Какого цвета убийство? Эриксон Томас

Глава 48

В голове у Фредрика стучало, плечо взрывалось от боли.

– Так ты собираешься меня спросить?

– Не знаю, – прошептал он. Наверное, надо было ответить громче, но он не мог.

Жигарра хмыкнул. Повернувшись к своему напарнику-великану, он откровенно заржал:

– Видишь, какое любопытство разбирает фрилансера? Вот-вот лопнет.

Как они ему надоели… Надоел этот цех, или ангар, или склад, или где его держали… Надоели рожи гангстеров… Уже неважно, как – но лишь бы это закончилось.

– Что вы пообещали Свартлингу со мной сделать? – выдавил он из себя, пытаясь придать голосу громкости и твердости. Получилось не очень.

– Он попросил меня немного тебя порезать, – с наслаждением проворковал Жигарра. – Совсем чуточку.

Наклонившись, он наконец поднял машинку «Бош», лежавшую на полу.

– Ты знаешь, что это такое?

– Понятия не имею, – ответил журналист, стараясь не упасть со стула.

– А известно ли тебе, какую кличку мне придумал народ?

– Даже предполагать не хочу. Явно не Добряк Карлсон.

Гангстер рассмеялся и покачал головой.

– Шутить изволишь. Но как знать, вдруг я и правда добряк?

Фредрик прикрыл глаза на мгновение и предпочел не отвечать. Он очень устал.

– Не-а, – прогоготал Жигарра, – конечно, это не так.

Он чуть подался вперед и указал на машинку.

– Этой штукой я срезал татуировку с парня, который ушел от нас. Когда человек покидает нашу организацию, у нас есть привычка просить его убрать татуировки, которые выдают его принадлежность к нам, – сказал Жигарра. – Их, видишь ли, могут носить только члены организации.

– Но ведь чернила забиты под кожу? – сказал Фредрик и почувствовал, как что-то вдавило его в стул.

– Вот-вот, так что приходится действовать по ситуации. Нет кожи – нет татуировки.

Оба бандита от души расхохотались – похоже, им было очень весело. Самый обычный день на любимой работе. Но все их веселье быстро сошло на нет.

– Слушай сюда, писака ты чертов. Если ты еще раз нарушишь дедлайн, я возьму эту штуку и срежу татуировки с твоей жены.

Жигарра сунул машинку буквально под нос журналисту, приподнял огромную руку и потрогал стальной диск. В нос пахнуло холодным металлом – точно так же пахнет и кровь.

– У моей жены нет никаких татуировок, – покосившись на машинку, пробормотал Фредрик, пытаясь вызвать в памяти образ Мартины – ведь точно нет? В голове у него была такая каша, что он уже ни в чем не был уверен.

– Появятся. Прямо на лице, я лично об этом позабочусь. А ты будешь смотреть.

Фредрик представил, как нанятый бандитом татуировщик набивает какие-то жуткие знаки на щеках и лбу Мартины. Как припухает чувствительная кожа, а кровь смешивается с чернилами… И следом – жужжание шлифовальной машинки, когда Жигарра включит ее, чтобы тут же срезать получившуюся наколку.

Но самое дикое пришло следом: та часть мозга журналиста, которой было дело лишь до работы, начала прикидывать, как бы включить это событие в книгу. Истинное лицо преступности – чудесный, фактурный сюжет…

Он помотал головой, скидывая наваждение. Нет, так нельзя.

Жигарра тем временем поднялся, ухватил за шиворот самого Фредрика и поставил его рядом с собой. Ноги были ватными, каждую клеточку в них будто кололи иголки.

– В твоем распоряжении тридцать дней, – тихо произнес гангстер и похлопал его по плечу – намного сильнее, чем требовалось. – Это ведь несложно?

Несложно. Теперь уже – совсем несложно. Наверное. Неужели все позади? Обойдется без дальнейшего мордобоя? Только бы чего не ляпнуть…

– Я постараюсь выделить на это побольше времени. Передвину парочку мероприятий в своем календаре, – произнес он и сразу осекся.

Людей, заводящихся с четверти оборота, Фредрик встречал и раньше. Например, его брат – натура весьма темпераментная. Не раз и не два ему доставалось в детстве от вспыльчивого Габриэля, но гангстеру тот и в подметки не годился. Уже через несколько секунд Фредрик схлопотал кулаком по лицу и с грохотом приземлился на спину. Мучительно долгое время он не мог вдохнуть. В голове резануло болью: он сильно приложился затылком о бетонный пол. К шее прижалось нечто холодное и острое, а морда Роберта Жигарры повисла в пяти сантиметрах от его носа.

– Что ты плетешь, черт тебя дери? Какой календарь? Неужели ты настолько тупой?

Фредрик не мог пошевелиться. Рот наполнился кровью: кажется, в полете он прикусил щеку. Как он мог снова так глупо поступить? Ведь почти что легко отделался…

Журналист выдавил из себя:

– Я хотел сказать: все время до последней секунды употреблю на то, чтобы закончить первую версию. Но поймите, что творческая работа…

– С тобой явно что-то не так, – перебил его Жигарра. – Похоже, ты не понимаешь, насколько все это серьезно. Это не шоу в шапито, где ряженый злодей пугает тебя за твои же деньги. Здесь все по-настоящему.

Возможно, он действительно туповат. И не совсем понимает, как сильно на самом деле влип. Фредрик осторожно покачал головой.

– Я понял, понял. – Лезвие ножа еще сильнее вдавилось в кожу на шее. – Буду работать не покладая рук. Но поймите, я журналист! Вы платите мне за творческий труд, а на него требуется время! Это вам не кирпичи таскать.

– Думаешь, на тебя щедро свалится еще один шанс? Не свалится. Ты взял на себя обязательства – так выполняй. В отличие от тебя, я четко соблюдаю все договоренности. Не знаю, насколько тебе в радость твое дело, но я получу огромное удовольствие, расплющивая твою башку голыми руками. Так, что твои ленивые бездарные мозги вытекут на пол.

По шее уже побежала одинокая капля – так сильно бандит надавил на нож. Ноздри его стали раздуваться, словно пытаясь вдохнуть побольше запаха крови.

– Бобби, – негромко проговорил великан, стоявший у того за спиной, – полегче. Ему еще работать.

Жигарра смерил его тяжелым взглядом, но отнял нож и отступил. С большим трудом Фредрик поднялся на четвереньки. Тело гудело от боли, будто в нем поселился рой пчел. Прямо сейчас он с легкостью может получить ботинком в живот, если бандитам придет в головы эта светлая мысль.

Но ничего такого не произошло.

Дав ему немного очухаться, Жигарра и великан усадили его в машину. Поездка домой прошла как в тумане.

Глава 49

– Стресс? – спросила Алекса водитель автобуса, разглядывая его в зеркале заднего вида. Они уже встречались на этом городском маршруте, и та отчего-то решила, что сегодня пассажир особенно предрасположен к разговору.

У Алекса Кинга и вправду был стресс. Он плохо спал этой ночью и оттого весь день зевал. Он бесцельно просидел полдня в офисе, пытаясь написать сценарий для нового тренинга, но потерпел неудачу. Напрочь забыл про заседание правления, о чем ему недовольным тоном напомнил председатель совета директоров, буквально поймав его за рукав уже на выходе из лифта. Да и само заседание прошло хуже некуда: было решено уволить Анки – вполне годного (и единственного) администратора. И сейчас его терзала совесть: всего неделю назад он лично хвалил ее за отличную работу. А теперь вот так… И почему он не вступился за нее? Председатель был «красной» личностью, как и генеральный директор, и раньше у Алекса не возникало заминок – он смело вступал с ними в противодействие. Чтобы побороться с «красным», нужно всего две вещи: мощные аргументы и недюжинный запас энергии. Задача сложная, особенно если «красных» двое, но не безнадежная.

Однако сейчас у Алекса Кинга на борьбу не было никаких сил.

– Не больше стресса, чем обычно, – ответил он водителю автобуса и стал смотреть в окно.

Зазвонил мобильный. Алекс вздохнул. Ну почему все хотят с ним поговорить именно тогда, когда ему это совсем не нужно?

– Я обычно отвечаю, только если есть настроение, – доверительным тоном проговорила водитель. – А то звонят без конца и редко когда по действительно важному делу.

– Да, в этом что-то есть, – пробормотал Алекс, достал телефон и взглянул на экран. Нина. Сразу же нажал на кнопку ответа.

– Ну что, вы с коллегами продвинулись? – спросил он после короткого приветствия.

– Не совсем. Я много думала о том, что ты говорил, и от этого картина стала более цельной. Но, несмотря на это, чувствую, что в деле есть несколько внушительных пробелов.

Она замолчала.

– И теперь ты не знаешь, что делать со всей информацией и как собрать этого Шалтая-Болтая?

– Точно так, – сказала Нина.

У Алекса Кинга совсем не было сил. Но не на это. Внезапно он почувствовал прилив энергии и счел это хорошим знаком. Все равно в офис он сегодня уже не вернется.

– Знаешь, у меня только что перенеслась встреча и образовалось окно. Что, если я заеду в участок и мы вместе подумаем над тем, как завершить получившуюся картину? Что скажешь?

Она рассмеялась – это он тоже счел хорошим знаком.

– Дел у меня по горло, но до запланированных встреч еще есть время, так что, пожалуй, получится. Скажи дежурному, что ты ко мне. Я его предупрежу. Спасибо, Алекс.

Закончив вызов и довольно хмыкнув, он тут же позвонил клиенту и сообщил, что вынужден отменить их встречу. Конечно, ему очень жаль. И они непременно договорятся на следующую неделю. Но сегодня никак. Казалось, клиент был раздражен, но Алексу было на это абсолютно наплевать. Он подмигнул водителю автобуса и сошел на несколько остановок раньше – чтобы пересесть на маршрут, ведущий к зданию полицейского управления Стокгольма.

* * *

На другом конце города Нина Мандер отложила телефон. Некоторое время она сидела, уткнувшись в материалы дела, – и вдруг ощутила укол раздражения, обнаружив, что напевает себе под нос. Скоро приедет Алекс, и все сдвинется с мертвой точки. «Давай-ка, Нина, будем мыслить только в этой плоскости, когда вспоминаем господина Кинга», – сказала она себе.

Глава 50

В последнюю секунду Алекс успел отскочить, чтобы его не сбил с ног гигантского роста человек с красным лицом, пронесшийся мимо по узкому коридору. Он появился из-за угла, на ходу разговаривая по телефону короткими рублеными фразами, и исчез из виду так же стремительно. Другие люди тоже спешно отпрыгивали в сторону, ничуть не удивляясь: похоже, они привыкли, что по коридорам полицейского управления носится, сметая все на своем пути, вот такой «красный». И лучше не вертеться у него под ногами. Интересно, кто он?

Размышляя, какую должность может занимать чуть не сбивший его человек, он дошел до кабинета Нины на третьем этаже. Через приоткрытую дверь он увидел небольшую чистую комнатку. Потертое светлое дерево, белые стены, стулья с коричневыми тканевыми сидениями, стоявшие точно в ряд. После серой унылости коридоров управления, и особенно помещения для допросов, визитер порадовался, что его, кажется, «повысили» до беседы в приемлемых условиях.

Инспектор Мандер заварила крепкий горячий кофе и разлила его по чашкам. Алекс попытался завести разговор о ходе следствия, но Нина сразу же пресекла все его расспросы.

– Ты знаешь, что я не могу это обсуждать. Хоть тебя и разбирает любопытство. Предлагаю другую тему. Ты столько лет занимаешься паттернами поведения и коммуникацией, но я никак не пойму, как ты это используешь? Теория хороша, но что с практикой?

Алекс отхлебнул кофе, оказавшийся совершенно отвратительным, поморщился и ответил:

– Я считываю людей и приспосабливаюсь к тому, что вижу. Я понимаю, что за человек передо мной, и это дает мне своего рода инструкцию – как выстраивать с ним коммуникацию.

– Но в чем фишка? Как, например, я могу использовать это в своей работе?

Загадочно улыбнувшись, Алекс поставил чашку на стол. Почему бы не рискнуть, в конце концов?

– Этот кофе пить невозможно. – Он бросил взгляд на часы. – Как насчет обеда, а? Я знаю неплохое место неподалеку. Если ты не слишком занята.

Нина Мандер была чертовски занята. Но, поколебавшись несколько секунд, она написала в мессенджер своему шефу, что уходит на обед. Должна же она есть, в конце концов.

* * *

– Ты хочешь знать, почему я подстраиваюсь под других людей? – спросил Алекс, когда они устроились за столиком у окна. Народу в ресторане было полно. Совершенно простенькое, но уютное местечко с чистыми скатертями и внимательными официантами. Пожалуй, Нина и не догадается, что он решил за ней приударить: есть места и поинтереснее, если хочешь произвести впечатление.

– Нет, не «почему» – это совершенно очевидно, – сказала инспектор Мандер и отпила глоток содовой. Ее губы оставили слабый красный отпечаток на краю бокала. – А для чего.

– Во-первых, я делаю это только тогда, когда на то есть причина. Подстраиваюсь, чтобы скорее получить желаемое. Экономлю время.

– И что, серьезно всех-всех людей можно вписать в рамки той или иной группы? Что-то вроде учения Гиппократа о жизненных соках? – Нина улыбнулась. Настроена она была скептически, однако он чувствовал, что ей интересно.

– Теория Гиппократа про сангвиников, холериков, флегматиков и меланхоликов – одно из доказательств того, что во всех культурах существовала потребность делить людей на категории. Это же самый простой социальный навык.

– Самая распространенная потребность в мире, – отметила она. – Непременно подогнать всех под какую-нибудь гребенку.

Алекс пожал плечами.

– Если ты знаешь, как тебя воспринимают другие, то знаешь, и как подстроиться под них. Так проще взаимодействовать. Основа всего – понимание самого себя, а уж потом – других.

– Получается, ты используешь разные приемы для разных людей? И «синему» никогда не приведешь тот же аргумент, что «красному»?

– Именно так. И ты, кстати, тоже так делаешь. Разница лишь в том, у тебя это получается по наитию, я же исхожу из четкой системы.

– О’кей, – согласилась Нина. – Давай перейдем от теории к практике. Фредрик Хельмарк оказался совершенно непредсказуем.

Официант принес еду: мясо для инспектора полиции и рыбу для консультанта по коммуникациям. Посмаковав свое блюдо – сибас в этом ресторане всегда был хорош, – Алекс сказал:

– Юнг описывал «красных» людей как рационалов, которые руководствуются разумом, не слишком задумываясь о последствиях своих действий. Одна из причин, почему «желтым» иногда бывает сложно объяснить свои решения, – они слушают интуицию. Когда речь идет о «зеленых», мы снова имеем дело с чувствами, но скорее с сочувствием. «Зеленые» переживают за других так же, как за самих себя. Порой даже больше. Они никогда не бросят друга в беде.

– А что насчет «синих»? Для полноты палитры.

– О, это любители подумать. Некоторые считают, что «синих» труднее всего интерпретировать. Но когда человек сидит и размышляет, он тоже демонстрирует определенный образец поведения, который можно истолковать. «Синие» просто-напросто сначала думают, а потом действуют.

– А «желтые» стреляют от бедра?

– Чаще всего. Если, конечно, их не опередили «красные».

– Любопытно, – задумчиво протянула Нина, – нет ли и во мне «красного»? Я обычно тороплюсь вперед паровоза.

Алекс ничего не ответил. Он вовсе не считал, что Нина – «красная» личность, зато ему казалось, что она очень хочет быть такой.

– «Красное» поведение проявляется в том, как человек справляется с трудностями. Он кидается вперед. Решает проблемы и преодолевает препятствия не моргнув глазом. А когда работа заходит в тупик, выступает вперед и берется за дело.

Инспектор Мандер улыбнулась.

– Очень подходит нашему комиссару. Должна сказать, что он человек совершенно бесстрашный.

Алекс отпил глоток воды.

– Полагаю, у него нет проблем с авторитетами. Любого может заткнуть.

Нина наконец разрезала свой кусок мяса и скептически оглядела его. Классическая средняя прожарка. Принимая заказ, официант забыл уточнить, как приготовить стейк, но ее, похоже, все устроило.

– Я всегда удивлялась, как он может так часто и откровенно противоречить полицмейстеру. Я ему и слово боюсь поперек сказать – как-никак высокое начальство. А комиссару на это как будто наплевать.

– Должности не производят на «красных» никакого впечатления. А вот «желтые» черты особенно ярко проявляются в том, как человек взаимодействует с другими. Эти коммуникации им своего рода управляют. Фредрик нечасто просит людей заткнуться, но сделает это, если возникнет необходимость.

– Как могут два брата быть такими разными?

– У тебя есть сиблинги[3]?

Нина кивнула.

– Сестра.

– Вы похожи?

Она покачала головой, бросив короткий отрешенный взгляд в окно.

– Ничего общего. Она, пожалуй, «зеленая».

– «Зеленое» поведение особенно заметно в том, как человек воспринимает изменения. Он…

Нина смахнула со лба невидимый волосок и не дала ему договорить.

– Мне кажется, я крайне склонна к изменениям. Наверное, я все же «зеленая».

Алекс замер, подавив улыбку, грозившую прорваться в самый неподходящий момент.

– Много «зеленого» означает низкую склонность к изменениям. И наоборот – малая доля «зеленого» – высокую. Если твоя сестра плохо переносит любые перемены, даже незначительные, то ты права – она «зеленая».

Нина сложила руки на груди: так она защищалась от собственной неправоты в разговоре. Распространенный жест человека «в домике».

– Я очень люблю изменения, – наконец сказала она.

– Если б ты могла спросить о переменах Фредрика Хельмарка, он, вероятно, вторил бы тебе в унисон. В десятой степени.

– А он-то что может об этом знать?

– Его стремление к новому сильно превосходит твое собственное. У него есть потребность придумывать новое совершенно на другом уровне. Душа постоянно требует свежих идей, эмоций, действий и условий. Для «желтой» личности «новое» – синоним «хорошего». Так что в тебе есть всякие черты, не только «зеленые». Которые очевидно, выражены слабее. Но давай вернемся к этому чуть позже.

Нина забарабанила пальцами по столешнице, но не стала возражать. Алекс продолжил:

– «Синее» поведение в первую очередь связано со способностью следовать правилам и предписаниям. Ну, знаешь, те самые люди, которые читают руководства пользователя и лицензионные соглашения. И им не лень.

– Скучные.

– Они просто следуют инструкциям, таков их стиль жизни. Читают, тщательно выполняя каждый этап. Почему не сделать так, как сказано в руководстве? Его же не просто так написали.

– Они жуткие зануды!

– Это твое толкование. «Синее» поведение руководствуется соображениями качества. «Синий» человек оценивает нас – и весьма сурово – по нашей способности правильно выполнить задачу.

– Но ведь жизнь не идет по инструкции. Нет никаких шагов 1, 2 и 3. Все спонтанно, просто переплетение случайностей.

– В точности как «красные», «синие» так же плевать хотели на твое мнение. Они намерены продолжать работать своим способом, пока их не убедишь в чем-то ином. В том, что касается жизни в целом, ты, несомненно, права. Однако это не мешает «синим» обзаводиться персональным сводом правил, чтобы структурировать свою повседневность. Они находят удовольствие в том, чтобы планировать и создавать систему. Для них зачастую важнее спланировать, чем выполнить саму задачу. Цель – ничто, путь к ней – все. – Он замолк и изучающе посмотрел на Нину.

– Что?

– Просто в эту самую минуту наблюдаю твое «зелено-желтое» поведение, – улыбнулся он.

– Мое «зелено-желтое» поведение?

Алекс выпрямил спину. В позвоночнике зловеще захрустело.

– Ты слушаешь и смешиваешь себя с предметом разговора. Тебе трудно рассматривать ситуацию со стороны, не поместив в нее себя. Желательно куда-нибудь в центр.

– Поначалу я была «зеленая». Теперь я «зелено-желтая»… Давай уже определимся, – немного раздраженно бросила инспектор.

– Это общая черта у «желтых» и «зеленых» – неумение отделить вопрос от личности. Просто констатирую факт.

Покончив с рыбой, Алекс вытер губы и допил последний глоток воды из бокала. Позвав официанта, попросил принести раздельный счет. Он был убежден: Нина рассердится, если он попытается оплатить ее обед.

Та посмотрела на него взглядом, который авторы прежних времен называли бы непостижимым. Алекс и не смог его истолковать. Но, пожалуй, его решение было верным.

– Ну что, пойдем обратно в участок? – спросил он и, не дожидаясь ответа, поднялся из-за стола.

Глава 51

«Пропущенные дедлайны мы так легко не спускаем!»

Поискав в «Гугле» термин deadline, Фредрик обнаружил, что оно действительно связано с английским словом dead – «мертвый». Во времена Гражданской войны в США, когда некуда было девать пленных, в лагерях вокруг них чертили линию на земле. Тот, кто заступал за нее, получал пулю. Дешево и сердито.

Так в этом и заключается посыл? Переступи черту – и мы тебя убьем? Все воскресенье Фредрик бродил туда-сюда, словно в вакууме, ломая голову над тем, что же теперь делать. Ему хотелось позвонить Свартлингу… Нет, поехать к нему в офис. Нет, еще лучше – заявиться прямо домой к этому чертову придурку, кинуть ему в лицо дохлого кота и спросить, какого хрена он вытворяет.

Прошло пять дней. Плечо по-прежнему болело после броска Жигарры. Ему придется взять себя в руки, чтобы больше не выводить этого психопата из себя. Но желание вломиться в дом Свартлинга, вышибив дверь с ноги, у него поутихло.

Фредрик промахивался мимо клавиш из-за ноющей боли выше локтя. И в больницу-то не сходить. Наверное, избиение человека гориллой-гангстером – не совсем страховой случай. Только с третьей попытки журналисту удалось набрать текст в мессенджере:

«Кто снял то фото, которое ты мне прислал?»

Изображение Лукаса с трупом он сохранил на жестком диске в папке «Всякие фотки». Там были снимки с вечеринок, первый день Оскара в школе… И бандит рядом с убитым им человеком.

«Я, – последовал ответ. – Пока Свартлинг допускает тебя только в самые невинные области своей деятельности. Конечно же, его люди приукрасили описания, ему только этого и надо. Все понимают, что он хочет явить миру определенный имидж».

«Но зачем?» – спросил Фредрик, одновременно пытаясь навести порядок в собственных мыслях. Защита источника. Постараться выведать побольше.

«Когда сойдешься с ним ближе, он расскажет тебе, чем занимается на самом деле. Ты будешь документировать его деятельность в точности так, как он того хочет. В этом его цель. Свартлинг ничего не делает просто так. Он знает, что не сможет спрятать от тебя всю правду, но будет открывать ее поэтапно. Точно так же он привлекает в свою организацию новых людей. Потихоньку, полегоньку, тихой сапой – и вот они уже обнаруживают себя увязшими по уши».

Понятно. Журналист сделал глубокий вздох. Есть один неизбежный вопрос.

«Что это за организация, о которой ты говоришь? Чем занимается Свартлинг?»

Ответ пришел с задержкой почти в минуту.

«Что ты знаешь об организованной преступности?»

«Читал на этот счет книги и смотрел парочку передач. Было довольно увлекательно».

«Тогда ты понятия не имеешь, о чем идет речь. Образ организованной преступности в Швеции подан именно так, какой ее хотят видеть по телевизору. Такому ловкому маркетингу позавидовала бы сотня опытных рекламщиков. И твой ответ выше говорит о том, что все сработало».

«Что сработало?»

«Они насилуют, торгуют наркотиками, похищают, пытают и убивают людей, подбрасывают бомбы под автомобили. И тем не менее многим чудится, что все это окружено ореолом романтического блеска».

Фредрик захихикал было, но тут же смолк. От звука собственного голоса по спине побежал холодок. Пребывание в пустом ангаре под кулаком Жигарры едва ли можно было назвать приключением.

С кем он общается в чате? С кем-то из тех, кого уже видел в лицо? С другим человеком, осведомленным о деятельности организации? И почему с ним вот так связались? На чьей стороне этот парень, стоит ли ему верить?

Повернувшись к окну, Фредрик поднялся и рывком опустил штору. Что это там промелькнуло – отблеск фонарика или фар? Он же правда только что видел в лесу свет, или фантазия опять сыграла с ним шутку? С такой жизнью померещиться может что угодно.

Прислушался. Ничего.

Думай, черт подери, думай же!

Он вернулся к компьютеру.

«Зачем ты все это мне рассказываешь?» – набил он на клавиатуре.

Пауза затянулась, журналист уже начал подозревать, что его выбросило из чата.

«Как знать, вдруг я хочу выйти из организации?»

«Почему тогда ты прямо не скажешь об этом Свартлингу?»

«Он не терпит отступников».

«Почему полиция ничего не предпринимает?»

«Может, спросишь об этом своего брата?»

Фредрик застонал и прикрыл глаза. Им известно, что его брат работает в полиции. Проклятье! Хотя чего он ожидал? Естественно, они все разнюхали.

«Пропущенные дедлайны мы так легко не спускаем!»

Как он мог не заметить столь явной угрозы? У него вообще есть хоть какой-то инстинкт самосохранения?

Пока он молчал, собеседник прислал еще одно сообщение:

«Если Свартлинга вовремя не остановить, вскоре в стране создастся очень неприятная ситуация. Эту тенденцию надо переломить. Если количество новых группировок будет расти, нас ждет весьма мрачный сценарий. Поверь, никто не будет в восторге».

Фредрик ущипнул себя за ухо и перечитал еще раз.

«Остановить? В каком смысле?»

«Нас отбросит назад в то время, когда бандиты творили все, что им вздумается, когда беззаконие имело прямое влияние на все сферы в обществе. Такие люди постоянно пребывают в поиске способов обогатиться. В ближайшие две недели будет запущен весьма продвинутый шантаж нового образца. Большие деньги. Креативный подход. Общество встряхнется на всех уровнях. Я говорю о такой ситуации, когда монополия государства на закон и порядок, наказание и взыскание долгов будет пересмотрена. Эти функции постепенно окажутся в руках организаций… антиобщественной направленности, скажем так».

Фредрик почувствовал, что у него горят щеки. Все это звучало, как типичный пример антиутопии. Ему вспомнилась книга Роберто Савиано «Гоморра» об организованной преступности в Неаполе. Замешаны там были все – от стариков до детей. Привычное общество отступило перед новым порядком и адаптировалось к его волчьим законам. А не согласен – получи свои несколько граммов свинца. Интересная была книжка, кстати.

Но разве такое может случиться в наши дни? Это не про Швецию. Мятежная африканская или ближневосточная страна – пожалуйста, но Швеция?..

Фредрик подумал немного и написал:

«Так как же все это остановить?»

«Пиши книгу».