Какого цвета убийство? Эриксон Томас
– Могу я поговорить с тобой наедине?
– Мы отлучимся на минуту. А вы пока подумайте, заявляли родители Юханны о ее болезни или нет. Позвоните кому надо, выясните.
Они вышли из комнаты для персонала.
В коридоре, стоя рядом с доской объявлений, он спросил:
– Как, по-твоему, идет процесс?
– Она лжет.
– Я не называл бы это ложью.
Нина фыркнула.
– Она не говорит правды, увиливает от ответа – и это не ложь?
– Она говорит то, что считает правильным ответом, – тихо проговорил Алекс. – Она «зеленая». Рассказывает то, что, как ей кажется, мы хотим услышать.
– Я из полиции. Она не должна мне лгать, как и не должна ничего утаивать.
– При виде нас она как язык проглотила. Она всячески старается избегать конфликтов, а тут ты внезапно решила включить «плохого копа». Если повысишь голос, у нее будет нервный срыв или того хуже – обморок. С «зелеными» надо вести себя очень аккуратно, они раскрываются только в комфортных условиях.
Нина сжала губы и нахмурилась, но ничего не сказала.
– Если ты дашь мне шанс попробовать, я смогу сделать так, чтобы она рассказала, при каких обстоятельствах видела Юханну Хельмарк в последний раз. Мы же это хотим узнать?
Нина покачала головой.
– Мне все больше кажется, что этим делом должна заняться полиция. Официально. Завести дело и допросить всех свидетелей под протокол.
– Я могу убедить ее рассказать, что она думает о своей работе, выяснить, как зовут ее мужа. Если у нее есть дети, ты узнаешь, чем они занимаются. А потом мы сможем спросить, что произошло, когда исчезла Юханна Хельмарк. С «зелеными» не следует идти вот так в лоб.
Нина уставилась на него. Желваки у нее на лице напряглись, по шее поползли красные пятна. В конце концов она кратко кивнула. Вот и славно. С ее вспышкой гнева он разберется позже.
Вернувшись в комнату, они поменялись местами.
– Моника, я вижу, что вам тяжело, – сказал Алекс.
Заведующая смотрела в стол.
– Могу себе представить, как много у вас забот…
За окнами раздался дикий вопль, словно во дворе кого-то убивали. Следом – некрасивое слово, за которое родители грозятся помыть детям рот с мылом. Еще через секунду послышался строгий выговор воспитательницы.
– Здесь очень стрессовая обстановка, – констатировал Алекс.
– Да, бывает тяжело, – проговорила Моника, вытирая уголок глаза. – Большие группы, детей много, а воспитатели все временные. И без конца болеют.
– Странно, что вам не дают больше ресурсов, ведь деньги в бюджете наверняка есть, – произнес он, оглядевшись.
Заведующая кивнула.
– Муниципалитет каждый год все сокращает и сокращает нам выплаты. Расписание все плотнее, перерывы короче, финансовых возможностей меньше. Снижают налоги, но и заставляют нас работать больше. Девочки просто не выдерживают. Без конца сидят на больничном.
– И каждый раз страдают дети, – проговорил Алекс.
Моника закивала и снова стала заламывать руки.
– Остается только удивляться, как ваш коллектив с этим справляется.
– Мы стараемся держаться вместе и поддерживать друг друга, – ответила она. – Каждое утро я собираю всех воспитателей, чтобы настроить их на боевой лад.
– Все встречаются утром, чтобы поговорить?
– Это очень важно! Если не говорить друг с другом, не делиться, то совсем худо.
– Грустно, что все пошло таким путем… – Алекс покачал головой. – Стресс. Нервы. Нехватка времени и денег. Очень вам сочувствую, Моника.
Глядя в пол, он стал выжидать – несмотря на шум с улицы, комнату наполнила тишина. Прошло двадцать секунд. Он поднял глаза, кивнул ей.
– Когда я начинала здесь, времени у нас было предостаточно. Тогда детей в группах было в два раза меньше, а нас, сотрудников, больше. И знаете, все начиналось так радужно. Я очень люблю детей.
Алекс кивнул.
Он услышал, как Нина заерзала на стуле, но не мог допустить, чтобы она нарушила наметившуюся позитивную тенденцию. Улыбнулся так мягко, как только мог.
– Давно вы здесь?
– С восьмидесятого. Пришла сразу после гимназии. Некоторые нынешние родители сами ходили ко мне в группу, когда были маленькими. Так удивительно примечать, как детки на них похожи…
Они поговорили о том, как трудно работать в нынешних условиях. Он спросил, что она делает, чтобы расслабиться. Монике нравилось бывать дома – ухаживать за садом и сидеть по вечерам на террасе со своим мужем. Рагнар раньше времени вышел на пенсию – надорвал спину на стройке. Взрослых детей Моники и Рагнара зовут Сара и Андреас, и они замечательные ребята. Правда, сейчас Сара забеременела, так что, вероятно, ее учебу в университете придется отложить. Пока еще не все решено.
– Моника, – произнес Алекс и осторожно положил ладонь ей на руку. – Учитывая, сколько забот лежит на ваших плечах, ничего удивительного, что за всем не уследишь.
Заведующая вздохнула и активно закивала.
– Так что, если вы не знаете, почему Юханны Хельмарк не было несколько дней, в этом нет ничего постыдного. – Алекс развел руками и пожал плечами, доверительно улыбнувшись. Теперь нужно быть осторожнее в высказываниях.
– С ней все всегда так по-разному, – не сразу ответила Моника.
– Что вы имеете в виду?
Моника подалась вперед, и Алекс убрал руку.
– Когда ее приводит мама, вся одежда надета как надо, девочка опрятная, и я всегда узнаю, если что-то не так.
– Например?
– Например, что она плакала утром из-за потерянной игрушки, или что у нее накануне вечером болел живот.
Нина вставила:
– А когда ее приводит папа?
Заведующая поспешно бросила взгляд на Нину, которая за последние двадцать минут не произнесла ни слова. Кажется, она успела забыть о ее существовании. Но надо отдать должное инспектору Мандер – грозный тон она сменила на сочувствующий. Молодец.
– Фредрик очень милый. Юханна обожает отца. Он шутит с ней, всегда умеет привести ее в отличное настроение…
Алекс широко улыбнулся.
– Фредрик – чудесный парень. Он любого может развеселить.
Моника покраснела и добавила:
– Он не очень помнит, как меня зовут. Но все равно весьма приятный молодой человек… Иногда… В последнее время он явно пребывал в стрессе. Наверное, у него очень много забот. Знали бы вы, как некоторые родители спешат по утрам. Я говорю им, что дети будут маленькими только раз в жизни, – но они буквально выбрасывают их на ходу из машины. Некоторые даже до двери их не провожают. А Фредрик провожает.
– Но иногда Юханна странно одета, когда ее приводит отец?
– Бывает, на улице десять градусов, а она в футболке. Порой я даже задаюсь вопросом, накормили ли ее завтраком. Волосы не причесаны, ручки грязные. Такой заморыш.
– Вы говорили с Фредриком об этом?
Она склонила голову.
– Это непросто.
Теперь настала очередь Алекса кивать. Конечно же, трудно критиковать других людей. Особенно когда ты – «зеленый». Ладно, стало быть, папаша Хельмарк иногда проявлял небрежность в отношении дочери… Впрочем, в этом он совсем не одинок.
– Давайте вернемся ко дню, когда Юханна последний раз была в детском саду.
Заведующая начала сжимать и тереть ладони, словно вдруг замерзла, но все-таки уже была готова рассказывать.
– Уже сидя в машине, она помахала Лизе, – ответила Моника. – Ее забирал мужчина лет сорока.
– Лиза? Одна из временных сотрудниц?
Заведующая кивнула.
– Она проработала у нас всего дня четыре. А потом тоже заболела.
– А что сказал тот мужчина, который ее забрал?
– Не знаю. Лиза ничего о нем не говорила, – тихо призналась Моника, глядя на Алекса с извиняющимся видом.
Он услышал, как у него за спиной зашуршал по бумаге карандаш.
– На какой он был машине? – спросил он.
– Такой минивэн. «Крайслер». Темный. У нас многие семьи ездят на таких.
Нина продолжала записывать.
– Так Юханна последовала за ним совершенно добровольно? – спросил Алекс.
– Лиза так поняла, что они знали друг друга. Мужчина сказал, что они поедут куда-то вместе.
– И Юханна согласилась?
Моника кивнула.
– Она сказала, что их ждут приключения.
– Она казалась испуганной?
– Насколько я понимаю, нет. Уходила довольная. Взяла рюкзачок и пошла с ним. Они даже шли за руку.
– В машине был кто-то еще?
– Там могли быть другие дети. Не знаю точно… – Моника засомневалась. – У ребят так много новых пап и приемных мам, за всеми не уследишь.
– Особенно если ты временный сотрудник… Мы хотели бы получить номер телефона Лизы. Предполагаю, что он у вас есть. Семья Хельмарк сообщала о каких-нибудь изменениях в планах?
– Может быть. С ходу не могу сказать.
– Вы не могли бы проверить?
Заведующая кивнула, встала и вышла из комнаты.
– Полная неразбериха, – прошептала Нина. – Она вообще не в курсе, что творится в ее детском саду! Невинная овечка.
– Ее окружают временные сотрудники… Чего ты хочешь?
Минуту спустя Моника вернулась, держа перед собой раскрытую папку.
– Здесь написано, что Анна – другая временная сотрудница – разговаривала на следующий день по телефону с мамой Юханны. Девочка будет отсутствовать целую неделю.
– Там написано, с кем она разговаривала?
Моника покачала головой.
– Здесь написано «мать». Но это должна быть Мартина, – она перевела взгляд с Алекса на Нину и обратно. – А кто еще это мог быть?
Алекс медленно кивнул. Да, кто? Он обернулся к Нине.
– Думаю, мы закончили.
Та кивнула, стиснув зубы, и вышла, не сказав ни слова.
Алекс поблагодарил Монику за то, что она уделила им время, и оставил свою визитную карточку с личным номером. Пожелал ее дочери удачи с ожидаемым ребенком.
– Лиза, кажется, обмолвилась, что мужчина выглядел как здоровый качок, лысый и с татуировками на руках. С бородкой. Если это важно. Скажите, пожалуйста… А с Юханной все в порядке? Или почему вы задавали мне все эти вопросы?
Алекс улыбнулся. Ну, хоть в последний момент она поинтересовалась, зачем к ней приходила полиция.
– Все в порядке, Моника, – ответил он, – все в порядке.
Глава 68
– У меня вылет через час, – сказал Юнас Роос, – не заметишь, как буду дома.
Мари кивнула в трубку, хотя он, конечно, не мог видеть этого на том конце провода. В последние дни слова стали приходить к ней нехотя и туго.
– Все прошло хорошо? – спросила она как можно беззаботнее.
– Просто отлично! – возликовал Юнас и углубился в длинные рассуждения о скупке главных конкурентов на местном рынке. Через некоторое время он, похоже, заметил, что она его не слушает.
– Как у тебя дела?
– Хорошо. Вернее, нет, не хорошо. Поговорим, когда вернешься.
– Можем поговорить прямо сейчас, если это так важно, – сказал муж, и в его голосе послышалась тревога.
Мари потерла лоб. Зачем она это сказала? Все равно он ничего не может сделать, находясь там. Впрочем, едва ли он как-то поможет, будучи здесь. Она крепче вцепилась в трубку и так прижала ее к уху, что нажала на какую-то кнопку, отчего та пискнула.
– Ничего страшного, – ответила она. – Поговорим, когда вернешься. Иди, не то опоздаешь на самолет.
Мари сбросила вызов и отложила телефон.
«Сегодня вечером, – подумала она. – Сегодня вечером я расскажу мужу, что моей жизни угрожает опасность. Что я, возможно, не переживу это лето».
В этот день она отменила все. Обед с парковым обществом. Встречу с дизайнером, который собирался предложить изменения в малом салоне. Тренировку с личным инструктором по сквошу. А вчера вечером Мари собиралась домой к Лотте, чтобы посмотреть на ее малыша. Это поездку она тоже отменила, к большому огорчению подруги.
«Прости меня, – хотелось сказать ей, – но я не могу сейчас общаться с малышами. Кое-что мешает умиляться новорожденным. Например, моя собственная смерть».
* * *
Нина ждала его в машине. Когда Алекс сел на пассажирское сиденье, они издала громкий стон.
– Боже мой! Как ты это выдержал?
Пристегивая ремень безопасности, он рассматривал Нину, ничего не говоря. Проклятье. Ему просто хотелось быть профи на сто процентов. Никогда в жизни ему не пришло бы в голову небрежно относиться к своим обязанностям ради спасения чьего-то честолюбия.
– Ужасно тормознутая тетка! – заявила Нина, вставляя ключ в зажигание.
Алекс потер глаза. Принял решение в надежде, что не испортит все бесповоротно, и обернулся к ней.
– А теперь послушай меня. Ты вваливаешься к человеку, которого не знаешь, – к человеку, проработавшему двадцать девять лет на одном месте и посвятившему себя заботе о чужих детях. Ей дают все меньше ресурсов и взваливают на нее все больше обязанностей, но она не сдается. Она верит в свое дело и, по всей вероятности, работает за сущие гроши.
На шее у Нины снова появились красные пятна, но она продолжала слушать.
– Ты ставишь под сомнение ее ум, критикуешь порядок, который она создавала три десятка лет…
– Порядок, который, очевидно, не работает!
– Ты упустила из виду одну важную деталь – я думал, вас учили этому в полицейской академии. Бог неспроста дал нам два уха и всего один рот.
– Она ничего не говорила! Просто сидела и… увиливала от ответов и тормозила, ты сам это сказал!
Алекс покачал головой.
– Я сказал иначе. Она говорила то, что, как ей казалось, мы хотели услышать. Это не совсем то же самое, чо лгать.
Инспектор Мандер громко фыркнула.
– Что я говорил о «зеленых» людях? Подумай.
– Они тугодумы.
– Они выжидают. Им требуется время. «Зеленые» соглашаются с тем, кто говорил последним. Но это не самое главное.
– Боятся конфликтов.
– Совершенно верно. Это мы преодолеваем, вызвав у них доверие. Риск конфликта снижается на несколько сотен процентов.
– Поэтому мы полдня болтали о ерунде?
Алекс нахмурился.
– Я пытался вызвать у нее доверие, говоря о личном. Показывая интерес к ней, как к человеку, я наводил мосты.
– Ты рассуждаешь как наставник, знаешь об этом? – произнесла Нина, скрестив руки на груди. – А мы ведем расследование. Мы не на коуч-сессии и не на лекции.
– А я и есть наставник. Сюрприз.
Она посмотрела в окно.
– Она не должна была отдавать ребенка, не уточнив этот вопрос с родителями. Это вопрос безопасности! Ты сам общался со Свартлингом. Это не какая-нибудь твоя гипотетическая ситуация на тренинге, это реальность!
– Да, я в курсе, но у тебя проблема, если ты… Тебе решать, что ты хочешь создать вокруг себя. Если не проявляешь интерес к другим людям, то ничего не добьешься. Ты не можешь изменить других, только саму себя.
– Аллилуйя, – ответила она. – Напишу это на бумажке и повешу в рамочке.
– Личную фрустрацию тебе придется отложить в сторону. Общаясь с «зелеными» людьми, нужно какое-то время поговорить о погоде, завоевать их расположение. Когда они немного освоились, можно переходить к делу. Но не раньше.
– Честно говоря, на все это уходит уйма времени. Полицейский не может ждать так долго. – Она повернулась к нему. – Я невольно задаюсь вопросом: ты отдаешь себе отчет, насколько все серьезно?
– Ты как-то спрашивала меня, для чего я использую свои знания. Вот для чего. Я немного смягчил Монику. Не стану утверждать, что она полюбила меня или полностью доверяет мне, но, согласись, под конец мы к чему-то пришли. Двадцать девять лет, мужа зовут Рагнар, и дочь залетела от кого-то, кого ни Моника, ни Рагнар не любят.
– Не будь таким самодовольным. Ты не ответил на мой вопрос.
– А Юханну Хельмарк забрал из садика мускулистый мужчина с бритым черепом и татуировками. В темном минивэне. И с этого момента ты будешь прислушиваться к моим словам. Таков уговор.
Нина зло посмотрела не него и завела машину.
Всю дорогу до полицейского участка они ни словом не обмолвились.
Глава 69
Фредрик лежал на кровати Юханны, положив руку на глаза. Плечо по-прежнему болело, но он приветствовал эту боль. Она поддерживала его в тонусе, не давая заснуть. Слезы сочились беспрерывно с тех пор, как он вернулся домой, – он уже перестал их замечать. Несколько часов самоистязания привели к одному-единственному выводу. Ни капли сомнений не осталось. Его дочь похищена.
Он просто лишится рассудка.
Поднявшись с кровати Юханны, Фредрик тихонько вышел в холл. Приоткрыл дверь в собственную спальню. Дыхания Мартины не услышал. Когда она спала, это всегда было слышно – странное и не самое приятное посвистывание, которое могло напугать до полусмерти, если он просыпался посреди ночи. Теперь же было тихо – значит, она не спит.
Войдя в комнату, он непонятно почему почувствовал, что вторгается на чужую территорию. Неуютно.
– Чего ты хочешь? – спросила Мартина, когда он находился в метре от кровати.
Фредрик выпрямился, вдруг осознав, что крался на цыпочках, как индеец в прериях.
– Просто хотел узнать, как ты.
– Без изменений.
Он выждал пару секунд.
– Тебе чего-нибудь нужно?
– Ты разговаривал с Юханной?
Фредрик задержал дыхание. Положил руку на затылок и произнес быстро, пока не успел передумать:
– У нее все хорошо.
Жена застала его врасплох своим вопросом. И он сделал то, что должен был, – защитил Мартину от ужасных новостей. Она болеет. Это известие ее убьет. Он что-нибудь придумает.
Выйдя из спальни, Фредрик вернулся в комнату дочери. Медленно опустился на колени, поставив локти на ее разноцветное покрывало. Во всем теле захрустело, и он почувствовал, как заныло плечо, поврежденное Жигаррой, когда тот швырнул его об пол. Оглядел мишек, сидевших рядком в полуметре от его лица. Три коричневых медвежонка с блестящими глазками-пуговками. На одном красовался шарфик, сшитый Юханной в садике, в синюю и белую клетку, немного грязноватый.
– Ну как дела, парни? – прошептал он. – Если у вас найдется для меня один-другой дельный совет, я готов слушать. Даже не представляете, насколько готов… Потому что сам я уже не знаю, что делать.
Глава 70
От голоса Хельмарка дрожали стены.
– Похищена? ПОХИЩЕНА?!
Комиссар только что поругался с Ульвгреном по поводу неудачной операции по захвату квартиры Жигарры, поэтому и без того пребывал в гневе. Времени уже нет. Если у Хельмарка отберут это расследование и отдадут кому-то другому, это будет поражение невиданного масштаба. Такого с ним никогда раньше не случалось, и он даже не мог представить себе, какие чувства будет испытывать. Во второй половине дня стало известно, что Эва Аксберг обратилась в прессу, и там гибель ее мужа раздули до небес. Но теперь еще племянница… Он видел-то ее несколько раз в жизни. Но все-таки родная кровь.
Нина сидела, положив руки по швам, тихо, как мышка.
– Может, сядем? – осторожно предложил Алекс.
– На кой черт? – отмахнувшись, продолжал орать Хельмарк. – Кто просил вас тащиться в этот гребаный сад? Вы соображаете, как быстро в таких местах распространяются слухи? Им же там делать больше нечего, кроме как чесать языками с утра до вечера!
Комиссар с грохотом захлопнул дверь в свой кабинет. Доска для объявлений, висевшая на стене, упала на пол, кнопки-гвоздики рассыпались по истоптанному ковролину.
– Будешь ругаться по поводу нашего сомнительного метода – или все же хочешь услышать о результатах?
Хельмарк наконец уселся, сжал огромные ладони в не менее огромные кулаки и демонстративно положил их на стол. Алекс решил остаться на ногах, чтобы сохранить инициативу у себя.
– Послушай, Юханну Хельмарк забрал высокий мужчина мощного телосложения лет сорока. Бритый череп. Татуировка на затылке. Разговаривал любезно. Она не протестовала, сама взяла его за руку. Темный минивэн. «Крайслер», «Рено» или любой другой.
Сделав паузу, он посмотрел на Нину – не хочет ли та чего-нибудь добавить. Но она, похоже, выбрала стратегию прикидываться невидимкой.
Алекс продолжил:
– Похоже, она не знала, куда они едут, но когда он спросил, не забыла ли она, что они собирались навстречу приключениям, вроде бы вспомнила и успокоилась. На следующий день в садик позвонила женщина и сообщила, что Юханна пробудет неделю в отъезде. Звонок приняла временная сотрудница. Возможно, звонила Мартина – или кто угодно другой. Мы не знаем.
– Чтоб им всем пусто было! – выпалил Хельмарк. – Какие изворотливые черти!
– Что думаешь по этому поводу? Как полицейский?
– Чтобы вызвать доверие ребенка, обычно используют подкуп, – сказал комиссар. – Угостить мороженым или сластями или пообещать показать котенка в машине – позвать с собой, чтобы погладить его. В нашем округе не меньше раза в месяц какой-нибудь педофил пытается это проделать. У детских садов и школ эти свиньи околачиваются постоянно.
– Они могут просто зайти в сад и забрать с собой ребенка?
Хельмарк внезапно ударил ладонью по столу. Ему удалось найти свободное пространство и жахнуть так, что Нина подпрыгнула на стуле. Она по-прежнему не проронила ни слова. Алекс не пошевелился.
– Я тебе об этом и толкую! – проревел комиссар. – Наглые уроды! Чем более дерзко ведут себя, тем меньше шансов, что их раскроют. Могу заверить тебя: сотрудники в садике рассуждают в точности так же, как ты. «Да, правда, нас никто не предупредил, что ребенка заберет кто-то другой. И правда, такого никогда раньше не случалось». Конечно же, нам не повезло, что ее сдавала временная сотрудница. Но откуда он-то мог это знать? Будь на месте сама заведующая, у него бы ничего не вышло.
– Но в данном случае мы не предполагаем, что речь идет о педофиле, правда? В целом они слишком трусливы, чтобы в открытую зайти в садик и забрать ребенка среди бела дня.
– Попадись он мне в руки, я бы прибил его на месте, скотину…
Алекс дождался, пока Хельмарк немного успокоится, и сел.
– Я ничего не понимаю в полицейской работе, но мне представляется, что этот вопрос надо проверить.
– Да, черт подери. Мы постараемся выяснить, кто еще видел в тот день этого мужика и его машину. Нина может обзвонить других воспитателей и родителей.
Нина подняла глаза.
– Хорошо.
– А тебе следует сосредоточиться на том, чтобы проанализировать свой разговор со Свартлингом: пока это наша единственная зацепка, – продолжал Хельмарк, тыча пальцем в Алекса. – Если ребенка действительно похитили, то дело чертовски серьезное.
– Да. Нам надо снова поговорить со Стеном-Инге Юханссоном, – добавил Алекс и повернулся к Нине. Та кивнула.
– Завтра.
Читать бесплатно другие книги:
