Жемчужина фейри. Книга 1 Чередий Галина

ГЛАВА 6

Вернувшись спустя несколько часов, я застал архонта комфортно развалившимся в огромном кресле перед камином в главном зале дома и был слегка удивлен. Странно, что он покинул постель своей супруги задолго до рассвета. Да и выражение его лица не излучало той привычной хищной сытости, которая там отражалась обычно после бурной ночи. Оно было скорее таким, как у меня – будто тебя и не оставили совсем уж голодным, но полного насыщения не наступило. Блондинка, которую я «склеил», выражаясь подобно местным, почти моментально, лишь с мизерным применением магии соблазнения, была горяча и готова на все, вот только количество моих потребностей оказалось внезапно не слишком обширным. Быстрого перепиха прямо в одежде в VIP-комнате клуба мне вдруг стало более чем достаточно. Ни продолжить, ни даже раздеть её у меня желания не возникло. Уверен, что покладистая кошечка пошла бы со мной куда угодно и без всякого ментального воздействия, но после неудачи с моей девушкой-призраком, мне неожиданно захотелось проверить, не растерял ли я по какой-то причине своих способностей возбуждать в женщине дикую похоть силой мысли. Нет, конечно же, не растерял, ни в малейшей степени. Когда я уходил, милашка, имени которой я даже не спросил перед тем, как засунуть в нее член, цеплялась за меня, убеждала еще повеселиться и клялась в любви до гроба. Но она не была той, кого я желал на самом деле, и замена и отвлечение из нее вышло не ахти какое. Не то. Вся любовь, естественно, развеется до завтра, как только внушение прекратит действовать, а вот приятные воспоминания я ей о себе, безусловно, оставил. Но разве могло быть иначе? Даже случайный трах с таким любовником, как я, особи противоположного пола не забывают. Теперь, ложась под другого, она всегда будет закрывать глаза и представлять на его месте меня. И никогда не получит тех же ощущений. Печально… для нее и многих прочих. Но что я могу поделать с этим?

– Проблемы в раю? – пробормотал, дивясь странной для меня мысли. Охарактеризовать женщину как «не то» – как-то совсем не мое. Что значит вообще «не то»? Любая, готовая кувыркаться со мной, тем более такая сексапильная и легко заводимая, должна быть «то». И какая, к дварфовой матери, разница, что она не ка-хог!

– Эдне сейчас полноценный сон важнее плотских удовольствий, – немного нахмурившись, ответил деспот, поглаживая тяжелый меч из своей коллекции, собранной во время пребывания в мире Младших.

– Эдне, значит, важнее, – ухмыльнулся я, усаживаясь напротив. – А тебе, мой повелитель?

– А что мне? Разве я живу последний день, чтобы переживать из-за отложенного удовольствия? – пожал он плечами. – Какие-то жалкие месяцы, и моя женщина снова станет безраздельно моей. Вот тогда и отведу душу.

Я бы мог сказать своему другу и господину, что с рождением младенца во многом все только начинается, а не заканчивается, и не стоит ему ожидать, что все внимание и время Эдны сразу станут принадлежать только ему. Что-то мне подсказывает, что эта женщина не сбросит заботы о своем ребенке на хоть и надежных, но посторонних фейри. Так что Грегордиану придется ждать возвращения Эдны в его единоличное обладание гораздо дольше, чем он рассчитывает. Но лучше промолчу и предоставлю архонту Приграничья самостоятельно постигать все радости отцовства. У него от такой радужной перспективы может случиться приступ дурного настроения, а это бывает чревато для моего общего самочувствия.

– Мне кажется, тебя что-то тревожит, Грегордиан.

– Так и есть, – кивнул он. – Сегодня среди просителей был немолодой асраи. Их семейство на протяжении очень многих лет занимается торговлей и обменом с миром Младших.

– Растрис?

– Да, вроде бы так его и звали. Так вот, сам он уже давно сквозь Завесу с караванами не ходит, передал эту обязанность своему сыну. Но юноша ушел в последний раз в мир Младших и так и не вернулся. Растрис ожидал его еще шесть недель назад по местному летоисчислению, но нет ни каравана с сыном, ни новостей о них.

– А если, парень открыл для себя простоту и доступность для фейри человеческих прелестниц, по сравнению с нашими заносчивыми и расчетливыми моннами, и слегка забыл о времени? – предположил самое очевидное.

– Я бы тоже так подумал, – кивнул Грегордиан, продолжая хмуриться, – но тут вспомнил, что с точно такой же жалобой ко мне обращался несколько дней назад хийс Зибор. Его брат, изменив облик при помощи манны, так же ушел за Завесу по каким-то своим надобностям около трех месяцев назад, но так по сей день и не вернулся, хотя обещал сделать это всего неделю спустя.

– Хочешь, чтобы я занялся их поисками здесь, мой повелитель? – я оживился – все же веселье какое-то.

– Я хочу, чтобы ты не сводил глаз с Эдны и начал носить с собой оружие. Много оружия. Поиски я найду кому поручить, если, вернувшись и опросив больше фейри, сочту нужным вообще этим заниматься. Причина пропажи этих двоих действительно может быть прозаической, учитывая похотливость наших мужчин. Но, все же, будь на всякий случай настороже. Я бы с удовольствием просто взял и утащил Эдну домой, но никаких доказательств, что существует для этого разумная причина, у меня пока нет, а без этого она придет в настоящую ярость и обвинит меня в отказе от собственных обещаний.

Да уж, выходит, не так и не правы человеческие идиотские пророки, вопящие о надвигающемся Армагеддоне. Архонт Приграничья Грегордиан говорит о том, что ему нужны какие-то веские аргументы для супруги, чтобы вернуть её домой. Аргументы. Ему. Для Эдны!

– Мы все точно умрем, – пробормотал я себе под нос.

– Что?

– А? – натянул я дежурную ухмылку. – Говорю, что отныне монна Эдна станет центром моего внимания, хотя так было и до этого, но я обещаю удвоить свои усилия. Да чего уж там, утроить. Но ведь на самом деле ты хочешь меня попросить совсем не об этом, Грегордиан.

Деспот нахмурился, покосился на вход в зал, кивнул и тут же метнул тяжеленный меч, заставив его воткнуться в стену в том самом месте, где он, казалось бы, целую вечность назад, пришпилил болтливого королевского гоета. Эх, были же денечки! Кровища, пытки, безудержный разврат в любом уголке этого дома… Это ли не счастье?

– Мне догадаться самому, или ты озвучишь прямой приказ?

Я, естественно, всегда готов угождать любой прихоти моего повелителя, но все эти внутрисемейные интриги – штука настолько скользкая, что участие и помощь легко может выйти мне боком. Супруги всегда найдут способ помириться и договориться, как там ни пойди, а вот мне виноватым хоть для одной стороны становиться не хочется. Потому как если это сторона архонта, то будет очень больно, а если сторона Эдны, то… нет, совесть меня не замучает, глупости какие. Просто обиженная женщина при власти, читай возлюбленная супруга друга и господина, будет равняться опять же боли, причем при каждом удобном случае, и вылиться это рискует в гораздо более долгие проблемы, чем быстропроходящие вспышки гнева деспота. Короче, злить Эдну в мои планы не входит… что делает меня весьма в этом похожим на Грегордиана.

– Нужно сделать так, чтобы Эдна вернулась домой, желательно быстрее, – приказным тоном, но, однако, шепотом сказал деспот.

– Напугать?

– Она беременна, идиот!

– Как насчет устранения самой причины её тут пребывания?

Никакого чувства вины, между прочим. Эта сосулька с глазами мне ни капли даже не нравилась никогда. Да её вообще стоило бы пристукнуть в целях гуманизма за непроходящий синий цвет яиц драконеныша. То, что мне нет до него никакого дела, идею межрасовой и межмировой мужской солидарности никак не отменяло.

– Еще совсем недавно я бы и сам не то что два, а и один раз бы не подумал, а сразу избавился бы от Илвы, – недовольно скривился архонт, – но просто исчезнуть ей не вариант. Эдна мне всю душу вымотает, требуя перевернуть оба мира. Убивать девку – опять же Эдна горевать будет, вбила себе в голову, что они сестры почти. Да и не дура моя жена, догадается, откуда ноги растут. Надо придумать что-то потоньше. Как бы внушить им обеим желание вернуться в мир Старших и больше и не помышлять о длительных визитах сюда?

– Я хорошо знаю, как внушать женщинам желания того порядка, который нам тут не поможет, – с прискорбием констатировал я. – Нужно подумать. Дай больше времени, Грегордиан. Что-то должно найтись.

ГЛАВА 7

– Никогда не понимал, почему ты продолжаешь ездить к этим, – проворчал Кокс, помогая мне загружать коробки с провизией в багажник моей машины. её мы уже на всякий случай выставили на продажу, готовясь к возможной экстренной эвакуации, хотя были у нас моменты, когда транспорт, купленный по очередным фальшивым документам, приходилось просто бросать, благо заработки позволяли купить новый, не особо напрягаясь.

– Снежка, хочешь я с тобой поеду? – наморщил лоб друг, и на его лице прекрасно читалось насколько он «горит желанием» проехаться к пункту моего сегодняшнего назначения, так что я уверенно покачала головой. – Если эти опять тебя раздергают, приступ может долбануть же!

«Этими» Кокс называл мою мать и младшую сестру, живущих на данный момент в деревне в двухстах километрах от города, где мы квартировались пока. Родители самого Кокса были из соседней пырловки, одного района, поэтому в свое время мы попали и в единственный существовавший там центр социальной защиты детства, или как он там звался, и в детдом позже. «Сироты при живых родителях» – вот как принято называть таких, как мы. Между прочим, самая нелюбимая категория для других детдомовцев, по крайней мере там, где мы жили. Мы среди них считались вроде как ненастоящими сиротами, у нас же где-то все же были родители, а выходит, и постоянная надежда, что однажды они «одумаются и возьмутся за ум» и решат побороться за право вернуть нас домой. Только мы одни и ведали, что бухло и собственное беспроблемное существование нашим, с позволения сказать, родственникам, были гораздо дороже, чем какие-то дети, которые у них зачем-то рождались, мешая им ужасно. Что бы там ни думали о нас другие ребята, сами мы знали, что никто не придет забрать нас, и в отличие от них, у нас даже не было шанса на фантазию, что где-то там есть потерянные близкие, что однажды явятся и скажут, что мы любимы ими и необходимы больше всего на свете. Нет, реальность для нас всегда была неприглядна – никаких иллюзий. Поэтому мечтали мы о иных невозможных вещах: вырасти, заработать кучу бабла, стать успешными и свободными, и никогда больше ни в ком и ни в чем не нуждаться. Ни в средствах, ни в красивых дорогих вещах, ни в любви. Это нас с Коксом изначально и сблизило.

– Обещай мне, что если хоть чуть накрывать начнет, ты остановишься и позвонишь мне, – напутствовал меня друг. – Не вздумай терпеть или продолжать вести в таком состоянии. Поняла? Я серьезно, Снежка, лучше сам тебе башку откручу, чем позволю ею рисковать! Не кивай мне, словами говори!

– Да, мамочка, обещаю остановиться, даже если покажется просто, что плохеет, и вызвать моего героя-спасителя. Доволен?

– Не доволен! Была бы моя воля, я бы тебя вообще туда не пустил! – огрызнулся Кокс, и я, махнув ему напоследок, тронулась. Он к своим не ездил никогда. И не писал. Совершенно не интересовался жизнью людей, променявших его на водку.

А я вот так не смогла. При любой возможности моталась к матери, к которой после детдома вернулась жить моя младшая сестра, возила коробками и ящиками жратву, хотя и не давала ни копейки, как бы они ни просили и ни проклинали после многочисленных отказов. Каждый раз обещала себе больше не возвращаться, не в силах смотреть на этих двух опустившихся, всегда нетрезвых женщин, связанных со мной одной кровью, вечно сменяющихся такого же сорта мужиков в некогда родном доме, но все равно через время опять собиралась в путь. Что же, если в ближайшее время нам с Коксом не повезет с жирным заказом, то это, скорее всего, мой последний выматывающий душу визит.

Все не заладилось с того момента, как я только открыла дверцу, высматривая, как бы не врюхаться в лужу по колено, выбираясь из машины.

– О, дефективная опять приперлась, мам! – послышался слишком громкий голос мой сестры Катьки из-за низкого, чудом стоявшего еще забора, зияющего массой прорех. – Слышь, ты, благодетельница, если ты опять только жрачку привезла, а не деньги, можешь сразу поворачивать отсюда! Нам твои подачки с барского плеча не нужны! Не голодаем, небось!

Конечно, это было наглым враньем, как и всегда. О еде здесь вспоминали в последнюю очередь, даже холодильник, купленный мною, давно пропили, и поэтому я больше не привозила ничего скоропортящегося.

– И тебе здравствуй, Катя, – спокойно ответила я. – Не поможешь багажник разгрузить?

– Если у тебя там нет беленькой или пива на опохмел – то сама и корячься! – презрительно фыркнула сестра и, шатаясь, скрылась в стареньком доме.

Ладно, я ведь не ожидала, что мне хотя бы улыбнутся или спросят, как мои дела, правда? Этого не было никогда. Большую часть времени моя мать меня вообще игнорировала, ровно до того времени, как не доходила до определенной кондиции и у нее не начиналось «время воспоминаний». Точнее будет сказать, время припоминаний, каким уродом и козлом, был мой отец, обрюхативший её и бросивший, и какой дрянью оказалась я, не пожелавшая как-то испариться из её утробы и тем самым пустившая под откос всю её жизнь. При всем этом, по сей день я так и не знала даже имени донора спермы, зачавшего меня, всего-то и информации – был он красавчиком, каких больше нет, и разбил бедное сердце матери, которое она с тех пор только бухлом и склеивала.

Выгрузив все до единой коробки из багажника на обочину, я спрятала под сиденье сумку с кошельком и картами, не оставив в карманах даже мелочи, закрыла все двери и заблокировала их. Плавали, знаем. Сама потащила первую партию в дом и привычно скривилась от царившей там вонищи какой-то кислятиной и дешевым табаком. Раньше я еще и субботники тут себе устраивала, стремясь отдраить все, что можно успеть за день. Но потом забила.

– Ма-а-ам! – позвала, в дверном проеме.

– Денег привезла? – Родительница сидела за заваленным плесневелыми объедками и окурками столом и потягивала мятую сигарету с видом как минимум императрица в изгнании. В который уже раз всмотрелась в её некогда редкой красоты лицо и уже мутные от вечного дурмана светло-голубые глаза, и сердце заболело.

– Я консервы привезла. Много. Меня, скорее всего, теперь долго еще не будет. – Может уже никогда.

Пожалуйста, спроси, хоть раз в жизни, спроси, в порядке ли я! Как же я хочу знать, как это –поделиться своей болью и страхом со своей матерью! Поплакать на её плече, чтобы все самое страшное таким больше не казалось!

– Дались мне твои жестянки! Сама, небось, такой гадостью не питаешься, а мать с сестрой – нате, жрите! Дрянь не благодарная! Зачем только тебя, мучилась рожала! Чего в роддоме не бросила, уродину дефективную, погань бесцветную

Слушать такое мне приходилось с малых лет, давно и обижать перестало, но сегодня вскипело.

– Не бросила, потому что надеялась, что мой долбаный папаша одумается и вернется, а тут ты меня ему и предъявишь! А он весь такой проникнется и замуж тебя, страдалицу возьмет и будет тебе жизнь в шоколаде! – выпалила на одном дыхании и тут же пожалела. Словно полыни полный рот набила. Зачем эта злость? Кому от нее легче.

– В общем так, коробки с продуктами на обочине перед двором! – отчеканила, давая себе обещание, что больше сюда ни ногой. Как бы там ни пошло, хватит с меня. – Захотите – сами заберете. Нет – пусть местные растащат, все хоть кому-то пользой обернется!

Я только хотела развернуться, как получила мощный толчок в спину и, потеряв равновесие, с маху воткнулась левой стороной лица прямо в помойку, по ошибке считающуюся здесь столом. И сразу же правую руку заломили до искр в глазах и сверху навалилась пыхтящая и жутко воняющая перегаром тяжесть.

– Держи эту суку холеную, Ванек, крепче держи! – прошипела Катька, бросаясь шарить по карманам моей куртки. – У нее ключи от тачки где-то тут должны быть, а там бабок наверняка навалом!

Попытки воровства, конечно, уже пережить мне случалось, обижаться на такое, учитывая собственное ремесло, грешно, но вот открытое насилие и нападение – это нечто новенькое. Обманчиво расслабившись под удерживающим меня бугаем, я быстро сориентировалась и, схватив свободной рукой пустую бутылку со стола, шарахнула от души его, скорее всего, по виску, тут уж как пришлось. Он взвыл и отскочил от меня, Катька с матерью тоже заорали, я, не теряя времени, уложила идиота еще одним ударом, оставившим в моей руке одно лишь горло водочной тары. Отшвырнув его, подошла к сестре, отвесила смачную пощечину и убралась, наконец к чертям из этого дома навсегда, держась за полыхающую огнем ушибленную скулу и разминая плечо.

Естественно, как бы себе ни внушала, что ничего нигде и не шелохнулось и не больно мне ни капельки, обмануть собственный организм не удалось. Приступом накрывать стало, едва выехала за пределы поселения, но я упрямо тянула со звонком Коксу, пока шел незагруженный участок дороги, но вскоре сдалась. Я в таком состоянии угроза не только для себя, но и для других людей. Нашарив в бардачке таблетки, заглотив и запив их, набрала номер друга, а после перебралась на заднее сиденье, накрываясь с головой валявшимся там пледом. Все что помнила позже – злобное рычание Кокса, обещавшего прибить всех к хренам и поглаживание моего лица. Проснулась я уже в своей постели, как всегда голодная до тошноты.

– Короче, Снежка, тянуть больше смысла не вижу, – встретил мое появление на кухне Кокс. – Мы беремся за дельце с этим похищением и летим тебя лечить. И мне по хер на любые твои возражения, я – главный, я и решаю!

Спорить с ним, когда он выглядел так и говорил таким тоном, – бесполезно. Проверено неоднократно. Временами милый Зайчик мог становиться деспотичным альфой, и хоть убейся об него – не сдвинешь и на миллиметр.

– Ладно, – смирившись, махнула я рукой. – Какие там у нас вводные? Кого хоть воруем, узнал?

– Давно, вообще-то. Между прочим, презанимательный такой дядька, чисто внешне реально выглядит крутым. Глянешь? – постучав по клавишам, он развернул ко мне экран ноутбука.

– Да ты издеваешься надо мной! – пробормотала я, едва не выронив свой стакан с водой, уставившись на лицо преследовавшего меня красавчика-блондина, он же чертовски пугающий громила.

ГЛАВА 8

Если я думал, что в Тахейн Глиффе после победы над дварфами и свадьбы стало скучно, то в последние дни я должен был взять свои слова обратно, ибо постиг новый уровень этого чувства. Целыми днями таскался за двумя вздорными ба… слегка увлеченными моннами, одна из которых превозносила любую ерунду в мире Младших как нечто необыкновенное, то и дело сыпала историями из прошлой жизни, а вторая внимала ей с таким видом, словно каждая из этих историй была великим откровением. И ладно Илва, но и драконий принц развешивал уши, будто пропустить что-то важное для его единственной фригидной куклы смерти подобно. Ну просто слов нет, как увлекательно постигать процесс покупок продуктов в супермаркете, особенно учитывая, что все можно заказать прямо на дом и причем в готовом виде. Я им еще и конспектировать за Эдной посоветовал бы, да боюсь так и делают, бестолочи. Даже язвить тут было бесполезно. Какой смысл изощренно подкалывать и виртуозно оскорблять кого-то, если это не задевает одних или совершенно непонятно другим? А я, кажется, стал стремительно тупеть от невольного познания ежедневной людской бытовухи. А вдруг это виноваты проклятые гормоны Эдны, лишающие способности к острому мышлению всех беременных? Интересно, они, случайно, по воздуху не передаются? Мне пора носить респиратор или вообще лучше сразу костюмом химзащиты подстраховаться? Потому как эта подлая женская феромоновая атака, похоже, еще влияла и на мужское либидо, если судить по деспоту, а теперь и по мне. Каждую вторую ночь на этой неделе Грегордиан являлся к своей супруге (редкая глупость, учитывая, что большую часть ночи он проводил вне пределов её постели), и я отправлялся за сладким в местные клубы, но ни разу мои приключения не переросли в настоящее разнузданное непотребство. Женщины вокруг – прекрасные, доступные, на все готовые даже без усилий с моей стороны – вдруг стали казаться на одно лицо, вкус, цвет и аромат. А я терпеть не могу однообразие. Однообразие – это все равно что каждый день есть одно и то же и спать с одной и той же. И, во имя Богини, это не преувеличение с моей стороны. Еще несколько лет назад все не выглядело настолько уныло в этом смысле в мире Младших. Сейчас же? Одинаковые скулы, брови, надутые губы, ресницы, заставляющие подумать о мохнатых ползучих тварях, прилипших к их векам. Как по одному лекалу сиськи, задницы, тряпки, мимика, манера говорить и сами фразы. Как, пожри их взбесившийся ноггл, я должен чувствовать разнообразие и развлечение, если едва могу отличать этих чокнутых, подражающих друг другу или какому-то общепринятому стандарту баб? Я даже не мог с абсолютной достоверностью сказать, кого из них я имел, а кого еще только собирался. А еще этот странный отталкивающий запах ненатуральности, который появлялся у прелестниц, помещавших в себя то, чего в их теле не должно находиться от рождения. Краски и яды в кожу, нечто омерзительно искусственное в губы, груди, ягодицы… Человеческим мужчинам его не уловить, не распознать, но я его ощущал сразу же, и никакими духами он не маскировался. Такого даже моя тотальная неразборчивость не выдерживала. Можно было, конечно, поохотиться в других местах, в тех же магазинах, по которым Эдна таскала Илву, просто на улице, но после предупреждения Грегордиана смешивать дело и развлечения я не хотел. Впрочем, столкнись я снова с моей призрачной леди, нашел бы способ и возможность совместить приятное с полезным. Когда есть достаточное количество желания, лазейка найдется всегда. Итак, какой из этого вывод? Правильно, виновата Эдна и её летучие гормоны, обеспечивавшие мне клятую химическую кастрацию!

Сегодня был вечер «без Грегордиана», и после ужина мне ничего не светило, кроме идиотских посиделок у камина или телевизора, на покупке которого настояла супруга архонта, поэтому настроение у меня было хуже некуда. Так и до депрессии с нервным расстройством недалеко. Долго никто не засиделся, и все расползлись по своим спальням, я же обошел весь дом, проверив окна, двери, замки, тревожные и охранные заклятия и тщательно запер и запечатал тяжеленную дверь в подвал, где был один из небольших разрывов в Завесе. Деспот сегодня приходить не собирался, а внезапные незваные гости мне в центре дома ни к чему, мало ли. Поднявшись на плоскую крышу, осмотрел двор и окрестности сверху и вдруг засек тишайший жужжащий звук. Нечто, размером с крупное насекомое, летело в мою сторону, однозначно нарушая границы территории. Непорядок. Сотворив клинок из магического железа, метнул его, сбивая то, что как мне подсказывало фейринское чутье, не было живым объектом. Перебравшись через парапет, спрыгнул прямо на камни двора, отыскал летучего шпиона, которых здесь зовут дронами, и, сунув в карман, без проблем влез обратно и направился спать.

Негромкий, но уверенный стук в дверь застал меня, когда уже снимал рубашку.

– Не заперто.

На пороге стояла Илва, крепко сжимая руки по бокам и глядя на меня решительно, а может, и зло.

– Монна Илва? – приподнял я бровь, выглядывая за её спиной дракона.

Но вечно ходящего за этой сосулькой принца там не обнаружилось, а девица еще и закрыла дверь, делая ситуацию совсем уж щекотливой. Для себя, ясное дело.

– Чем могу…

– Ты должен научить меня быть хорошей любовницей. Я хочу не просто допустить принца в свою постель, а потрясти его и свести с ума, – не дав мне договорить, заявила Илва. Я был бы меньше ошарашен, если бы она кинула мне в лоб тяжелый булыжник. А потом, не сдержавшись, расхохотался.

– Во имя Богини, монна Илва, если Раффис узнает, что ты явилась ночью ко мне в спальню, это и так уже потрясет его и сведет с ума. Да он с катушек слетит! О чем ты вообще думала, приходя к мужчине с моей репутацией без свидетелей?

– О том, что узнаю все о мужском удовольствии у лучшего учителя, – нисколько не смутившись, ответила она, вот только комплиментом это в её устах совсем не прозвучало. Будто меня волновало, насколько распутным она меня считает!

Я утер увлажнившиеся уголки глаз и уставился на девицу с новым интересом, размышляя, как же мог просмотреть в неи такие вот внутренние порывы. Старею, что ли? Хватку теряю?

– Если уж мне грозит подставиться из-за тебя под возможные неприятности, монна Илва, то не будешь ли ты со мнои достаточно откровенна и не скажешь ли: это твое стремление поразить принца до глубины души, оно имеет под собои чувственно- романтическую почву, или же ты подобным образом желаешь как-то укрепить свои будущие позиции рядом с ним.

– Я всегда буду и останусь его Единственнои, тут моим позициям ничего не угрожает, – с легкои заносчивостью ответила девушка, но при этом смотреть стала в угол за моим правым плечом. Не поддалась, вот и правильно. С таким, как я, выдавать свои истинные мотивы чревато. Я же их использую в своих эгоистичных целях. Впрочем, не в этот раз. Так-то я бы не упустил случая позубоскалить и устроить потеху, но после просьбы-приказа деспота, придется положить все на алтарь преданного и бескорыстного служения своему повелителю. Ничего себе, разве что такую малость, как ошарашенное выражение лица Эдны, когда псевдо- сестренка заявит о немедленном возвращении домои. Надо обязательно не пропустить это зрелище.

– Я думаю, ты уже достаточно изучила вопрос, чтобы понимать, что таких, как ты, правильнее называть Первои у дракона, но не Единственнои. – Да-да-да, раздувшиеся и носящиеся со своими принципами и требованиями к кристальнои чистоте избранницы рептилии не чурались держать гаремы из «недостоиных уважения шлюх» любых других рас. Об этом, естественно, распространяться было не принято, как и о том, что ни о какои добровольности для женщин речи там не шло. Они же недостоиные, чего их мнением интересоваться? Ну да, были эти гаремы далеко не у всех драконов и не в открытую. Штука эта вроде грязного секретика расы, но Раффис так-то у нас аж целыи принц, так что...

– Как только ящереныш освободится от девственнои печати, ничто не будет мешать ему полноценно погрузиться в пучины разврата с массои окружающих женщин, – невозмутимо продолжил накручивать я. – А он у нас парнишка привлекательныи и однозначно будет востребован.

Ои, как глазки-то сверкнули, хоть на лице ни единыи мускул не дрогнул. Браво, девочка! Алево тобои уже прямо слегка заворожен. Внутри сосульки настоящая лава, вот только не каждому до нее добраться светит.

– На самом деле, монна Илва, уже сеичас наш принц, будь он умнее и раскованнеи, занялся бы постижением некоторых доступных ему аспектов постельных игр. Благодаря твоему появлению возбуждаться он теперь способен, ну без возможности финала, слегка печально, но удовольствия достаточно и в процессе. Да он вообще мог бы прослыть уже живои фак-машинои и великим удовлетворителем в определенных кругах. Тут даже клубы специфические есть, к нему бы с его вечным стояком очереди бы вставали! – Так, что-то огонек в глазах у девы погас. Не перегнул ли я со сгущением красок?

– Какое это имеет отношение к тои просьбе, с которои я к тебе пришла, асраи? – ледяным голосом спросила Илва.

Самое прямое, дурочка. Грегордиан желает, чтобы Эдна как можно скорее развернула стопы домои. А ты причина, из-за коеи она тут торчит. Спорить с Эднои и убеждать её в чем-либо, все равно что лбом в стену долбиться, когда она решает упереться. А вот путем намеков и манипуляции убедить тебя, что валить нужно из мира Младших, где кругом одни охотницы на твое чешуичатое членоносное сокровище, – сама Богиня велела. И вообще, ты сама пришла, я даже не инициатор, все практически честно!

– В принципе, никакого. – Пусть теперь сама варится и доходит до кондиции. – Только, я вот думаю, прежде чем начинать тебе постигать мастерство в утехах плоти, сначала, может, поработать над твоим внешним видом и умением общения?

Илва недоуменно посмотрела на свое несуразное платье. Естественно, Эдна водила её по местным магазинам, но она и тут выбирала одежду подобную своеи прежнеи – какие-то бесформенные балахоны унылых и невзрачных цветов. Улыбки и хоть намек на флирт? Не-а, не слышали о таком.

– При чем здесь мои наряды и манеры? – моргнула она непонимающе. В чем-то эта дева искушена и прекрасно подкована, например, как усыпить, на свою голову, самого архонта Приграничья или ослепить меня и сбросить в море, но в некоторых вещах наивна.

– Работы-то тут непочатыи краи. Но прямо сеичас мы все равно сделать что-либо не в силах, так что отложим шмоточно-поведенческии вопрос на потом, – вздохнул я, усаживаясь за стол и открывая личныи ноутбук. – А не посмотреть ли нам с тобои деиствительно интересное кино, а не те розовые соп... романтические сказки, далекие от реальности, что так любит наша монна Эдна. Присаживаися, это явно надолго.

Ага-ага, если ты, конечно, уже после первых пяти минут просмотра с моими учительскими комментариями не сбежишь.

ГЛАВА 9

– Нет-нет-нет! – замотала я головой, провоцируя головокружение. – Это какая-то чистой воды подстава, мне кажется! Нельзя за это браться, Кокс! Нас, как пить дать, или кинут, или заманят и за задницы возьмут!

– Не возьмут, Снежка! Я все предусмотрел и даже задаток без всяких проблем с заказчика стряс, – уперся друг.

– У тебя что, совсем чутье отказало? Да это сто пудов нас с тобои и заказали за этот задаток! Сами себя им на блюде и поднесем! Я в совпадения не верю! С какого такого перепугу сначала незнакомыи дуболом здоровыи за мнои по торговому центру гоняется, а потом – опачки! И он же и наша цель? Под-ста-ва!

– Ты не доверяешь мне, Снежка? Я давал тебе когда-то повод усомниться в том, что все просчитал и вынюхал? Я, между прочим, времени ни минуты тут не терял, пока ты в отключке валялась.

– Да я тебе больше себя самои доверяю, родненькии, – попыталась уже переити с категоричных заявлении на увещевания. – Я в вот такие совпадения и странности не верю. Даваи еще чего поищем, миленькии, только не это. Верни к чертям этот задаток и забудь.

– Так, хорош! – рявкнул парень и рубанул по воздуху ребром ладони. – Меня твои последнии приступ доконал, Снежа! Услышь и ты меня! Я сеичас за любое дерьмо возьмусь, лишь бы срочно, и отправить тебя к докторам как можно быстрее, понимаешь?

– Мы не встрянем в такое из-за меня, не-а! – прищурилась я упрямо.

– Да как скажешь, солнце, – сделав каменное лицо, пожал он плечами и развернулся, чтобы уити. – Я и сам справлюсь. Делов-то: подсяду к этому типу в клубе, по которым он шатается постоянно, подсыплю в выпивку кои- чего интересного и вывед под белы ручки до тачки!

– Ты больнои? Если бы это было так просто, то на черта бы нас нанимали! Ты не подумал, что он тебя знает в лицо, и это тебя в ту тачку загрузят, а не его? – От психа у меня опять стало мутиться в голове и плыть перед глазами, и я схватилась за переносицу, массируя в бесполезнои попытке отогнать неизбежное.

– Тш-ш-ш-ш, Снежа- Снежа-Снежа, – голос Сашки сразу стал тише и нежнее, – ну-ка тормози и успокоися! Вдох-выдох, детка, вдох-выдох! Даваи рассудим логично и исходя из реальных фактов. Никто, вот своими яицами клянусь, никто нас в лицо не знает. Почему бы тебе просто не поверить, что этот блондинчик повелся на тебя тогда как на женщину? Очень привлекательную, я бы даже сказал, единственную в своем роде и потрясающе завораживающую женщину...

– Да перестань ты...

– Нет, блин! Это ты перестань! Когда, мля, уже из своих комплексов детских вырастешь?! Только ты одна в упор и не видишь, что мужики перед тобои прям цепенеют.

– Вот тут верю. И даже знаю почему, – огрызнулась раздраженно.

– Потому что ты охрененно красива, хоть и звиздец как необычна. Но это не недостаток, это гребаныи магнит, намертво вшитыи в тебя матушкои природои, зараза ты твердолобая.

– Мы собираемся опять спорить о моеи внешности?

Ценю, конечно, эти бесконечные попытки Кокса повлиять на мою самооценку, и на самом деле все с неи в порядке. Я смотрю на себя адекватно, а не как он, считающии, как однажды выяснилось в изрядном подпитии, что, по его авторитетному мнению, никто для меня достаточно хорош. Комплекс гиперопекающего старшего братца, присущая ему фигня. Короче, сеичас для этого совсем не время.

– Нет, спорить об очевидном, установленном факте мы не будем. Мы говорим об огромнои вероятности того, что наш «клиент», встретившись с тобои совершенно случаино, совсем не случаино, а абсолютно закономерно, запал на тебя.

– Я не...

– Стоп! Я говорю! Так вот, с людьми подобные вещи, как внезапное непреодолимое сексуальное влечение, происходят постоянно, уж поверь тому, кто в этом профи! – Я снова открыла рот, но Кокс наклонился и прикрыл мне его ладонью. – Но все это в нашеи ситуации вообще не важно, потому что лично ты с ним на этом деле не столкнешься, будешь просто помогать мне с отслеживанием, страховкои и техническими вопросами. Остальное я сделаю сам. Идет?

– Не идет, – заупрямилась теперь я. – Деньги нужны мне...

– Нам.

– Мне, и хватит спорить – детскии сад какои-то! И твои план с наркотои и выведением из клуба – херня. Там камер туева куча, и ты засветишься во всех ракурсах. Плюс прорва всяких левых факторов, помех для связи, людеи, что могут его знать и засечь странное поведение. Не поидет.

– А что тогда поидет? – закатил он свои шлюшьи очи небесного цвета и такои же красоты.

– Мы ему покажем меня как приманку.

– Ха-ха, очень смешно, Снежка!

– Я не шучу. Я нарисуюсь в его поле зрения издали, и по реакции станет понятно, хочет он деиствительно поимать меня или же прав ты – мужик повелся на мою красоту неземную в другом смысле. В первом случае – ты прикроешь меня, а в клубе в толпе и полутьме слинять и скинуть его с хвоста проще простого. После разработаем еще какои- нибудь план. При втором варианте – я позволю ему «как бы невзначаи и совсем не сразу» склеить меня и, мотивируя тем, что к малознакомым парням не езжу – я вся такая-не такая – заманю на хату, которую мы заранее снимем. Вот там уже можно спокоино опаивать, грузить и все такое. Как тебе?

– Я не в восторге, конечно, – недовольно поджал губы Кокс.

– Это потому, что всегда мозг у нас ты и мы следуем твоим гениальным планам, – указала я на очевидное, – но не в этот раз. Все это напрямую касается в первую очередь меня, мне и решать.

– Ну ладно, решальщица, будь по-твоему, – без особого энтузиазма согласился он, однако быстро сменил настроение: – Так, давай-ка тебя накормим и поехали по магазинам – сделаем из тебя настоящую роковую дамочку. У этого мужика не должно быть ни единого шанса сорваться с крючка. Как увидел – так и стекли все мозги в штаны! Давай, шевелись, демоница секса моя.

Пока завтракали, мой взгляд то и дело опять притягивался к снятому крупным планом лицу нашей будущей жертвы на экране ноутбука Кокса. Нет, фото ни фига не в состоянии было передать ту источаемую им мощную пугающую и волнующую ауру. Да, именно волнующую, хотя поняла я это некоторое время спустя – в момент побега как-то не до разбора моих эмоций на составляющие было. Та будоражащая волна, что пробрала меня тогда до костей, не была страхом в чистом виде. Сейчас-то я уже могла понять это. Под его пристальным, буквально захватывающим в плен вниманием я ощутила себя обнаженной, беззащитной и уже… частично поглощенной, что ли. Причем в самом непристойном смысле этого слова. Кажется, Кокс все-таки прав. Блондин пялился на меня так, будто не просто представлял голой и в откровенной позе, а словно я уже такой перед ним и предстала. Он практически предвкушал дегустацию как нечто неизбежное для меня и уже находящееся в процессе для него. Не соблазнение как маневр по приближению ко мне, а неторопливая подготовка к насыщению вальяжного хищника после удачной охоты. В его глазах я была уже состоявшейся добычей, и именно это, помимо связанных с нашим родом деятельности рисков, напугало меня и подхлестнуло бежать быстрее.

– Не делай этого! – прервал мои размышления Кокс и захлопнул крышку ноутбука.

– Не делать чего? – удивилась я.

– Не примеряй этого мужика к себе с мыслью «а что было бы, встреться мы при других обстоятельствах». Серьезно, это не твой вариант при любых раскладах. – Друг нахмурился и допил залпом сок.

– Я ни о чем таком не думала – это раз. – Неожиданно я почувствовала себя без особой причины жутко раздраженной. Нет, я всегда терпеливо относилась к придиркам и насмешкам Кокса к моим немногочисленным поклонникам, но это-то уже перебор! Нафантазировал сам себе хрен знает что и, исходя из этого, еще и поучает меня! – Но если бы и думала, то, как бы мы близки ни были, это только мое дело. Я не придираюсь же к твоим… гостьям.

– Потому что там не к чему придраться, – легкомысленно фыркнул парень. – Их даже слишком рассматривать не стоит. Пришла, покувыркались, ушла. Но такая формула трахмиграции не для тебя, Снежка.

– Это ты к чему сейчас говоришь? – Схватив наши тарелки, я пошла к мойке.

– А к тому, что этот мужик относится к женщинам так же, как я. – Кокс не отстал и пристроился рядом, привалившись бедром к кухонной стойке. – На лбу это у него написано или рыбак рыбака, или я нутром это чую… Ну ты поняла. Тебе такой козел и даром не нужен, детка. Хватит и меня одного в твоей жизни.

– А мне казалось, ты у нас зайчик, а не козел, – попыталась я свести все к шутке.

– В этом смысле что зайчик, что кролик, что гребанный козел – все одна петрушка, Снежа. Главное другое. Ты не создана быть проходящим эпизодом в кобелиной карьере кого-то вроде него или меня.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Вот что за идиотские двойные стандарты у этих самцов? Или почти монашка, или шлюха. Свободная женщина в активном поиске – для большинства труднопереваримое понятие.

– А другие женщины, выходит, созданы?

– Другие мне никто, и вникать я в это не обязан. Если дамочка позволяет пользоваться собой – это её проблемы.

– Можно подумать, ты бы стал тратить время на ту, что не готова перед тобой сразу ноги раздвинуть, – с легкой язвительностью заметила я.

– Не стал бы, естественно. Зачем мне такое динамо?

– А вот теперь скажи мне, умник, как нормальной, не прыгающей в первые пять минут в койку девушке привлечь внимание такого, как ты?

Сашка моргнул, как если бы не уловил сути вопроса, а отом нахмурился и, отвернувшись, резко заинтересовался наполненностью нашего мусорного ведра.

– С чего действительно нормальной девушке вообще хотеть привлекать внимание такого блудливого засранца, как я? – пробурчал он.

– А с чего мы вообще это обсуждаем, Кокс? Чел – наша цель, задание, и ни в коей мере не интересует меня ни в каком другом смысле! – Как-то это прозвучало у меня чересчур с нажимом, ненатурально. Тьфу, да что же такое! Кокс – придурок! Направил мои мысли в такую сторону, о какой и не помышляла. Не сознательно уж точно.

– Не забывай все время повторять себе это, Снежка, – ответил он, покидая кухню.

ГЛАВА 10

Наблюдать за девой, просматривающей порно, оказалось поначалу скучным занятием. Я уж подумал, что стоило выбрать ролик пожестче, а не сеанс массажа, плавно перешедший в раздевание и ласки, с последующим взаимным оральным удовлетворением. Возможно, нечто с названием «Ненасытные задницы» заставило бы Илву хоть покраснеть или заерзать на месте, развлекая меня, но с другой стороны, если эта сосулька насмерть перепугается, подумав, что вот такой экстрим – ежедневная обыденность простой сексуальной жизни, то драконеныш рискует остаться пожизненным девственником. А так удружить ему не входило в мои коварные планы.

Илва глядела на экран с некоей смесью безразличия и чисто деловой внимательности до тех пор, пока шустрая актриса-массажистка на добралась ртом до паха её партнера. Вот тут девушка сначала немного подалась вперед, но сразу же и откинулась на спинку стула, скривившись в отвращении. Бедный принц, с таким её отношением к оральному сексу много тебе не светит. Но спустя минуту дальнейшего развития событий, монна ледышка расслабилась и пристально уставилась на то, как старательно трудилась девушка над парнем, причем с таким выражением, будто все еще ждала в любой момент чего-то в высшей степени гадкого. Уже прям предвкушал её реакцию на оргазм, надеюсь срочная уборка в моей спальне не понадобиться и её ужин не станет украшением моего ковра.

- Что-то заинтересовало, монна Илва? – спросил, не в силах сдержать ехидства.

- Этот мужчина… Он согласился на это добровольно? – кратко зыркнула она на меня и в её голосе прозвучали нотки недоумения и жалости.

- Ты имеешь в виду минет? Ну судя по тому, что он остается твердым, на принуждение не слишком похоже, - мне жутко хотелось поязвить на эту тему, но что-то в выражении лица Илвы сдержало.

- Жертвы Белых дев тоже всегда оставались твердыми. Почти до самого конца, - став опять безразличной, пожала она плечами, - Они умирали, захлебываясь в экстазе…хмм…даже тогда, когда многих частей тела у них уже не хватало.

И она указала на стояк парня, исчезающий во рту девушки и снова брезгливо поморщилась, а я невольно последовал её примеру, и испытал потребность срочно поправить свое хозяйство, убеждаясь, что оно целехонько. И я думал, что её вывернет?

- Как вышло, что ты видела подобное? – продолжая морщиться, спросил и, кажется, впервые по-настоящему задался вопросом, каким было взросление этой женской особи в том жутком месте, в которое мы с Грегордианом так удачно поместили её до нужного времени. Все знали, что там она безусловно в полной безопасности, никто не захочет сунуться в логово Белых дев, чтобы найти девчонку и как-то навредить будущей супруге архонта Приграничья, а до сплетен о способах их питания и одновременно развлечения нам с деспотом не было дела.

- Я жила там, помнишь? – усмехнулась Илва, - И до определенного момента была любопытным и непоседливым ребенком.

О да, что такое неуемный, сующий нос куда не надо детеныш, я знаю не понаслышке. Но как-то образ моего везде пробирающегося Ерина никак не вязался в моем восприятии с этой ледышкой. А ведь и правда она не всегда могла быть такой. Так, испытывать подобие вины за чье-то испоганенное детство я не намерен. Наш мир жесток и беспощаден к слабым. Илва жива и здорова? Да. Значит, ей повезло и все оправдано.

Парочка на экране шумно кончила в позе шестьдесят девять, и я закрыл ноутбук. Подозреваю, что в случае с этой женщиной начинать нужно с разговоров, а не с наглядных демонстраций.

- Итак, давай сначала выясним чего ты в принципе хочешь от своих отношений с принцем, а потом уже будем искать способы технического воплощения, - произнес, ощущая себя слегка придурком. На кой мне это вообще нужно? – Понимаешь ли, для такой паталог…особенности, как верность одной женщине со стороны мужчин есть несколько причин и предпосылок. Так называемых однолюбов, я для себя делю на несколько категорий. Зовутся они «ленивая задница», «трусливое недоразумение» и «скупердяй обыкновенный». Первых достаточно, образно выражаясь, сытно и разнообразно кормить в одном месте и ему будет тупо лень податься на поиски экзотики. Зачем, если можно получить все не сходя с места. С вторыми хорошо работает жесткий контроль и запугивание тем, что в случае измены, они потеряют много-много больше, нежели наживут удовольствия и у них будет падать каждый раз, при мысли сходить налево. Третьи же склонны к постоянству потому, что каждые новые отношения требуют затрат, финансовых или психологических, а они жмутся тратить что-то, в том числе и себя любимых. Поэтому, если ты не станешь от такого требовать душевной и прочей щедрости, твое положение с ним в бе…

- На самом деле, - с неожиданной порывистостью вскинула голову Илва, - Ничего из того, что ты перечислил не прельщает меня. Я хочу того же, что есть у Эдны и Грегордиана. Любви, страсти и исключительности без всяких условий и вопреки всему.

- Ээээ… - слегка завис я. Нет, ну а дамочка-то губу нехило раскатала! Как у Эдны с Грегордианом, надо же! Да такое раз на миллион…Так, о чем это я? – Знаешь, монна Илва, это несколько отличается от того, что ты озвучила изначально и боюсь тут я мало полезен для тебя в качестве учителя.

Для того, чтобы получить то, что сейчас имеет Эдна, надо пройти через что она прошла. А это не каждой по силам.

- Почему бы тебе не двинуться более простым и естественным путем, тем, которым пользуются молодые люди мира Младших? – предложил я, заметив, как после моего отказа Илва снова быстро возвращается к состоянию сосульки. – Попробуйте встречаться.

Девушка вопросительно изогнула и подняла одну бровь, молчаливо глядя на меня. Ну еще бы, это абсолютно не знакомое понятие для кого-то из мира Старших, а уж для нее, выросшей среди Белых дев…

- Ну ты же видела с фильмах Эдны, - попытался я пояснить предельно доступно, рекламируя нечто в целесообразности чего сам не видел смысла. Вот и попробуй быть в такой ситуации достаточно убедительным, - Люди сначала как-то знакомятся…

- Мы знакомы и даже предназначены волей Богини быть вместе, - указала мне на очевидное Илва.

- Ладно, этот пункт опускаем. Тогда, как насчет того, чтобы вам вместе пойти поесть и поболтать?

- Мы едим вместе и за одним столом каждый по несколько раз.

- Это не совсем то. Нужно нечто в романтической обстановке.

- Хмм?

- Свечи, живой огонь, цветы… - вместо ответа Илва склонила голову на бок и критично поджала губы.

Ну еще бы, Эдна любила живые цветы, и они всегда присутствовали на столе, к тому же ужинали мы почти ежедневно перед горящим камином. Я едва глаза не закатил. Нет, ну серьезно, как убедить кого-то в необходимости романтических жестов, если самое романтичное в моем представлении – это заставить женщину кончить несколько раз до того, как сделаю это сам. А с другой стороны, разве не ради этого вся суета и затевается? Все что делаю я – благородно избавляю свою одноразовую партнершу от ненужного ожидания и потери времени. Хочешь секс – получи секс, а не болтовню на никчемные темы, заведомо неинтересные обоим. Ибо, разве мне не наплевать глубоко, чем любая из них занималась до нашего краткого пересечения и как намерена жить дальше, а о себе так я вообще не мог рассказать слова правды, даже и возникни у меня такое абсурдное желание.

- Прогулка на природе...приключения, это очень сближает, - попытался я еще. Да с чего я вообще должен себе мозг ломать над чужими жизненными трудностями? Пойди, да оседлай своего принца, он и так впечатлиться по гроб жизни, если от неожиданности не помрет или не станет до конца дней счастливо пускающим слюни идиотом.

- Ты забыл историю с нашраном?

Да уж, приключений совместных у них тоже было уже достаточно. Что же, тогда есть еще один простой и чрезвычайно эффективный способ. Напоить и уложить в одну постель. Только пока озвучивать я такое не собирался.

- Знаешь, монна Илва, завтра у нас вроде как ночь посещения архонта Грегордиана, так что предлагаю тебе и принцу пойти со мной в клуб, немного расслабиться и потанцевать.

- Потанцевать? Как это мне поможет приблизиться к тому, что я желаю?

Вообще-то, никак. Но если вы слегка тяпните и потретесь друг об друга, то может ящереныш наконец возбудиться до такой степени, чтобы перейти уже к решительным действиям и тогда вам обоим, залежалые девственники, станет не до того, чтобы выносить мне мозг своими проблемами. В конце концов, если не сработает сводничество, то хоть полюбуюсь на эпичный чужой облом и все не буду чувствовать себя таким идиотом, вспоминая мою ка-хог.

Следующим вечером я прошелся раз десять перед камином, давая парочке время определиться идти со мной или нет. Когда уже собрался уходить один, Илва все же спустилась и позади нее, за обоими плечами маячили явно не слишком позитивно настроенные Эдна и Раффис.

- Ты! – без обиняков ткнула супруга Грегордиана в меня пальцем, - Не дай бог с ними что-нибудь…хоть что-то… Клянусь, я заставлю тебя прыгать из самых высоких окон в Тахейн Глиффе как минимум раз в неделю! Долго.

Звучит болезненно и надо сказать, что у этой женщины достаточно власти выполнить свою угрозу и за что? За то, что я живота не жалею, решая проблемы чужой сексуальной неудовлетворенности в ущерб себе! Не став ничего комментировать, просто занял себя рассматриванием нового облика монны Илвы. Что сказать…неплохо, очень неплохо. И ножки выше колен обнажила, очень даже ничего такие и платье…не серое и не коричневое и в кои-то веки облегающее, и волосы Эдна ей уложила очень удачно, демонстрируя изящную бледную шею и подчеркивая великолепный овал лица. Подняв глаза, встретился с жутко мрачным взглядом дракона, которого наверняка сейчас разрывало напополам от ревности и вожделения. Так тебе и надо, чешуйчатый, кончай уже тут целомудренного стоика и мямлю благородного изображать и бери свою женщину со всеми вытекающими, а то ваша долбаная аура воздержания боком другим выходит.

- Не жди нас слишком рано, мамочка, - буркнул я Эдне, направляясь на выход, - Обещаем вести себя плохо и очень плохо, ибо давно уже пора.

В машине Илва и Раффис уселись на заднем сидении как можно дальше друг от друга и не обмолвились ни единым словом. Такое чувство, что я их на эшафот везу, а не повеселиться! Во имя Богини, ну не дается вам общение, так и ноггл с ним, переходите сразу к интересному, что тут трудного: обнялись, облобызались, разделись, а дальше как пойдет. Хотя, можно и без раздевания.

Оказавшись в клубе, я, не останавливаясь, повел их к барной стойке и сразу заказал парочку самых крепких коктейлей. Раффиса напоить вряд ли удастся, не смотря на то, что внешне он сложен не особо монументально, но внутри его спрятан целый громадный ящер, и понадобиться бочка пойла, чтобы его развезло. Но вот с монной Илвой все будет попроще. Сейчас «поплывет», я её повешу на драконеныша, выпихну на танц-пол и все, на этом буду считать свою миссию законченной. Останется только подождать, когда «клиенты созреют», усадить их в такси, и я свободен отправляться за собственным насыщением. К слову об удовлетворении аппетита, что тут сегодня есть съедобного-то вокруг?

Пошарил придирчивым взглядом по дамскому контингенту, предсказуемо ловя ответный интерес и прикидывая в уме будущее направление. Проклятье, ну что за скука смертная, честное слово даже наблюдать за тем, как двое моих помороженных подопечных начинают обмениваться все более теплыми и пристальными взглядами куда как увлекательней, чем заниматься тут выбором развлечения на ночь. Я едва не начал зевать во весь рот, когда ощутил волну колючего электричества, которое, пробежав ледяными щекотными искрами вдоль моего позвоночника, сосредоточилось в затылке. Это чувство было очень похожим на то, что возникало у меня на охоте или в бою, когда хищник или опасный враг оказывались слишком близко, но все же отличалось. Напрягало все нервные окончания не предчувствием атаки, а предвкушением опасно острого наслаждения. Я еще только поворачивал голову, безошибочно находя источник, но уже был почти уверен в том, кого увижу. Мою ха-ког. Короткие белоснежные волосы блеснули в блуждающем по толпе луче стробоскопа и член дернулся, будто намеревался помчаться ей навстречу даже без моего участия. Я был твердым для нее, твердым и мгновенно охваченным таким приливом похоти, что готов опустить голову и ломануться вперед, сшибая и топча всех на своем пути, как недалекий юда в случной сезон. И стал таким не сейчас, когда увидел, а раньше, когда только ощутил эти электрические флюиды в воздухе.

ГЛАВА 11

- Хватит дергаться, Снежка! – прошипел мне на ухо Кокс, останавливая от очередной попытки одернуть пониже подол платья.

- У меня такое ощущение, что мои задница и промежность выставлены на всеобщее обозрение! – ответила я ему таким же шипением, - Ну неужели нельзя было выбрать что-то хоть чуть подлиннее и не такое…

Я с ненавистью глянула на мерцающую ткань, цвета бледного розового золота, облипшую меня до такой степени, что я казалась себе голой. Господи, а соски-то торчат так, будто сейчас просверлят сквозные дыры в долбаной тонкой тряпке!

- Ага, примерно так до пола и с паранджой! – тихо хохотнул мой друг и притормозил меня, положив руки на плечи и развернув к себе, не доходя считанных метров до входа в клуб, - Кончай дергаться, Снежка, за тобой же такого никогда не водилось. Ты выглядишь охрененно, платье просто супер, а главное, все у нас получиться.

Все верно, я никогда не нервничала и не теряла концентрации выходя на дело, но ведь и таким мы прежде не занимались. Блин, мы собираемся похитить человека. Мы реально собираемся это сделать. Мы уже это делаем!

Глубокий вдох и осознание того, что процесс уже запущен, и мы на работе, привели меня в чувство, возвращая способность к адекватному мышлению. Кокс прав, у нас получиться, всегда получалось, подумаешь несколько часов гребаного позора и страха и все в прошлом. Выпрямившись, тряхнула волосами, и я последний раз поправила чертово платье, вспоминая, как на меня пялилась парочка мужиков, ожидающих своих шопящихся дам в магазине, когда вышла показаться Коксу. Однозначно в их глазах был чисто мужской интерес, а не просто любопытное рассматривание меня, как фрика. Должно сработать, мой озабоченный друг-подельник знает толк в нарядах, способных заставить мужчину думать исключительно нижним мозгом.

- Так, ты же все помнишь? – напутствовал меня Кокс, - я все время буду поблизости и глаз с тебя не спущу. Если тебе даже просто покажется, что у нас могут быть неприятности – разворачиваешься, ломишься в самую гущу толпы, а потом бежишь к машине и сваливаешь, как можно быстрее. Я устрою какой-нибудь хипеж и прикрою твой отход. Меня не ждешь и не оглядываешься, я доберусь сам. Готова?

Я кивнула и пошла, проталкиваясь через народ в зал, где, как мы уже знали, расположился у бара наш объект. Увидев его спину, застыла, опять поразившись тому, какой же он…объемный что ли. Не в том смысле, что жуткий гигант, хотя здоровенный, тут не поспоришь, а в том, что он сам и исходящая от него интенсивная аура делали его каким-то…ну не знаю, выпуклым, многомерным на фоне окружающих. Картинка в, блин, долбаных сто D, среди обычных фотографий особой четкости. Залипнув на рассматривании его мощных плеч и затылка, я только пару секунд спустя засекла, куда направлен его взгляд. Черт-черт-черт, похоже у нас отбой, рядом у стойки торчал тот самый худощавый блондинистый красавчик, которого я видела с ним впервые в торговом центре. Никакие сопровождающие в наш план не укладывались, так что облом, придется переносить все на следующий раз. Просто развернуться, прихватить Кокса и уйти. Просто…поздно.

Он развернулся стремительно и плавно одновременно, проходясь глазами по толпе, словно процеживал её сквозь частое сито и остановился на мне. Вокруг была почти полутьма, цветные лучи хаотично метались по толпе, действуя на мои натянутые струнами нервы, но под его взглядом я ощутила себя стоящей посреди пустыни на гребанном ослепительном солнцепеке. Голой. Развернуться и уйти, сейчас же!

Как бы не так, наша жертва (ха-ха, он жертва?) поднял задницу с круглого стула и пошел на меня, а я впервые в жизни поняла, как чувствовать себя дурным оленем в свете фар, который замирает на месте, вместо того, чтобы рвануть сломя голову от несущейся смертельной опасности, как будто ноги вдруг застряли в смоле. Он шагал ко мне, лавируя между людьми и отодвигая их с дороги, а я опомнилась только в последнюю секунду, чтобы отвернуться и двинуться к бару, обходя его, включаясь в заранее оговоренную роль одинокой дамочки в поисках приключений на нижние девяносто, склонной, однако, поломаться для вида. Почти ожидала, что он встанет у меня на дороге или схватит за руку, тормозя, но блондин просто тут же сменил направление и пошел параллельным курсом, позволяя случайным людям разделять нас, но тяжелого, поглощающего взгляда не отвел. Ладно, бросаться, хватать, арестовывать или тащить куда-то, чтобы расправиться он явно не собирался, по крайней мере не сразу, и это уже неплохо. Присутствие его приятеля с потягивающей коктейль девушкой, к которой тот намертво прилип глазами, сводило план стремительно похищения на нет, ведь он чертов свидетель, но ведь план можно поменять и прямо на ходу. Скажем, сейчас установить контакт и свалить, договорившись встретиться в другом месте. Он же не девица, чтобы сообщать подружкам, что намерен перепихнуться с незнакомкой и попросить запомнить её получше. С другой стороны, бог наградил меня такой внешностью, что трудно не запомнить хоть что-то.

Заняв место за стойкой, как можно дальше от приятеля нашего объекта и старательно игнорируя его самого, находящегося слишком близко, я попыталась привлечь внимание бармена, но тут мужская рука поставила передо мной высокий бокал с цветным пойлом. Длинные сильные пальцы, чувственно провели по изогнутому боку стакана, невольно приковывая мое внимание к большой ладони с отчетливо просматривающимися толстыми венами, широкому запястью, покрытому мелкими золотистыми волосками, переходящему в мощное предплечье. От пупка и ниже родилась странная щекотная пульсация, завершившаяся мягким потягиванием внутренних мышц.

- Итак, ты здесь сейчас в поисках большой и чистой любви до гроба, веселья на одну ночь или чтобы забыть какого-нибудь засранца, в объятьях нового любовника?

Господи, мои волосы же не встали дыбом, надеюсь, от бесстыдной бархатистости и низкой протяжности его голоса? Шевелиться они точно начали.

- Разве вы не в курсе, что какую бы причину не озвучила женщина вслух, на уме у нее всегда будет та самая большая и чистая? – ответила я, постаравшись легкомысленно усмехнуться, но мое лицо будто онемело, стоило поднять глаза до уровня его губ.

- Это всего лишь до того момента, как кто-то не покажет даме, насколько приятнее её грязный и безбашенный аналог, не обремененный ненужными ожиданиями.