Какого цвета убийство? Эриксон Томас
– Ты можешь себе представить, чтобы она могла забыть поставить дом на сигнализацию? В отличие от Фредрика, она не из тех, кто забывает о мелочах, так ведь?
Хельмарк потер глаза. Его брат рано создал семью: женился, завел детей. Сам Габриэль по-прежнему ходил в холостяках и не слишком-то стремился это изменить. У Фредрика в жизни полно свободного времени, он работает так мало, насколько может себе позволить. Сам комиссар поступает с точностью до наоборот. Они живут совершенно по-разному. Мартину Хельмарк видел раз семь-восемь. Он и понятия не имел, как она обычно поступает.
– Я не знаю ее настолько хорошо. Сама как думаешь? Ты же у нас записалась в ясновидящие.
– Мне кажется, что жена Фредрика никогда в жизни не упустила бы такую важную деталь. В те разы, когда ты видел их вместе, у тебя не возникало ощущения, что они очень разные?
– У родни только и разговоров было, что об этом. Похоже, эти двое совсем друг другу не подходят. Но она могла уйти из дома раньше, а Фредрик уж точно забыл бы поставить на сигнализацию. Но все же, как ты можешь все это знать, пробыв там… Сколько? Полчаса?
– Алекс Кинг. Он осмотрелся в их доме и сделал целый ряд выводов. Похоже, парень и правда разбирается в человеческом поведении.
Хельмарк фыркнул.
– Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Фредрик – полный разгильдяй, а Мартина – педант и помешана на порядке. Наверняка на его столе вы нашли какой-нибудь засохший бутерброд.
– Да, – ответила Нина, кажется, сморщившись по ту сторону провода. – Но у Алекса все же возникли очень интересные соображения.
Комиссар сделал жест, словно у его уха пролетал комар. Он уже дошел до управления и теперь топтался на ступеньках перед входом. Бледно-бурое пятно на месте убийства Рогера Аксберга все еще было тут.
– Требуются факты, инспектор Мандер. Я не стану открывать дело, потому что твой приятель «сделал выводы». Я это уже говорил.
– Не будь таким «синим».
– Что?
– Послушай. Поскольку ты, его брат, ничего не знаешь, мне надо побеседовать с кем-то другим. Я намерена все выяснить. Да и тебе будет спокойнее, признай.
Хельмарк вздохнул. Он не мог отрицать того, что ему не плевать на судьбу брата.
– Ладно. Поговори с папашей Мартины. Его фамилия Юханссон.
– Так и сделаю.
– А хорошие новости есть? По делу об убийствах?
– Парень из генерального штаба обещал переслать список снайперов. Должен вот-вот прийти мне на почту.
Комиссар что-то пробурчал себе под нос.
– У меня на столе уже лежит список всех осужденных за убийство за последние двадцать лет – тех, кто использовал винтовку. Большинство из них по-прежнему сидят, но есть и те, кто на свободе и ходит среди нас. Ни у одного из них нет лицензии на хранение оружия. Я засадил Сундстрёма и Кореля проверять их всех. Это займет дикое количество времени. Так что оставь пока «исчезновение» моего брата и возвращайся в управление.
* * *
Список, присланный Эгебрингом из штаба армии, стал приятной неожиданностью. Всего девятнадцать человек. С таким вполне можно работать. Осталось только сопоставить его со списком Хельмарка – осужденных за убийство, использовавших в качестве орудия винтовку.
Пройдя мимо кофемашины, Нина налила себе в кружку немного пойла, едва имевшего намек на настоящий кофе, и вернулась в свой кабинет. О’кей, девятнадцать имен. Она пробежала по списку глазами, но ни одного знакомого имени, разумеется, не нашла. То, что человек «ранее был известен полиции», как это называлось, на самом деле не значило ничего.
В перечне Хельмарка она обнаружила двоих из снайперов Эгебринга. Одному было за семьдесят. Еще четверым – за шестьдесят. Нина вычеркнула их из списка. Осталось четырнадцать фамилий.
Проверила адреса. Двое проживали за пределами Швеции. Эти ребята могут подождать.
Двенадцать.
Нина сверилась с реестром налоговой службы: двое умерли. Вычеркиваем.
Осталось десять.
Инспектор проверила данные. У одного из них имя и фамилия были такие же, как у ее бывшего бойфренда, и некоторое время Нина забавлялась мыслью, что будет, если окажется, что это он и есть. И по возрасту подходит. Будет весело арестовать его, выкрутив ему руки и защелкнув наручники на запястьях. Тот еще был засранец.
За три часа она нашла контакты семерых, с пятью поговорила лично – и вычеркнула всех их из списка. Бывшего среди них не оказалось. По телефону они производили впечатление самых обычных парней, отцов семейств и водителей подержанных седанов, которые исправно посещают церковь по воскресеньям. Она готова была поставить свою месячную зарплату на то, что никто из них не является садистом-психопатом, которому просто удается разговаривать нормальным голосом.
Хорошо, теперь в списке осталось три фамилии.
Одного человека разыскать не удалось.
Стефан Ниеми.
Он заинтересовал Нину в первую очередь. Люди, которые не умерли, не эмигрировали, и при этом их нельзя было найти в пределах страны, – обычно те, кому есть что скрывать. А то, что кем-то скрыто, стоит выяснять. Это ее работа.
Следующий, Йоран Нильссон, избивал жену и управлял машиной в нетрезвом виде. Но это было двадцать лет назад, с тех пор – даже ни одного штрафа за нарушение правил парковки (признаться, у Нины такой был). К тому же теперь ему под шестьдесят. Нужно проверять.
Еще один, Роберт Жигарра, бывший морской пехотинец, ныне тридцати пяти лет от роду, был задержан десять лет назад за мелкие кражи. Отсидел полгода в учреждении открытого режима. Несколько раз фигурировал за избиение другого такого же типа. До 2005 года Жигарра несколько раз появлялся на периферии расследований разных дел. Куча случаев нанесения телесных повреждений. Не самый симпатичный парень. Однозначно стоит внимания.
Нина как раз собиралась отнести список комиссару Хельмарку, но оказалось, что тот был, мягко говоря, не в духе. Следствие буксовало. Еще из коридора она услышала, как он орал на Сундстрёма. Пожалуй, зайдет попозже.
Что там Алекс говорил о Хельмарке? «Красный». Кое-что оказалось прямо в точку. Однако ее в первую очередь заинтересовало не то, что Алекс сумел верно описать Хельмарка, или Фредрика, или Мартину. А то, как он это сделал. Методы у него любопытные. Нине нравилась мысль, что все подчинено системе – даже такая вещь, как человеческое поведение, которое принято считать непредсказуемым. Что очень мешало полицейской работе. Пожалуй, навыки консультанта Кинга можно с пользой применить и в ежедневной рутине инспектора Мандер. Почему бы и нет.
Глава 40
– Как ты это выяснил? – спросил Свартлинг.
Фредрик обдумывал свои слова все утро, тщательно готовясь, чтобы заложить в формулировки достаточную долю небрежности. Лишь бы не задумываться о судьбе несчастного кота. Он был уверен, что Свартлинг начнет все отрицать.
– Поискал в интернете и нашел кое-что о тех людях, с которыми вы просили меня побеседовать. Поговорил кое с кем. Короче, тут одно, там другое. И вот я здесь.
Свартлинг непринужденно пожал плечами.
– Ты должен был рано или поздно это обнаружить, иначе какой из тебя журналист? Но если б ты уже начал второй этап, дело пошло бы гораздо быстрее.
Он подался вперед, склонившись над низким журнальным столиком.
И вовсе никакого давления…
Фредрик откашлялся, делая вид, что не заметил намека. Разумеется, ему давно надо было начать работать над вторым этапом. Он прекрасно это знал – как и всякий раз в подобной ситуации.
Мужчина встретился взглядом со Свартлингом. Вот такие глаза у человека, который убил другого человека. Впрочем, почему другого? Может быть, других? Долго выдержать зрительного контакта он не смог.
– Боюсь, я не смогу выполнить эту работу, – глухо проговорил Фредрик, глядя на свои ботинки.
Пауза.
– Мы подписали контракт, – очень тихо проговорил Свартлинг.
– Контракт можно разорвать.
– Нельзя.
В обычной ситуации Фредрик завел бы речь о том, что их юристы должны оценить масштабы действия договора и как-нибудь решить это между собой, но после нескольких бессонных ночей он чувствовал себя совершенно выбитым из колеи. Он запустил ладонь в волосы, как будто хотел нащупать там гениальную стратегию общения с гангстером.
– Почему вы вообще хотите, чтобы была написана эта биография? Разве вы не предпочитаете быть… В тени?
Изумленный Свартлинг вскинул брови.
– Ты опишешь мою организацию как эффективное бизнес-предприятие. В центре внимания всегда был, есть и остается бизнес. То, что иногда приходится действовать суровыми методами, не является самоцелью. Мы и мухи не обидим. На самом деле мы – компания весьма симпатичных парней. Если ты еще не понял.
Фредрик не смог сдержаться – нервный смех рвался наружу. Он то ли хохотнул, то ли хрюкнул. И задался вопросом, не сойдет ли он с ума еще до того, как все это закончится.
Свартлинг поначалу бросил на него раздраженный взгляд, но потом все же криво улыбнулся.
– Это совершенно невозможная задача, – заявил Фредрик.
– Ты справишься.
– Я – журналист. Единственное, что для меня важно, – правда.
Лукас Свартлинг несколько раз медленно кивнул. Похоже, ему было не привыкать уламывать всяких упрямцев. Интересно, как скоро он начнет уламывать его… буквально? Фредрик нервно сменил позу, покрепче уперев ноги в пол.
– Твоя задача даже интереснее. Ты и будешь писать правду. Но так, чтобы все остальные сочли ее выдумкой. Опишешь мой мир в точности, как он выглядит. А потом мы изменим некоторые данные, чтобы все это можно было выдать за художественный вымысел. Но кому следует, тот поймет, что это правда. Для всех – занимательная книженция. Для некоторых – звоночек.
Фредрик задумался. Пожалуй, это могло бы получиться. Он мог бы написать так: на некоторые моменты лишь намекнуть, на другие же указать четко. Запутать читателя. Пустить его по лабиринтам домыслов… Постепенно картина начинала проясняться. Фредрик приложил руку ко лбу. Идея настолько безумная, что может сработать…
Некоторое время он выслушивал рассуждения Свартлинга о том, почему эта биография должна быть написана. Он хочет войти в историю как один из самых значительных преступников страны. Оставить заметный след. Чтобы создать эффективный теневой синдикат, сказал он, нужно нечто большее, чем простое безумие. Те сборища придурков и психопатов, о которых иногда пишут в газетах, не достигают никаких стоящих результатов.
Кроме того, сейчас происходит раздел Швеции между противоборствующими группировками. Их конкуренты называют себя «187», взяв в качестве названия внутренний код нью-йоркской полиции, обозначающий «убийство». «Недавние конкуренты», – уточнил Свартлинг. Главный метод всех банд в стране – вести себя еще более жестоко и отвязно, чем прочие шайки. Он сказал, что не может этого допустить. Он хочет, чтобы все остальные главари знали: они должны сотрудничать, а не воевать. Постоянные конфликты обходятся слишком дорого, отнимают много денег и человеческих жизней. И когда книга выйдет из типографии, он пошлет каждому из главарей подписанный экземпляр.
Лукас Свартлинг прочел все книги об организованный преступности, которые сумел разыскать. Художественные, документальные, с целыми бизнес-моделями и десятками, если не сотнями, действующих лиц. Он же хотел целую книгу только о самом себе. Собственно, даже пытался написать ее, но у него ничего не вышло.
– Вы сами? – переспросил Фредрик.
– Пытался весь прошлый год, – Свартлинг указал на свою голову. – Вся история у меня тут, а выложить ее на бумагу не получается. Даром писателя я не наделен.
Журналист сглотнул. Разговор приобрел слегка сюрреалистический характер.
– Творческим процессом управлять довольно трудно, – осторожно пробормотал он. Гангстер представился ему в образе эдакого Марио Пьюзо – за печатной машинкой, с сигарой между пальцев. Хотя нет, почему Пьюзо? Тогда уж сразу Вито Корлеоне.
– Мне сложно дается правильно формулировать свои мысли на письме, – продолжал Свартлинг. – Все выглядит плоско и убого. Даже я, никогда не читающий книг без крайней необходимости, вижу, что так не пойдет.
– Если вы не читаете, то и не сможете ничего написать, – смело заявил Фредрик. – Это одно из самых распространенных заблуждений. Многие хотели бы написать книгу, но у них нет времени на чтение. Думаю, они просто имеют в виду, что хотели бы сразу подержать в руках готовую книгу – чтобы она материализовалась сама собой, а они избежали бы усилий.
Лукас Свартлинг с задумчивым видом потер подбородок. Потом снова кивнул.
– Интересные рассуждения, – произнес он. – Но я все же предлагаю тебе сосредоточиться на своих текущих задачах.
Фредрик снова откашлялся. Да, большую литературу он обсудит с гангстером когда-нибудь потом. А лучше никогда. Ох, и почему его всегда заносит в разговоре… Мартина была права.
– Если вы собрали воедино все… отделения своей организации, – произнес он, тщательно подбирая слова, – почему бы вам не взять под свою крышу и остальные… хм… шайки? Создать полноценный синдикат. Стать боссом над боссами.
– У нас разные ценности. Не сработает.
– Но ведь вы поддерживаете контакты между собой?
Свартлинг откинулся на спинку стула и нахмурился, сложив руки на груди.
– Я забочусь о структуре организации. Мне, например, ни к чему тридцать убийц. Хватит и двоих… – Он жестом указал на столик. – Давай-ка, господин Хельмарк, включай свой диктофон. Пора тебе услышать мою версию.
Фредрик довольно долго возился: пальцы плохо слушались. Сперва нажал не на ту кнопку, потом и вовсе с грохотом уронил устройство на пол. Наконец он включил диктофон и уселся с ручкой и блокнотом.
Хватит и двоих убийц…
Не в силах отделаться от ощущения полного абсурда происходящего, Фредрик принялся слушать.
Глава 41
Он проснулся оттого, что в ухе у него звенело. Кто-то добивался его внимания в мессенджере. Оказывается, Фредрик заснул, уронив голову на клавиатуру. Потрогав лоб, нащупал несколько рядов с квадратными отпечатками клавиш. Потянулся – в спине хрустнуло. Да, его позвоночнику уже не 20 лет…
«Дети!» – спохватился он спросонья, но вспомнил, что дал им по куску пиццы и по стакану молока, прежде чем отправить в постель. Оскар посмотрел на отца с упреком, но ничего не сказал. Юханна, как обычно, была всем довольна, а Мартина дома пока не появлялась – видимо, осталась работать сверхурочно. Как обычно.
Ну кто там так жаждет его внимания?
Он кликнул на иконку мессенджера.
«Насколько я понимаю, теперь ситуация для тебя прояснилась?»
Осведомитель. Тут как тут.
«Да».
«Ты поговорил с Люцифером, узнал его версию?»
«Да».
«Уяснил себе его роль в мире организованной преступности?»
Весьма интересный вопрос. Понял ли он?
«Не совсем».
Фредрик обнаружил, что в его познаниях об окружающем мире наблюдаются серьезные пробелы по части организованной преступности. За пару недель до той встречи с агентом Линдеборгом он посмотрел документальный фильм про Денхо Акара, руководителя шведского преступного синдиката Original Gangsters. Акар вел своего рода войну против общества. Фредрик помнил, что ему стало как-то не по себе, хотя тот и был по другую сторону телеэкрана. Репортер спросил его, что он чувствует, наводя винтовку «AK4» на лоб несчастной кассирше.
– Ничего, – ответил Акар. – Просто делаю свое дело.
«Наверное, группировки постоянно воюют между собой?» – написал Фредрик, подумав, что такой человек, как Акар, не стал бы возиться с котом Эстер.
«У нас есть своего рода Крестный отец, чтобы не допускать такого».
Журналист уставился на экран. Ему пришлось сменить позу: ноги совершенно затекли. Он встал, снова перечитал сообщение.
У нас есть своего рода Крестный отец…
Он невольно ухмыльнулся.
«Как Вито Корлеоне?»
Ответ появился через долю секунды – видимо, собеседник написал его заранее.
«Знаешь, каковы шансы услышать эту шуточку в ответ на такое сообщение?»
Фредрик покачал головой.
– Нет, – сказал он вслух. – Понятия не имею, придурок ты несчастный.
«Наркоторговля в Швеции уже давно строго регулируется. Это своеобразный рынок, где за определенную сумму можно продать право на использование своего имени».
«Напоминает франшизу».
«Похищение людей и крышевание развивается в ту же сторону. Эта позиция центрального лидера возникла еще в семидесятые».
Фредрик приподнял брови. Все больше смахивает на какого-нибудь главу концерна, управляющего своими подразделениями. Бизнес…
«И кто же это?»
«Неуместный вопрос, – написал осведомитель. – „Крестный отец“, наверное, звучит излишне театрально. Но другого определения не придумали. Для тебя он им и останется».
Словарный запас у его собеседника был на редкость обширен. «Неуместно», «излишне». Заросшие парни с татуировками по всему телу и со зловещими перстнями на пальцах так не разговаривают.
«В Гётеборге у нас есть дюжина байкерских шаек. Ктото должен все это координировать. Правда, они создают проблемы для полиции и общественности, но нас это не смущает. Только когда начинают разбираться между собой, нужно вмешиваться. Это – прямая обязанность Свартлинга. Он лидер. Но проблема в его тщеславии. Он хочет быть тем, кто всем правит. Забывая, что есть человек, который стоит за ним».
Фредрик задумался.
«Крестный отец классического пошиба, который прячется в тени, благословляя то одного, то другого головореза?»
«Крестный отец объединил множество рецидивистов и создал фонд, чтобы помогать их семьям, пока те отбывают сроки. Лояльность, подобная преданности ему, нечасто встречается в этих кругах».
«Кто ты на самом деле?»
На несколько мгновений диалоговое окно замерло. Потом пришел ответ.
«Человек, который планирует выжить».
Не разнюхивать. На это Фредрик готов был пойти – иначе он лишится осведомителя. Но каковы его намерения? Это он имеет право знать.
«Почему ты все это мне рассказываешь? Не боишься, что я распространю эти сведения?»
«А кому ты расскажешь?»
«Чего ты хочешь?»
Прошло некоторое время. Парень сам не знает, зачем это делает? Советуется с кем-то третьим? Или же размышляет, что еще вложить в голову бедному фрилансеру, уже запустившему руку в осиное гнездо?
«Все сложно», – ответил осведомитель.
Какая неожиданность!
«Крестный отец может существовать только при условии, что сам факт его существования не известен правоохранительным органам. Иначе они начнут охотиться за ним с энтузиазмом ищеек, и порядок будет нарушен. В рамках организации мы подумываем над тем, действительно ли Свартлинг удачная фигура в качестве лидера, учитывая его корни в преступности старого образца».
«Почему бы вам просто не убрать Свартлинга?»
Фредрик схватился за голову. Он только что сам предложил убрать человека?
«Само собой, мы об этом думали».
«Мы» – написал осведомитель. Журналист тут же обратил на это внимание и понял, что не только держит кобру в одной руке, но и скорпиона – в другой.
«Спровоцируй Свартлинга. Спроси его, верны ли слухи о Крестном отце».
«Он застрелит меня быстрее, чем я успею выговорить „мафиози-психопат“».
«Может быть. Но если он подумает, что Крестный отец знает о его планах, у него не будет другого выбора, кроме как быть осторожнее».
Так-так, ему предлагается обратный билет в нормальную жизнь, где ему не угрожают физическим насилием? Спрятаться за спину мистического Крестного отца, существование которого скрыто в тумане?
«Он боится Крестного отца?»
«Люцифер Свартлинг не боится никого».
Прошло несколько томительных секунд.
Будь осторожен».
Статус осведомителя изменился на «Не в сети».
Будь осторожен…
Глава 42
Нина разглядывала список сокращений, найденный на столе у Фредрика Хельмарка. С одинаковым успехом это могли быть артикулы кафельной плитки и инициалы игроков команды по флорболу.
И их так много! Она погуглила наобум. RD ничего не дало. Выпали ссылки на все подряд: от аптек до мануальных терапевтов.
Инспектор просмотрела первые шесть страниц совпадений на SSP – «Гугл» пообещал ей не менее 12600000.
С СО все с самого начала было обречено на неудачу. На экране высветились все предприятия с добавкой &Co в названии. Так же дело обстояло и с FL. Никакой четкой картины. Просто ребус какой-то.
С этим загадочным списком Нина отправилась прямо к комиссару Хельмарку – вдруг он подскажет, чего там мог насокращать его родной брат?
Вопреки ее ожиданиям, тот вовсе не воодушевился. Он отмахнулся от листа бумаги, как он назойливой мухи.
– Ты не можешь заниматься этим сейчас! Я же сказал, что тебе следует делать! Это второе по важности!
«Не в духе» было привычным состоянием Габриэля Хельмарка. И если Нина хоть что-то вынесла из общения с Алексом Кингом, то «красного» комиссара нужно сперва «заземлить».
– Что-нибудь слышно из больницы? – спросила она, убирая листок со списком за спину.
Хельмарк на мгновение завис, потом шумно выдохнул, словно выпуская пар, и покачал головой.
– Насколько мне известно, Эва Аксберг лежит в закрытом психиатрическом отделении. По словам врачей, ей пока не разрешают ни с кем встречаться. Состояние у нее исключительно нестабильное. Хотя с чего бы ему быть иным.
– Мы успеваем набрать хоть какого-то материала для отчетности? Я могу взять на себя что-нибудь еще. У нас же есть и другие дела, помимо двух трупов.
Хельмарк откинулся на стуле и потер лицо.
– Спасибо. Да, дел у нас хватает. Вчера было вооруженное ограбление в… Черт, не помню. Тот здоровенный торговый центр на окраине города. Давай вернемся к этому разговору чуть позже, голова кругом.
Нина и представить себе не могла, насколько Габриэль Хельмарк устал. Самое громкое дело последних десятилетий рисковало остаться «глухарем». Но он вроде бы успокоился.
Она все же показала ему список.
– Твой брат. Я застряла вот на этом.
Комиссар что-то проворчал и протянул руку к листу бумаги. Пробежал по нему глазами, и через две секунды Нина заметила, как взор начальника остановился на какой-то точке. Его глаза чуть заметно округлились, но она успела это увидеть.
– Наверное, случайность, – проговорил комиссар, нахмурившись. – Возможно, это ничего не значит, он ведь журналист…
Нина закусила губу, чтобы не вскрикнуть от любопытства, поторапливая шефа.
– OG, – в задумчивости протянул Хельмарк, – может быть сокращением от Original Gangsters.
Она медленно кивнула. Может быть. Как и чем угодно еще.
– А остальные?
Комиссар принялся расшифровывать ребус, уверенной рукой вычеркивая сокращения из списка одно за другим.
– R&W вполне может оказаться Red and White Crew – своего рода подражанием «Ангелам ада». Ba может обозначать Bandidos. FL… Хм. Есть такое сборище психов, которые называют себя Fucked for life. Поначалу они называли себя Tumba Lords и специализировались на краже мопедов.
– Краже мопедов? – изумленно переспросила Нина. – Может, они еще конфетки у детсадовцев отбирают?
– Мелкая шпана нередко вырастает во взрослых преступников. Сейчас они, предположительно, стоят за несколькими ограблениями инкассаторов. В прошлом году они срезали татуировку у парня, потому что та им не понравилась. Он сделал себе надпись вроде «Fucking life», а они сочли это недопустимым. Слишком похоже получилось. Ужасная история. Настоящие психопаты.
Cтул тревожно заскрипел, когда Хельмарк поднялся и подошел к окну с бумагой в руке. Тяжело вздохнул.
– Я могу ошибаться, но Na может обозначать Naser – банду гангстеров из бывшей Югославии. – Он закусил губу. – XT – банда с большой фантазией, которая называется себя X-Team. А BrWO – вряд ли что-то другое, нежели братство Wolfpack. Или просто «Братство».
Инспектор Мандер кивнула. Все сходится. Как она могла быть настолько слепа? Как могла проглядеть такую очевидную связь? Но раньше она никогда не работала с группировками.
– Но стал бы твой брат связываться с чем-то таким, не подумав о том, насколько это рискованно? Журналистов порой убивают за их расследования.
Хельмарк издал безрадостный смешок.
– Фредрик за всю свою жизнь ни разу не проанализировал ни одного фактора риска. Начиная от инвестиций и заканчивая… наглым враньем в лицо тем, кому врать не следует.
Комиссар помотал головой, словно отгоняя неприятные воспоминания.
Нина вспомнила слова Алекса Кинга о «желтых» личностях. Действуют согласно интуиции, тут же кидаются с первого попавшегося обрыва, даже не зная, что там внизу. Их легко вдохновить на подвиги, но глубокий анализ происходящего – это не про них.
– Ты должен составить заявление, – наконец проговорила она. – Дело очень серьезное.
Хельмарк вернулся на стул и уставился на поверхность своего стола. Он долго сидел так, опустив голову. Посмотрев на него внимательнее, Нина поняла, что шеф, скорее всего, плохо спит всю последнюю неделю. Под глазами – тяжелые мешки, морщины на лице обозначились отчетливее, чем обычно. Похоже, он переживает гораздо сильнее, чем готов признать.
Комиссар не без труда выпрямил спину.
– В управлении есть целый отдел по борьбе с организованной преступностью, но пока нам не с чем туда идти. Происходящему может найтись вполне естественное объяснение. Я ведь не знаю, чем Фредрик сейчас занимается. Он как-никак журналист.
– Да, но это не объясняет, почему пропала вся семья. – Нина потянулась вперед и положила ладонь ему на рукав. – Как давно их нет?
Он пожал плечами и отдернул руку. Ладно. Никаких успокаивающих жестов.
– Неделю примерно. Не так уж и долго.
– Что бы ты сделал, если б речь шла о любой другой семье?
Комиссар помолчал. Посмотрел в окно. Взял себя за подбородок.
– Назначил бы следователя… Все. – Он хлопнул ладонью по столу. – Проехали. Как идут дела со снайперами?
– Уже сделано.
Ей удалось изложить все, что она обнаружила, за пять минут. Но оказалось, что это слишком долго. Хельмарк начал проявлять признаки раздражения уже через три.
– Куда проще было бы найти пилота вертолета. В этой стране зарегистрировано сто восемьдесят пять тысяч морских пехотинцев. Но у меня есть список из девятнадцати снайперов, из которых двое ранее судимы.
Комиссар пробежал глазами список.
– Мужик, родившийся в шестидесятые? Вряд ли. А этот Жигарра? Что думаешь по поводу него?
Она пожала плечами.
– Это самый горячий след. Помимо пропавшего Ниеми. Проверю его.
– Проверь. Узнай о нем все, что можно. Где живет, на что существует и все такое. Вероятно, это не он, но все равно проверь. Доложи сегодня же.
Читать бесплатно другие книги:
