Халифат. В пламени страсти Шерр Анастасия

Он решительно отбросил всё, что разделяло нас, и я невольно замерла, пораженная его обликом. Халиф казался воплощением древней, пугающей и в то же время притягательной силы. Его мощь подавляла, заставляя мое сердце биться в горле. Не столько от страха, сколько от осознания того, насколько я беззащитна перед этим мужчиной. — А я могу просить об отсрочке? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё трепещет. — Не думаю, — халиф едва заметно усмехнулся. — Ты и так слишком долго заставляла меня ждать.

Он мягко, но настойчиво увлек меня за собой, лишая возможности отстраниться. Я ощутила жар его тела, оно обжигало даже на расстоянии, заполняя всё пространство вокруг. Его близость была неоспоримой, лишающей воли. — Тебя когда-нибудь ласкали, Аня? — прошептал он, склоняясь так низко, что его дыхание коснулось моих губ. — Нет. Ни разу, — честно ответила я. Я читала об этом, слышала рассказы, но реальность оказалась гораздо более ошеломляющей. Все мои прежние представления рассыпались в прах перед этим живым, пугающим и манящим присутствием. — Это хорошо. Это очень хорошо, — его голос стал ниже, переходя в бархатистый шепот.

Он склонился ко мне, и я почувствовала обжигающее прикосновение его дыхания на своей коже. Мое тело отозвалось невольной дрожью. Смесью страха и неведомого ранее томления. Я затаила дыхание, когда его близость стала более ощутимой, открывая для меня мир чувств, о существовании которых я даже не подозревала. В голове помутилось, реальность сузилась до этой точки соприкосновения. — Тш-ш-ш, — он на мгновение отстранился, заглядывая мне в глаза. — Не бойся, Аня. Доверься мне.

Я едва могла дышать, когда он вновь возвысился надо мной. В его взгляде читалась решимость, но теперь в ней не было прежней жесткости, лишь обещание разделить этот момент. — Здесь только я, — прошептал он, и в следующий миг наши миры слились в одно целое.

Сердце на мгновение замерло, а затем забилось в ритме ослепительной вспышки. Я вскрикнула, пальцы судорожно впились в его плечи, когда осознание бесповоротности произошедшего прошило меня насквозь. Это была резкая, острая грань между «до» и «после», словно я сбросила старую кожу, не зная, что ждет меня под ней.

Халиф замер, внимательно вглядываясь в мое лицо, ловя каждый вздох, каждую эмоцию. — Теперь будет иначе. Обещаю.

Страх, еще мгновение назад сковывавший всё мое существо, начал медленно отступать, растворяясь в его неожиданной нежности. Асад словно вел со мной безмолвный диалог, в котором больше не было места принуждению, лишь бесконечное терпение и странная, обволакивающая забота. Я чувствовала, как меняется сам ритм этого момента: уходила резкость, уступая место плавному течению чувств. Каждое мгновение его присутствия было направлено на то, чтобы приручить мою тревогу, осторожно замещая её неведомым ранее доверием и чем-то совершенно иным, чему я еще не знала названия.

Когда острота первых переживаний притупилась, я позволила ему увлечь себя в этот водоворот, оставаясь погруженной в собственные ощущения. Асад же, напротив, словно обрел второе дыхание. Его присутствие стало более властным, а шепот на незнакомом языке — глубже и настойчивее, обволакивая меня, как туман.

Мир вокруг потерял четкие границы, превратившись в череду приливов и отливов эмоций. Я чувствовала, как меня заполняет нечто новое, пугающее и одновременно манящее. К моему изумлению, сквозь затихающее эхо смятения пробился первый робкий росток восторга. Было ли мне хорошо? Да. Определенно, да. Тяжесть отступала, сменяясь странной, невесомой легкостью, словно я наконец взлетела.

В этот миг всё изменилось навсегда. Я перешагнула невидимую черту, оставляя прежнюю девушку в прошлом.

Когда всё достигло своего пика, меня пронзило невидимым током, словно удар молнии. Я и раньше знала, что такое радость, но это… это не шло ни в какое сравнение. Оглушительная волна накрыла меня с головой, заставляя выгнуться и замереть, прежде чем рассыпаться на тысячи искр, озаряющих внутреннюю темноту. — Хорошо, Аня. Всё хорошо. Теперь отдыхай, — произнес он, когда всё закончилось.

Он притянул меня к себе, укладывая на свою грудь. Я закрыла глаза, и тяжелый, изматывающий сон, наполненный привкусом чего-то нового и пугающего, мгновенно поглотил меня.

ГЛАВА 11

Я проснулась первой. Асад еще спал, и его мерное, глубокое дыхание наполняло комнату ощущением абсолютного покоя. В отличие от моего. Мое сердце билось, словно пойманная в силки птица, отчаянно и неровно.

Этой ночью всё изменилось. Вчерашняя девочка осталась в прошлом, а рядом со мной лежал человек, который стал причиной этой перемены. Даже во сне он казался воплощением грозной силы. Стараясь не издать ни звука, я осторожно начала приподниматься, надеясь незаметно ускользнуть.

— Разве я давал тебе разрешение уйти? — раздался за спиной его низкий голос, и я вздрогнула, невольно опускаясь обратно на шелк простыней.

— Я... мне просто захотелось воды, — сорвалось с губ первое, что пришло на ум.

— Ты лжешь, Аня. Ты хотела сбежать.

Возразить было нечего. Его проницательность обезоруживала.

— У вас... очень красивая комната, — я попыталась перевести тему, лишь бы заполнить пугающую тишину, которая заставляла меня нервничать. — И весь этот дом.

— Я рад, что тебе здесь нравится, — в его голосе проскользнули собственнические нотки. — Тебе предстоит провести в этих стенах немало времени.

— А я здесь... единственная? — я решилась задать вопрос, который мучил меня больше всего, осторожно прощупывая почву своего нового положения.

— Откуда такие мысли? — он приподнялся, и его внимательный взгляд пригвоздил меня к месту.

— Слышала, у великих правителей бывают целые гаремы, — я попыталась улыбнуться, но голос предательски дрогнул. — А вы халиф. Это положение обязывает… Наверное…

Асад негромко рассмеялся, и в этом смехе не было угрозы, лишь снисходительность.

— Ты забавная. Пожалуй, ты станешь моей любимицей. Гарема у меня нет. Есть жена, но это не должно тебя тревожить. Ты здесь для того, чтобы дарить мне радость, остальное не твои заботы.

— Жена? — эта новость пронзила меня холодом. — Это пугает. Разве мое присутствие здесь не обернется бедой?

— Не бойся, — он усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло нечто собственническое. — В моем доме тебя никто не посмеет обидеть. Твоя единственная задача быть покорной и не гневить меня. Тогда всё будет хорошо.

— Я поняла, — я едва заметно кивнула, чувствуя, как стены этой роскошной комнаты становятся теснее. — Можно мне... в душ?

— Только со мной, — в его голосе прозвучала неоспоримая воля. — Поможешь своему халифу.

Я не посмела возразить. В его присутствии воля таяла, оставляя лишь желание подчиниться.

— Как скажете... если это вам угодно.

— Ты нравишься мне всё больше, Аня, — он притянул меня к себе, и я вновь ощутила подавляющий жар его тела.

— Я останусь здесь надолго? — решилась я на вопрос, который пульсировал в висках.

— Тебе ведь здесь нравится, не так ли? Красивый дом, покой... — он сделал паузу, и его тон внезапно стал жестким. — Забудь о возвращении. Твой дом теперь здесь, и я не хочу больше слышать об ином. Пора закрыть эту тему.

Я почувствовала, как в нем закипает раздражение, и предпочла смолчать. Позже, в окутанной паром душевой, я старалась не поднимать глаз, смущенная его нескрываемым вниманием.

— Твоему телу нужен отдых, — произнес он тихим голосом, в котором чувствовалась непреклонная воля. — Но я не привык ждать. Твоя покорность - вот всё, что мне сейчас нужно.

Я хотела возразить, но вовремя вспомнила: халифу не говорят «нет». Я видела его гнев каждый раз, когда пыталась спорить, и проверять, на что он способен в ярости, мне не хотелось. Поэтому я подчинилась, принимая роль, которую мне навязали. В этот момент я чувствовала себя марионеткой в руках кукловода. Послушной, безвольной, исполняющей чужую волю без тени сопротивления. Пусть делает, что считает нужным, лишь бы это закончилось.

Глядя на него, я невольно задумалась: а что, если начать понемногу приучать великого халифа к слову «нет»? Может, он пресытится этой игрой и отпустит меня? Ведь у него есть жена. Интересно, какая она? Наверное, ослепительно красивая... и глубоко несчастная. Знает ли она о таких, как я? Он назвал меня «любимицей» — значит, я здесь далеко не первая и не последняя.

После того как я помогла ему закончить утренние сборы в душе, бережно омывая его и следуя каждому его указанию, он выглядел почти умиротворенным.

— У тебя золотые руки, девочка, — прошептал он, запрокинув голову. — Каждое твое прикосновение дар.

Мне хотелось ответить ему резкостью, но я понимала: лишнее слово сейчас лишь затянет это испытание.

Вскоре, укутавшись в мягкие белые халаты, пахнущие лавандой, мы вышли в комнату. Там уже был накрыт стол на двоих.

— Присаживайся, Аня, — он указал на расшитую подушку, а сам устроился прямо на ковре, приступая к завтраку с аппетитом человека, получившего желаемое.

— Я не голодна, — тихо произнесла я, надеясь получить разрешение уйти.

— Ешь, Аня, — его голос не допускал возражений.

— Но я действительно...

— Ешь.

ГЛАВА 12

После ухода халифа я забылась тяжелым, тревожным сном, но вскоре почувствовала, как кто-то настойчиво трясет меня за плечо. Открыв глаза, я увидела Зулейху.

— Госпожа Фатима ждет тебя. Она уже за обеденным столом.

— Сейчас? — я с трудом поднялась, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть.

К Фатиме я шла, едва переставляя ноги. Сказывался недосып. Обеденный стол был накрыт на двоих, и эта мимолетная забота со стороны величественной женщины меня удивила. Хотя я понимала: за этим жестом скрывается нечто большее, чем просто гостеприимство.

— Присаживайся, раздели со мной трапезу, — Фатима указала на стул напротив.

Я опустилась на него, стараясь сохранять самообладание под её пронзительным взглядом.

— Как всё прошло? — её голос был ровным, лишенным эмоций.

— Нормально, — ответила я, изучая узоры на скатерти. Мне было не по себе от того, как буднично она обсуждала эту тему.

— Моему внуку все понравилось? Он остался доволен твоим присутствием?

— Я не знаю, — ответила я честно, не поднимая глаз.

— Прислуга доложила, что он покинул твои покои в добром расположении духа. Ты молодец.

— Благодарю, — я не искала её одобрения, но в этом доме любое слово имело двойной смысл.

— Ты следуешь моим указаниям? Принимаешь то, что тебе велено?

— Да.

— Это правильно. Лишние сложности нам ни к чему.

Аппетит у меня оказался на удивление хорошим, несмотря на то, что стол приходилось делить с Фатимой. Сегодня она не казалась мне враждебной. Скорее деловой.

— Ты умеешь танцевать, Аня? — вдруг спросила она, и я застыла, не донеся вилку до рта.

— Ну… не особо.

— Значит, я не зря пригласила учителя. Сегодня вечером я устрою для внука прием. Там будут и другие, но я хочу, чтобы его внимание принадлежало только тебе. Если ты затмишь остальных своей грацией и пробудишь в нем интерес именно к своей персоне, я буду тебе признательна.

— Зачем вам это? — я не удержалась от вопроса, вглядываясь в её непроницаемое лицо.

— Великому халифу достаточно одной преданной спутницы. Пока что. К тому же у него есть жена. Она должна подарить династии наследников, но их союз охладел. Я решила ограничить круг тех, кто делит с ним досуг. Тебя одной будет достаточно. Со временем он пресытится однообразием и вернется к законной супруге.

Я не выдержала и прыснула. Оказывается, бабушка у халифа на редкость заботливая, так печется о крепости семейных уз.

— Что я сказала смешного? — она медленно приподняла брови, и в её взгляде блеснула сталь.

— Ничего, извините… Просто я не уверена, что хочу вновь оказаться в обществе вашего внука сегодня вечером.

— Надо же… Ты слышала, Зулейха? — усмехнулась Фатима. — Она не спешит завоевывать расположение моего внука!

Обе рассмеялись, а я едва не поперхнулась кусочком клубники.

— С халифом непросто, — продолжала Фатима. — Но я впервые вижу ту, кто не стремится быть к нему поближе. Видимо, его властный нрав напугал тебя, северная гостья.

— Видимо, — пробормотала я, чувствуя, как краснеют щеки.

— Зулейха, принеси то, о чем мы говорили.

— Сейчас, госпожа?

— Да. Без промедления.

Через пять минут Зулейха вернулась и положила перед Фатимой изящный бархатный футляр с золотым тиснением. Фатима легким движением пододвинула его ко мне и с видимым удовольствием откинулась на спинку стула.

— Открой.

Подрагивающими пальцами я приоткрыла крышку и замерла. Внутри, на черном атласе, сияло великолепное колье.

— Это… настоящие бриллианты? — прошептала я, ослепленная блеском.

— Да. Это твоя награда за верность моему внуку. Будешь следовать моим советам, получишь гораздо больше.

— То есть от меня требуется… полностью посвятить себя ему?

— Именно так. Быть рядом, когда он пожелает, и не выказывать недовольства. Твоя задача сделать так, чтобы он забыл о существовании других. Ты должна стать его единственным увлечением.

— А как же его жена?

— Его внимания хватит на обеих, поверь мне, — хохотнула Фатима, и Зулейха подхватила её смех. — Сейчас слишком много охотниц за властью, пытающихся проникнуть в окружение Асада. Ты станешь живым щитом на пороге его покоев. Понимаешь меня?

— Кажется, понимаю… Но я не могу принять этот дар. Благодарю вас, он слишком ценен.

— Ты и вправду лишилась рассудка, — Фатима смотрела на меня с искренним изумлением. — Кто в здравом уме отвергнет такое сокровище?

— Возможно, я и правда не в себе, — я лишь пожала плечами, чувствуя, как между нами натягивается невидимая струна.

— Слушай меня внимательно, девчонка. Ты примешь этот дар и все последующие. И от меня, и от халифа. И если ты еще раз посмеешь выказать нам свое пренебрежение, я лично позабочусь о том, чтобы ты познала всю тяжесть моей немилости. Ты меня поняла?

Такого резкого поворота я не ожидала. Что именно её задело? Мой отказ от драгоценностей или нежелание безропотно следовать её сценарию?

— Простите, госпожа Фатима. Я совершила оплошность, — я притянула к себе бархатный футляр. В конце концов, если мне представится шанс на побег, эти камни могут стать моим билетом на свободу. Глупо отказываться от того, что может спасти мне жизнь.

— Хорошо, что благоразумие вернулось к тебе. Сейчас прибудет учитель. Ты должна постичь искусство грации, чтобы вечером вновь предстать перед Асадом. И не вздумай проявлять холодность в его присутствии.

— Да, госпожа Фатима, — я покорно склонила голову. Наживать врага в лице этой могущественной женщины мне не улыбалось.

ГЛАВА 13

Девушек было много. Каждая как экзотический цветок из далеких земель. Откуда их привезли и зачем в таком количестве? Неужели халифу действительно нужен такой огромный выбор, чтобы найти ту единственную, чье общество его устроит?

Я с трудом представляла, как смогу привлечь его внимание в этом цветнике. Я не считала себя самой яркой, да и искусство танца за один день мне так и не далось.

— Зачем здесь все эти женщины? — тихо спросила я у Зулейхи.

— Господину представляют тех, кто только прибыл во дворец, — вздохнула она. — Он выбирает ту, кто разделит с ним вечер, а участь остальных решается позже. Их отправляют в другие места.

О каких «других местах» шла речь, я могла только догадываться, и от этих мыслей по коже пробежал холодок. Бедные девушки... Хотя вели они себя так, словно знали свою участь.

— А если он меня не выберет? Меня тоже отошлют?

— Нет, ты просто вернешься в свои покои. Но госпожа Фатима сочтет это своим личным поражением.

— Ясно, — значит, мне во что бы то ни стало нужно удержать интерес халифа. Снова оказаться в его личном пространстве...

Мне отчаянно хотелось сбежать и запереться в своей комнате. Но я помнила предостережение: любое проявление неуважения здесь карается сурово.

Он вошел в холл, и пространство вокруг словно сгустилось. Под звуки тягучей музыки девушки начали движение, стараясь затмить друг друга грацией. Но халиф лишь скользнул взглядом по лицам и почти сразу остановился на мне.

— Её в мои покои. Остальных уведите, — бросил он Зулейхе.

Та почтительно склонила голову:

— Будет исполнено, мой господин.

Неужели всё? Даже танцевать не пришлось? Победа оказалась мгновенной, но от этого на душе стало еще тревожнее.

Халиф был явно не в духе. Мрачная решимость в его взгляде заставляла меня медлить, хотя Зулейха настойчиво подталкивала меня к дверям его личных покоев.

— Иди же, Аня. Ты слышала его приказ. Господин ждет.

Я смотрела на красивую девушку в прекрасном наряде, будто созданную для дворца.

— А может, он передумает? Посмотри, какая она красивая, — с надеждой прошептала я.

— Это не тебе решать, — отрезала Зулейха. — Твое место там.

Делать было нечего. Я вошла и замерла, чувствуя, как тишина огромной комнаты давит на плечи. Халиф вошел следом. Он сбросил тяжелую парадную накидку, оставаясь в лаконичном домашнем одеянии, и я поспешно отвела взгляд, чувствуя необъяснимое волнение.

— Ты кажешься напуганной, Аня, — его голос прозвучал неожиданно близко.

Чтобы скрыть смущение, я решилась заговорить первой:

— Почему вы выбрали именно меня? Среди тех красавиц были те, кто гораздо больше подходит для вашего общества.

— А разве ты сама этого не хотела? — он внимательно изучал мое лицо, и я ощутила исходящую от него волну подавляющей силы.

— Вы правы… я хотела вновь оказаться здесь, — эта ложь далась мне на удивление легко, хотя сердце забилось чаще. Мне нужно было войти в доверие.

Он замер, поймав мой взгляд.

— Значит, ты сама стремилась оказаться со мной наедине? — в его тоне промелькнуло сомнение, смешанное с любопытством.

— Да, — эта маленькая хитрость, кажется, подействовала на него умиротворяюще. Его плечи чуть расслабились.

— Маленькая лгунья... — он едва заметно усмехнулся. — Это бабушка тебя так подготовила?

— Ну… да, — призналась я, понимая, что в этом доме от него ничего не скрыть.

— Фатима в своем репертуаре. Пытается контролировать всё, даже мой досуг.

— Она просто заботится о будущем этого дома, — я невольно встала на защиту этой властной женщины. Несмотря на её суровость, в её планах была логика, которая могла помочь мне выжить.

— Довольно о ней. Сейчас мне нужно нечто иное, — его голос стал низким, вибрирующим, и в нем зазвучали нотки неоспоримой власти.

Он притянул меня к себе, и я ощутила, как мир сузился до границ этой комнаты, до тепла его рук и властного взгляда, который не терпел возражений. Его присутствие поглощало, заставляя забыть о гордости, о желании спорить, о самой сути моего сопротивления. Я чувствовала себя листом, подхваченным бурей — меня несло потоком его воли, против которой не имело смысла бороться.

В этот момент я осознала всю глубину своей зависимости: каждое его слово, каждый жест становились для меня законом, определяющим мое настоящее и будущее. Я словно оказалась в эпицентре невидимого шторма, где личная воля растворяется, оставляя лишь звенящую тишину подчинения. Страх, восторг и горечь — всё смешалось в одно болезненное, но яркое чувство, лишившее меня дара речи и способности мыслить иначе, чем того требовал он. Я была полностью в его власти, и пути назад, к той прежней, свободной жизни, казалось, больше не существовало.

ГЛАВА 14

Сон был странным и зыбким. Мне виделись лица Фатимы и Зулейхи, их приглушенные голоса, а затем всё поглотило присутствие Асада. Реальность ворвалась в сознание внезапно, заставляя сердце забиться в горле.

Пробуждение оказалось резким: я осознала, что нахожусь в эпицентре шторма, созданного его присутствием. Его близость была неоспоримой, подавляющей, лишающей пространства для вдоха.

— Не бойся, — прозвучал над ухом его низкий, властный приказ, когда я невольно напряглась, пытаясь осознать происходящее.

Его напор казался мне чрезмерным, пугающим своей мощью. Я чувствовала себя хрупкой преградой на пути сокрушительной стихии.

— Мне… мне трудно дышать, — выдохнула я, надеясь на каплю сочувствия, но в ответ услышала лишь его хриплую, торжествующую усмешку.