Запах крови Деревянко Илья
– Без проблем! – ухмыльнулся пахан.
* * *
Задуманная мною операция преследовала сразу несколько целей: выяснить нынешнее состояние дел в стане неприятеля, взять квартиру под негласный контроль (посредством установки подслушивающих устройств), внести в ряды врагов определенное замешательство, нанести им очередной урон в живой силе и, главное, попытаться вернуть десяток ампул пентонала натрия[29], приобретенных мною по случаю в августе сего года у Димы Денисенко – бывшего одноклассника и экс-офицера ФСБ, недавно изгнанного со службы за чрезмерное пристрастие к «зеленому змию». Купил я пентонал так, на всякий пожарный случай, тем более спившийся Дима запросил недорого, упаковку с ампулами спрятал в тщательно замаскированном тайнике, до поры почти забыл о нем, но теперь очень и очень надеялся, что чичи не сумели отыскать мою заначку. Ввиду намечающихся боевых действий «сыворотка правды» была нам жизненно необходима для получения исчерпывающей информации от тех, кого удастся захватить в плен. Не все раскалываются с ходу до жопы, как трусливые Сулейман, Абдулла или Михаил Синявский, а применять пытки я не люблю. Грязное, противное занятие! Да и не дают они стопроцентной гарантии. Среди врагов разные субъекты попадаются. Иной гад бывает настолько упрям, что скорее сдохнет от болевого шока, нежели сознается. Другой, напротив, со страху перед болью наплетет невесть чего, лишь бы не мучили[30]. Кроме того, некоторые факты или события люди попросту забывают! Возможно, он и готов рассказать, да вот беда – запамятовал! «Сыворотка» же успешно вытягивает из подсознания, казалось бы, давно забытые факты... Милицейские удостоверения, а также гримерные принадлежности долго искать не пришлось. Рептилия подобно большинству криминальных авторитетов всегда имел в запасе и то, и другое. Причем с избытком! Выбирай – не хочу!
Изучив фотографию на старательно подобранной для меня ксиве[31] (возраст и даже черты лица приблизительно совпадали), я вооружился ножницами, подровнял отросшую за месяц шевелюру, воспользовавшись импортной, быстро сохнущей краской для волос, превратился из блондина в жгучего брюнета, вставил в глаза карего цвета контактные линзы, приклеил под нос пышные черные усы и стал действительно немного похож на прежнего владельца документа. Витька преобразился в рыжего увальня. Покончив с изменением внешности, мы обрядились в неброскую гражданскую одежду. (Оперативники, под которых мы с Кретовым намеревались косить, всегда ходят в штатском.) Под рубашки натянули неразличимые при поверхностном осмотре пулезащитные кевларовые жилеты.
Тем временем «озадаченный» шефом Иван постарался на славу. Оказывается, его познания по части организации тайного прослушивания помещений значительно превосходили мои собственные.
– Держи! – вручил он мне два миниатюрных радиомикрофона. – «Игрушки» из арсенала спецслужб. Последнее слово науки в технике. «Зелени»[32] за них выложили – закачаешься! Однако к делу... Один вмонтируешь в телефон, другой в стену где-нибудь за шкафом. Радиосигнал будет поступать в «центр контроля», который я организую в офисе фирмы, принадлежащей Рептилии через подставных лиц. По счастливому совпадению офис расположен неподалеку от твоего дома. Ты просто присобачь микрофоны, и все! Остальное – мои проблемы. – Затем Иван доходчиво объяснил, как именно следует обращаться с дорогостоящими «игрушками», и с достоинством удалился.
– Башковитый парень! – с уважением заметил я. – Оказывается, он не только трупы прятать умеет.
Кретов польщенно усмехнулся...
* * *
Мы выехали из усадьбы Рептилии в семь вечера на двух машинах. В первой – «пожилой» неприметной «восьмерке» – сидели я и Витька. Во второй – карете «Скорой помощи» – Паша с Геной, одетые в белые халаты санитаров. Разработанный совместно с Кретовым план предусматривал три варианта развития событий: если маскарад удастся – «арестовываем» чеченов, усыпляем хлороформом, грузим в «Скорую» и доставляем в известное читателю «излюбленное место». Если не удастся – ликвидируем без шума. По возможности захватываем «языка». Трупы и пленного везем опять-таки на бывшую автобазу. И, наконец, если квартира пуста – спокойно изымаем ампулы, устанавливаем микрофоны и убираемся восвояси...
Ярко освещенные московские улицы бурлили жизнью. Проезжую часть заполоняли стада разномастных автомобилей, тротуары – спешившие по своим делам пешеходы. Зазывно мерцали неоновые вывески магазинов и увеселительных заведений. Бесчисленные коммерческие палатки бойко торговали пивом, сигаретами, а иногда (из-под полы) дешевой самопальной водкой. У торгового центра «Дегунино» тусовались местные пьяницы. То там, то здесь появлялись усиленные наряды милиции, периодически останавливающие машины (преимущественно грузовые фургоны) или бдительно проверяющие документы у граждан хоть с мало-мальски подозрительной внешностью. На нас менты почему-то внимания не обращали. И слава богу! Я не очень-то надеялся на краденые удостоверения, а уж спрятанные под куртками пистолеты с глушителями вовсе ни в какие ворота не лезли[33].
Не доезжая двух кварталов до конечной цели путешествия, Рептилия водрузил на крышу «восьмерки» синюю милицейскую мигалку. Оставив машину во дворе, я в сопровождении Кретова зашел в подъезд, поднялся на второй этаж и по-ментовски требовательно прижал палец к кнопке электрического звонка своей квартиры. Послышались осторожные шаги. Кто-то прильнул к дверному «глазку».
– Вам кого? – спросил низкий голос с едва уловимым кавказским акцентом.
– Милиция! Проверка паспортного режима в рамках операции «Вихрь-антитеррор», – нахраписто заявил Рептилия, демонстрируя ворованное удостоверение. – Я старший лейтенант Краснов. Мой коллега – сержант Никитин. Сами откроете или ОМОН вызвать?!
– Не горячись, командир, не надо ОМОН, – забормотал обладатель голоса. – Тут люди честные, законопослушные.
Щелкнул отпираемый замок. Дверь отворил кряжистый коротконогий мужчина в наброшенной прямо на майку кожаной куртке. Я молча ткнул ему в нос удостоверение сержанта Никитина.
– Посторонитесь, гражданин! – начальственно гаркнул Витька. Мужчина неохотно отодвинулся в сторону. Не снимая обуви, мы прошли вовнутрь. Всего, включая кряжистого, в квартире находилось трое чеченов. Физиономия одного из них показалась мне чем-то знакомой. Я поднапряг память и опознал-таки голубчика. Последний оставшийся в живых из тех шестерых, пытавшихся доставить меня к Вахидову. Именно он и прострелил мне грудь: молодой, спортивного телосложения, с выступающим вперед подбородком, хищно заостренным книзу орлиным носом и голубыми славянскими глазами. Да, точно он! Я хорошо запомнил его нестандартную внешность еще тогда, в головлевском подвале...
– Предъявите документы! – властно потребовал Кретов.
Чичи выложили на стол паспорта советского образца.
– Так-так-так, – перелистав засаленные странички, пробормотал Витька. – Прописка-то хоть и московская, но не совпадает. Улица Красного Маяка на противоположном конце города. Как вы очутились в Дегунине? Где законный хозяин жилплощади?
– Уехал за границу, в Испанию, а квартиру сдал нам, – поспешил объяснить второй чечен – высокий, худой, со смазливо-сусальными чертами продолговатого лица.
– Договор об аренде! – потребовал Рептилия.
Два «борца за независимость Ичкерии» (худой и кряжистый) многозначительно переглянулись. «Мусор жаждет получить взятку, – откровенно читалось в их глазах. – Ну так шайтан с ним! Пусть подавится! Лишь бы скорее отвязался!»
Кряжистый вытащил из кармана пару стодолларовых купюр.
– Э-э-э, брат, вот тебе договор! В двух экземплярах, – заговорщицки подмигнул он. Кретов важно насупился и притворился, будто погружен в раздумья. На самом деле он в соответствии с подробно оговоренным по дороге сценарием «милицейского спектакля» дожидался моего сигнала.
Между тем «старый знакомый» пристально рассматривал меня. «Неужто раскусил, сука?!» – тревожно подумал я. В следующую секунду эта догадка полностью подтвердилась.
– Они не менты, – приблизившись к кряжистому, быстро зашептал «знакомый» по-чеченски. – Тот брюнет – Скрябин. Перекрашенный и загримированный. Я опознал его по характерному шраму на щеке. В темпе убей второго. Скрябина возьмем живьем!
– Понятно, Казбек! – шепнул в ответ кряжистый и расплылся в широкой белозубой улыбке. – Мало двух экземпляров, да?! – с превосходно разыгранным добродушием сказал он. – Без проблем! Сейчас предоставим пять!
Чечен сунул руку за пазуху, но я не дал ему возможности достать оружие и, стремительно приблизившись, резко ударил локтем в висок. Не издав ни звука, кряжистый бревном рухнул навзничь. Витька проворно выхватил ствол. Послышался негромкий хлопок. Крупнокалиберная пуля, угодив в грудную клетку, отбросила худого к стене.
– Руки за голову, щенок! – направив на Казбека «макаров-особый», скомандовал я.
Изобразив всепоглощающий ужас, он торопливо обхватил ладонями затылок. Демонстрирующая крайнюю степень трусости мимика Казбека была чрезвычайно убедительна! Я поверил, что хмырь болотный сломался напрочь, презрительно фыркнув, расслабился, и тут случилось непредвиденное. Пистолет отлетел в угол, выбитый молниеносным круговым ударом ноги, а Казбек неуловимым движением извлек из-за пояса брюк нож и профессионально метнул, но не в меня, а в сердце Рептилии. Чеченец действовал на редкость грамотно, выбрав единственно верную в данной ситуации тактику: обезоружив одного противника, он мгновенно прикончил другого, вооруженного, а стало быть, наиболее опасного, и фактически выиграл бы половину схватки. Однако Казбек не предвидел наличия у Витьки пуленепробиваемого жилета. Кевлар задержал сталь, и Кретов не умер, а только пошатнулся, непроизвольно охнув. Голубые глаза «джигита» буквально вылезли из орбит от удивления.
Воспользовавшись замешательством Казбека, я провел мощный лай-кик[34] слева и, сорвав дистанцию, от души врезал ему правым кулаком в подбородок. Чеченец свалился на пол, но сознания не потерял и из положения лежа пытался ударить меня пяткой в пах. Своевременно отпрянув назад, я поднял обеими руками весьма кстати подвернувшееся тяжелое обшарпанное кресло и с размаху обрушил на голову начавшего медленно подниматься Казбека. Оглушенный, он уткнулся лицом в замызганный линолеум. На практике убедившись в живучести этого типа, я поспешил закрепить достигнутый успех: уперся коленом в правое плечо «старого знакомого», захватил соответствующую руку, заломил назад и рванул вверх на себя[35]. Казбек глухо зарычал. «Ишь ты, до сих пор в сознании», – раздраженно подумал я и наискосок рубанул ребром ладони по артерии, питающей мозжечок[36]. Мускулистое тело, вздрогнув, обмякло.
– Наконец-то, – с облегчением вздохнул я. – Крутой гад попался!
– Н-да уж! – морщась от боли, произнес Рептилия. – Ихний спецназовец небось!
– Не исключено, – согласился я, прикладывая пальцы к сонным артериям поверженного противника. Пульс, хоть и слабый, прощупывался. Затем я осмотрел кряжистого. Тот был безнадежно мертв.
– У, блин! Перестарался в спешке[37], – недовольно заворчал я. – Надо б кулаком да по челюсти... Два-то «языка» лучше, нежели один. Вдруг «сыворотка» пропала? А Казбек силен! Не чета слюнтяю Сулейману! Просто так не расколется! Ну да ладно, сделанного не воротишь! Вызывай, Витек, «санитаров»...
* * *
Паша с Геной, подогнав «Скорую» вплотную к подъезду, сноровисто погрузили в нее двух дохлых чеченов, а также связанного бесчувственного Казбека (разумеется, на носилках, укрытых простынями) и укатили в «излюбленное место». Я же не мешкая полез в заветный тайник. Ампулы с пентоналом натрия, по счастью, оказались там. Положив коробочку в карман, я внезапно вспомнил про другой загашник под ванной и, проверив его, обнаружил в целости и сохранности два пистолета с глушителями, изъятые мною у первых убитых чичей и спрятанные про запас еще в самом начале всей этой заварухи. Кроме того, там же нашлись мои сбережения – восемь тысяч долларов в целлофановом пакете. Тем временем Кретов сложил на столе сегодняшнюю добычу. У обоих убитых оказались при себе «браунинги» с разрешением на ношение. Под диваном нашелся короткоствольный автомат с глушителем, вероятно, принадлежавший Казбеку.
– Не хило затарились, – резюмировал пахан, любовно поглаживая трофеи. – Пять волын на дороге не валяются. Заберем с собой. Заверну-ка их вон в тот коврик да спрячу в багажник. Ты не против, Леш?
– Нет! – буркнул я и, пока Рептилия ходил к машине, внимательно обследовал свое жилище.
Непрошеные постояльцы загадили квартиру сверх всякой меры... В туалете перепачканный жидким калом унитаз и желтые потеки на беленых стенах. Мочились, падлы, как придется, не утруждаясь попасть непременно в толчок. В ванной и на кухне – лужи засохшей блевотины. Повсюду пыль, грязь, заплесневелые объедки, множество использованных одноразовых шприцев. Судя по их количеству, подавляющее большинство участвовавших в долгосрочной засаде «детей гор» плотно сидели на игле.
– Свиньи!!! – в сердцах воскликнул я. – Подобным тварям только в хлеву жить!
– Верно, – подтвердил вернувшийся Кретов и напомнил: – Микрофоны!
– Ах да! – спохватился я. – Чуть не забыл!
Действуя в строгом соответствии с инструкциями Ивана, я аккуратно вмонтировал одну «игрушку» в телефон, вторую – в стену, за секретером, замыл свежие пятна крови, натекшей из раны худого, сунул в карман первый подвернувшийся шприц и, заперев дверь, вместе с Витькой вышел из дома...
ГЛАВА 4
Поездка «в излюбленное место» обошлась без приключений. Нашу «восьмерку» ни разу не тормознули для досмотра, иначе бы... представить страшно! Машина набита под завязку явно не табельным оружием. Чужие удостоверения – прикрытие слабое. Попадись проверяющий подотошнее – он быстро выяснит их происхождение, и длительный срок тюремного заключения нам обеспечен! Конечно, с технической точки зрения мне бы не составило особого труда поголовно истребить наряд и скрыться от преследования, но... я солдат, а не убийца! Уничтожать врагов Отечества – это одно. Губить же людей, подобно самому тебе борющихся с террористической заразой, – совсем другое! Пусть даже большинство современных ментов – отнюдь не лучшие представители рода человеческого. Впрочем, я отвлекся...
За три недели, истекшие с момента моего первого посещения бывшей автобазы, она значительно преобразилась. Исчезла половина превратившихся в металлолом грузовиков.
На освободившемся пространстве возникла стройплощадка: штабели кирпича, бетонные плиты, груда щебня, портативная бетономешалка, прочие строительные атрибуты... Ближе к воротам зияла глубокая яма под фундамент будущего здания автосервиса. Прежнее здание осталось в неприкосновенности. Очевидно, Кретов придерживался принципа: сперва построй новое, а уж потом ломай старое. Вот бы у кого поучиться российским горе-реформаторам!
Казбек под охраной Паши (Гена присматривал за воротами) находился в той самой комнате, где мы некогда допрашивали господина Синявского. С тех пор «мебели» в ней заметно прибавилось. У стены стояли широкая садовая скамья и четыре деревянных одежных шкафчика. В углу виднелась закопченная печка-«буржуйка». Слева от двери примостился небольшой трехногий столик.
– Рабочие здесь переодеваются, греются да обедают, – пояснил Кретов.
Я не отреагировал, с интересом разглядывая пришедшего в сознание Казбека. Связанный чеченец лежал на полу с заткнутым кляпом ртом и бешено таращил налитые кровью глаза. На физиономии «джигита» застыла звериная ненависть.
Молить о пощаде он, похоже, не собирался.
«Крепкий орешек! – мысленно отметил я. – Не будь в наличии «сыворотки» – намаялись бы с ним!» Повинуясь знаку Рептилии, Паша освободил пленника от кляпа. Тот незамедлительно изрыгнул поток страшных проклятий в наш адрес.
– Ты знаешь, что тебя ожидает? – терпеливо дождавшись, пока он выскажется, хладнокровно поинтересовался я.
– Знаю! – прорычал Казбек. – Пытать станете! Но даром время потратите! Хоть на мелкие кусочки порежьте – ничего не скажу!!!
– Скажешь, дружок! – заверил я. – Все выложишь как миленький! Без утайки.
В глазах «крепкого орешка» отразилось надменное презрение.
Я вынул из кармана коробочку, бережно достал одну ампулу, остальные положил на стол и наполнил шприц пентоналом.
Уразумев наконец суть происходящего, чеченец отчаянно завыл и забился в тщетных попытках разорвать веревки.
– Держите его! – крикнул я ребятам. Те немедленно оседлали «джигита». Рептилия уселся ему на голову, Паша – на ноги. Опустившись на корточки, я распорол ножом рукав рубахи Казбека, отыскал на обнаженной руке вену пошире и сделал туда укол. «В шприце сохранились розоватые следы героина! – неожиданно вспомнил я. – Не помешает ли эта пакость действию «сыворотки»?» О, мудак я! О, дебил! Нет бы заранее припасти новенький чистый шприц во избежание различного рода недоразумений! А вдруг «гремучая смесь» окажется смертельно ядовитой и клиент откинет копыта, не успев пооткровенничать?! Тогда половина сегодняшней работы псу под хвост!
По счастью, мои опасения не оправдались. «Джигит» не умер, а препарат подействовал не хуже, чем я ожидал. Возможно, даже лучше[38].
По прошествии нескольких минут Казбек перестал сопротивляться. Лицо чеченца побелело, утратило выразительность. Голубые глаза опустели. Теперь пленник напоминал гипсового истукана.
– Ты хорошо знаешь господина Головлева? – включив заблаговременно припасенный миниатюрный магнитофон, задал вопрос я и, к величайшему своему удивлению, услышал безжизненное «да». Я оторопел, так как про хозяина «Омеги» спросил машинально, по инерции. Головлев был намечен к уничтожению в первую очередь и неотступно вертелся у меня в голове. Но я не надеялся получить от вахидовских боевиков сколько-нибудь ценную информацию о банкире. Откуда им, мелким сошкам, знать?
Казбековское же «да» в корне изменило план проведения допроса, первоначальный замысел которого сводился всего-навсего к прояснению общей картины положения дел в стане неприятеля.
– Выкладывай, что именновас связывает, – оправившись от изумления, потребовал я.
– В двадцатых числах сентября Аслан Алиевич поручил мне возглавить службу безопасности «Омеги». С тех пор я много дней почти неотлучно находился при Головлеве.
– Ну и как? Сильно реорганизовал систему охраны? – поинтересовался я.
– Нет. Ты все делал правильно. Но личный состав я заменил полностью. Нашими людьми.
– Чеченцами? – уточнил я.
– Да.
– Почему?
– Ненавижу русских свиней, – бесцветным голосом произнес Казбек. – Кроме того, тем, с кем тыработал, Головлев перестал доверять. По мнению банкира, у тебя могли сохраниться связи с кем-нибудь из них. Правда, я считал это абсолютной чепухой. Ты не верил в надежность своих сотрудников. Недаром понатыкал «жучков» в офисе и большую их часть – в комнате отдыха охраны.
– А ты не дурак, – похвалил я чеченца, прикурил сигарету и лениво полюбопытствовал: – Куда ж вы сплавили головлевских секьюрити? Выгнали взашей без объяснений?
Ответ Казбека меня ошарашил.
– Словосочетание «выгнали взашей» в данном случае не соответствует действительности, – мертвым голосом возразил он. – Мы убили русских свиней, предварительно подвергнув их разнообразным пыткам: загоняли иголки под ногти, вырезали органы, отпиливали ножевкой конечности, заживо сдирали кожу, поджаривали на медленном огне. Одного сварили в кипятке. Но, как я и предполагал, никто не смог указать твое подлинное местонахождение.
– Зачем же мучили? – задыхаясь от гнева, прохрипел я.
– Ради профилактики и ради удовольствия. Аслан Алиевич любит острые ощущения. Я тоже, – с невозмутимостью робота ответствовал чечен.
В глазах у меня потемнело, сердце гулко заколотилось в груди. «Ради удовольствия»! Господи! Носит же земля эдакую нечисть!!! Вахидовские садистские наклонности я знал давно, но Казбек... Изначально он не то чтобы понравился мне, однако вызывал определенное уважение как мужественный, стойкий воин-профессионал, пускай и заклятый враг, подлежащий обязательному уничтожению. А в душе-то, оказывается, выродок не лучше Вахидова! Ну сюрприз![39]
«Сего народа нет под солнцем гнуснее, коварнее и преступнее!» – припомнил я характеристику, данную чеченцам генералом А. П. Ермоловым еще в XIX веке. Прав Ермолов! На все сто! Действительно – нет.
– Ладно, продолжим, – титаническим усилием воли подавив желание растерзать Казбека на части, сипло сказал я. – Вопрос следующий: каковы, с твоей точки зрения, наиболее уязвимые места в нынешней системе охраны Головлева?
– Большинство телохранителей злоупотребляют наркотиками, службу несут спустя рукава, банкира презирают. При малейшей опасности они, не задумываясь, бросили бы его на произвол судьбы, если бы не строжайший наказ Вахидова «беречь Головлева как зеницу ока». Тем не менее охранники, за редким исключением, не особо надежны. Могут подкачать в серьезный момент, – принялся монотонно рассказывать Казбек. – Сам Головлев постоянно пребывает в состоянии панического страха. Он до смерти боится тебя и еще кого-то. Очень влиятельного. Имени не знаю. В результате совершает порой нелепые поступки. Например, шесть дней назад банкир ночью отправился в туалет, увидел спящего на посту Умара, вообразил, будто тот мертв, а в дом проникли враги, и полуголый выпрыгнул на улицу со второго этажа.
«Жаль, меня рядом не оказалось», – мысленно огорчился я и вслух спросил:
– Где,когда и каклегче всего убить Головлева?
– На квартире его новой любовницы Анжелики Медковой. – Чеченец продиктовал адрес. – Каждую неделю банкир ночует там со среды на четверг. Дом Анжелики – новая одноподъездная башня. Она живет на восьмом этаже. Дверь бронированная, не взломаешь. У подъезда во время пребывания Головлева у Медковой дежурят в машине трое вооруженных охранников. Русская свинья мнит себя там в безопасности. Думает, что нельзя к нему подобраться. И напрасно. Этажом выше располагается пустующая квартира с несложным замком. Я специально проверял. Если бесшумно уничтожить охранников, подняться на девятый этаж, проникнуть в пустую квартиру и спуститься по веревке на лоджию Медковой, то можно застать Головлева врасплох...
– Ты уведомил его об этом? – напрягся я.
– Нет.
– Причина?
– Не успел. Пришлось срочно отправиться в засаду и заменять умершего от передозировки героина Джахара до тех пор, пока Аслан Алиевич не пришлет нового человека.
– Небось «кадров» стало не хватать? – насмешливо сощурился я.
– Да. Ты многих убил, а двоих покалечил – у брата Вахидова Мусы плохо функционирует сломанная в локтевом суставе рука, у Салмана – нога. Кроме того, бесследно исчезли шестеро. Мы подозреваем, что это тоже твоих рук дело.
– Правильно подозреваете, – усмехнулся я и вдруг спохватился: – Постой! Почему шесть?! А как же славянские наемники Головлева? Или ты не знал об их существовании?
– Знал. – Глаза Казбека напоминали осколки мутного стекла. – Но неверные – не люди[40]. Дохлый скот мы не считаем большой потерей, не доверяем им и используем лишь на вспомогательных ролях. В случае с тобой – для свободной «охоты».
– По-о-онятно! – протянул я. – «Не люди», стало быть, «недочеловеки». Гм-м... Хотя к вашим холуям данное определение, пожалуй, подходит! Ладно, не будем тревожить прах недоброй памяти Адольфа Алоизовича[41]... В настоящий момент меня больше интересует твой хозяин Аслан Алиевич. Побеседуем о нем!..
В последующие сорок минут, подбадриваемый наводящими вопросами, чеченец подробно поведал о жилище Вахидова (том самом трехэтажном особняке с зеленой черепичной крышей, о котором упоминал Абдулла), назвал общую численность соплеменников, охраняющих Аслана Алиевича, дал яркую характеристику каждому (и личностную, и внешнюю), описал схему сигнализации и т. д. и т. п.
Оглушенный «сывороткой», Казбек выдал «на-гора» массу интереснейшей информации. В частности, он сообщил, что Вахидов надеется найти общий язык с широко известным в финансовых кругах господином Н.[42]. Попытки пока не увенчались успехом (денежный воротила напуган успешными действиями российских войск на Кавказе и не решается делать ставку на полураздавленных сепаратистов), однако Аслан Алиевич не теряет надежды...
– Тогда при побеге тыменя подстрелил? – выжав из пленника все, что только можно, в заключение поинтересовался я.
– Да.
– А чего ж не пустился вдогонку? Ты ж вроде не трус. Получил ранение?
– Легкое, по касательной в плечо. Наверное, осколком металла от взорвавшейся машины. Сущая царапина. Я побежал за тобой, но споткнулся и вывихнул ногу. Дальнейшее преследование стало невозможным.
– А сейчас беги, подонок! – прошипел я, выпустив в грудь Казбека три пули подряд. Тело чеченца конвульсивно подергалось и застыло. – Зови Гену. Уберете падаль! – велел Паше Рептилия и, когда «бык» вышел, с укоризной обратился ко мне: – Зачем, Леха, подарил ублюдку легкую смерть? Помнишь, как они измывались над русскими охранниками «Омеги», ни в чем, кстати, не повинными?
– А ты помнишь свое состояние после показательной расправы над Бородой? – жестким тоном задал встречный вопрос я. Вздрогнув как от удара, Кретов съежился, побледнел.
– П-помню! – с трудом выдавил он.
– Казнь Безбородова и посадка на колы чеченов-наркоторговцев имели устрашающе-предупредительный характер, – опасаясь нового приступа временного умопомешательства у Кретова, поторопился утешить его я. – Дерзко, отвратительно, но... в определенной степени оправдано... Мучить же Казбека смысла нет. Садиста без того ожидает кошмарная вечность в геенне огненной!
– А нас? – еле слышно прошептал Кретов. – Чтоожидает нас с тобой?
– Не знаю, – после длительной паузы глухо отозвался я. – Господь рассудит! На все его воля...
ГЛАВА 5
В особняк Рептилии мы вернулись ближе к утру. Катя не спала. Сидя на кровати в нашей комнате, она зябко куталась в белую пуховую шаль. Заслышав мои шаги, девушка медленно обернулась. Выглядела она плохо: хорошенькое личико поблекло, заострилось. Глаза приобрели затравленное выражение. Кровавая бойня, произошедшая в доме всего сутки назад, и, главное, неожиданность вторжения врагов в, казалось бы, абсолютно безопасное убежище не могли не отразиться на душевном состоянии этого юного существа. По дороге я долго раздумывал, как поступить с Катей, и, посоветовавшись с Кретовым, принял решение.
– Поговорим! – предложил я, присаживаясь рядом с Катей и бережно обнимая ее за плечи. – Ситуация изменилась. События приобретают непредвиденный оборот... Короче, тебе придется ненадолго уехать...
– Ты разлюбил меня! Нашел другую женщину! – горько заплакала девушка. – Спешишь избавиться от опостылевшей игрушки! А я... я... не могу без тебя! Понимаешь – не могу!!! Пожалуйста, Алексей, не выгоняй! Я не буду тебе мешать! Обещаю! Даже ревновать не стану! – Плач Кати перешел в рыдания. Хрупкие плечи судорожно вздрагивали.
– Успокойся, милая! – ласково произнес я, крепко прижимая девушку к себе. – «Другая женщина» мне даром не нужна! Я люблю тебя. Люблю, как никого прежде! Клянусь!!! Именно потому и прошу тебя уехать на время вместе с семьей Степана. Им тоже опасно тут оставаться. Вы отправитесь в Санкт-Петербург, к родной сестре Кретова Марии. О деньгах не беспокойся. Вот... – я протянул Кате туго набитый целлофановый пакет, – здесь восемь тысяч долларов. Хватит надолго! Потом, когда все закончится, я приеду за тобой, и мы обязательно поженимся... если ты не передумаешь!
– Передумаю?! С какой стати?! – осушив слезы, удивленно вскинулась девушка.
– Мало ли... В жизни всякое бывает. Может, другого жениха найдешь. Понадежнее! – вспомнив выкинутый бывшей супругой фортель, вымученно усмехнулся я и в ту же секунду схлопотал звонкую пощечину.
– Как ты смеешь такобо мне думать?! – гневно закричала Катя. – По-твоему, я дрянная, меркантильная сучка?!
– Нет-нет! – предусмотрительно прикрывая лицо ладонью, поспешил заверить я. – Прости, малышка! Черт за язык дернул! От усталости я малость того... осоловел, потому и несу разный вздор! Не обижайся на старого дурака!
Катя порывисто обняла меня за шею тонкими холодными руками.
– Я не имею права покидать тебя в минуту опасности, – горячо зашептала она. – Я должна находиться рядом! Помогать!
– Лучшая помощь – отъезд в Петербург, – терпеливо, словно маленькому ребенку, принялся втолковывать я. – Пойми, солнышко, ты мое самое уязвимое место! Помнишь ночное нападение на дом? Оно может снова повториться! И если ты, не дай бог, погибнешь или окажешься в заложницах – мне конец! Сердце разорвется! В Питере же они до тебя не доберутся. Руки у меня будут развязаны... Да, одна просьба! Ходи регулярно в православный храм, молись за мою грешную душу... И за Витькину тоже, – немного помолчав, добавил я.
* * *
Катя, Витькина любовница Света и Людмила с сыном вылетели в Петербург 25 октября, в понедельник, дневным авиарейсом. Заботы об отправке взял на себя Кретов. Наше с Витькой предложение об эвакуации «мирного населения» Степан воспринял с невероятным энтузиазмом, а к середине вторника 26 октября представил обещанную информацию о Головлеве.
Взвесив предварительно все «за» и «против», Демьяненко выбрал из числа потенциальных информаторов наиболее, по его мнению, осведомленного (некоего К.), заманил его в ресторан, напоил вусмерть, умело выудил из размякшего от спиртного К. нужные сведения, но в процессе «работы с агентурой» и сам порядком надрался. Держался он на ногах не вполне твердо, тщетно боролся со зверской икотой и, с грехом пополам отрапортовав, немедленно завалился спать. Зато «добыча» Степана оказалась поистине бесценна! По словам К., злейшим врагом Головлева являлся олигарх Н., тот, с которым упорно пытался наладить контакт Вахидов. Причина столь лютой вражды была гнусна и примитивна, как навозный червяк. В период кавказской войны 1994—1996 годов Головлев совместно с Н. прокручивали через свои финансовые структуры огромные денежные средства, выделяемые правительством Черномырдина «на восстановление Чечни»[43]. Естественно, при самом непосредственном участии высокопоставленных правительственных чиновников.
Часть денег шла на «подогрев» чиновников-покровителей, часть – чеченским сепаратистам (для покупки оружия и оплаты услуг наемникам), остальное оседало на счетах компаньонов. До поры до времени бизнес на крови шел успешно, принося подельникам баснословные доходы. Однако в один прекрасный день обуянный жадностью Головлев «кинул» Н. на кругленькую сумму... Остальное понятно без комментариев. Потому-то Петр Сергеевич и боялся заказного убийства. Господин Н. не прощал подобных раскладов и, по непроверенным слухам, уже спровадил на тот свет нескольких крупных бизнесменов, имевших глупость тронуть его за больное место – за кошелек. Когда я переварил услышанное, план дальнейших действий сложился в моей голове в считанные секунды. Восхищенный открывающимися впереди блестящими перспективами, я довольно потер руки, весело улыбнулся... и тут в комнату ворвался возбужденный, запыхавшийся Иван с аудиокассетой в руке. По выражению его лица я сразу понял – произошло нечто из ряда вон выходящее.
– Слушай, майор! – выдохнул порученец, вставляя кассету в магнитофон.
* * *
«Центр контроля», принимающий и записывающий на пленку радиосигналы микрофонов, установленных в моей квартире, принес-таки плоды. Три часа назад в квартиру пожаловали «гости».
Поскольку Иван использовал новейшую высококлассную аппаратуру, разговор записался качественно, без помех. Так как среди посланцев Вахидова были не только чеченцы, но и ваххабиты из бывших «братских», а ныне самостийных республик разваленного дерьмократами СССР, беседовали они в основном по-русски.
– Никого нэт! – услышал я чей-то удивленный голос с сильным южным акцентом. – Пропалы! Вах!
– Исключительно тонкое наблюдение! – ехидно заметил кто-то на чистом русском языке. – Действительно пропали! А мы-то и не подозревали!
– Ты, Махмуд, небось воображал, будто нас отправили сюда просто проветриться? Думал, Казбек не выходит вторые сутки на связь потому, что увлекся игрой в нарды? – Из ехидного голос превратился в грубый, скрипучий, злой. – Или с головой в телевизор ушел? Мультики смотрит? Бабские сериалы?
– Не ругайся, Ширвани, – примирительно произнес третий визитер и быстро заговорил по-чеченски: – Чего взять с безмозглого азербата? Не дразни понапрасну чурку деревенскую. Они обидчивые! Кроме того, Махмуд хоть и дурак по жизни, но хороший подрывник! Один из лучших учеников Хаттаба! А ближайшая наша задача – сам знаешь...
– Лечо, ты пачэму сэкрэтнычаешь? – громогласно возмутился Махмуд. – Я азербайджанец, Мустафа – таджик! Мы нэ понимаэм по-чэчэнскы! Вы нам нэ довэраэтэ?! Да?! Вах-вах, нэхарашо!
– Не обижайся, Махмуд, – нежно заворковал Лечо. – У нас нет от тебя секретов, а на родную речь я перешел непроизвольно, по привычке. Разве с тобой такое иногда не случается?
– Э-э, брат! Все нормально! – успокоился азербайджанец.
– Обыщите помещение! – уже нормальным тоном распорядился Ширвани (вероятно, главный в компании террористов).
– Надо попытаться выяснить, чтоздесь произошло!
Послышались шаги, возня, шорохи, невнятное бормотание...
– Нашел свежую гильзу от пистолетного патрона! – по прошествии некоторого времени взволнованно сообщил Лечо. – А на обоях на той стене несколько капель крови!
– Все ясно! – угрюмо изрек Ширвани. – Скрябина работа! Заскочил на минутку к себе домой, так, любопытства ради, и заодно уничтожил засаду!
– Не может быть! – воскликнул Лечо.
– Очень даже может! – с ядовитой ненавистью заверил Ширвани. – Вспомни, скольких наших он безнаказанно угробил! Это какой-то шайтан, а не человек! Недаром за него назначили награду в миллион долларов! Проклятье!!! Придется немедленно доложить Аслану Алиевичу!
Поскрипывая зубами в бессильной ярости, чеченец набрал номер на телефоне. Выслушав подчиненного, Вахидов долго молчал.
– Сегодня ночью взорвете егодом, – наконец прохрипел он.
– Мы ж планировали одноподъездную десятиэтажную башню в Чертанове, – попытался возразить Ширвани. – Больше трупов получится. Да и подготовительные мероприятия почти завершены: подвал арендован, пути подхода-отхода изучены. Осталось лишь завезти гексоген...
– Заткнись, мальчишка! – бешено рявкнул Вахидов и, кое-как совладав с собой, продолжил: – Ты многого не знаешь. Во-первых, склад с гексогеном и тротилом вчера накрылся. Новая партия прибудет не скоро. Если вообще прибудет! Трудно работать! Повальные проверки на дорогах, в местах получения товара... Во-вторых, русские фээсбэшники нынче умные стали! «Башни» с арендованными подвалами у них под особым контролем. Подвезешь ты туда партию «сахара» да попадешься с поличным. Я наметил акцию похитрее – с применением компактной взрывчатки и в доме принципиально иной конструкции. Скрябинский как раз подходит. Стандартная пятиподъездная панельная пятиэтажка. По поводу же трупов... Гм-м... В чертановской «башне» восемьдесят квартир, а тут целых сто! Улавливаешь разницу? И главное, в такихдомах меньше всего ожидают наших гостинцев. Следовательно, вероятность успеха значительно возрастает! Теперь запоминай: используем пластит[44]. Тебе потребуется два мешка примерно по восемьдесят килограммов каждый. Взрывчатку заложишь в подвале под несущими стенами. Один мешок точно... подчеркиваю – точномежду вторым и третьим подъездами. Второй – между третьим и четвертым. Техническую подготовку взрыва обеспечит Махмуд. Часовые механизмы пусть установит на четыре утра! Эффект будет потрясающий! Дерьмовая хибара сложится словно карточный домик. Гы-гы-гы!!! Пластит возьмешь на складе у Сашки Басовского. Он в курсе. Адрес ты знаешь. Ехать недалеко. Да, еще... К Басовскому подкатывай не раньше десяти вечера. К тому времени склад официально закроется, все посторонние уйдут. Кто останется – наши, проверенные. Загрузи мешки в багажники двух легковушек (одну позаимствуешь у Сашки) и двигай обратно, готовь операцию. По исполнении доложишь! Все!!! – Вахидов повесил трубку.
– Приказание взорвать дом Скрябина, – обратился к подельникам Ширвани. – Сегодня ночью. При помощи пластита. Взрывчатка на складе Басовского. Это близко отсюда. Заберем ее вечером, после десяти, а пока... предлагаю отправиться в ресторан. Не знаю, как вы, но лично я здорово проголодался!
– И я!.. Вах, кушать хочу! Шашлык закажем! – одобрительно загалдели террористы. Затопали четыре пары ног, хлопнула входная дверь...
Иван выключил магнитофон. Глаза порученца Рептилии горели, как у разъяренного тигра. – Ну Басовский, ну сволота!!! – сквозь зубы процедил он. – Собственноручно удавлю курву!!!
– Вы знакомы? – поразился я.
– Да-а!!! – Лицо Ивана исказилось в свирепой гримасе. – Александр Ефимович Басовский, – порученец замысловато выматерился, – крупный оптовик, специализирующийся на перепродаже товаров бытовой химии: стиральных порошков, пятновыводителей, мыла и т. д. Находится у нас под «крышей». Вежливый такой тип, умильный, покладистый! Платит исправно, без задержек. Витя частенько ставил его в пример прочим коммерсантам: «Вот, мол, смотрите, как надо вести себя с братвой!» А он, оказывается, с грязными чичами завязан! Дома со спящими людьми взрывать помогает! Тва-а-а-арь!!!
– Выходит, тебе известно, где располагается склад? – спросил я.
– Естественно!!!
– Тогда зови Рептилию! Сделаем одно доброе дело!
ГЛАВА 6
Убедившись в причастности господина Басовского к готовящемуся соратниками Вахидова жуткому террористическому акту, Кретов пошатнулся, посинел и ухватился за сердце. Всерьез испугавшись, что Витьку хватит инсульт или инфаркт, я ринулся к телефону вызывать «Скорую». Однако Кретов остановил меня на полпути слабым движением ладони.
– Не надо врачей! – одними губами попросил он. – Сейчас... сам... отойду... Не впервой!
И действительно, обошлось! Синева постепенно исчезла, уступив место меловой бледности. Пахан обессиленно рухнул в кресло, дрожащими пальцами нащупал в кармане сигареты, но закуривать не стал и, бесцельно повертев нераспечатанную пачку в руках, выронил ее на колени.
– Боже милостивый! – потерянно пробормотал он. – Сюрприз за сюрпризом! Борода, к которому я относился как к брату, на поверку оказался гнилой курвой. Басовский – вроде бы наиболее порядочный из наших подопечных – якшается с чеченской сволочью, причастен к массовым убийствам ни в чем не повинных мирных жителей: женщин, детей, стариков... Нет, не могу, не хочу поверить!!! Лех, а Лех! Может, происходящее – дурной сон? Мы с тобой нализались до поросячьего визга и видим один и тот же кошмар? А?! – Пахан обвел комнату затуманенным, отрешенным взором.
– Нет, Витек, это не сон, а дерьмовая реальность, – грустно вздохнул я. – К сожалению, предателями становятся подчас те, от кого меньше всего ожидаешь подобного!.. Самые близкие люди. – Вспомнив свою бывшую женушку, я до боли стиснул кулаки.
– Да-да! – шептал Кретов. – Именно так! Господи боже, до чего же тошнотворные времена настали!.. Кругом ложь, грязь... культ денег!..
– По счастью, мы заблаговременно узнали о готовящемся злодеянии и получили возможность его предотвратить, – осторожно вставил Иван.
– Предотвратим! Обязательно предотвратим! – лихорадочно оживился Рептилия. – Сотрем к чертовой матери чеченов вместе с Басовским. – Пахан вскочил на ноги и возбужденно зашагал взад-вперед по комнате, нервически подергивая уголками рта. – В асфальт свиней закатаем! Сию же секунду, блин!!! Ваня, зови пацанов!!! – брызжа слюной, выкрикивал он.
– Не горячись, дружище! – предостерегающе поднял я руку. – Поспешность нужна только при ловле блох. Действовать будем спокойно, без лишних эмоций, наверняка. Присядь, пожалуйста, и постарайся успокоиться. У меня есть конкретное предложение!
* * *
К хозяйству господина Басовского мы подъехали в половине десятого. В машине сидели я, Кретов и Иван. Расположенный на окраине жилого массива оптовый склад представлял собой довольно большой прямоугольный участок земли, обнесенный бетонным забором с колючей проволокой. Внутри ограды было беспорядочно разбросано несколько металлических ангаров и белело двухэтажное здание конторы. На проходной дежурил смуглый, крепко сложенный узкоглазый охранник, вооруженный помповым «винчестером».
– До каких работаешь? – пока он открывал тяжелые железные ворота, будто бы невзначай полюбопытствовал я.
– До двенадцати! – нехотя буркнул узкоглазый.
«Значит, замешан. Придется убрать», – подумал я, вспомнив слова Вахидова: «...Подкатывай не раньше десяти вечера. К тому времени все посторонние уйдут. Кто останется – наши, проверенные!..»
Александр Ефимович Басовский оказался кругленьким лоснящимся курчавым человечком лет сорока пяти – пятидесяти. Оптовик производил впечатление отъявленного неряхи. Модный костюм из дорогой ткани сидел на нем мешковато, на воротнике виднелись обильные следы перхоти, на галстуке красовалось сальное пятно... Впрочем, неказистая внешность Басовского отчасти возмещалась утонченными светскими манерами и приятным бархатным баритоном. Выразив вежливое удивление столь поздним, незапланированным визитом «крыши», он одарил всех троих лучезарной улыбкой, провел в кабинет, усадил за стол, заботливо предложил кофе с коньяком или «чего пожелаете из напитков». Тем не менее я заметил, что, невзирая на кажущееся радушие, Александр Ефимович отнюдь не рад нашему появлению. Более того, он изрядно нервничает, потеет и постоянно украдкой поглядывает на часы. Согласно разработанному плану, Иван тянул время, непринужденно болтая о различных пустяках. Мы с Кретовым хранили упорное молчание. Я неторопливо покуривал сигарету, Витька, стараясь не проявить прежде срока распирающей его ярости, сосредоточенно рассматривал ногти на руках. Когда короткая стрелка часов достигла цифры 10, Басовский наконец не выдержал.
– Извините, ребята, но я сегодня очень занят! – слегка подрагивающим голосом заявил он. – Нельзя ли ближе к делу, или давайте отложим разговор на завтра!
– Чем же ты занят, дорогой? – с великолепно разыгранной ленцой поинтересовался порученец.
– Свидание с любимой женщиной! – зыркнув на циферблат, непринужденно соврал оптовик, попытался по-новой улыбнуться и... застыл, разинув рот. В лоб ему уставилось дуло пистолета Рептилии. Палец пахана мелко подрагивал на спусковом крючке.
– Нам прекрасно известна твоя «любимая женщина», вернее – четверо любимых чурок мужского пола, – тихо, раздельно произнес Кретов. – Ты собираешься передать им два мешка пластита общим весом порядка ста шестидесяти килограммов. Пластит предназначен для взрыва многоквартирного жилого дома. «Черные» прибудут с минуты на минуту! Вот ты и вертишься как уж под вилами! Па-а-адла!!!
Розовенькая упитанная мордочка Басовского приобрела цвет цементного раствора. Толстенькие короткопалые ручонки задрожали. Остренький носик покрылся испариной.
– Боишься, сукин сын! – злорадно констатировал Иван, поднимаясь из-за стола и приближаясь вплотную к оптовику. – Не хочешь небось подыхать?! Но придется!
– Не-е-ет!!! – пискнул Александр Ефимович. – Не надо! Умоляю!!! Я же вам крайне полезен! Ежемесячно солидный куш отстегиваю! И во многом благодаря чеченцам. – Внезапно бухнувшись на колени, торгаш зачастил: – Они неплохо платят за услуги! Убив меня, вы автоматически лишаетесь солидного стабильного дохода!.. И-и-и-и!!! – Порученец резко ударил Басовского носком ботинка по почкам, и торопливая речь оптовика сменилась верещанием ушибленного поросенка.
– Твои деньги пахнут кровью! Нам они не нужны! А вот отрезанная да заспиртованная в банке курчавая башка сгодится в качестве сувенира! – Голос Рептилии был поистине страшен. От неподвижного взгляда пахана веяло могильным холодом. Белое застывшее лицо напоминало маску смерти. Уткнувшись лбом в пол, Александр Ефимович разразился бурными рыданиями, икая, взвизгивая и тоненько похрюкивая. Выпяченный кверху пухлый зад трясся словно желе.
– Обожди, Витя, не стреляй, – поняв, что «фрукт созрел», громко сказал я. – Барыга может еще понадобиться!
– Конечно!!! Обязательно!!! Всенепременно!!! – подняв зареванную рожицу, с надеждой залопотал коммерсант. – Заплачу сколько пожелаете!
– Глохни, гнида! – отрезал я. – От тебя требуется совсем другое! Прочисти уши и старательно запоминай: когда подъедут твои черножопые приятели, ты спокойно, без нытья и без визга пригласишь сюда руководителя группы по имени Ширвани. Остальные пускай обождут во дворе, у третьего от ворот ангара. И не дай бог вздумаешь хитрить! «Черных» мы однозначно замочим (склад окружен плотным кольцом наших людей), а вот тебя, подонка, ждет такая ужасная участь!.. Гм-м, пожалуй, не стоит заранее вдаваться в подробности. Иначе ты того гляди загнешься от нервного шока! Усвоил, шушера?
– Да, да, усвоил! Не извольте беспокоиться! – часто шмыгая носом, суетливо подтвердил Басовский. – Все исполню в лучшем виде!
– То-то же, – проворчал я и посоветовал: – Утри харю, чмошник, да глотни коньячка для храбрости!
Жадно осушив две рюмки подряд, оптовик немного успокоился. Даже вновь порозовел. Согласившись заманить террористов в ловушку, он, вероятно, рассчитывал на снисхождение... Через пятнадцать минут зазвонил телефон. Александр Ефимович снял трубку, а я нажал на аппарате специальную кнопку, приводящую в действие устройство, позволяющее слышать обе стороны.
– Прибыли люди за товаром, – лаконично сообщил узкоглазый охранник.
– Пусть старший зайдет ко мне в кабинет, а остальные подождут у «мыльного» ангара, – относительно твердо распорядился Басовский.
– Эй, колобок! Это что за номера?! – спустя десять секунд услышал я сердитый голос Ширвани, очевидно, выхватившего у охранника трубку. – На хрена волынку тянешь?! Уговор предельно ясен: заезжаем, загружаемся да отваливаем. Времени в обрез!
– Поступили новые указания от шефа, – следуя моим инструкциям, весьма убедительно солгал оптовик. – Возникли непредвиденные обстоятельства. Необходимо срочно переговорить с глазу на глаз. Таков приказ. Хочешь, выполняй – хочешь, нет. Отвечать придется тебе!
– Ладно, жди! – хмуро буркнул чеченец, вешая трубку.
– Спрячьтесь в смежной комнате, – доставая из кармана длинный шелковый шнурок и становясь сбоку от дверного косяка, сказал я Витьке с Иваном. – Разберусь самостоятельно, без пролития крови. А ты, толстый, усаживайся за стол, обложись бумагами да изображай счастливую рожу... Живее, мать твою!!!
По прошествии нескольких минут на лестнице послышались упругие шаги. Дверь распахнулась, и на пороге возник среднего роста поджарый мужчина в точно такой же, как у меня, кожаной куртке, с «макаровым-особым» в правой руке. Видимо, в последний момент террорист все же заподозрил неладное. Шагнув вперед, он настороженно уставился на кофейное блюдечко с забытым Рептилией дымящимся окурком, учуял подвох (господин Басовский, оберегая здоровье, не курил), вскинул пистолет, но... было слишком поздно! Я молниеносно захлестнул на горле Ширвани удавку, одновременно с силой всадив ему колено в позвоночник. Чеченец умер быстро, беззвучно и практически безболезненно[45].
– Первый! – сказал я, отшвырнув от себя труп и подняв выпавшее из руки мертвеца оружие. – Иван, покарауль господина барыгу. Мы же займемся остальными... Я отвлеку внимание чурок, ты, Витя, зайдешь с тыла...
* * *
Снаружи разгуливал вовсю холодный осенний ветер. В отдалении виднелись пестрящие огоньками освещенных окон многоэтажные коробки жилых домов. Высоко в небе висела унылая ущербная луна (шли последние сутки октябрьского полнолуния 1999 года). Неподалеку от конторы высились большой штабель кирпича и груда песка. Наверное, Александр Ефимович планировал провести в своем хозяйстве какие-то строительные или реставрационные работы... Раздосадованные непредвиденной задержкой, Лечо, Махмуд и Мустафа нетерпеливо переминались с ноги на ногу возле указанного им ангара.
– Паршивый скатын! – уловил я обрывок возмущенной реплики Махмуда, адресованной, судя по всему, Басовскому.
– Нэкрасиво получаэтся! – вторил азербайджанцу таджик Мустафа (чеченец Лечо, подобно покойному Ширвани, изъяснялся по-русски без акцента).
– Лечо, пойди сюда! – предусмотрительно держась в тени и старательно имитируя интонации задушенного мной главаря, негромко позвал я по-чеченски. Одна из фигур послушно направилась ко мне, не дойдя десяти метров, замерла в изумлении и, получив пулю в сердце, свалилась на землю. Махмуда с Мустафой уложил выстрелами в спину подкравшийся сзади Рептилия.
– Отпрыгались, козлы!.. – сунув за пазуху ствол, облегченно вздохнул он. – Хвала всевышнему, ты додумался установить в хате микрофоны, иначе... представить страшно! Порядка трех сотен людей безвинно бы погибли[46].
– Точно, – поддакнул я и, заметив проржавевшую крышку заброшенного канализационного люка, предложил: – Давай спрячем дохлятину. Не стоит «джигитам» тут валяться. Вдруг чье-нибудь внимание привлекут, допустим, «узкопленочного» охранника с проходной?
– Резонно! – согласился Кретов.
Вооружившись найденной в машине террористов монтировкой, он с трудом, провозившись не менее пяти минут, открыл люк. Я напихал под одежду убитых кирпичей. Затем мы подтащили трупы к смердящей дыре, по очереди сбросили их вниз и, неплотно прикрыв крышку, вернулись обратно в кабинет Басовского. Там ничего не изменилось. Трусливо таращась на пистолет в руках Ивана, коммерсант дробно стучал зубами, а порученец Рептилии, судя по выражению его лица, героически боролся с искушением «собственноручно удавить курву».
– Возьми жмурика, – небрежно указал Витька на мертвого Ширвани. – Заверни... ну хотя бы в скатерть, отнеси к известному тебе ангару и спусти в канализационный люк. Предварительно утяжели тело кирпичами. Крышку намертво утрамбуй. Далее, используя карманный фонарь, разыщи на земле следы крови, присыпь их землей, песком и... и припороши табаком[47]. Действуй, Ваня, не канителься!
– Тэ-э-э-эк!!! – когда порученец, неся на плече упакованного в скатерть чеченца, вышел из комнаты, протянул Рептилия, окидывая Басовского взглядом голодного каннибала. – Теперича, субчик-голубчик, займемся непосредственно тобой. Для начала отрежем яйца. – Кретов зашарил по карманам, притворяясь, будто ищет нож. Александр Ефимович в ужасе закрыл лицо ладонями, втянул голову в плечи и задрожал как осиновый лист.
– Погодь, Витя! – начиная заранее оговоренную игру «в злого и доброго следователя», попросил я Кретова. – Пускай лучше торгаш ради облегчения своей дальнейшей участи немножко с нами пооткровенничает. Надеюсь, Ефимыч не против?
– Нет-нет! Я готов! Всегда готов! – загундосил до смерти перепуганный Басовский.
– Хорошо, – благосклонно кивнул я. – Итак, вопрос первый: на складе есть кто-нибудь еще, кроме тебя и охранника на проходной?
– Нет-нет! Я всех отослал!
– Умница, – похвалил я. – А теперь ответь: он в курсе твоих шашней с террористами?
– Отчасти! – сопливо выдохнул оптовик.
Читать бесплатно другие книги:
