Сладости ада, или Роман обманутой женщины Шилова Юлия

– Ты будешь самой красивой невестой в мире.

– Я в этом и не сомневаюсь. Ты же знаешь, какая серьезная подготовка идет к предстоящей свадьбе. Все будет по высшему разряду.

– Да уж, твоя свадьба, я думаю, по роскоши побьет все рекорды. Это будет нечто! Я об этом очень много наслышан.

Не успела я появиться из подъезда, как вышедший из машины водитель распахнул передо мной дверцу и пригласил сесть внутрь. Закинув ногу на ногу, я достала из сумочки сигарету и точно так же лениво, как это делала Вероника, закурила.

– Вероника, куда едем? – тут же повернулся ко мне водитель.

– В магазин игрушек.

– Как скажешь.

Набрав номер телефона Дарьи, я дождалась, когда она снимет трубку, и, покосившись на охранника, наигранно произнесла:

– Привет, это Вероника.

– Какая Вероника? – опешила моя подруга.

Не обращая внимания на то, что моя подружка не сразу меня узнала, я пропустила ее вопрос мимо ушей и продолжила:

– Ты сейчас дома? Мой водитель везет меня к тебе ненадолго. Мне нужно тебя проведать.

– Люська, ты, что ли? – наконец въехала Дарья.

– Ну да.

– Ты в машине едешь?

– Да.

– Понятно. Знаешь, у тебя даже голос чужой стал. Ты так вошла в образ Вероники! Просто невероятно! Я через пару часов на работу убегаю.

– А я займу у тебя ровно полчаса. Мы несемся к тебе со скоростью ветра. До тебя дорога не ближняя, поэтому дождись меня, пожалуйста.

– Конечно, заезжай. Я тебя обязательно дождусь. Так хочется на тебя посмотреть. И на тебя, и на машину твою. Безумно интересно.

– Сейчас все увидишь своими глазами. Надеюсь удовлетворить твое любопытство.

Подъехав к магазину игрушек, я вышла вместе с охранником из машины и посмотрела на стоящего рядом со мной водителя многозначительным взглядом.

– Так. Ты тоже мне нужен. Пошли вместе с нами.

Загрузив как водителя, так и охранника различными игрушками, я не могла не купить самый крутой велосипед и сама покатила его к машине.

– Вероника, куда тебе столько? – недоумевал охранник, складывая игрушки в багажник. – Ты ж вроде уже выросла.

– Да я не себе, – рассмеялась я вызывающим смехом. – Ты что, и вправду подумал, что я буду этим играть?

– Да, несмотря на то, что ты у нас большая девочка.

– Это не мне. Мое детство уже давным-давно ушло. Просто я хочу одному чудесному ребенку сделать приятное.

– А этому ребенку не много будет?

– Думаю, что для такого замечательного ребенка этого будет даже мало.

– Тебе виднее.

Заскочив по пути в супермаркет, мы набрали различных вкусностей – деликатесов и необыкновенных сладостей. Когда подъехали к Дашкиному дому, я достала телефон, вновь набрала номер подруги и спросила радостным голосом:

– Дашуль, ты еще дома?

– Еще да. Я позвонила на работу, сказала, что задержусь.

– Я уже подъехала. Спустись к нам, пожалуйста, а то мы все не донесем.

– А что нести-то?

– Спустись. Сама все увидишь.

Выйдя из подъезда, Дарья остановилась у входа, глядя на меня, открыв рот. Я тут же вручила ей сумки с продуктами и голосом Вероники скомандовала:

– Иди, открывай дверь, а мы заносим все остальное.

Обрадовавшись такому большому количеству игрушек, Полина села прямо на пол и стала медленно рассматривать каждую куклу.

– Полинка, подожди. Смотри, какой у тебя теперь огромный домик Барби. Сюда столько кукол поместится, обалдеть! А мебели смотри сколько! Можно каждую комнату обставить, и еще останется. Я тебе хотела весь магазин купить, но не довезла бы. Пришлось бы грузовик нанимать. На меня и так все продавщицы косо смотрели.

Полинка восторженно закричала и громко захлопала в ладоши. Как только за водителем и охранником закрылась дверь, я прислонилась к стене и посмотрела на сверлящую меня взглядом Дарью.

– Дашка, ты не представляешь, какое это счастье – говорить своим голосом и не следить за жестами. Послушай, а ведь Полина смотрит на меня, как на чужую тетю. Она совершенно меня не узнала.

– Да я и сама тебя не узнала. У тебя лицо такое…

– Какое?

– Чужое. Ой, Люська, я бы тебя ни в жизнь не узнала. Стою, смотрю… Передо мной чужая женщина, честное слово. А ты еще хочешь, чтобы тебя ребенок узнал. Люська, ты знаешь какая? – Дашка говорила с возбуждением, которого я не замечала за ней ранее. Нахлынувшие эмоции переполняли ее, она размахивала руками и постоянно сбивалась.

– Ну и какая я?

– Дорогая.

– Дорогая, говоришь?

– Точно, дорогая. Я сразу не могла нужного слова подобрать, а затем до меня дошло.

– А раньше я что, дешевая, что ли, была? – не скрывая досады, задала я вопрос и села на табуретку.

– Люська, я, наверно, неправильно выразилась. Ты у меня всегда дорогая была, а сейчас еще дороже стала. Сразу видно, что эта одежда безумных денег стоит. Ну, настоящая светская дама! Если бы я не знала, что ты ко мне приедешь, то я бы тебя ни за что не узнала. Слушай, а машина какая, сказка! Настоящая сказка! И водитель, и охранник… К нашему дому такие дамы отродясь не приезжали.

– Дашка, да ладно тебе. Ты меня совсем в краску вогнала.

– Я тебе правду говорю. Люська, я на тебя смотрю и никак не могу насмотреться, – развела руками подруга. – Такая женщина! Люська, я только знаешь что понять не могу?

– Что?

– А зачем такой светской даме твой лох понадобился?

Я не поняла, о ком идет речь, и спросила:

– Даш, ты о ком? Какой лох?

– Да Игорь твой.

– Он уже давно не мой! – быстро отреагировала я. После того, что случилось ночью, я вообще не могла думать о Игоре. Мысленно я представляла себе, будто этой ночью вляпалась в грязь и никак не могу отмыться. Когда Дарья произнесла вслух имя Игоря, я отмахнулась от него, как от проказы.

– Ну, хорошо. Пусть не твой. Я о другом: Люська, ну какого черта он ей понадобился? При ее возможностях она могла найти себе более достойную – блестящую партию.

– Даша, ну, что ты хочешь от меня услышать? Сердцу не прикажешь! Я сама ума не приложу, зачем он ей сдался, если у нее есть человек, которого она любит. Хотя я глубоко сомневаюсь, что такие, как Вероника, любить могут. Такие, как она, везде видят свою выгоду. Правда… Какая может быть ей выгода с Игоря? Никакой. Тем не менее он ей зачем-то понадобился, и она даже наколола его со своей девственностью. Для чего, совершенно непонятно. Дураку видно, что Вероника зрелая женщина, которая мужчин меняла, словно перчатки. Женщина, которая прошла огонь, воду и медные трубы.

– И он поверил?

– А куда он денется! Мужики где-то глобальные и нелегкие проблемы понимают, а где-то ведут себя, как малые дети, не в состоянии увидеть элементарного подвоха.

Дашка посмотрела на целую гору игрушек, которые я привезла, и я увидела, как на ее глазах появились слезы.

– Люся, ты зачем столько-то купила? Слушай, а ведь мы с дочкой о таком велосипеде мечтали. Вот летом ей настоящее раздолье будет… Люська, тут игрушек черт знает на какую сумму. Ты что, с ума сошла? Куда столько-то?

– Дашуля, я от души. Ты же знаешь. Тем более это не я, а Вероника. Я бы сразу столько денег потратить не могла. Да у меня столько денег и нет, ты же знаешь. Зато Вероника может себе позволить подобный каприз.

– Люсь, а она с тебя потом не высчитает?

– За что?

– За эти игрушки?

– Даша, ты про деньги вообще не думай. Давай чаю попьем, и я поеду. Ты только посмотри, что в пакетах!

Пока я набирала в чайник воду и ставила его на плиту, Даша достала из пакетов провизию, постанывая оттого, каких денег она стоит.

– Люська, я не могу не думать о деньгах, – в сердцах сказала она. – Я только подумаю, на какую сумму тут всего накуплено, мне сразу плохо становится.

– А ты не думай о деньгах, я же сказала.

– Не могу.

– А ты попробуй. Будем считать, что какой-то благотворительный фонд сделал в твою сторону такой широкий жест.

– Боже мой, черная икра, красная икра… Да еще и по килограмму… Люся, ты с Вероникой за всю жизнь не рассчитаешься.

– Это она со мной за всю жизнь не рассчитается. Увела у меня моего мужика и даже стол не накрыла. Да она нам должна такой стол накрыть, что нам и не снилось! Будем считать, что она нам эту поляну за Игоря подогнала. Даша, я пока кофе наливаю, а ты мне бутерброд с черной икрой сделай, а то я уже тысячу лет черной икры не ела. Я ее как в магазине увидела, так чуть дар речи не потеряла. Так сильно мне икры захотелось. Просто приперло! Бывает же такое.

– А может, еще и с красной?

– Не надо, это уж совсем будет по-барски.

– Вот и поедим с тобой сейчас, как две барыни.

– Знаешь, Дашка, я, если честно, красную не очень люблю. Я, конечно, ее ела, но… вкус ее как-то не по мне.

Сев за стол, мы с Дарьей сделали по бутерброду с икрой и стали пить кофе. Посмотрев на всевозможные деликатесы, лежащие на столе, Дарья подперла свою голову рукой и задала вопрос:

– Люся, а ты бы своего любимого человека предала из-за всего этого?

– Даша, так меня же не только из-за деликатесов предали, но и из-за других атрибутов роскошной жизни! Деликатесы – это только ее составляющая, просто мизер, самая малая часть.

– Ох, Люська, как же тяжело тебе будет в свою жизнь возвращаться. Две недели пройдут незаметно, и все опять вернется на круги своя. Одно радует: помимо того, что эти две недели ты проведешь в так называемом раю, ты еще получишь новенький автомобиль.

– Об автомобиле я думаю меньше всего на свете. Я больше размышляю, как мне свою шкуру от решеток тюремных спасти. Автомобиль, конечно, вещь хорошая, но из рук этой чертовой Вероники мне что-то ничего получать не хочется.

– А зря. Автомобиль тебе как раз сейчас и пригодится.

– Для чего? Если я не знаю, что со мной завтра будет…

– Продашь машину, вот тебе и деньги.

– Зачем?

– Люся, ты меня иногда своими вопросами просто убиваешь. Ну, как ты думаешь, зачем деньги нужны? Тебе и на адвоката, и на различные взятки в судебных инстанциях очень много потребуется. У тебя у самой есть какие-то сбережения?

– Ни черта нет.

– И я про то же. А при твоей ситуации деньги просто жизненно необходимы.

Поставив пустую чашку на стол, я встала, подошла к окну, посмотрела на ожидающую меня во дворе машину и спросила Дашку в упор:

– Даша, я сейчас на кого похожа?

– Что значит на кого? – не поняла меня Даша. – Я же тебе уже сказала, что ты похожа на стильную, модную женщину. Одним словом, как бы это правильно сказать, ты похожа на женщину, у которой есть очень большие деньги. От тебя буквально исходит запах денег.

– Ты хочешь сказать, что я пахну большими деньгами?

– Люська, честное слово, пахнешь!

– Дашка, я не пойму, ты сейчас шутишь или говоришь серьезно? Может, на тебя икра так действует?

– Я с тобой разговариваю на полном серьезе. От тебя исходят какие-то денежные флюиды.

– Быть может, это просто духи так пахнут? Я надушилась Вероникиными духами.

– Может быть, и духи, – пожала плечами моя подруга. – А к чему ты это все спрашиваешь?

– К тому, что я хочу знать: я сейчас похожа на Люську?

– Нет. Все, что осталось от моей подруги Людмилы, так это голос. И то когда ты его не подделываешь.

– Значит, перед тобой сейчас Вероника?!

– Ну, да. Ты же видишь, тебя Полинка вообще не признала. Она до сих пор понять не может, что за незнакомая тетя принесла ей так много игрушек!

Подойдя к Дарье как можно ближе, я заглянула ей в глаза и спросила:

– Даша, так может, я навсегда и останусь Вероникой?

– Зачем ты спрашиваешь? Ты же знаешь, что это невозможно.

– Буду ходить в гриме, и никто не догадается. Ко мне на дом каждое утро будет прибегать гример, наносить нужные штрихи к моему портрету… С этим лицом можно жить, хоть оно и не мое, а Вероникино. Сегодня вечером я познакомлюсь со своей тетей, которая плохо слышит и видит. Все документы на имя Вероники у меня есть. Даша, ну, кто скажет, что это не я? Пусть кто-нибудь только попробует! Никто и не догадается. Ты хочешь сказать, что у меня не получится? А я считаю, что так можно жить. И жить очень даже неплохо. Даша, я ведь не бегала за такой жизнью. Она пришла ко мне в руки сама. Я ее не ждала и даже о ней не мечтала. Она свалилась, как снег на голову.

– Мысль не плоха, но… А как же Вероника?

– А Вероника пусть спасается от тюрьмы и доказывает всем по моим документам, что убийство шефа и сторожа на его даче совсем не ее рук дело. Даша, ты только скажи, хорошо я придумала?

– Хорошо, – задумчиво произнесла Дарья. – Только…

– Что только?

– Только ты забыла о том, что, кроме тети, у Вероники есть влиятельная семья, от которой она целиком и полностью зависит. И я тебе про это уже говорила.

ГЛАВА 19

Сев в машину, я стала с наслаждением любоваться Москвой сквозь тонированные стекла автомобиля и мысленно радоваться тому, что я доставила столько радости маленькой девочке с красивейшем именем Полина, а это значит, что я сделала доброе дело и при помощи пусть и чужих денег смогла принести пользу. Посмотрев на вмонтированную в бар фотографию, я увидела запечатленную на ней Веронику, сидящую у бассейна с сигарой в одной руке и стаканом в другой, в котором, по всей вероятности, было виски, без которого она просто жить не может. Внизу надпись: «Зима. Лос-Анджелес. Бель Эйр».

Посмотрев на фотографию с нескрываемой завистью и удивлением от того, что в Лос-Анджелесе такая странная зима, совсем не такая, как в холодной России, – без снега, морозов и сильных ветров, я захотела рассмотреть ее как можно ближе и наклонилась к самому бару. На этой яркой глянцевой фотографии Вероника сидела в махровом халате, скорее всего на голое тело, потому что из-под него видны были голые ноги. За бассейном виднелся особняк, который впечатлял своими размерами, стилем и роскошью. Я вспомнила, что я где-то читала, а может быть, слышала про Бель Эйр. Кажется, это один из престижных районов Лос-Анджелеса, где обитают миллионеры. Роскошный особняк был обнесен глухим забором, из-за которого не видно других, соседних особняков, а значит, на этой территории находилась целая планета, на которую могут попасть только избранные. Это был отдельный мир, в котором протекает своя сказочная и совершенно неординарная жизнь. Я даже подумала о том, что чувствовала Вероника, когда позировала для этой фотографии. Блаженство, умиротворенность, ощущение свободы и превосходства… А самое главное – власть. Власть над теми, кто остался за забором, над теми, кто существует в параллельных мирах и живет в совсем других измерениях.

Мысленно я попробовала посадить рядом с Вероникой на свободный шезлонг Игоря, но картинка не получилась, стала какая-то размазанная и непонятная. Я не могла понять, зачем на этот шезлонг нужно усаживать обыкновенного российского мужчину по имени Игорь, если за высоким забором данного дома много других роскошных домов, в которых тоже живут миллионеры. Зачем давать человеку, у которого полный Капустный Яр родственников и которого ты совершенно не любишь, красивую жизнь, богатство, море удовольствий и обеспеченное завтра. Я наклонилась к фотографии и, не снимая больших, во все лицо, солнцезащитных очков, чтобы не показывать своих глаз охраннику, рассмотрела ее поближе.

– Ностальгия замучила? – улыбнулся охранник. – Домой хочется?

– Хочется.

– Я вот тоже всегда смотрю на эту фотографию и удивляюсь.

– Чему?

– Тому, какая зима в Лос-Анджелесе. Это ж надо, на улице зима, а ты сидишь в обыкновенном махровом халате после купания в бассейне, пьешь свое любимое виски и куришь сигару. После российских зим это кажется невероятным. Фантастика, одним словом.

– Мне и самой это кажется невероятным. – Я прекратила рассматривать фотографию и, достав из сумочки тоненькую сигарету, закурила.

– И все же эта фотография реальная. Чем больше я на нее смотрю, тем больше мне хочется побывать в Штатах.

– Придет время, и съездишь. Это стоит того, чтобы потратить свое время и деньги.

– Ника, а почему вокруг твоего особняка такой большой забор?

– Для того, чтобы можно было спрятаться от внешнего мира и наслаждаться внутренней атмосферой.

– И что, там у всех такие заборы?

– У всех.

– Надо же!

– Как будто в России у дорогих домов заборы меньше. Там сооружены такие стены, что впору снимать фильм о средневековых крепостях. И вообще, любой нормальный дом начинается с забора. Когда человек устает от калейдоскопа многочисленных чужих лиц, он приезжает на территорию своего дома, обнесенную высоким забором, и приходит в восторг от того, что он недоступен для посторонних глаз.

– Это, наверно, для того, чтобы соседи друг другу не мешали. А то, может, ругань какая, или кто музыку громко включит… – рассмеялся Борис.

– Миллионеры друг другу не мешают, – произнесла я с особым вызовом в голосе и выпустила несколько ровных колечек дыма изо рта.

– Вероника, а мы куда сейчас едем?

Я назвала свой домашний адрес, подумав о том, что было бы совсем неплохо проехать мимо своего дома. Хотя бы не заходя внутрь, а просто так, для собственного успокоения. В этот момент зазвонил мой мобильный и на дисплее определился номер Дарьи, которая записала Вероникин телефон, когда я от нее уходила.

– Люсенька, я на одну секундочку, я только поблагодарить за все, что ты для меня сделала.

– Ты о чем?

– Ты столько подарила Полинке, столько продуктов принесла… Я даже не знаю, как тебе выразить свою признательность. Просто слишком много всего.

– Это не я, ты же знаешь.

– В том-то и дело, что на такое способна только ты. Вероника бы никогда подобного не сделала.

– А мы будем совершать полезные дела ее руками. – Я старалась говорить загадками, чтобы сопровождающие меня мужчины ничего не могли понять. – И не стоит благодарить. Я даже ничего не хочу слушать.

– Я прямо не знаю… У меня первый раз в жизни такое.

– У меня тоже.

– Полинка так и не поняла, что за такая сказочная тетя заполонила всю ее комнату игрушками. Она все решает, что за праздник такой сегодня, день рождения или еще что.

– Как все-таки приятно радовать тех, кто тебе дорог, не только в праздники, но и в будни. Приятно видеть счастливые лица. Ты знаешь, я поняла одну странную штуку. Счастливы не только те, кому ты делаешь приятное, но и те, кто делает это приятное. Я сделала добро, и ты даже представить себе не можешь, как мне стало от этого хорошо. Потеплело на душе и полегчало на сердце. Мне вдруг показалось, что я вернулась в прошлое. В детство. Ведь тогда я была божественно чистым ребенком. Это была какая-то другая Вероника. Чистая, добрая и отзывчивая. Но то время ушло, и во мне появилась какая-то жестокость. Когда что-то или кто-то из нашей жизни уходит, она всегда появляется. Кстати, а что сейчас делает Полинка?

– Ест огромный киндер-сюрприз и раздевает подаренных тобой кукол. Я ее ругала, а ей все равно.

– За что ругала?

– За то, что кукол раздевает. Мне их потом одевать самой приходится, а это долго и муторно. Мне кажется, что невозможно научить маленького ребенка относиться к вещам бережно. Все это приходит с возрастом. Кукол жалко. Они же таких денег стоят.

– Да брось ты, нашла что жалеть – кукол. Я ей еще подарю. Я в детстве вообще как только куклу в руки получала, так сразу ей ноги и руки отрывала. Да и голову тоже. Это же как конструктор. Любому ребенку хочется все разобрать и посмотреть, как все там внутри устроено. Это же нормальное любопытство.

– Люся. Я у тебя еще одну минуту займу. Понимаешь, сегодня так день странно начался. Ты заявилась с подарками и доставила мне огромнейшую радость, а затем это письмо… Я на самой вершине счастья.

– Какое письмо?

– Даже не знаю, как тебе об этом сказать. Ты начнешь меня осуждать, говорить, что я дура, что у меня мозгов нет, что я должна думать о ребенке, а не об устройстве своей личной жизни…

– Ну говори, что случилось-то? Не тяни резину.

– Я замуж выхожу, – выпалила Дашка, слегка заикаясь.

– Это правда?

– Да.

– Так поздравляю! Я за тебя очень рада! И кто твой избранник? Надеюсь, со свадьбой не прокатишь.

– Я замуж за своего художника выхожу, который на зоне сидит. Он мне сегодня письмо прислал. Когда тебя проводила, сразу к почтовым ящикам пошла и посмотрела почту. А там письмо. Я почему-то сразу разволновалась. Распечатала там же, в подъезде, и читать стала, а в письме – предложение руки и сердца. Понимаешь, он мне предложение сделал!

– Понимаю.

– Что-то у тебя радости поубавилось?

– А чему радоваться? Ты взрослая женщина, и тебе решать.

– В том-то и дело, что мне решать. Только мне регистрироваться придется на зоне. Люся, я сегодня же даю положительный ответ. Пойми, я очень долго ждала этого предложения. Я люблю этого человека! Люблю!

– Даша, а может, не стоит торопиться? Может, нужно дождаться, пока он выйдет, посмотреть, каков он в быту, способен ли работать, чем он дышит, как живет, а потом уже принимать решение? Что за необходимость в регистрации? Если он твой человек, то он никогда и никуда от тебя не денется, а уж если не твой, то и… флаг ему в руки.

– Люся, он мой! И если человек сделал мне предложение, то какая разница, в каких местах он сейчас находится. Самое главное, что он его сделал. Понимаешь, если мы с ним распишемся, то я смогу к нему на трехдневные свидания ездить. Правда, я и так могу приехать, просто придется там взятку давать, чтобы свидание получить. А если мы чин по чину зарегистрируемся, я смогу приезжать на правах жены, и мне свидание будет положено.

– Ты только из-за этого хочешь зарегистрироваться?

– Да нет. Это я так, о кое-каких формальностях рассказываю. А расписаться я с ним хочу, потому что люблю.

– Ты уверена?

– В чем?

– В том, что ты его любишь?

– Вполне.

– Дашка, а может, пустить все на самотек?! Ты же с людьми работаешь. Может, какой приличный господин зайдет однажды в твое кафе и сделает тебе предложение…

– Предложение чего?

– Руки и сердца.

– Ах, ты про это…

– А ты что имеешь в виду?

– Да просто мне в последнее время слишком много различных предложений поступало.

– А я говорю не про различные предложения, а про те, которые являются жизненно важными. Предложение выйти замуж, например.

– Люся, ну о чем ты говоришь? Все эти господа, заходящие в кафе, действительно делают предложения, но только на одну ночь. А после проведенной вместе с тобой ночи они тебе уже ничего предложить не могут. Правда, бывает и такое, что через месяц они опять зайдут в кафе и предложат… еще одну ночь. Понимаешь, не хочется быть постельной утехой женатого мужика! Нет у меня на это моральных сил. Ну, нет, хоть убей! Я все это уже прошла и больше не хочу. Люська, ты ж сама знаешь о том, что нет сейчас мужиков.

– Ты уверена?

– Да ты сама в этом уверена.

– Я не до конца.

– Нет их! Всех нормальных ветром сдуло! А мне, между прочим, замуж тоже хочется. Статус жены иметь и любимого ждать. Ну, скажи, ты хоть за меня рада?

– Рада, – процедила я сквозь зубы.

– Я хочу, чтобы ты поняла меня правильно. Я ведь тебя всегда понимаю. Кто виноват, что у нас столько мужиков пересажали? Одиноких баб – пруд пруди, а мужиков пересажали. Вот и приходится нам там, за колючей проволокой, свои половинки искать. Если я его не удержу, так он еще выйти не успеет, как его другая к рукам приберет. Мужики нынче в цене. Гребут всех подряд. Разинешь рот – ничего не достанется. Зубами щелкать нельзя, надо действовать. Вон, миллионерша Вероника перехватила же у тебя Игоря…

– А при чем тут это?

– Это тоже своеобразный показатель. Это знаешь о чем говорит?

– О чем?

– Что и среди миллионеров грести нечего.

– Не понимаю.

– Выходит, все свободные миллионеры закончились. Нет их. Всех растащили. Вероника – живой тому пример. Если бы там, в их мире великих и богатых, хоть один вшивенький и захудалый миллионер завалялся, неужели бы она его не зацепила? Это говорит о том, что и там рассчитывать не на что. Всех разгребли, и мисс миллионерши вышли на промысел в народ, потому что уже не до жиру и приходится цеплять то, что есть. Пусть Игорь не олигарх и не нефтяной магнат, а обыкновенный наш российский парень. Зато у него есть огромное преимущество – он холостой, то есть без бывших и настоящих жен и детей, а в наше суровое время уже только за это можно ценить мужика. Если даже миллионерши метут что ни попадя, то нам, нищим, выбирать не приходится. Радуемся тому, что бог послал.

– Ой, Дашка, скажешь тоже! Тебя послушать, так покажется, что вообще надеяться не на что.

– А надеяться действительно не на что, нужно смотреть горькой правде в глаза. Если я сейчас не приму предложение совершенно свободного и ничем не обремененного мужчины, то это предложение примет другая.

– Что ж он всем подряд эти самые предложения делает? На кой черт тогда такой мужик нужен?

– Получается, что очень даже нужен. Я же говорю: нищим выбирать не приходится.

– И тут ты не права. Не каждая женщина решится принять предложение человека, который находится не на свободе. Таких еще поискать надо.

– Вот он меня и нашел. Я одна из таких, о которых ты говоришь. Так что, подруженька, можешь открыть бутылку шампанского, выпить бокал и пожелать мне неземного счастья. Я всегда знала, что на моей улице будет праздник! На свободе мужиков ни хрена нет, а за решеткой полно, глаза разбегаются. Значит, будем брать оттуда. Вызволять, пристраивать к нормальной жизни и вместе решать проблемы семьи и изучать азы быта. Их от нас, одиноких баб, прячут туда пачками, предлагая нам прочно женатых, которые находятся на свободе, но черта с два! Нам предлагают зачисление в запасной состав, потому что основные игроки уже есть, а лично мне попадать в запасной состав не хочется. Может, кому-то запасной состав в радость и разговоры про чужую семью ухо греют, но мне этого не нужно! – Даша чуть перевела дух и продолжила в том же стиле: – Мы идем в наступление, на передовую, туда, где есть свободные мужики, туда, где их от нас прячут! Даешь каждой женщине свободного мужика! Женатых мужиков на мыло! Мы не хотим выполнять функции их обленившихся жен, держащих их в ежовых руковицах! Нам нужны свои, кровные, родные и ничем не обремененные мужики!

Я засмеялась и почувствовала, как на мои глаза навернулись слезы.

– Ой, Дашка, я от смеха просто расплакалась. Ну, ты даешь! Я представила целую демонстрацию женщин, идущих в колонне, шествующих с транспарантами прямо на зону для того, чтобы вызволить оттуда находящихся там мужчин. Дашенька, это твое решение и твоя жизнь, и мне очень хочется, чтобы твое решение было правильным и ты никогда ни о чем не пожалела. Быть может, ты действительно в чем-то права. С мужчинами сейчас проблемы. Их пачками на войну отправляют да сажают, именно поэтому одиноких женщин становится все больше. В любом случае, если ты устроишь свою жизнь, я буду за тебя очень рада. Если ты считаешь, что нет смысла ждать, то это твое право. Совет тебе да любовь!

– Ты правда за меня рада?