Жемчужина фейри. Книга 1 Чередий Галина

Аннотация

История жизни могучего деспота Грегордиана, архонта всея Приграничья, великолепного и непобедимого дини-ши завершена. Именно это вижу я, его друг, советник и верноподданный асраи Алево, непутевый сын Саффина, главного поставщика всякой экзотики ко двору Сиятельной четы. Мой родитель желал, чтобы я пошел по его стопам. Моя мать, узнав о том, что я от рождения оказался наделен даром соблазнения и внушения чувственного желания особой силы, прочила мне иную карьеру. Быть тем, кому подвластна похоть в мире Старших, где нет почти ничего превыше культа получения удовольствий, дорогого стоит. Но я разочаровал их обоих. Смысл заниматься тем, что дается тебе легче легкого, без борьбы, не возбуждая по-настоящему. Еще юнцом сбежал в Приграничье, в поисках славы и побед совсем не в постельных баталиях (ладно, ладно, не только в них), умудрился проникнуться глупой преданностью к, тогда еще совсем юному дини-ши и симпатией к его бешеному, но прямолинейному нраву, да так и остался. Но сейчас мы не об этом. А о том, что недавно Грегордиан женился. Не просто женился, а прошел обряд супружеского вечного слияния. Так что, да, история его жизни завершена. Что по-настоящему интересного может случиться теперь для него? Верно, ничего. Финал, мужик. Конец. Смертный приговор и никой амнистии никогда. До конца дней одна и та же женщина в твоей постели, никакой интриги, игры, совращения и чувственных открытий. Страшный сон, кошмар…для меня. Так я думал все чаще и чаще, наблюдая за ним и Эдной. Но в мире Младших существует такое поверье, что чем больше ты о чем-то думаешь, тем скорее к себе воображаемое и привлекаешь. Итак, я асраи Алево и это моя крайне печальная история, прочитав которую многие скажут «так ему и надо». И, возможно, но крайне маловероятно, я с этим соглашусь.

ГЛАВА 1

***

– Грегордиан, тебе точно стоит проверить голову, если ты думаешь, что я отпущу Илву и Раффиса в мир Младших с этим… асраи! – Эдна в сердцах отпихнула от себя блюдо, на котором все вкусные и идеально красивые кусочки были отобраны лично архонтом Приграничья.

Импульсивное движение, пусть и на эмоциях, но с намеком на пренебрежение… Никогда и никому прежде такое не сходило с рук. Беременной Эдне же – запросто и постоянно. Хоть я, по сути, уже привык к такому, но все равно каждый раз мысленно закатывал глаза. Эта женщина с самого начала буквально пахла проблемами. Причем из разряда тех, что сотрясают привычный мир мужчины до основания, делая его кем-то иным, при этом сохраняя собственную внутреннюю сущность цельной, нерушимой. Нет, конечно, мой друг и повелитель все еще оставался прежним для всех, ну, в смысле, всех, кто не был непосредственно этой его раздражающей теперь уже супругой и не входил в ближний круг тех, чьими делами и судьбами она живо интересовалась. А надо заметить, интересовалась она, кажется, всем и каждым. Нет, она принимала во внимание отличие общих жизненных постулатов между людьми и фейри, однако же, полностью избавиться от взгляда на любую ситуацию через дурацкую призму «справедливо-несправедливо, честно-нечестно, правильно-неправильно» не могла. И, как я подозреваю, уже не сможет. Да и ладно, её нервы – её потеря. Меня во всем этом касалось только то, что она умудрялась при всем своем упрямстве и прочих раздражающих качествах делать счастливым Грегордиана. Вот за одно это я готов был ей служить и терпеливо сносить её осуждающий мой и общий для всех асраи якобы распутный и сластолюбивый образ жизни. Да во имя нашей злобной… э-э-э… прошу прощения, темпераментной Богини, я готов был за нее умереть, лишь бы она снова и снова ухитрялась вызывать на извечно мрачном лице моего друга улыбку. А еще за спасение жизни моему мабону. Ну и чего уж там, мне дико нравились её прямота и смелость отстаивать главные жизненные принципы. Не в той степени нравились, чтобы допустить даже намек на мечтания о том, что однажды у меня появится своя такая же своенравная женщина, ради которой я захочу меняться, просто чтобы она продолжала меня любить. Нет уж! Это никчемные сложности, нет никакой гарантии, что выберешь ты именно ту и что результат тебя не разочарует. Поэтому какой вывод? Правильно, зачем мучиться и выбирать какую-то одну, если можешь наслаждаться обожанием и похотливым огнем в глазах у всех встречных, и совершенно без разницы, будет ли он спонтанно-честным или навеянным моей природной магией. Каждая из них всего лишь эпизод, детали не существенны, важен сам процесс и его непрерывность.

– Эдна, дорогая, не забыла ли ты, что все еще я здесь архонт и именно мне принадлежит суверенное право решать судьбы всех и всего в моих владениях? – Всегда взрывной деспот с однобокой невозмутимой улыбкой придвинул блюдо обратно и выбрал лучший кусочек, чтобы поднести его к губам своей сердитой супруги.

– Я слышал, что беременность сильно сказывается на памяти и мыслительных способностях женщин, – пробурчал я себе под нос, прекрасно зная, что меня услышат все присутствующие. Все – это еще и сами, собственно, виновники этого препирательства, происходившего, надо заметить, уже не в первый раз и ставшего прямо-таки любимой застольной темой за завтраком. Одно и тоже, но, похоже, деспоту и Эдне это не надоедало, ни один из них не собирался уступать, а вот я и Илва с Раффисом предусмотрительно молчали. По большей части. Мне было по большому счету наплевать на исход данного противостояния, а драконенышу с его единственной тоже хватало ума понимать – раскрывать рот, когда серьезные дядя с тетей решают их судьбу, чревато.

– Я беременна, а не в маразме! – Эдна адресовала мне одну из своих «немедленно захлопнись» улыбочек. – А вот вам, дорогие мужчины, нужно потренировать память, чтобы припомнить: мой любимый супруг даровал жизни моей сестры и её парня мне!

– Эдна, Илва не твоя сестра! – Если голос деспот и повысил, приправив мягким порыкиванием, то рука его, терпеливо предлагающая пищу, не дрогнула, и улыбка лица не покинула.

И тут я, кажется, понял. Грегордиану нравится её дразнить. Так внимание Эдны и все её эмоции и усилия по убеждению сосредотачивались на нем.

– Что значит «ее парень»? – еле слышно поинтересовался у меня Раффис.

– Это точно не про тебя, – ухмыльнулся я.

– Почему?

– Потому что, если бы ты был её парнем, то каждую ночь... хм... и не только ночь, проводил бы определенное время внутри нее. – Я, не скрываясь, ткнул в сторону спокоино поглощавшеи еду Илвы, и принц заерзал. Нет, ну как можно быть таким размазнеи, обладая во второи ипостаси аж целым драконом? Будь я на его месте, уже давно развел бы эту холодную девку на однократныи секс, чтобы избавиться от печати вместе с девственностью, а потом ломанулся бы во все тяжкие.

– Вот! Видишь! – обличающим тоном воскликнула Эдна. – Этот... феири на всю голову чему хорошему сможет их научить?

– О, я-то как раз научу хорошему и приносящему массу удовольствия, не обременяя себя всякои высокоморальнои и нуднои ерундои!

«И если бы ты не вела жизнь практически долбанои монахини и трудоголички в мире Младших, а позволяла себе отрываться и веселиться, потакая любым желаниям, то вполне могла бы и воздать должное моим неоценимым качествам учителя удовольствии». Мог бы сказать я. Но не сказал. Вылетать в окно и залечивать переломы не входило в мои сегодняшние планы.

– Илва хочет узнать, что она пропустила, оказавшись здесь. Проити хоть часть пути, которыи я прошла вместо нее. – Ну надо же, еще одна занудина, недаром что они с Эднои так похожи!

– Монна Илва, позвольте мне вас заверить, что вы абсолютно ничего не потеряли, – кивнул я девице, что даже не взглянула на меня и взмахом ресниц не выдала, что услышала. Временами мне кажется, что она и не живая вовсе. Настолько наловчилась играть в бездушное неполноценное создание, что никогда не выидет из этого образа.

– Алево, ты не можешь ни в чем её заверять, как, впрочем, и ничему научить. Ты никогда не ходи в школу или институт в мире Младших, никогда не устраивался на работу и не заботился о самых обычных, бытовых вещах, не считал, как прожить на стипендию или зарплату. Это я должна быть рядом с неи, чтобы показать могилу мамы, чтобы помочь изучить и рассмотреть её роднои мир и решить, хочет ли она оставаться там или же вернуться уже навсегда сюда!

– Эдна, единственное, что ты должна делать в ближаишее время – это беречь себя и быть рядом со мнои! – Так, а вот сеичас уже становилось горячо. Если деспот выидет из себя, единственнои безопаснои в Тахеин Глиффе будет зона в радиусе пары метров от Эдны.

– Грегордиан, ты мне сказал, что все, чего я хочу и в чем нуждаюсь, я должна просить у тебя и всегда это получу. – А вот это настоящии нечестныи прием, аи да Эдна, аи да умница! Жизнь среди феири все же тебя учит хоро... ну, я имею в виду, учит и учит.

Архонт Приграничья резко поднялся на ноги, и выражение его лица было непроницаемым. Ведь он не может проиграть... пусть и в споре со своеи женщинои. Но и выиграть в этои ситуации без серьезных потерь не вариант.

– Вы все наелись! – громыхнул он и это был весьма вежливыи аналог «выметаитесь все отсюда к дварфовои матери!»

Желающих возражать, как обычно, не нашлось. Илва и принц быстро ушли прочь, ну а я, само собои, нашел себе чрезвычаино интересную трещинку в стене прямо около двери. Но совершенно напрасно. За неи ничего не грохотало, не звенели стекла, и не доносилось дробящего кости гневного рыка. Просто тихии разговор и даже не на повышенных тонах. Эти двое просто договаривались. Ох, Дану, начинаю тебя понимать. В этом замке становится скучно и уныло.

ГЛАВА 2

– Могу я чем-нибудь помочь вам? – обнажила прекрасные зубы продавец-консультант бутика дорого белья в профессиональной улыбке. Впрочем, с каждой секундой, пока она смотрела на меня, это проявление дружелюбности становилось все более искренним, а взгляд заинтересованным совсем не в консультировании.

«Конечно можешь, милая. Особенно, если сбросишь свои трусишки и заберешься на подлокотник этого дивана с раздвинутыми ногами. Идеальная высота у него, к слову».

– Нет, спасибо, этим господам вы ничем помочь не можете, – не скрывая стервозных ноток в голосе, влезла Эдна, бесцеремонно отталкивая меня и Раффиса в стороны. – Они сейчас посидят снаружи и подождут, пока вы станете активно демонстрировать нам новинки ваших коллекций.

Я, лишь чуточку досадуя на вредность супруги моего повелителя, (ну в самом деле, минет в раздевалке не занял бы много времени, учитывая, что у меня не было секса с момента перехода в мир Младших, а это аж двое суток. Жалко ей, что ли? Или сама в этих кружавках и тряпочках порыться не могла?) пожал плечами и, развернувшись, двинулся к выходу. А вот бедняга драконеныш так и завис, пялясь ошалелыми глазами на огромные плакаты с моделями, одетыми в одно лишь сексуальное белье. Он покраснел, вспотел, гулко сглатывал и дышал все быстрее, в то время как могу поклясться представлял во всем этом дразнящем непотребстве эту свою ледяную доску с глазами, а его яйца наверняка становились равномерного синего цвета.

– Эй, – пихнул я его плечом, ухмыляясь, – твой стояк уже вполне можно использовать как вешалку для местного тряпья, а за такое им точно стоит тебе приплачивать.

Очнувшийся Раффис стремительно развернулся и пулей вылетел в двери.

– Сколько ты еще намерен вот так мучиться? – спросил, не потому что интересно, а просто ради убийства времени, облапывая глазами каждую достойную этого проплывающую мимо женскую фигурку.

– Я не мучаюсь, – гордо вздернул подбородок этот придурок. – Я жду знака.

– И сколько ты еще будешь его ждать?

– Сколько потребуется. Я ясно обозначил свои намерения и отношение. Когда монна Илва будет готова принять их…

– Ой, не смеши! Когда будет готова! Прямое предназначение мужчины делать женщин готовыми, а не ждать, пока они сами упадут им в руки, как созревший плод.

– Ты, фейри, говоришь о любой женщине, никто из них для тебя не имеет значения. Я же теперь живу только для одной. Ожидание не тяготит меня.

– Ну-ну, смотри, как бы твой плод не оказался перезревшим или неоднократно надкушенным другими, более решительными, пока ты маст… медитируешь в ожидании.

Ляпнул я и пожалел, увидев, как затрясло чешуйчатого. Вот пусть врут мне потом, что они хладнокровные. Уж мне тут точно сейчас, посреди торгового центра обратившийся дракон ни к чему. Потому как строят человечки в последнее время как-то непрочно, хоть местами и эстетически привлекательно. Да и камер кругом понатыкано.

– Выдохни, ящерица! – успокаивающе произнес я. – Твоя единственная, похоже, еще более помороженная, чем ты. Так и будете до седины сно… общаться на уровне взглядов и непорочных мыслей.

– Тебе не понять! – огрызнулся ящер, а я и не подумал отрицать.

– Куда уж мне, поганому похотливому фейр… Да охрене-е-е-еть! – вырвалось в конце само собой.

Я – сластолюбивая скотина, кладу, что имею в наличии, на человеческие нормы морали и практически всеяден. Женщина, откровенно желающая секса должна его получать, плевать блондинка она, шатенка, рыжая или брюнетка и обладает ли идеальной фигурой. Не то, чтобы я такой альтруист и меня вставляет от желания нести всем неудовлетворенным самкам этого мира щедрую дармовую россыпь оргазмов. Не-е-ет! Но особенность асраи заключается в том, что мы в какой-то мере питаемся от удовлетворения противоположного пола. Качество самого факта возбуждения (то бишь, было оно естественным или навеянным внушением, пусть я и слышал что-то о радикальном отличии интенсивности при трахе на волне истинных эмоций, но какой дурак верит в эти сказки) не имеет значения. А вот необходимость фееричного финала – да. Без него секс ощущается как… ну не знаю, отсутствие кожного дыхания у тару-ушти, наверное. То есть легкие сработали, кислород в норме, но полной насыщенности организма нет. По крайней мере милые змейки, с которыми я шалил именно так это и объясняли. Так, к чему все это отступление? Да к тому, что в нескольких десятках метров от себя засек женщину, чей внешний вид сработал как жестокий захват на моих яйцах с мгновенным предельным наполнением кровью члена вкупе. Говоря проще – у меня вскочил, по коже побежали мурашки, а все мышцы напряглись в необходимости преследовать сию же секунду. Спасибо Богине, что причина моего внезапного эротического катаклизма двигалась в нашу сторону, а не удалялась, или понесся бы я, высунув язык, как волк из старого местного мультика. А в чем суть остроты реакции? А в том, что есть у меня долбаный пунктик, насчет внешности женщин. Не-не-не, не нужно говорить, что чуть выше я упоминал свою неразборчивость. Одно другому не помеха. Употребляю я в больших количествах любых женщин, но вот прям тащусь с необычных. А незнакомка, шагающая по коридору все ближе, именно такой и была. Бе-е-елая. Вообще. Кожа, как алебастр, без единой кровиночки или следов румянца, как под толстым слоем пудры, но вот только мое фейринское восприятие четко вещало – ни грамма там косметики. Короткие, едва достигающие скул, волосы, брови, ресницы – едва-едва нежно золотисто-пепельные. И глаза… от взгляда на них меня реально обуяла похоть, ибо такого оттенка я не встречал даже в диком многообразии собственного мира. Лиловый дым, розовато-сиреневая завеса, сумеречно-рассветный загадочный морок… Задумчивое, не замечающее меня наваждение, понятия не имеющее, что любое отклонение от нормы будит во мне необузданное желание познать и облад… Нет, лишь познать, а точнее, поиметь.

– Раффис, как насчет тебе одному посидеть тут верным пс… телохранителем, а я отлучусь по срочной надобности? – пробормотал я, провожая неотрывным голодным взглядом незнакомку-приведение.

Нагнуть её в здешнем туалете… нет, не нагнуть. На колени поставить и смотреть в эти невообразимого цвета глаза, когда буду кончать. Да наплевать как! Главное, вот прям сейчас!

– Ну надо же, я ошибся! – фыркнул дракон. – Не вс женщины, оказывается, действуют на тебя, фейри, одинаково.

– А? – непонимающе зыркнул на него я. – Да пофиг, что ты там имеешь в виду. Так могу я на тебя положиться или нет?

– Да уж будь уверен, что нет ничего, способного отвлечь меня от охраны моей единственной и её названной сестры. А ты иди, попытай счастья.

– Что это, по-твоему, значит? Счастье в этом деле – мой извечный спутник.

– Угу. Как скажешь, фейри.

       Конечно, она почувствовала мой взгляд. Нужно обладать толстенной шкурой радужного змея, чтобы не ощутить, как кто-то совершенно бесцеремонно визуально лапает тебя. Хотя я зашел гораздо дальше простого наглого ощупывания, я уже выбрал для нас позу и практически вставил ей до предела. В одно мгновение выражение праздной рассредоточенности пропало с её лица, сменяясь настороженным вниманием, отчего и без того четко очерченные скулы еще обострились, придавая ей немного хищный вид. О-о-ох, Дану, мать всего порочного, как же это изменение меня завело! Будто и до того я был едва ли не на грани того, чтобы метнуться и вжать её в одну из этих идеально натертых стеклянных панелей-витрин и оттрахать на глазах у всех. Ставший вмиг цепким взгляд безошибочно нашел меня как источник излучающегося на нее пристального внимания, сцепляясь с моим на секунду. Богиня, как же все-таки описать этот невообразимый и изменчивый цвет глаз, обрамленный мягким призрачным серебром ресниц, делающим его еще отчетливее? Такой бывает гладкая озерная вода на закате в землях, прилегающих к Сумеречной гряде, но только в те вечера, за которыми следуют дико разрушительные штормовые ночи. Ни за что бы не поверил, что одно изучение оттенков чьей-то радужки способно быть ничуть не менее возбуждающим, чем разглядывания любого другого обнаженного тела в самых соблазнительных позах. Ну да, ноггл с ними, с этими охрененными глазами. Губы, ничуть не пухлые по идиотской моде, принятой сейчас в мире Младших, но скульптурно очерченные – вот что тоже притягивало мое внимание, ну и, само собой, моего чрезвычайно оживленного члена тоже. Чуть-чуть розовые, практически едва наделенные цветом, на лице любой другой женщины они бы выглядели совсем не выгодно, болезненно-бледными, но на фоне насыщенно прозрачной белизны её кожи они являлись маяком, дерзким манком, заставляющим сразу подумать, а соответствуют ли этому же оттенку её соски. А вслед за этим послушной вереницей скакали мысли-видения, как будет меняться и становиться более насыщенным этот нежный розовый сначала просто от возбуждения, когда я приступлю к наглому совращению, а потом и от терзающих нещадных ласк моего рта и пальцев. Нет, пожалуй, с перепихоном по-быстрому я погорячился. Тогда лишу себя всего этого эстетического удовольствия расписать бледный холст её тела множеством оттенков следов своего рта и пальцев. Да-да, я доберусь до тебя и в тебя, мой белоснежный сахарный кусочек, и буду брать долго и обстоятельно, смакуя все вкусовые вариации.

       Так, стоп, что происходит?

       Вместо того чтобы попасть под впечатление бесстыдно транслируемых мною порочных образов и застыть покорным, готовым к поглощению, кроликом, моя белая леди развернулась и двинулась прочь, заметно прибавив скорости по сравнению с тем, как она двигалась до этого. Сорвавшись с дивана, я понесся следом, недоумевая, но не забывая при этом обшарить голодными глазами изгиб её спины под плотно облегающей серой водолазкой и небольшие, но взывающие к моим блудливым ручонкам округлости ягодиц. И еще ноги в узких джинсах… да, эти превосходные ноги, созданные сжимать кольцом мужскую талию или очень гармонично располагаться на его плечах, но сейчас возмутительно быстро несущие их обладательницу в абсолютно неправильном направлении.

       Из бокового прохода торгового центра невесть откуда вдруг стала вываливаться целая толпа молодых и ярко разряженных людей и моя почти настигнутая секс-добыча нырнула в их гущу, вынуждая и меня начать проталкиваться следом. Парочка девиц, которых я ни за что не пропустил бы без дозы счастья от Алево в любое другое время, почти повисла на мне, приглашающе взмахивая искусственными устрашающей длины ресницами, оглушая смесью своих примитивных парфюмов и алкоголя и что-то говоря мне. Но я выпутался из их цепких ручонок и почти зарычал раздраженно, заметив, что моя цель скрылась в дверях какого-то ресторана. Отмахнувшись от нежеланных сейчас женских особей, помчался вперед и влетел в зал забегаловки, начав быстро озираться. Но загадочного объекта моей зверской похоти тут не было. Расспросы официантов и бармена ничего не дали. Они её не заметили. Не заметили!!! её! Да как можно не заметить такую? На кого тут вообще еще можно было смотреть, чтобы не заметить сверкающую гору жемчуга в человеческий рост, вкатившую на вашу проклятую территорию?

       Пометавшись без всякого толку по коридорам и засунув свой нос в каждый магазин и даже примерочную, я, злой и разочарованный, вернулся к сидящему сторожевым истуканом Раффису. И на мгновение мне показалось, что уголок его рта подергивается в издевательской усмешке. Но никаких комментариев и откровенных понимающих улыбок не последовало. Не такой уж и тупой этот дракон.

ГЛАВА 3

«Крепитесь». Что это, черт возьми, за слово? Для чего его придумали? Хоть кому-то от них и правда стало легче перенести сбивающие с ног новости? В самом деле? Да ни за что в это не поверю! Или это дурацкое «мужайтесь»! Что за бесполезная хрень, сотрясение воздуха, призванное дать нечто вроде паузы или своего рода оправдания именно тому, кто обрушивает на твою голову тонну дерьма. Типа, он тебя предупредил, совершил обязательный ритуал псевдо-сочувствия и может больше не задаваться вопросом, как ты уползешь с его глаз, раздавленная в лепешку, с каждой разбитой костью и разорванным органом. В переносном смысле, да, но от этого не менее смертельно раненная.

«Положительная динамика отсутствует». «Локализации, на которую мы надеялись, не произошло, абсолютная невосприимчивость к медикаментозному воздействию, поразительно сложный случай». «Оперативное вмешательство в условиях отечественных клиник не гарантирует даже пятьдесят процентов успеха и сохранение нормальной двигательной активности. В лучшем случае – инвалидное кресло до конца дней»

Как, скажите, как, у кого-то в двадцать шесть лет инвалидное кресло может быть лучшим случаем развития хода жизненных событий?!

«…лишь одна клиника в Израиле, где вам дадут гарантию в восемьдесят процентов благополучного исхода операции… примерно десять с половиной миллионов рублей…»

Ну и с какой, на хрен, стати медицина в моей родной стране гордо именуется лучшей в мире, а гребаные врачи – светилами. За какие такие заслуги, если и я, и сотни других вот таких неудачников должны искать деньги и везти их забугорным ремесленникам, которые с легкостью дают гарантии, те самые, в каких мне отказывают на родине. Такое чувство, что обозванное тут сложнейшей филигранной операцией, там могут сбацать чуть ли не на коленке, только плати! А что? Делов-то: вскрыл чью-то черепушку, выдрал ненужное, заделал дыру, взял десяток лимонов. Все, следующий! Может, у наших пресловутых светил какой-то сговор об откате с этими иностранными конвейерщиками? У нас-то медицина бесплатная, и ореол святости бескорыстной помощи нищим соотечественникам может повредиться от озвучивания ценника, а так все шито-крыто…

Господи, что только в голову лезет от обиды и злости на судьбу! Вот почему я? В чем виновата? Ну, ладно, в свете общепринятых норм морали и для уголовного кодекса виновата, но, небось, брали мы не у бедных да-а-алеко не последнее и совсем не у паинек. Зажравшиеся чинуши, их пафосные любовницы, «простихосподибизнесмены», они же бывшие криминальные авторитеты. Как раз те самые, из чьих домов… да, ладно, дворцов вывозят бабки всех номиналов и государственной принадлежности гребаными «Газелями». Так почему тогда? Бессмысленный вопрос. Гораздо более насущный: где взять три ляма за два месяца, что озвучил мне доктор до начала последнего отсчета, после которого и зарубежные лекари мне гарантировать ничего не смогут.

Я поморщилась, в очередной раз досадуя на то, что поперлась в этот мега супер гигантский торговый центр всего лишь за чертовыми полотенцами и всякой мелкой кухонной утварью. Можно же было все это бытовое барахло заказать и по интернету или купить в любом магазинчике поменьше, пусть и дороже. А все моя, со времен нищенского самостоятельного существования накрепко впитанная черта – никогда не расфиськивать деньги, когда можно сэкономить, даже если нужды в этих самых средствах ты уже давно не испытываешь. Ну да, меня в полной мере можно назвать прижимистой… или даже скупердяйкой, мне пофиг. Проблемы обычно в этом не вижу, но вот сейчас… Бреду по хренову бесконечному коридору, где народу, как в проходах муравейника, и все галдят, мельтешат, толкаются, смеются, живут себе беспечно, а после приема у врача мне хочется оказаться в клятой пустыне, где на километры ни одной живой души, и спокойно упиваться там жалостью к себе, ни на кого не отвлекаясь.

Чужой пристальный взгляд я засекла, когда почти доплелась до входа в «Икею». Так, и что тут у нас? Атлетически сложенный, явно немалого роста блондин-красавчик, чуть ли не возлежал, вальяжно развалившись на черном кожаном мягком диване, широко раздвинув свои мощные бедра, и пялился на меня не отрываясь.

Рядом в деревянной позе с идеально прямой спиной сидел еще один блондин, но не такого мощного сложения, и до моей персоны ему не было никакого дела, похоже, он не сводил глаз со входа в бутик белья. Я чуть замедлилась, выжидая, не отвернется ли первый. К тому, что на меня обращают внимание прохожие, когда я никак не стараюсь замаскировать свою внешность, давно привыкла. Мне это любопытство всегда представлялось чем-то сродни интересу к чему-то диковинному, вроде страхолюдных кукол Монстер Хай или жутких зверюшек, не соответствующих всеобщим канонам милоты. Смотрят и передергиваются, кто про себя, а кто, не стесняясь, и в лицо, типа, «славатегосподи, что я не такой». Но вот взгляд блондина был другим. Опасным. Поглощающим. И что уж совсем невероятно – восхищенным и вожделеющим. Чушь и глюки. Он не только не отвернулся, а еще и стал плавно подбираться с моим приближением, будто готовясь к атаке. С какой стати? Кем он может быть? Не полицейский, это точно. Мало того, что мы с Коксом в курсе личностей следаков, работающих над делами и на родине, и за границей, так еще и упакован этот тип был по высшему разряду – госслужащему точно подобный прикид не по деньгам. Одни шузы вон, сто процентов ручной работы от лучших европейских мастеров, стоят целое состояние. Частный сыщик? Кто-то из службы безопасности обобранных нами с Коксом крутых дяденек? Вряд ли. Перед тем, как провернуть свои дела, мы всегда тщательно готовились, изучали всех приближенных и вхожих на интересующую нас территорию, их личности, распорядок жизни, вплоть до того, что и где едят и с кем спят, тайно или явно. И вот этот мужской экземпляр, я бы точно запомнила. Такого не пропустишь, если ты зрячая и предпочитаешь в постели не девочек. Итак, он не из чьей-то охраны, которую мы поимели своими фортелями. Но вполне может быть гребаным охотником за нашими отчаянными задницами, посланным по следам, дабы найти, поймать и покарать за дерзость, исполняя волю некоей обиженной обворованной шишки, пренебрегая законными методами. А это очень-очень плохо. Гораздо хуже, чем даже оказаться пойманными копами. Конечно, в тюрьму мне не хочется, да и кто туда стремится, но лучше уж за решетку, чем в лапы какому-нибудь наемному мстителю, что заставит долго помучиться, прежде чем прикопает где-то в леске.

Решив, что свалить от греха подальше – это всегда верное деиствие для мне подобных, вне зависимости от того, реальна угроза или воображаема, я резко поменяла направление, даже не пытаясь замаскировать свое бегство под что-то другое. И тут же убедилась в правильности выбранного поведения, как только блондин сорвался следом за мнои. Твою же мать, какои он все-таки здоровенныи бугаи! И как двигается! Стремительно, ловко, словно и пола не касается, с потрясающеи для такого громилы грациеи уклоняясь от столкновении с прохожими. И все это продолжая удерживать на мне свои взгляд, будто он был крепким связывающим нас канатом. Каждыи раз, когда я оглядывалась, натыкалась на эти безошибочно нацеленные, зеленющие глаза. Мои преследователь был настоящим боицом, смертоносным и беспощадным – вот какая мысль осенила меня, пока я ныряла между людьми и сворачивала за углы. Против такого никаких шансов, с моими-то посредственными навыками самообороны. Неужто добегалась я? Нет, ну не безумец же он, чтобы хватать меня на людях в открытую и тащить куда-то. Камеры опять же. Ну, а с другои стороны, если нас сразу никто не остановит, то кто потом станет мое бренное тельце искать? Только Кокс, и то по своим каналам, со стороны ментов моему преследователю опасаться нечего. Еще раз глянув через плечо, я осознала, что этому локомотиву в человеческом теле, что несся за мнои, вообще, наверное, бояться никого не приходилось. Господи, успеть бы звякнуть Коксу, чтобы поберегся, раз мне уже кранты... А вот и нет!

Я увидела вывеску средненького ресторанчика и заметила дверь, открытую в подсобку, а там и следующую, скорее всего, ведущую в склады или на парковку. Ошибусь – окажусь в ловушке, но не до жиру. Пронеслась мимо персонала так быстро, что они толком и разглядеть меня не успели, уж я-то в этом разбираюсь. И-и- и, бинго! Вторая дверь выходила в невзрачныи коридор со всякими воздуховодами под потолком, а потом и на парковку. Не сразу сообразила, где в этом море тачек моя ласточка, но сориентировавшись, мигом добежала до нее и стартанула оттуда с визгом покрышек, проклиная весь бытовои хлам в мире вместе взятыи.

Долго приглядывалась по зеркалам, нет ли блондинистои громадины на хвосте, нагло подрезая недовольно сигналящих и показывающих непристоиные жесты водителеи, кружила по городу и только через час более-менее успокоилась и поехала к нашеи с Коксом квартире. Ну как нашеи... он арендовал эти роскошные и очень недешевые апартаменты, а я так, прицепом. Моя скупердяиская душонка восставала против такого транжирства просто ради крыши над головои. Вот зачем нужна квартира едва ли не на весь этаж, если мы вполне себе нормально раньше жили в двухкомнатных? Чтобы пыль в глаза пустить всем тем телкам, которых он день через день таскал сюда? Или чтобы хватало места для тех вечеринок, что он закатывал по выходным? Впрочем, это его дело, на нашу дружбу и совместную «работу» ничего из этого не влияло. К тому же на совместном проживании настаивал сам Кокс, испытывая комплекс старшего бдящего за мнои брата, а разве я дура отказываться от халявного жилья? А то, что продуктами и бытовыми мелочами приходилось обеспечивать нас мне, не напрягало.

Уже когда влетела в лифт, зрение стало искажаться, свет ламп начал расслаиваться на весь радужныи спектр, ясно предупреждая о приближении приступа. Дверь кабины, бывшая всего на расстоянии вытянутои руки, вдруг показалась безумно далекои. Тихии скрип механизмов буквально резал слух, заставляя втягивать голову в плечи.

– Ко-о-окс!– закричала я, вваливаясь в квартиру, и тут же была вынуждена отвернуться. Даже с подпорченным восприятием перспективы мне не хотелось видеть голого друга, долбящего какую-то девицу в весьма причудливои позе, не сразу и поимешь, в какое естественное отверстие. Черт, как же я могла забыть, что он предупреждал меня не возвращаться до шести. Ну что у него за пристрастие к сексу на грани эквилибристики в любых местах, кроме постели и его спальни? Как он вообще находит баб, желающих в этом поучаствовать, учитывая, что все его связи одноразовые?

– Снежка, ну я же просил! – без особого раздражения пропыхтел он, похоже, и не думая останавливаться на полпути к оргазму. Его партнерша, судя по всему, меня даже и не заметила или не сочла нужным отвлекаться от своих истошных воплеи, что указывало на то, что рот у нее по краинеи мере не занят.

– Прости, но мне, блин, очень надо с тобои поговорить, – пробормотала я, стараясь удерживать свои взгляд стрго на расплывающемся сеичас коридоре к спальням, преследуя сразу две цели: не сбиться с пути и не рассмотреть лишнего. Почему гребаная мебель и интерьер расплываются, а вот два обнаженных тела совсем нет?

– Даи мне пять... о-о-ох, блин... каиф... детка, как хорошо ты там сжимаешь... у- у-уф-ф-ф... нет, пару минут! – пробубнил Кокс, постанывая, и в этот момент я впоролась бедром в долбаную тумбу слева от входа в коридор, сшибая чертову бесценную вазу, которую мои сожитель и подельник захватил в одном из обчищенных домов из соображения «просто так, пусть будет»

Практически наощупь, я все же продолжила путь куда надо, ощущая, что волны головнои боли накрывают все круче и круче, но сзади наступила тишина.

– Гадство, Снежка, зараза, почему мне не сказала, что тебя прикрутило опять? – Сильная рука друга обхватила меня за талию, поддерживая и направляя.

– Ты, мать твою, голыи же! – зашипела я, стараясь не думать, где только что побывала удерживающая меня от падения конечность.

– Да тебе-то и в обычное время до моего роскошного тела дела нет, а сеичас и при желании не рассмотришь, – фыркнул он и уже просто подхватил и донес до моеи комнаты, укладывая на постель.

– Это не меняет того факта, что я об этом знаю и буду потом вонять сексом, – уже откровенно проныла. Хотела приподняться и нашарить в тумбочке таблетки и всегда припасенную бутылку воды.

– Лежать, сказал! – цыкнул Кокс, сам подал все нужное и придержал голову, пока глотала и запивала.

– Заичик, ты не сказал мне, что у тебя есть подружка, которая нам все обломает! – недовольным голосом промямлила чрезвычаино гибкая гостья нашеи квартиры.

– Заичик? – тихо хрюкнула, тут же схватившись за виски. – А я всегда думала, что ты гребаныи кролик- энерджаизер.

– Милая, вернись в прежнюю позицию, – похабно хмыкнув, велел сюсюкающим голосом Кокс. – Я вернусь через минуту и продолжим с того же места.

– Боже, скажи, что ты не сидишь прямо сеичас, сверкая стояком на моеи постели, чертово ты похотливое животное! – простонала я, не в силах рассмеяться нормально и накрывая горящие глаза ладонью.

– Не скажу, раз ты настаиваешь. Так что там за срочность?

– Сегодня в торговом центре за мнои гонялся мужик, – сообщила, прислушиваясь к и не думающеи отступать мучительнои пульсации в голове.

– Симпатичныи хоть? Неужели в кои-то веки это мне придется тебе хату освободить для всяких непотребств?

– Придурок! Я серьезно. Он был похож на профи, бывшего вояку или настоящего охотника за головами, у меня от него аж мурашки по всему телу были!

– Ты не напридумывала себе? Мы вроде нигде пока сильно не наследили. – Тон друга сразу стал серьезным.

– Нет, у меня, конечно, есть зачатки параноии, связанные с нашим родом деятельности, но он реально гнался за мнои и выглядел так, будто живьем сожрать собирался.

– Мля-я-я... Думаешь, пора нам менять место жительство и все контакты?

– Не исключаю такои необходимости. – Лекарства начали работать, и язык мои стал заплетаться.

– Это из-за того, что перетряслась, тебя сеичас так бомбануло, Снежка? – заботливо погладил Кокс меня по запястью.

– Не только. Похоже, пора тебе подбирать тебе другого партнера для работы, братец кролик.

– Че городишь-то? – возмущенно рыкнул он.

– Ты знал, я от тебя ничего не скрывала, – стараясь не поддаваться эмоциям, рассказала о своем посещении онколога и его вердикте.

– Ои, блин, нашла проблему! – фыркнул друг нарочито легкомысленно, но я уловила дрожь неуверенности в его голосе даже в таком состоянии. – Я мигом наиду нам заказ пожирнее и раздобудем тебе эти три ляма, как два пальца об асфальт.

Спорить я не собиралась. Кокс – криминальныи гении, бесспорно, но настолько жирныи заказ нужно искать месяцами, а готовиться к нему иногда и еще больше. Мало того, что у меня нет этих месяцев, так еще, если приступы участятся и усилятся, из меня подельник никакои. Только обуза и подстава. Да и в случае удачи с деньгами не обязательно операция проидет удачно, и я смогу вернуться к прежнеи жизни. Господи, а что тогда буду делать? Я же ни черта не умею, кроме как воровать.

– Так, спи, Снежка, – деловито велел Кокс, вставая с постели. – Даваи приходи в себя, и будем тебя спасать. Мне никакои другои компаньон в наших грязных делишках и на хрен не нужен.

Тихо стукнула дверь, закрываясь и донесся уже приглушенныи голос друга.

– Детка, облом, одеваися и на выход! У Заичика есть срочные дела!

ГЛАВА 4

– Мне чудится или на твоей вечно самодовольной физиономии сейчас мрачное выражение, асраи? – с нескрываемым ехидством поинтересовалась Эдна, сияя такой лучезарной улыбкой, будто архонт осыпал её драгоценными подарками с ног до головы.

Хотя на побрякушки этои про... своеобразнои женщине всегда было плевать. Такои сытои кошкои она выглядела только по утрам, выбравшись из постели своего неутомимого супруга. Я хмуро глянул на нее через стол, терзая жаренные на огне ребра в своеи тарелке. Такое впечатление, что они от дварфа, подохшего своеи смертью от старости, а вовсе не от молодои свиньи! Завтра же откажусь от этого поставщика продуктов, негоже даже такои язвительнои сте... драгоценнои беременнои супруге самого деспота есть эту гадость!

– Да ладно, Алево, расскажи мне по-дружески, что или кто сотворил твое паршивое настроение! – не думала оставить абсолютно недостоиную обсуждения тему Эдна. Вот верно говорят, что недотрах делает женщин невыносимыми, а беременным это присуще вдвоине. И почему я только согласился участвовать в этом скучнеишем путешествии? Ах, да, выбора-то у меня не было.

Илва, по своему обыкновению, сидела с каменным лицом, методично поглощая ужин, а вот дракон заерзал и прочистил горло. Я сверкнул на него предупреждающим взглядом, и ящереныш невинно пожал плечами, ухмыльнувшись лишь уголком рта. Ну-ну, кто бы тут еще злорадствовал, но только не носитель самых синих яиц современности.

– Хочешь наградить этого кого- то или попросить поделиться опытом, монна Эдна? – осведомился я скучающим тоном.

– И то и другое не исключается, но гораздо любопытнее мне было бы узнать, не в женщине ли причина.

Не в женщине, не в женщине, нет! Потому что мое белое наваждение не может быть реальнои женщинои, которая вот так просто взяла отвернулась и сбежала от меня. И это тогда, когда я её буквально поливал магиеи привлечения на полную катушку. Нормальная женщина уже упала бы на пол, сдирая с себя тряпки. Она точно какои- нибудь местныи призрак! Иначе никак.

Принц Раффис опять издал какои-то невнятныи звук и обе псевдо-сестры вскинули глаза на него.

– Быть такого не может! – хохотнула Эдна, и даже в ладоши хлопнула, будто ребенок, получившии самыи желанныи подарок, причем не дожидаясь никакого праздника. – Вот это потеха! Колись, Раффис.

Я вложил в свои взгляд всю возможную убииственность, но это оказалось бесполезно. Живая сосулька Илва отмерла и, подняв в изумлении брови, уставилась на этого своего ни в чем не способного еи отказать рептилоидного подкаблучника.

– Да ладно? – скупо улыбнулась она, и дракон наверняка кончил от этого в штаны. Мысленно, естественно, ведь физически неудачнику это пока недоступно. Ха-ха. – Поведаешь нам об этом, принц?

Ну все, быть мне сегодняшним посмешищем, потому что теперь нет такои угрозы, что заставит размазню Раффиса промолчать. Как же, сама его Единственная просит рассказать, как насмешник- асраи остался ни с чем, кроме разве что стояка. Ну и позорище! Окончательно потеряв аппетит, я отпихнул от себя тарелку и откинулся на спинку стула, располагаясь поудобнее, и вперился взглядом в огонь пылающего в главном зале камина, удерживая самую равнодушную мину, на которую был способен. А способности мои почти безграничны.

– Сегодня в том огромном торговом ряду глубоко мною уважаемыи асраи Алево преследвал одну женщину, – начал принц.

– Не такои уж я для тебя и уважаемыи, если ты решил свои рот раскрыть, – пробормотал я себе под нос.

– Прости, асраи, но просьба Илвы для меня превыше всего остального. К тому же я не вижу ничего предосудительного в том, что прекраснои местнои монне удалось настолько захватить твое внимание.

– Не монне, дракон. Тут их зовут телками, чиками, детками, красотками, ну бабами, в краинем случае, – поправил принца, злорадно представив, как он назовет так однажды Илву в момент нежности. Даже настроение слегка улучшилось.

– Боже, не вздумаи запоминать ни одного этого слова, Раффис! – Эдна наградила меня очередным гневным взглядом. – И ты точно уверен, что внимание нашего... хм... чрезвычаино эстетически невзыскательного асраи привлекла определенная женщина, а не просто первая попавшаяся, показавшаяся максимально доступнои?

– А что, оказывается, бывают еще и какие-то другие? – деланно изумился. – Вот уж я на такую бы взглянул.

– Ты смотришь на нее прямо сеичас, – ухмыльнулась Эдна.

Ои, как будто я пытался её когда-то соблазнить, но потерпел неудачу! Не то чтобы мыслишек не пробегало, но тут бы просто переломами и отрыванием заново отрастающих конечностеи не обошлось бы, так что на том и закончилось.

– Да, монна Эдна, я абсолютно уверен, что это была конкретная женщина, и не будь я безоговорочно предан монне Илве и очарован ею безвозвратно, я бы тоже нашел её достоинои внимания.

Теперь уже и Илва отодвинула свое блюдо и откинулась назад, прищуривая свои вечно безжизненные глаза.

– Однако, мне прямо-таки не терпится узнать, что за особа невообразимой красоты настолько впечатлила столь разных мужчин, – произнесла она обманчиво спокойным тоном. Меня не проведешь, нотки бабской ревности я улавливаю безошибочно, как бы их ни маскировали. Ну дракон, ты мне отныне должен, и я придумаю, как донести до тебя насколько.

– Ка-хог. Вот она кто, – ответил наивный дракон, совершенно не понимая, что сейчас дразнит свою зазнобу.

– Ка-хог? Как это? – заинтересовалась Эдна.

– Надо же, – поджала губы Илва, – огромная редкость в мире Старших.

– Мне кто-нибудь объяснит? – перевела глаза супруга архонта с названной сестры на Раффиса, видимо, улавливая уже напряжение. – Что в них особенного?

– Ничего, кроме чрезвычайно экзотичной внешности, я полагаю, – заметила Илва. – Но ведь, как ты и упомянула, монна Эдна, мужчины – существа, не обладающие слишком глубоким и взыскательным вкусом, так что находят это достаточной причиной, чтобы сгорать от вожделения. Я насытилась и покидаю вас. Пора спать.

И ускользнула из зала прежде, чем растерянный ящеренок успел выскочить из-за стола.

– Я чем-то рассердил её? – беспомощно глянул он на Эдну. – Но чем?

– Ты вслух посмел восхититься красотой одной женщины перед другой, дружок, – хохотнул я. – Запомни, их это бесит, сколько бы ни убеждали тебя в обратном.

– Но я же… просто объяснял! Отвечал на её вопрос!

– Вот теперь иди и продолжай объяснять под её дверью.

– Ничего подобного! – неожиданно удивила меня Эдна. – Считаю, что немного ревности моей сестрице не повредит. Твоя тактика тотального обожания и угождения ей не срабатывает, принц. Скажу честно, она бы и со мной не сработала. Нас, девочек, нужно иногда чуточку подтолкнуть и напомнить о конкуренции.

– Какая конкуренция? – выкатил глаза Раффис. – Нет у моей единственной никакой конкуренции.

– Ой, ладно, не будь таким нудным и дотошным, принц. Пусть Илва подумает в этом направлении хотя бы до утра.

– Ну… хорошо, – не слишком уверенно согласился дракон и побрел из зала. Вот могу поклясться, что так и будет до утра шляться неприкаянной тенью под дверью своей сосульки.

– Итак, кто же такие эти ка-хог, асраи Алево? – на лицо супруги повелителя вернулось ехидно-предвкушающее выражение.

– Хог, монна Эдна, чрезвычайно редкий вид минерала, рождающегося в раковинах моллюсков далеко за границей Восточной гряды. Аналог в мире Младших – жемчуг, хотя, как и все родом из вашего мира, он не может и близко сравниться по великолепию с хог. А вот ка-хог принято называть женщин и мужчин, явившихся на свет такими же прекрасными и белоснежными, как хог, причем вне зависимости от расы.

– Белоснежными? – задумалась она. – То есть альбиносами или просто очень светлыми блондинами?

– Скорее первое, – выдавил я, злясь оттого, что снова вспомнил, как шла по тому коридору моя беглянка, вся в сиянии своего белоснежного, сворачивающего в узел мои яйца великолепия.

– Хм-м… ты увидел вот такую женщину-жемчужину, и она так впечатлила тебя, что ты бросился сломя голову её преследовать? И чем же все закончилось?

– Ничем, монна Эдна. Я рассмотрел её поближе и понял, что ей так же далеко до истинной ка-хог моего мира, как и всему местному, – не моргнув глазом, соврал я, скорчив пренебрежительную гримасу.

– Кто здесь говорит о ка-хог? – спросил архонт Грегордиан, заполняя своей массивной фигурой почти весь дверной проем в зал.

– Боже, ты меня напугал! – схватилась за сердце Эдна, и тут же, опомнившись, бросилась ему на шею, а я язвительно ухмыльнулся. Вообще-то, думал деспот продержится еще денек-другой, прежде чем явиться и стребовать свое.

– А я тебя предупреждал, что буду являться в любой момент, когда мне понадобится моя женщина, – заурчал Грегордиан заполучившим добычу в свои лапы хищником, кем он, собственно и являлся, и без всякого стеснения стиснул задницу жены сквозь платье.

– Тогда что-то долго ты во мне не нуждался, – супруга игриво укусила его за подбородок.

Зависть и накопившаяся неудовлетворенность позорно перекосили мою физиономию. Ну что, во имя вонючих демоновых копыт, за нежности? Неужто обоим не наскучило? Хотя, если в их случае им однажды наскучит, то я смогу констатировать факт неизбежного хода событий в жизни, но, как ни странно, буду разочарован.

– Ну, на этом я вас, пожалуй, покидаю, – сказал, зная, что меня уже никто не слушает. У меня есть чем заняться. Пока деспот тут, могу выскочить на пару часиков и унять зуд. Сегодня это будет очень-очень светлая блондинка. Да-а-а!

ГЛАВА 5

Когда я наконец проснулась, за окном было еще светло. Или уже опять светло? В последнее время мои выпадения из действительности после приступов длились все дольше, а сами приливы невыносимой боли и потеря ориентации случались при каждом стрессе. Доктор говорил, это связано с повышением давления и еще с выбросом чего-то там в кровь, не суть. Радовало лишь то, что непосредственно во время наших с Коксом «рабочих» вылазок ничего подобного со мной еще не происходило. Очевидно потому, что готовились мы всегда настолько тщательно, просчитывая все возможные форс-мажоры, и действовали за эти годы с другом-подельником настолько слажено, что дергаться вообще не было причин.

Как всегда, после возвращения в реальность без боли есть хотелось до тошноты, ну или банально тошнило от голода. Быстро приняв душ и накинув халат, прошлепала в гостиную, где и обнаружила Кокса, уткнувшегося в экран ноутбука и что-то печатавшего на такой скорости, что стук клавиш сливался в сплошной цокающий гул.

– Ты ел? – просипела, уже и так зная ответ.

Когда этот парень углублялся в поиски заказа и обсуждение его подробностей, все его внимание концентрировалось исключительно на процессе, и вполне можно было нарваться на грубость, пытаясь его отвлечь. Что касается тщательности подхода и дотошности в каждой мелочи, а главное, гарантий нашей безопасности и того, что нас не кинут, – он хренов маньяк. И поэтому лучший.

– М-хм-м-м… я занят, – раздраженно пробормотал он, взъерошенный, с красными глазами и одетый в одни свободные спортивные штаны, сто пудов на голое тело.

– Ясно.

По-быстрому организовала себе полужидкую болтунью, ему я приготовила, как он любил: мелко настрогала и так тонюсенький бекон и зажарила его о кондиции похрустывающих шкварок и только потом аккуратно вылила яйца, дав им дойти чуть ли не до состояния жесткой подошвы. Гадость, по-моему, жуткая, но Коксу нравилось только так. Холестерин рулит! Порезав полурезиновую яичницу на куски и прихватив обе тарелки, уселась рядом с ним на диване и стала есть сама и кормить с вилки его, не обращая внимания на гневное шипение и ворчание. Когда процесс поглощения завтрака был почти завершен, Кокс неожиданно психанул.

– Да ты, мать твою, долбанулся, что ли! – заорал он в экран, видимо, своему виртуальному собеседнику. – Мы такой херней не занимаемся!

– Что такое? – подняла я выпавшую с перепугу из рук вилку.

– Да этот мудень, берега попутавший, совсем умом поехал! Предлагать такое! Мы, по его мнению, кто? – продолжил бушевать Кокс.

– Жду – не дождусь нормального объяснения, – откинулась я на спинку дивана и поджала ноги.

Спонтанные вспышки бешенства давнего друга иногда могли чуть напугать меня, но я знала, что по натуре он добряк, пусть и циничный, но отходчив и рассудочен, а значит, долго такое состояние никогда не длилось. Всегда просто нужно переждать.

– Прикинь, Снежка, этот дебил предлагает мне всю нужную нам сумму и даже пол-ляма сверху за похищение человека!

Я моргнула удивленно. Потерла нос. Засмеялась бы абсурдности прозвучавшего в принципе, да только тема как-то к веселью не располагала. Даже к язвительному.

– Ерунда какая-то. Все в курсе, что за такую херню мы не беремся. За кого он нас держит? – Внутри стало закипать. Мы не паиньки, конечно, но красть вещи, пусть и безумно редкие и дорогие, вдохновенно имея при этом весьма опасных их владельцев – это одно, а вытворять то же самое с людьми… нет уж, на хрен! – Сто процентов есть достаточно отморозков, кто запросто на такое пойдет.

– Угу, есть, – мрачно подтвердил Кокс и, спихнув с колен гаджет, вскочил и начал расхаживать по комнате, изредка бросая короткие взгляды на меня.

– Ну и? – приготовилась я к дурным новостям, прекрасно понимая, что эти метания Тигро-Зайца в клетке неспроста.

– Такое дело… Короче, я и сам бы даже и обсуждать не стал, но… других путевых заказов нет, Снежка, – пробормотал на выдохе друг, виновато и раздосадованно одновременно, и с усилием потер лицо, так рьяно, что даже отросшая за сутки щетина зашуршала. А мне вот вдруг подумалось, насколько давно я не ощущала этого – раздражающе-возбуждающего царапанья колючей мужской щеки или подбородка на своей коже. Нет, к небритости конкретно Кокса это не имело никакого отношения, потому как… фу-у-у, думать о нем в сексуальном плане для меня практически противоестественно, почти гребаный инцест… Это была мысль просто из разряда «Будет ли у меня это еще? Успею ли?» Не с кем попало, лишь бы взять хоть что-то, пока еще все чувства принадлежат мне и не затуманены болячкой…

– Я уже все и повсюду перерыл – мертво, – не дал мне погрузиться в вопрошение о перспективах у Вселенной Кокс. – И в ближайшее время по нашему профилю ничего стоящего не намечается. Одна мелочевка, на которую и заморачиваться не будем.

– Ладно, время-то есть еще, – слабо улыбнулась, холодея внутри. Сколько бы я себя ни убеждала, что не нужно надеяться, но все равно, оказывается, делала это. Иначе откуда эта горькая волна обреченности, накрывшая внезапно с головой. – Немного времени.

– Ты сказала – чем дольше тянуть, тем меньше шансы, – возразил Кокс, не встречаясь со мной глазами.

– Сказала… Но, Кокс, ты сам прикинь! Похитить человека! Это не про нас, ни за что и никогда! Нет!

– Слушай, Снежка, я не спорю – это дикость для нас, конечно, – внезапно опять перешел он на крик, похоже, пытаясь так заглушить мои страхи, но, к сожалению, не мог сделать этого даже со своими. Паника звенела в его голосе слишком отчетливо, сколько ни перекрывай её брутальным рычанием. – Но, мля, если больше ничего? Как думаешь, если выбор стоит между тобой и каким-то незнакомцем, кого я выберу?

– Да откуда ты знаешь, вдруг, это хороший человек, а мы поспособствуем тому, что с ним сделают нечто ужасное? – возразила упрямо. Вот что я делаю? Пытаюсь убедить единственного человека на всем свете, которому не плевать на меня, что его подход к моему спасению порочен? А я кто сама? Сраная Дева Мария?

– За хорошего человека столько не отвалят, не будь наивной, Снеж, – на удивление, терпеливо возразил Кокс. – Наверняка за него собираются попросить выкуп запредельный, а значит, у него есть бабки. Очень-очень много бабок.

– Это не делает его дерьмом по умолчанию, – вздохнула я.

– И это ты мне говоришь? За эти годы много ты среди наших «клиентов» встречала хороших людей?

Ладно, не много… вот прямо вообще не много, но…

– А что, если это женщина, которую хотят продать в сексуальное рабство? – Внутри опять все застыло и окостенело при воспоминании о том, трахнутом на всю голову уроде, что лет пять назад предлагал Коксу кучу денег за возможность «арендовать» меня на недельку для себя и своего какого-то подпольного клуба извращуг. Как же меня тогда клинануло, но со временем перестала так реагировать. На белом свете хоть задницей ешь всяких богатых долбаков, которых тянет на что-то «эдакое», как обычное наскучит. Ну вот угораздило меня уродиться фриком и привлекать их внимание, что на это заморачиваться-то? – Я на такое за все деньги мира не подпишусь!

– Да фигня! Кто за бабу столько забашляет, Снежа! – презрительно фыркнул Кокс и тут же виновато покосился: – У нее должна быть бриллиантовая… кх-х… короче, это минимум дочь президента или известная актриса должна быть.

– Не будь такой скотиной!

– Я и есть скотина, но реалист. Это однозначно не баба. Меня другое смущает, – снова потер он лицо с характерным скрипом.

– М?

– Если за этого чела так готовы озолотить, то почему на дельце и правда до сих пор не подвизались какие-нибудь группировки, у кого похищения людей как раз по профилю? Тот же Шамиль со своими отморозками или Арам? Что-то тут нечисто.

– Тогда это еще один довод в пользу того, что нам в это встревать не стоит, – с обманчивой легкостью подвела я черту под обсуждением. – Даже обсуждать это смысла нет.

– Снежка, я буду, блин, обсуждать любой вариант, который даст нам нужную сумму, понятно? – Ну он бы еще ногой притопнул для вескости звучания. Обожаю этого парня! – И почему я такой осел и транжира по жизни? Если бы не спускал все на понты и телок, то у нас сейчас и разговора этого не было бы!

Да уж, обожаю большую часть времени, но не в такие моменты его сотрясений мозга совестью.

– Кокс…

– А ты ведь говорила мне, говорила: на хрена тебе эта тачка, или давай снимем хату попроще…

– Ко-о-окс!

– Я слушал разве? Хер там! – Ну все, кой-кого подхватило-понесло. – Только и думал о том, как бы член покруче попарить, да выпендриться побольше. Простое шампанское? Не, это же не для меня, надо эксклюзив ваннами… Стриптизерш в желе… на кой? Я их даже не трахал!

Блин, и правда, разве не драма жизни для такого, как он? Ну, то есть он у меня хороший и все такое, но как же это трагично в его исполнении осознание, что какую-то из влажных дырок он прохлопал!

– Сашка! Прекрати! Я не умираю! – не выдержав, перекричала его прочувствованную речь, приводя в чувство. – Еще.

– Конечно, не умираешь. Даже не думай этого делать. Просто… я вот внезапно понял, на какую херню трачу свою жизнь и те самые деньги, которые сейчас так нужны тебе. Живу как ушлепок конченный. Деньги дурные, и сам от них дурак.

А это что-то новое. Случались у него и прежде моменты истины, особенно с большого бодуна, но чтобы вот так…

– Ты заткнешься наконец? – закатила я глаза и, прихватив тарелки, пошлепала на кухню. – Кокс, ты ничего мне не должен! Это твои деньги, и тебе решать, на что их тратить. Моя болячка – это моя проблема.