Запах крови Деревянко Илья

ГЛАВА 7

Выпускник ваххабитского медресе явился на зов без задержки, как подобает дисциплинированному служаке. «Винчестер» по-прежнему висел у него на плече.

– Зачем ствол приволок? – брюзгливо, барственным тоном осведомился Басовский. – На войну собрался?

Равиль знал о нашем присутствии в офисе, поэтому я не рассчитывал застигнуть его врасплох, как Ширвани, и, не желая попусту рисковать, велел оптовику под любым предлогом разоружить охранника.

– Куда бы я дел табельное оружие? – спокойно возразил татарин. – Не бросать же его без присмотра?

– Мог поставить у входа в кабинет, – показушно кипятился Александр Ефимович. – Не люблю, понимаешь, когда ко мне вламываются с ружьями! Положи на стол! Живо!!!

В узких глазах Равиля мелькнула тень подозрения.

– Почему тогда ваши знакомые вооружены? – заметив торчащий за поясом Рептилии пистолет с глушителем, негромко, сухо спросил он. – Или к ним данное правило не относится?

– Не твое дело! Клади! – взвизгнул владелец склада. – Ишь, пререкаться удумал! Уволю к чертям собачьим!!!

Басовский выбрал неправильную манеру поведения. Охранник оказался отнюдь не дураком и в считанные секунды понял все. С наигранной неохотой начав снимать с плеча «винчестер», он вдруг стремительно шагнул к стоящему неподалеку Кретову и резко ударил Витьку прикладом в солнечное сплетение (вперед и вверх дугообразным движением). Рептилия с хрипом согнулся в дугу. Не теряя даром времени, Равиль спустил предохранитель, направил дуло на Басовского, но в последний момент я в прыжке повалил ваххабита на пол. Грохнул выстрел. Крупнокалиберная пуля, вместо того чтобы отправить оптовика в преисподнюю, вдребезги разнесла кусок плинтуса. В следующее мгновение я, сдавив пальцами болевые точки на обеих руках татарина, заставил его выронить ружье. Тем не менее сдаваться он не собирался. По-змеиному извернувшись, Равиль ухитрился провести ногами болевой прием на мое ахиллесово сухожилие, проворно вскочил и юркнул в открытую дверь.

– Контролируй Басовского! – крикнул я медленно разгибающемуся Витьке и, прихрамывая, пустился вдогонку. Сбежав по лестнице и очутившись во дворе, татарин развил скорость, сделавшую бы честь любому зайцу на планете. Поняв, что догнать выпускника медресе не удастся (а пистолет, как назло, выпал в процессе борьбы), я поднял первый попавшийся камень и с силой запустил в спину Равиля. Удар пришелся ему в почку. Со сдавленным стоном охранник рухнул на четвереньки. Преодолев разделяющее нас пространство, я с размаху зафутболил носком ботинка по ребрам татарина. Он опрокинулся на спину, однако сопротивления не прекратил, перекатом через бок увернулся от заключительного добивающего удара ступней сверху в горло и, задыхаясь, поднялся на ноги.

– Неверный пес! – прохрипел ваххабит, принимая боевую стойку.

– Вшивый еретик! – не остался в долгу я. – Ваш пресловутый Мухаммед никакой не пророк, а одержимый дьяволом самозванец!

Остервенело выругавшись по-татарски, Равиль выбросил вперед мозолистый кулак, целя мне в лицо.

Ловко увернувшись, я точным отрывистым тычком чуть выше локтя переломил ему руку в локтевом суставе и тут же, сделав шаг назад, провел правой ногой комплексное воздействие на колено противника, состоящее из двух ударов-толчков, сливающихся в одно дугообразное движение[49]. Колено татарина сломалось с отвратительным треском. По-волчьи завыв, выпускник медресе рухнул на землю.

– Отправляйся в ад, болван! – напутствовал я Равиля, нанося жестокий удар ногой в висок. Потом, нагнувшись, приложил пальцы к сонным артериям. Пульс отсутствовал. «Зачистка объекта завершена, – мысленно констатировал я. – Пора переходить ко второй фазе операции!»

* * *

Бренные останки ваххабита спустили не в тот канализационный люк, где покоились четверо террористов (его уже плотно утрамбовал добросовестный Иван), а, следуя указаниям услужливого до омерзения Басовского, отнесли к другому, похожему, в дальнем конце складской территории и соответственно спровадили вниз. Затем все четверо собрались в кабинете оптовика.

– Не желаете ли коньячку, господа? А может, виски со льдом или джин с тоником? – заискивающе улыбаясь, лебезил Александр Ефимович.

Никто не отвечал. Я, стоя у двери, курил сигарету. Порученец Иван баюкал в руках захваченный им по ходу в нашей машине моток веревки.

– Сядь! – сказал наконец Рептилия, жестом указав Басовскому на ближайший стул, и, дождавшись, пока тот усядется, начал неторопливо: – Был у меня близкий друг Вася Безбородов по прозвищу Борода. Пуд соли вместе с ним съели. Верил я ему как брату... А намедни он взял да продал меня и моих близких наемным убийцам, посланным неким богатеньким мерзавцем. Деньгу зашибить решил, разбогатеть, блин!!! Но... убийцам не повезло. Мы с Лехой успешно их заколбасили. Бороду и одного из наемников захватили в плен. Ты знаешь, чтоя сделал с курвой? – Пахан устремил на торгаша ледяной пронизывающий взгляд. Александр Ефимович вновь посерел и покрылся обильным едко пахнущим потом.

– Н-нет! От-т-куда?! М-мы л-люди м-маленькие! – съежившись, промямлил он.

– Маленькие, стало быть! – хищно ощерился Рептилия. – Ладно, тогда слушай... Сперва обоих долго пытали раскаленным железом, выкололи глаза, отрезали уши, носы, языки... После окрутили колючей проволокой и зарыли живьем в землю!

Давя на психику коммерсанта, Витька сознательно преувеличил жестокость расправы раза в три. Сообразив, куда клонит Кретов, господин Басовский забился в дикой истерике, сравнимой разве что с эпилептическим припадком: толстенькое тельце повалилось на пол, конечности судорожно задергались, глаза закатились на лоб, на губах запузырилась грязноватая пена, штаны намокли...

– Приведи ублюдка в чувство! – бросил порученцу пахан. Иван ухватил оптовика за шиворот, рывком поставил на ноги и наградил несколькими увесистыми оплеухами. Подобного рода «лечение» подействовало весьма эффективно. Александр Ефимович прекратил брыкаться, притих, вытянулся по стойке «смирно» и лишь икал утробно.

– Разуй уши, ссыкло! – гадливо процедил Кретов. – Я не закончил. Итак, с Бородой понятно. Приведу другой пример. Весной 1997 года четверо промышляющих наркоторговлей чеченов крупно насолили моему старому другу. Я приказал посадить тварей на колы в подмосковном лесочке. Умирали они долго, мучительно, около трех часов. На колу, к твоему сведению, специальную перекладину приспосабливают, дабы клиент сразу не соскользнул, а уперся и сидел как положено. О данном происшествии тебе, возможно, приходилось слышать... Отвечай, тварь, слышал или нет? – свирепея, гаркнул Рептилия.

Басовский пошатнулся. Серый цвет коммерсантской физиономии трансформировался в свинцовый.

– Д-д-да! – с грехом пополам выдавил он.

– Неподалеку от штабеля кирпичей я давеча приметил подходящую по размеру палку, – подал голос Иван. – Заострим один конец, намылим, приколотим поперек реечку...

– Не-е-ет!!! – прошипел пахан. – Слишком легкая смерть! Подонок замешан в массовых убийствах ни в чем не повинных людей! Только сегодня ночью должны были погибнуть порядка трехсот человек! Представляете?! Да, знаю, я сам далеко не подарок... Бандит, убийца!.. – Лицо Кретова болезненно исказилось. – Но этот... Этот просто чудовище!!! – выкрикнул он, ткнув пальцем в Басовского. – А посему посадка на кол или закапывание живьем в землю – мера по отношению к нему чересчур гуманная. – Понизив голос до зловещего шепота, Витька подытожил: – Надо изобрести что-нибудь особенное, из ряда вон выходящее, эквивалентное размеру совершенных злодеяний! – Рептилия наморщил лоб в раздумье. Холодные глаза неподвижно уставились в стену.

– Давай распилим пополам тупой ножовкой? – вдохновенно предложил порученец.

– Слабовато! – досадливо отмахнулся пахан. – Скудная у тебя, Ваня, фантазия!

Тут Александр Ефимович шумно испортил воздух, упал на колени, подполз к ступням Кретова и в мановение ока обмусолил Витькины ботинки.

– Н-не н-надо!!! П-п-пощадите!!! С-с-смилуйтесь!!! – трясясь как в лихорадке, косноязычно молил он. С минуты на минуту обезумевшего от ужаса торгаша мог хватить кондрашка, и я понял – согласно сценарию разыгрываемого спектакля, снова пришла пора выйти на сцену «доброму следователю», то есть мне.

– Постойте, ребята, – твердо заявил я. – Не принимайте скоропалительных решений. Быть может, барыга еще успеет отчасти искупить свою вину, и нам не придется предавать его сверхизощренной казни. Неохота, знаете ли, понапрасну руки марать! Мы ж, в конце концов, не садисты! Правда, Ефимычу придется безоговорочно согласиться на наши условия!

– Все, все исполню! Благодетель!!! – завопил обнадеженный оптовик, на четвереньках подбежал к моей ноге и ухватился за нее обеими руками, как утопающий за соломинку.

– Встать! Сесть за стол! Взять авторучку, чистый лист бумаги и писать под диктовку! – грубо высвободив ногу, по-военному отрывисто скомандовал я.

Очумевший от страха коммерсант, спотыкаясь, ринулся к столу и поспешно плюхнулся на стул. Глаза Басовского, покрывшись туманной дымкой, сошлись у переносицы. Черные кудряшки на голове слиплись от пота. Черты лица расплылись, омертвели. Движения сделались угловатыми, заторможенными. От Александра Ефимовича исходил густой запах несвежего пропотевшего белья и давно не убиравшегося общественного сортира. В настоящий момент он здорово напоминал грязного, вывалянного в помойке олигофрена; судя по всему, он не понимал толком, что происходит, и медленно, послушно водил пером по бумаге...

– Совершенные мною, Басовским А. Е., тягчайшие преступления жгут мне душу, как на дне ада, – внятно диктовал я. – Призраки погубленных при моем содействии невинных людей не дают покоя ни днем, ни ночью. Из корыстных побуждений вступив в преступный сговор с чеченскими боевиками, я хранил на принадлежащем мне складе взрывчатые вещества, предназначенные для уничтожения жилых домов в городе Москве и Московской области...

– Подробно распиши, с кем из террористов ты контактировал, где конкретно спрятана взрывчатка, в каком количестве, – дождавшись, пока иуда закончит вступительную часть, распорядился я.

Александр Ефимович безропотно подчинился... Время перевалило далеко за полночь. Не считая редких подвываний ветра, со двора не доносилось ни звука. В провонявшем Басовским кабинете тоже царила тишина. Лишь шелестела бумага под руками чеченского прихвостня...

– Вот, – завершив наконец работу, показал он мне исписанный корявым почерком лист.

Пробежав глазами текст, я изумленно присвистнул. Оказывается, в ангарах под видом мешков с мылом хранилось чуть меньше тонны пластита, а также в специальном тайнике взрыватели, бикфордовы шнуры, часовые механизмы и прочие необходимые при проведении терактов предметы. Адреса Вахидова коммерсант, естественно, не знал. Тот предусмотрительно выходил на связь в одностороннем порядке. Более того, в сношениях с Басовским Аслан Алиевич прикрывался грузинской фамилией Кикнадзе. Связующим звеном, помимо телефона, являлся покойный Ширвани. Товар поставлял некий Сергей Юшенков. Кстати, именно он порекомендовал коммерсанту выпускника ваххабитского медресе Равиля Хаджирасулова. «В связи со спецификой работы вам жизненно необходим по крайней мере один нашчеловек в штате», – пояснил Басовскому Юшенков.

«Тонна взрывчатки плюс господин Юшенков – неплохой подарок ребятам из «органов». Вахидовым же займусь самостоятельно», – подумал я и вслух сказал:

– Добавь внизу следующее: «Жестокие угрызения проснувшейся совести постоянно терзают мое сердце. Я, Басовский А. Е., отчетливо осознаю, что сотворил запредельное количество зла. Руки мои по плечи в крови. Дальше так продолжаться не может. Простите и прощайте!» Поставь число, подпись... Все! Положи бумагу посреди стола, а сам подойди к Ивану.

– Теперь вы меня не убьете? Не сдадите в ФСБ? Позволите скрыться? – жалобно проблеял мало-мальски опомнившийся торгаш.

– Скрыться не позволим. Но ни убивать, ни сдавать в ФСБ не станем, – спокойно ответил порученец.

– Как?.. Как?! – с придыханием шептал ничего не понимающий Басовский.

– А так! – с издевкой передразнил Рептилия. – Твое письмо, помимо прочего, является посмертным посланием самоубийцы! Видишь веревку в руках Ивана? Возьми ее да повесься на люстре!

– Вы обещали сохранить мне жизнь! – повернув ко мне страшно перекошенное лицо, истошно заверещал коммерсант. – Обманули, значит?! У-у-ы-ы-и-и-и!!!

– Заткнись, дерьмо! – зарычал я. – Тебе было обещано только избавление от мучений! Таким, как ты, нельзя жить на белом свете! Короче, либо вешайся, либо Рептилия сварит тебя в кипятке!

– Нет, я придумал кое-чего позабавнее! – кровожадно ухмыльнулся пахан. – Ну, Сашок, выбирай! Деваться тебе некуда!

Прекратив гримасничать и орать, Басовский обмяк, опустил глаза. Смотреть на него стало жалко и противно. Упитанная, щекастая ряшка коммерсанта сморщилась, превратившись в подобие перемазанной цементной пылью засохшей дыни. Жирненькая тушка сотрясалась в ознобе. На кончике носа повисла длинная грязно-зеленая сопля. Брюки насквозь пропитались мочой, да и на пол натекла порядочная лужица.

– Вешайся! – настойчиво повторил Рептилия. – Иначе превратишься в «красный тюльпан». Не слыхал о нем? Ладно, поясню... Мы отвезем тебя в глухое, безлюдное местечко километров за сто от города, накачаем наркотиками, дабы ты не загнулся от болевого шока, сдерем кожу до плеч и завяжем в узел над головой. Когда действие наркотиков закончится, ты начнешь постепенно сходить с ума от боли и будешь мечтать лишь об одном – о смерти! Однако она наступит очень и очень не скоро... Способ старый, проверенный. Так поступали с русскими пленными афганские моджахеды, да и твои чеченские друзья частенько устраивают аналогичные экзекуции... Итак, решайся, паскудник: «красный тюльпан» или петля?!

– А петля – это очень больно? – еле слышно спросил Басовский.

– Нет! – заверил Иван. – Особенно ежели натереть веревку мылом. Я тут припас кусочек специально для тебя!

– Я н-не с-смогу! Р-руки н-не с-слушаются! – прошептал Александр Ефимович.

– Не волнуйся. Мы люди добрые, подсобим! – с усмешкой пообещал пахан. – Ваня, организуй!

Порученец сноровисто свернул петлю, тщательно намылил, привязал конец веревки к основанию объемистой, добротно укрепленной люстры, пододвинул стул и жестом предложил оптовику залезать.

Басовский мялся в нерешительности.

– «Красный тюльпан»! – с угрозой напомнил Кретов.

Морально раздавленный, уже мало похожий на человека, торгаш неуклюже взобрался на стул и с тупой покорностью забитого животного просунул голову в петлю...

* * *

Отъехав от склада несколько кварталов, Витька по моей просьбе затормозил у телефона-автомата. Выбравшись из машины, я внимательно огляделся по сторонам. Народу в окрестностях видно не было. Лишь усталая продавщица сонно клевала носом за стеклом находящейся от меня метрах в двадцати круглосуточно работающей коммерческой палатки. Вставив магнитную карту, я набрал номер приемной ФСБ.

– Сегодня ночью готовится очередной взрыв многоквартирного жилого дома, – измененным голосом быстро заговорил я. – Пластит и прочие улики найдете на оптовом складе, расположенном... – Продиктовав адрес, я повесил трубку на рычаг. Монолог занял ровно пятнадцать секунд.

«Откуда звонили, определить не успеют», – подумал я и на выезде из города подстраховки ради повторил звонок – на сей раз в ГУБОП.

– Все-е-е!!! – усаживаясь рядом с Кретовым на переднее сиденье, облегченно выдохнул я. – Явка двух опергрупп в хранилище взрывчатки стопроцентно обеспечена. Подобного рода сигналы нынче не игнорируют! Даже липовые! А тут все чики-пики! То-то радости ребятам из спецслужб будет! Подробности узнаем из утреннего выпуска «Новостей»!

– Ненавижу телевизор! – с отвращением скривился Витька. – Особенно каналы ОРТ да РТР. Штатные «шестерки» кремлевской «семьи» Сванидзе, Доренко и Леонтьев столько помоев в эфир выливают – блевать тянет!!! Не знаю, кто из них гнуснее: психически неполноценный, преисполненный самодовольства Сванидзе, похожий на взбесившегося шакала Доренко, к фамилии которого буквально просится приставка «пи», или гаденыш Леонтьев, старательно поддерживающий на своей бабьей лупоглазой морде недельную щетину, дабы хоть немного походить на мужчину?! Ты не представляешь, Алексей, с каким наслаждением я бы вырвал грязные, блудливые языки у этих телевизионных проститутов!!! Короче, братан, смотри «Новости» самостоятельно. Потом перескажешь содержание.

– Не волнуйся, дружище! – улыбнулся я. – Перечисленные тобой «ошибки природы» выползают из нор лишь с наступлением сумерек, а днем наверняка прячутся от солнечных лучей где-нибудь под землей, словно вурдалаки.

– А ведь правильно, – захохотал Витька. – Я как-то не сообразил...

ГЛАВА 8

Утром в «Новостях» торжествующе сообщили: «Благодаря успешно проведенной операции сотрудникам спецслужб удалось изъять огромное количество пластита, предназначенного для проведения террористических актов в Москве и Московской области. В интересах следствия ни местонахождение подпольного склада, ни имена задержанных не разглашаются...»

Нажав кнопку на пульте дистанционного управления, Кретов выключил телевизор. Мы сидели за столом в гостиной и, стремясь освежить тяжелые, усталые головы, пили чашку за чашкой крепчайший кофе. Ни я, ни Витька поспать толком не сумели, хотя по возвращении домой приняли большие дозы снотворного. Из-за сильнейшего нервного перенапряжения сон у обоих оказался прерывистым, беспокойным, да и снилась различная пакостная чушь. Мне, в частности, пригрезилась Ирина Васильевна. Она выходила замуж за мертвого Басовского, бахвалилась выгодным с материальной точки зрения браком и одновременно хаяла на все лады бывшего зятя Скрябина: зачем, мол, такой-сякой, Александра Ефимовича повеситься заставил и оперативников на склад навел? Нового мужа теперь придется постоянно в холодильнике держать, дабы не протух, а пластит можно было выгодно перепродать. У-ух, Лешка, подлец!

К Вите явился во сне покойный Борода и злобно ругал пахана за то, что тот пустил коту под хвост выгодную точку[50]!

В расшторенное окно вливался тусклый серый свет. Утро выдалось пасмурное, промозглое. Небо затянули хмурые тучи. Ночью прошел короткий, но сильный дождь. Голые мокрые деревья во дворе понуро ссутулились. Устроившись на оконном карнизе, нахохлившийся воробей вяло чистил клювиком отсыревшие перья...

– Интересно, кого они там «задержали»? – осушив четвертую по счету чашку, презрительно фыркнул Рептилия. – Повесившегося Басовского? Или плавающих в канализации дохлых ваххабитов?

– Сие покрыто мраком, – пожал я плечами. – Меня беспокоит другое: не подастся ли Аслан Алиевич в бега? Уж он-то отлично знает и местонахождение склада, и имена «задержанных». А главное – ему неизвестно, что все шестеро тварей мертвы и не сумеют дать против него никаких показаний.

– А может, и известно! – с минуту поразмыслив, задумчиво молвил пахан. – У чеченов достаточно пособников среди высокопоставленных фигур, в том числе в силовых структурах. Невзирая на операцию «Вихрь-антитеррор», они живы, здоровы и на свободе. Допустим, тот же Березовский, будь он трижды проклят!!! Абрамыча публично уличили в тесных контактах с Басаевым, Удуговым. Да он и сам этого не отрицал – и хоть бы хны! Кстати, о птичках... Ты, помнится, упоминал, будто у Головлева имеются связи в МВД?

– Угу, – кивнул я. – Имеются!

– Ну так вот... Твой бывший тренер наверняка проинформирует чечена об истинном положении вещей! Нельзя забывать и о господине Н., с которым настойчиво ищет встречи Вахидов! Судя по всему, сепаратисты возлагают на олигарха большие надежды! В Чечне Вахидову не простят срыв столь ответственной миссии! Следовательно, никуда он, голубчик, в ближайшие дни не денется.

– Разумно! – согласился я. – Ты, Витя, превосходный аналитик.

Польщенный Кретов заулыбался.

– Теперь хорошенько отдохнем, – глотнув кофе, продолжал я, – а поздно вечером навестим Головлева. По словам покойного Казбека, он со среды на четверг ночует на квартире Анжелики Медковой... Затем не мешкая двигаем к особняку Вахидова. После ликвидации банкира нельзя терять ни минуты. Смерть хозяина «Омеги» точно спугнет зверюгу!

– О чем разговор? – сипло спросил зашедший в гостиную Степан, в результате вчерашней «работы с агентурой» всклокоченный, опухший, помятый и явно не в духе.

– Где вы, черт побери, шлялись ночь напролет?! – не дожидаясь ответа, с похмельной нервозностью набросился он на нас. – Я проснулся в полночь, а дома одни охранники! Ни хрена, болваны, не знают! У-у-у, мать их за ногу! Пришлось с горя...

– Вмазать пару стаканов и дрыхнуть дальше, – с легкой понимающей усмешкой закончил я. – Да успокойся, Степ! Дела идут – тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! А ночью мы с Витей просто малость размялись накануне завершающей стадии операции. Она начинается сегодня вечером...

– Меня, конечно, попытаетесь отстранить под благовидным предлогом? – побагровел Демьяненко.

– Ошибаешься, – отрицательно покачал я головой. – Ты включен в список.

– А каков его состав? – хором поинтересовались Степан с Витькой.

– Мы трое плюс порученец Иван и, пожалуй, Паша с Геной, – ответил я. – Роли распределим позднее. План давно готов. А пока расслабляемся, кто как умеет! Лично тебе, Степа, советую выпить квас, пропариться в бане, но ни в коем случае не похмеляться! За серьезную работу надо браться исключительно в трезвом состоянии!

– Не учи ученого! – ворчливо огрызнулся Демьяненко.

* * *

Упомянутая покойным Казбеком квартира на девятом этаже пустовала по вполне тривиальной причине: хозяева не успели въехать. В помещении начали проводить капитальный евроремонт, но работы почему-то застопорились в самом начале. То ли владелец неожиданно разорился, то ли еще что... Меня, признаться, это не шибко интересовало. Главное – плацдарм для скрытного, внезапного нападения – лучше не придумаешь. «Башня», где проживала мадемуазель Медкова, располагалась на окраине города, в районе новостроек, и хоть улица достаточно хорошо освещалась, многие здания до сих пор не были заселены. В том числе находившийся прямо напротив дом-«близнец». Последнее обстоятельство внушало особенный оптимизм: страдающие бессонницей и гипертрофированным любопытством граждане не станут наблюдать за двумя подозрительными типами, в поздний час решившими ни с того ни с сего поупражняться в «альпинизме». В заветную квартиру мы с Кретовым проникли около шести вечера и по очереди наблюдали в окно за окрестностями. Перед отъездом оба тщательно загримировались, чтобы кто-нибудь из жильцов, ежели таковые попадутся по дороге, не опознал впоследствии наших физиономий. Степан, Иван и Паша с Геной ждали в машине в двух кварталах отсюда. В их задачу входило бесшумное устранение «караульных» чеченов у подъезда...

Время тянулось медленно. В наполовину застеленной паркетом комнате пахло свежей древесиной, краской, лаком, белилами, засохшим клеем... На полу лежало наше снаряжение: два пистолета с глушителями, прикрепленная к железному крюку толстая веревка, десантный нож, лыжные шапочки с прорезями для глаз и т. д. Отдельно – портативный металлический обитый изнутри поролоном чемоданчик с ампулой пентонала натрия и шприцем. С момента выезда из особняка Рептилии ни я, ни Витька ни на секунду не снимали шерстяных перчаток. В ожидании появления Головлева я неустанно инструктировал Кретова:

– Застаем врасплох, наводим стволы, передаем привет от Н... Я занимаюсь банкиром, а ты хватаешь бабу, уволакиваешь в дальнюю комнату и делаешь вид, будто собираешься ее убить. Одновременно бормочешь: «Господину Н. не нужны свидетели». Пусть дура крепко-накрепко запомнит твои слова... Теперь способ мнимого убийства. Связываешь Анжелику по рукам и ногам, затыкаешь тряпкой рот. У нее на глазах изготовляешь петлю из специально припасенной трухлявой веревки, прикрепляешь к... по ходу сам сообразишь, к чему... Дождавшись моей команды: «Мочи девку, не хрена рассусоливать», – говоришь с лицемерным сочувствием: «Мне искренне жаль тебя, красотка, однако господин Н. велел зачистить концы. Приказ есть приказ, но я человек гуманный. Ты не почувствуешь боли». Далее перекрой пальцами сонные артерии Анжелики. Когда отключится – оторви половину веревки с петлей, надень на шею, но туго не затягивай! Не дай бог действительно помрет! Тело положи так, чтобы, очнувшись, головлевская любовница поверила, что ты, злодей, ее повесил, но она, счастливица, сорвалась с виселицы! Подобное иногда и впрямь случается. По завершении уходим. Пока девчонка очухается, пока разжует да выплюнет кляп, пока освободит руки-ноги... В общем, времени предостаточно. Одно «но» – к финальной стадии спектакля, то есть к «повешению», приступишь только после получения от меня сигнала. Иначе все карты спутаешь!

Витька сосредоточенно кивал... В половине девятого вечера (у окна дежурил я) возле дома затормозил новенький джип. Сначала из него вышел рослый чечен, поднялся в лифте на последний этаж и пешком спустился вниз. Другой «джигит» осмотрел замок незаселенной «башни» напротив (проверял, не входил ли кто в здание). «В целом правильно, но не слишком усердно», – мысленно отметил я. «Службу несут спустя рукава, банкира презирают!» – вспомнились слова Казбека.

«Именно – спустя рукава, – подумал я. – Этот дуболом лишь замок противоположного дома оглядел, а надо бы непосредственнообследовать все места, где может затаиться снайпер. Да не сейчас, а заранее! А уж квартиру этажом выше необходимо вовсе держать под неусыпным контролем! Натасканные мною бывшие секьюрити «Омеги», пожалуй, так бы и поступили, но ты, Петр Сергеевич, без зазрения совести отдал парней на потеху садисту Вахидову. Вот и пожинай плоды, оборотень поганый!»

– Скоро начнем? – шепотом спросил Рептилия.

– Ближе к полуночи, – ответил я. – Любовнички должны хорошенько разогреться...

* * *

Без двадцати двенадцать я позвонил второй группе на сотовый, коротко сказал в трубку: «Начинайте!» – и спустя десять минут наблюдал в окно следующую картину: на улице появились два спотыкающихся, расхристанных «пьянчуги» (Степан с Иваном), горланя песни, приблизились к джипу и принялись настойчиво ломиться в лобовое стекло (согласно сценарию, требовали «дать на бутылку», в противном случае обещая «начистить рыло»). Трое разъяренных чеченцев повыскакивали наружу, намереваясь жестоко проучить «обнаглевших русских свиней», и... сразу попадали на землю, сраженные бесшумными выстрелами в упор. Подоспевшие Паша с Геной при помощи отмычки отперли подъезд дома-«близнеца», затащили вовнутрь трупы, закрыли дверь, аккуратно прихлопнули распахнутые дверцы джипа и вместе с мнимыми пьяницами проворно скрылись за углом.

– Пора! – взяв веревку с крюком, оборотился я к Рептилии...

* * *

В жилище госпожи Медковой мы проникли легко, без затруднений. «Сладкая парочка» настолько увлеклась любовными утехами, что не услышала ни потрескивания двери лоджии, которую пахан умело взломал десантным ножом, ни наших приближающихся шагов. Петр Сергеевич с Анжеликой резвились в уютной, обустроенной с изысканным вкусом спальне (через одну комнату от лоджии). Головлев сладко урчал, Анжелика блаженно повизгивала.

– Руки за голову! Не трепыхаться, б...и!!! – привел их в чувство грозный рык Кретова.

Клубок обнаженных тел мгновенно распался. В глазах обоих партнеров отразился мистический ужас. Они явно не могли понять, какпроникли в надежно охраняемую квартиру эти зловещие типы: в темной одежде, в черных «собровских» масках, с «макаровыми-особыми» на изготовку. Анжелика, смазливая блондинистая бабенка лет двадцати пяти, судорожно хватала воздух широко открытым ртом... Первым опомнился Петр Сергеевич.

– К-кто в-вы?! – заикаясь, выдавил он.

– Люди господина Н., – свистящим шепотом ответил я и скомандовал Кретову: – Убери шлюху!

Схватив за волосы голую, беззвучно всхлипывающую любовницу иуды, Витька бесцеремонно выволок ее в коридор.

– Встать, гондон! – приказал я хозяину «Омеги». – Подойди ко мне. Руки не опускай.

Головлев медленно поднялся с кровати, сделал шаг, другой, третий...

– А я узнал тебя! – вдруг громко сказал он. – Ты...

Молниеносный тычок кончиками пальцев в основание глотки банкира прервал в зародыше его разоблачительную речь.

Сдавленно сипя, Петр Сергеевич осел на ковер. Презрительно усмехнувшись, я сунул пистолет за пояс и... повалился на пол. Бывший тренер, хоть и лишившийся на время голоса, но, оказывается, до конца не вырубленный, сбил меня с ног профессиональной подсечкой из положения лежа. «Лопухнулся, блин горелый! Неточно ударил[51]. Или собака Головлев слишком живуч!» – промелькнула в голове раздраженная мысль. Оба поднялись практически одновременно.

– Скр... Скр... – с ненавистью прохрипел банкир и попытался нанести жесткий еко-гири[52], нацеленный в мои ребра. Вот тут он и попался! Погасив удар подставкой локтя и небольшим поворотом туловища в сторону атаки, я «прилип» к конечности «черного пояса», дуговым движением снизу твердо зафиксировал ее, всадил носок ботинка в яйца Петра Сергеевича, не меняя ритма движения, сблизился с ним, повалил на спину и, нагнувшись, с размаху рубанул ребром ладони по переносице противника. Головлев отключился, но, по счастью, не сдох[53]. Связав хозяина «Омеги» по рукам и ногам, я заклеил ему рот полоской скотча и проделал в ней ножом маленькое отверстие. Теперь банкир мог только шептать. Мне вовсе не хотелось, чтобы откровения Головлева и уж тем более мою настоящую фамилию случайно услышала мадемуазель Медкова. Правда, она находилась относительно далеко отсюда, однако чем черт не шутит! Лучше не рисковать! Пока Петр Сергеевич валялся без сознания, я открыл чемоданчик, распечатал ампулу и наполнил шприц сывороткой. Собираясь ввести Головлеву пентонал натрия, я преследовал две цели: во-первых, выудить из иуды некоторые необходимые нам сведения, а во-вторых, при вскрытии трупа врачи наверняка обнаружат в крови погибшего используемый спецслужбами дефицитный психотропный препарат. Данное обстоятельство вкупе с показаниями «чудом выжившей» Анжелики подтвердит версию о причастности к убийству влиятельного господина Н. Зачем мы подставляли олигарха, нагревшего руки на первой чеченской войне, думаю, объяснять не надо. А если все-таки не понимаете – поговорите с матерями погибших там мальчишек...

Прошло две минуты. Петр Сергеевич, глухо застонав, открыл глаза.

– Скрябин, отпусти! Сохрани жизнь! – булькающим шепотом попросил он. – Я тебя буквально засыплю долларами! Клянусь!!!

Тут я едва ли не воочию представил виденную однажды во сне груду воняющих свернувшейся кровью американских денежных знаков. К горлу подкатила тошнота. На миг мне померещилось, будто банкир превращается в гнусного гигантского паука. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Нет, мерзавец, не откупишься! Не на того нарвался! – прошипел я, вгоняя иглу в вену Головлева. – А вот потолковать по душам напоследок придется! Желаешь ты того или нет!

– Ты общался сегодня с Вахидовым? – дождавшись, пока препарат начнет действовать, спросил я.

– Да, – безжизненно прошелестел хозяин «Омеги».

– Чем интересовался чечен?

– Захватили ли кого-нибудь из его людей на складе Басовского и дали ли они показания?

– Надеюсь, ты удовлетворил любопытство Аслана Алиевича?

– Да. Мой источник в МВД предоставил исчерпывающую информацию: прибывшие по анонимному вызову оперативники обнаружили тонну взрывчатки, повесившегося Басовского, посмертное письмо оптовика и больше ничего.

– Какова была реакция Вахидова? – поинтересовался я.

– Отчасти успокоился.

– Он по-прежнему живет в особняке с зеленой черепичной крышей, пятнадцатый километр по шоссе, поворот направо?

– Да.

– И последний вопрос, – хищно сощурился я. – Как, с твоей точки зрения, проще всего убить Курочкина?

Ответ Головлева меня обескуражил.

– Курочкина убить уже нельзя, – тараща стеклянные глаза, сообщил банкир.

– Почему? – поразился я.

– Потому что Леонид мертв. Тело спрятано на дне Москвы-реки две недели назад.

– А-а-а. Ты небось заказал? Бабки не поделили? – зная психологию и «моральные устои» большинства современных бизнесменов, догадался я.

– Да. Ленька начал мухлевать. Все под себя норовил загрести.

– Ясненько! Вопросов больше не имею! – сквозь зубы процедил я, набросил Головлеву на шею обрывок веревки и быстро безжалостно задушил. Потом прошел в ту комнату, где находились Рептилия с Анжеликой. Пахан потрудился добросовестно – точно в соответствии с полученной инструкцией. Связанная, с заткнутым ртом, Медкова лежала на полу и ревела белугой. Кретов нудно бубнил про «повеление господина Н.». Под потолком болталась веревка с петлей. «Мочи девку. Нечего рассусоливать!» – бросил я условную фразу и, дождавшись завершения инсценировки убийства, проверил у бесчувственной Анжелики пульс. Сердце билось.

– Жива, слава богу! Отчаливаем! – шепнул я на ухо Витьке.

ГЛАВА 9

Мой план в отношении Вахидова сводился к следующему. Иван нейтрализует сигнализацию, схему которой подробно описал напичканный пентоналом Казбек. Мы проникаем на территорию усадьбы Вахидова Мусы и уничтожаем всех, за исключением брата. Большой опасности как боец он не представляет (правая рука искалечена). Зато живой – будет очень и очень полезен! Мусе, предварительно уведомленному, что господин Н. «не собирается отныне возиться с ичкерской шушерой», предоставят возможность бежать. Конечно, ему постреляют вдогонку, но пули «по чистой случайности» не попадут в цель (лично постараюсь). В дальнейшем «счастливо спасшийся» Вахидов-младший всенепременно свяжется с представителями чеченской диаспоры, а этой сволочи в Москве предостаточно, и в соответствии с горскими традициями будет изо всех сил пытаться отомстить за смерть брата. Даже если чичам не удастся завалить олигарха, веселая жизнь ему обеспечена, а выгодно сотрудничать с сепаратистами уж точно впредь не доведется!

К резиденции Аслана Алиевича мы подъехали в половине четвертого утра и, дожидаясь, пока порученец Рептилии разберется с электроникой, затаились в примыкающем к забору особняка редком лесочке. Все без исключения имели при себе оружие с глушителями и несколькими обоймами к каждому стволу. На головы заблаговременно натянули лыжные шапочки с прорезями для глаз. Было холодно и сыро. Однако тучи, с прошлого утра затягивавшие небо, теперь рассеялись. Высоко над верхушками раздетых поздней осенью деревьев равнодушно мерцала луна. В ее зыбком свете виднелись беспорядочно разбросанные по земле пучки свалявшейся мертвой травы, какие-то причудливой формы коряги, гнилые сучья, остатки увядшей листвы, прочий лесной хлам... Со стороны шоссе иногда доносился приглушенный расстоянием шум моторов проносившихся мимо машин. Вполголоса я проводил последний инструктаж:

– Перемахнув через забор, уничтожаем охранника в будке (кто первым поспеет). Паша с Геной остаются во дворе, открывают ворота и контролируют окрестности. Остальные со мной в дом! Мочим всех подряд, за исключением вахидовского братца Мусы. Напоминаю его приметы: выше среднего роста, вытянутая лошадиная физиономия, выпирающие вперед верхние зубы. Сломанная в локтевом суставе правая рука плохо функционирует. Смотрите не ошибитесь – Муса обязательно нужен живым, иначе половина работы пойдет насмарку!

– Господи Иисусе!!! – вдруг прошептал Кретов, указывая пальцем в глубь леса. Проследив за ним взглядом, я оцепенел. Среди деревьев маячила до боли знакомая фигура рядового Василия Голицына – в выцветшем, изодранном, заляпанном кровью обмундировании. Встретившись с нами глазами, призрак приветливо улыбнулся, дружелюбно махнул рукой и исчез. Я размашисто перекрестился. Витька незамедлительно последовал моему примеру.

– В чем дело, ребята? – встревожился Степан. Ни он, ни остальные Василия не видели.

– Все в порядке, – усилием воли подавив нервную дрожь, ответил я. – Просто переутомились здорово. Вот и померещилось...

В этот момент неожиданно словно из-под земли появился Иван.

– Готово! – доложил он. – Можно начинать!

– С богом, пацаны! – тихо сказал я, направляясь к относительно невысокой бетонной ограде...

* * *

Дежурящий в будке чича достался на мою долю. Проблем с ним не возникло. Воин Аллаха так увлекся смакованием косяка анаши, что не обратил ни малейшего внимания на довольно громкие подозрительные шорохи, производимые спрыгивающими с верхушки забора вниз массивными телами.

«Ну и раздолбай! – презрительно подумал я, стреляя сквозь стекло в голову окруженного клубами наркотического дыма балдеющего чеченца. – «Дурь»[54] для него важнее всего на свете! Или понадеялся на сигнализацию? Все равно идиот! Не хотел бы я иметь в подчинении таких бойцов!»

Миновав пустынный, залитый ярким светом многочисленных прожекторов двор, Степан, Иван, Витька и я подошли к парадному входу. Задействовав отмычку, Кретов осторожно отпер замок. Следующий горе-часовой, рассевшись на кресле в вестибюле, всецело погрузился в просмотр порнографического видеофильма. Чечен томно кряхтел, причмокивал и, приспустя штаны, усердно онанировал. Тем не менее он обернулся на скрип открываемой двери, гортанно вскрикнув, схватился за оружие и... сдох, сраженный пулей Кретова.

– Чего шумишь, Ваха? – осведомился толстый заспанный бородатый чеченец, лениво выходя из ближайшей комнаты на первом этаже (вероятно, сменщик любителя порнухи).

Заметив нас, он разинул рот, собираясь поднять тревогу, но не успел. Вскинув пистолет, Степан выстрелил ему в грудь. Нелепо взмахнув руками, бородач рухнул на выложенный мозаичной плиткой пол. Разделившись, мы двинулись по комнатам – зачищать здание... Господина Вахидова я обнаружил в роскошной спальне, расположенной на втором этаже. Лежа на широкой кровати красного дерева, Аслан Алиевич занимался сексом с каким-то голубоглазым славянской внешности педиком лет восемнадцати-двадцати от роду.

Завидев меня, Вахидов трусливо прижался к стене и, закрыв лицо толстыми волосатыми лапами, дико закричал.

– Умереть достойно не умеешь! Командир полевой, мать твою! – брезгливо сплюнул я, метким выстрелом разнося череп личному другу Шамиля Басаева.

– Не убивайте, дяденька, не убивайте! – по-бабьи заголосил забрызганный ошметками мозгов любовника голубоглазый куртизан. – Не у... – угодившая точно в разинутый губастый рот пуля заткнула извращенца навеки.

Вопль Аслана Алиевича переполошил находящихся в доме чеченцев. Они повыскакивали из постелей, но было поздно. Кретов, Демьяненко и порученец Иван эффективно использовали фактор внезапности. Резня закончилась в считанные минуты. Повсюду валялись полураздетые трупы. Пахло порохом и кровью. В живых остался один лишь Муса – облаченный в цветастую ночную пижаму, босой, трясущийся, со свежим синяком под глазом. Младшего брата Вахидова крепко держал за шиворот стоящий посреди вестибюля Степан.

– Господин Н. не намерен отныне возиться с ичкерской шушерой, – неторопливо спустившись по лестнице, начал я заранее отрепетированный монолог. – Ему до смерти надоели назойливые приставания твоего братца. Господин Н. глубоко презирает ваш жалкий дерьмовый тейп[55] – сборище вонючих вшивых шакалов! Он приказал преподать вам достойный урок, а именно: тебе и Аслану отрезать члены, засунуть в пасти и повесить голыми на заборе вверх ногами. К сожалению, получилась небольшая накладка! У Аслана фактически отсутствует голова. Я целил в сердце, но по оплошности попал в морду. Пуля крупного калибра. Сам понимаешь!.. Некуда теперь отрезанный х... вставлять. Ладно, придется довольствоваться одним тобой. Топай на улицу, ублюдок!

Демьяненко отпустил Мусу. Дробно стуча зубами, тот двинулся к выходу. Я шел следом и, импровизируя на ходу, в подробностях описывал изуверские пытки, которым подвергнется чечен, перед тем как повиснет на заборе. Мы миновали почти половину двора, когда свежий холодный воздух наконец расшевелил слипшиеся от ужаса мозги Мусы. Он таки узрел настежь распахнутые ворота, замер, помедлил секунду, а затем, как я и рассчитывал, бросился наутек.

– Стой, сука!!! – заорал я, тщательно прицеливаясь и выпуская вдогонку беглецу две пули. Первая прошла впритирку с левым ухом Мусы, вторая – с правым. Малость оглушенный вахидовский брательник со страху припустил еще сильнее и в мгновение ока скрылся в лесу. Паша с Геной в соответствии с полученными указаниями встали в воротах и принялись остервенело палить из автоматов по ветвям деревьев вышечеловеческого роста. Таким образом, у Мусы создавалась полная иллюзия активного преследования.

«Конкретно подставили господина Н.», – удовлетворенно подумал я, возвращаясь обратно в дом. Ребята, собравшись внизу, переговаривались вполголоса.

– Комедия разыграна успешно! Зал бурно аплодирует! – весело объявил я... и внезапно увидел периферическим зрением, как подстреленный Степаном бородатый чечен очнулся, сцапал оброненный онанистом Вахой пистолет и направил дуло на стоящего к нему спиной Демьяненко. Прежде чем я успел среагировать, между ними взметнулось в длинном прыжке жилистое тело Кретова, заметившего движение бородатого на миг раньше меня. Предназначенная Степану пуля попала Витьке в живот, а чечена прикончил выстрелом в упор подоспевший Иван.

Скорчившийся в луже крови, Кретов зажимал обеими руками вываливающиеся наружу внутренности и тихо стонал. Демьяненко, склонившись над раненым другом, поспешно перебинтовывал рану обрывками чистой простыни, которую бегом притащил невесть откуда порученец Иван.

– Е-есть ш-шансы? – вздрагивая в ознобе, спросил я.

– Пятьдесят на пятьдесят, если вовремя прооперируем, – хмуро пробормотал Степан, выхватил у порученца мобильный телефон и торопливо набрал номер своей клиники. – Говорит главврач Демьяненко! – начальственно зарычал он в трубку. – Петр Казанцев и Николай Балашов сегодня дежурят? Да?! Хорошо! Позовите к аппарату обоих! Бе-е-е-егом!!! – сорвался на крик Степан.

* * *

Известные читателю санитары Петя и Коля пригнали к особняку Вахидова машину «Скорой помощи» в рекордно короткие сроки. Повинуясь строгому наказу Демьяненко, они прибыли только вдвоем. Над Витькой произвели какие-то медицинские манипуляции, бережно уложили на носилки и погрузили в салон. Я сел рядом с ним, Степан в кабину. «Скорая» стремительно сорвалась с места...

Лицо Кретова побелело, заострилось. Глаза затянулись мутной поволокой. Витька бредил наяву. Ему чудилось, будто мы снова оказались в афганских горах, в 1984 году.

– Сержант, а сержант, ты здесь? – медленно шевелил он запекшимися губами: – Как прошел рейд?

– Закончился полным успехом! – мягко отвечал я, держа в ладонях пышущую жаром руку Кретова. – Ты слегка ранен. Но ничего страшного, скоро будем в госпитале. Мы как раз туда направляемся!

– Слышишь... сержант, – прерывисто шептал Витька. – Мне показалось... что я... передал на базу неверные координаты каравана... Авиация накрыла нас... вместо духов... Васька Голицын погиб... И... и потом различная жуть грезилась. Вроде бы я прожил длинную кровавую страшную жизнь!..

– Нет, Витя, нет! – едва сдерживая слезы, ласково говорил я. – Ты передал правильные координаты! Духи поголовно уничтожены. Наши ребята целы... А все остальное – сон, просто дурной сон!