из себя выведет, что хочется заехать ему в ухо.