Возвращение Крысы из Нержавеющей Стали Гаррисон Гарри
Но очень скоро игры и забавы кончились. Мы приступили к делу. Вселившись в эту гостиницу по фальшивым паспортам, мы составили подробный отчет обо всем, что узнали, увидели и пережили. Картина получилась нелепая, однако мы понимали, что смысл в ней есть. Мы переслали отчет в Специальный корпус, надеясь, что там найдутся головы помудрее наших.
Они нашлись. Обзорная экскурсия по аду подействовала на меня оглупляюще. Как ни пытался я состыковать мысли, они упрямо разбредались. То и дело я поглядывал в зеркало – не краснею ли? Спустя некоторое время я перестал подходить к зеркалам, но, моясь под душем, нет-нет да и ощупывал копчик – вдруг отрастает хвост?
Все это действовало на нервы. Но однажды рано утром ситуация в корне изменилась. Я спустился в ресторан и увидел за нашим столиком знакомый силуэт.
– Профессор Койпу! – радостно воскликнул я. – Наконец-то!
Он улыбнулся. Некоторые из его желтых зубов торчали вперед, точно покосившиеся надгробья.
– А, Джим. А ты неплохо выглядишь. Загорелый, но не красный. Хвост еще не проклюнулся?
– Благодарю вас, нет. Я за этим слежу. А как ваши дела?
– Отлично, отлично. По пути сюда я изучил обломки машины из Церкви и проанализировал все ваши записи, а также подверг экспертизе одежду, которую вы носили в аду. Вы молодцы. Правильно сделали, что отослали все это к нам. По-моему, теперь все ясно.
– Вам все ясно?! А мне ничего не ясно! Бред какой-то. Абсурд, неразбериха…
– Джим, ты за деревьями не видишь леса. Смею тебя уверить, изобрести темпоральную спираль для моей машины времени было куда труднее, чем разобраться с этой мозаикой.
Койпу отломал зубами кусочек гренка и деловито захрупал. Он очень смахивал на грызуна, нашедшего пшеничное зерно.
– Профессор, давайте не будем забираться в метафорический лес и ломать дрова.
– Да, конечно. – Он вытер салфеткой рот, а заодно тайком отполировал торчащие зубы. – Когда я узнал, что в этом деле замешан Джаз Джастин, разобраться с остальным было гораздо проще…
– Джаз Джастин? – пробормотал я, ровным счетом ни черта не понимая.
– Да. – Койпу хихикнул, блеснув желтыми зубами. – Мы его так в университете прозвали.
– Кого-кого? – закогокал я, точно заезженная доисторическая музыкальная пластинка.
– Джастина Слэйки. Он играл на тромбоне в университетском джазовом квартете… недурно играл, смею тебя уверить. По правде говоря, я ничуть не хуже наяривал на банджо и…
– Профессор, ближе к делу, пожалуйста. Постарайтесь обойтись без экскурсов в историю музыки.
– Да, конечно. Слэйки – гений, это я понял еще в первую нашу встречу. Он очень стар. Учитывая достижения гериатрии, он, наверное, гораздо старше, чем выглядит. Он создал теорию галактических перемычек, – несомненно, ты знаешь, что она очень долго ходила в гипотезах. Никому не удавалось приблизиться к ее математическому выражению, пока Слэйки не вывел формулы, которые доказывали существование перемычек. Он сумел даже математически описать природу червоточин в перемычках между галактиками. Изредка Джастин писал научные статьи, но никогда не соединял свои открытия в единую систему. До недавних пор я считал, что его теория так и осталась незавершенной.
Профессор снова оттяпал кусок гренка и торопливо смыл его в пищевод глотком кофе.
– Подождите, – попросил я. – Начните сначала. Я ничего не понял.
– А зачем тебе понимать? Природу червоточин в перемычках можно объяснить только с помощью алгебры отрицательных чисел. Любая нематематическая модель будет всего лишь грубой профанацией.
– Меня вполне устраивает грубая профанация.
Он пожевал, задумчиво поморщил лоб, рассеянно смахнул с глаз длинную жидкую прядь волос.
– Что ж, утрируя…
– Да?
– Предельно утрируя, можно сказать, что наша вселенная напоминает недожаренную глазунью из одного яйца. Лежащую на противне рядом с другими, тоже полусырыми яичницами.
Похоже, завтрак подстегнул его воображение. У меня же здешние яичницы никаких ассоциаций не вызывали, я успел к ним привыкнуть.
– Противень с яичницами символизирует пространство-время. Но он должен быть невидимым, поскольку у него нет измерений и, следовательно, его невозможно измерить. Не отстал еще?
– Пока держусь.
– Отлично. Энтропия – заклятый враг вселенной. Все изнашивается, остывает, пока не наступает тепловая смерть вселенной. С этой проблемой было бы нетрудно справиться, если бы существовала возможность обратить энтропию вспять. Увы, это невозможно. Но!
Это было важное «но», судя по тому, как профессор ораторски воздел палец и щелкнул зубами.
– Но хотя обратить энтропию вспять нельзя, измерить и увидеть степень энтропийного разложения можно – разумеется, только математически. И можно доказать, что в разных вселенных этот процесс идет с разной скоростью. Ты понимаешь, как это важно?
– Нет.
– Подумай! Предположим, скорость энтропии в нашей вселенной гораздо больше скорости энтропии во вселенной Икс. Гипотетическому наблюдателю из той вселенной покажется, что распад нашей вселенной происходит быстрее. Правильно?
– Правильно.
– Столь же очевидно, что, если наблюдатель в нашей вселенной смотрит на вселенную Икс, ему покажется, что энтропия там идет в противоположном направлении, и это явление можно назвать обратной энтропией. Хотя этой обратной энтропии не существует, ее можно увидеть. Вот тебе и уравнение.
Койпу откинулся на спинку стула и улыбнулся. Похоже, он был доволен собственной логикой. А мне она показалась сущим бредом. Я так и сказал, и он нахмурился:
– Жаль, ди Гриз, что в школе ты валял дурака на уроках математики. Ладно, попробую еще больше упростить. Допустим, явления не существует, но, если оно наблюдается, его можно выразить математически. А если его можно выразить, то на него можно и повлиять. А на что можно повлиять, то можно и изменить. В этом-то и прелесть. Чтобы добраться до червоточин между вселенными, не нужно источника энергии, хотя энергия, конечно, потребуется для путешествий по ним. Для самих червоточин источником энергии служит разница в скорости энтропии. Этот закон открыт Джастином Слэйки, и я первым снимаю перед ним шляпу.
Он приподнял над головой воображаемую шляпу. Я тупо заморгал, а затем подстегнул мозги. Да что это со мной? Котелок совершенно не варит. С огромным трудом я вылущил из буйных физических фантазий профессора кое-какую суть, доступную моему первобытному умишку.
– Так. Давайте по порядку. Если ошибусь, поправьте. Существуют разные вселенные. Так?
– И да и нет.
– Пусть будет да. Хотя бы на минутку. Существуют разные вселенные, и если они существуют, то связаны друг с другом перемычками, в которых есть червоточины. Далее. Разница в скоростях энтропий этих вселенных позволяет человеку путешествовать по червоточинам из одной галактики в другую, и Слэйки изобрел для этого специальную машину. Так?
Профессор поднял палец, нахмурился и отрицательно покачал головой. Затем поразмыслил и пожал плечами.
– Так, – произнес он весьма сдержанным тоном.
Я поспешил, пока он не передумал:
– Ад находится в иной вселенной, там действуют иные физические законы, а может быть, и химические. И время там течет с другой скоростью. Если это так, то рай – это уже совсем другая вселенная, соединенная с нашей червоточинами в пространстве-времени. Возможно, есть вселенные и кроме этих двух…
– Теоретически их множество бесконечно.
– И машина Слэйки позволяет снова и снова налаживать связь с ними, и что по силам ему, то по силам и вам. Я прав?
– И да и нет.
Я одолел соблазн выдрать из своей шевелюры клок волос.
– Что вы подразумеваете под «да»? Что вы подразумеваете под «нет»?
– «Да» означает, что теоретически это возможно. А «нет» – что мне это не по плечу. По крайней мере, без математического выражения энтропийного соотношения, которое было записано в машине. В той, которую ты позволил уничтожить.
– Но должны существовать и другие машины.
– Раздобудь хоть одну, и я тебе построю межгалактическую подземку.
– Раздобуду, – пообещал я. Пообещал твердо, ибо не видел другого способа выручить Анжелину. После чего у меня возник очередной закономерный вопрос: – У кого есть эти машины?
– У Слэйки.
– У которого Слэйки?
– Слэйки только один.
– Не верю. Своими глазами видел по меньшей мере троих. Краснокожий с хвостом – раз. Без правой руки – два. А третий – со здоровой правой рукой.
– Ты видел одного и того же человека, только из разных времен. Представь, у тебя есть машина времени, и ты отправляешься на ней в гости к новорожденному ребенку. Затем передвигаешься вперед во времени и видишь того же ребенка, но уже взрослым, а потом еще раз перемещаешься и встречаешь уже старика. Математически это вполне объяснимо. Джастину каким-то образом удалось продублировать себя в разные времена своего существования. Все эти двойники – один и тот же человек. Поскольку они из разных времен, у них одни и те же мысли. Вот каким образом однорукий Слэйки узнал, что Слэйки невредимый попал в беду. Узнал и пришел на выручку. То же самое явление наблюдали твои сыновья. Поскольку они – биологические близнецы, то есть произошли от одного яйца, некогда они были одним и тем же лицом, или яйцом. Поэтому, оказавшись в разных вселенных, они думали одинаково и видели одно и то же. Все это вполне очевидно.
– Что «очевидно»? – спросила Сивилла, подходя к нашему столику.
– То очевидно, – сказал я, – что мы теперь знаем, как попасть в рай. Или в ад. Всюду, куда понадобится. Похоже, наш гениальный профессор все знает об этих вселенных.
Она кивнула:
– Профессор, если вы все поняли, объясните, как Джиму удалось обнаружить в аду своих свинобразов.
– Объясню. Я прочитал отчет и полностью согласен с вашими предварительными выводами. Судя по всему, ад – это пластичная, еще не до конца сформированная вселенная. Должно быть, когда Слэйки увидел ее впервые, она была тектонически активна. Он ошибочно принял ее за ад, и она стала адом. Вы оба оказались в его аду, но и сами создали по фрагменту из миров вашего детства.
– Можно спросить? – произнесла Сивилла. – Если это получилось у нас, почему не удалось никому из тех, кого мы там нашли?
– Это тоже вполне понятно, – чинно вещал профессор. Он всегда был рад внимательной аудитории. – Те люди – простые обыватели, а не суперагенты Специального корпуса. Вам же сила воли, психическая устойчивость помогли материализовать воспоминания, слепить наиболее знакомые вам мирки. Там, где простые обыватели в страхе убегали, вы поворачивались к опасности лицом и встречали ее свирепым рыком.
– Послушать вас, так мы – одичавшие терьеры, – свирепо прорычал я.
– Так и есть. Еще вопросы?
– Да, – сказала Сивилла. – Что теперь будем делать?
– На это отвечу я, – откликнулся я. – Профессор Койпу построит машину для путешествий в эти далекие вселенные, и мы вернем Анжелину.
– Отличная идея. Но давайте не будем этим заниматься до завтрака, – с женской практичностью добавила она. – У меня предчувствие, что работенка намечается не из легких.
Глава 9
Я дождался, когда к нам подсядут Джеймс с Боливаром и съедят полусырые яичницы, а затем взял быка за рога:
– Объявляю заседание открытым.
Они внимательно посмотрели на меня. Все, кроме профессора Койпу. Он уже бормотал под нос и заполнял уравнениями широкий блокнот.
– Надеюсь, профессор не будет в обиде, если я чудовищно упрощу все, что он мне сейчас объяснил. Рай и ад находятся в других вселенных, и туда можно попасть. Есть и кроме них вселенные, и в одной из них – Анжелина. При некотором нашем содействии профессор смонтирует машину пространства-времени, и мы на ней отправимся в путешествие.
Все кивнули и улыбнулись – опять же, кроме Койпу, который бубнил что-то математическое. Но он мог делать одновременно два дела. Выводя свои закорючки, он произнес:
– Твое упрощение – полная ахинея. Из этих уравнений вытекает…
– Что вы понимаете, что от вас требуется, – перебил я, пока остальные не приуныли, – а мы – что требуется от нас. Надо найти одного из клонов. Если Слэйки еще не удрали с этой планеты при помощи своей машины, то они должны быть где-то здесь. По моему настоянию Специальный корпус надавил на местных военных, и они надежно изолировали планету. Как мотель, где морят насекомых, – вселиться можно, а съехать нельзя. Сейчас ведутся тщательные и методичные поиски…
– А давайте их отпустим, – предложила Сивилла.
Воцарилось молчание. Даже Койпу дал передышку авторучке.
Сивилла обворожительно улыбнулась и окинула снисходительным взглядом ошеломленную аудиторию.
– Давайте посмотрим чуть дальше собственного носа, – сказала она, – и не будем такими прямолинейными. Вся беда мужчин в том, что их тестостерон и прочие гормоны, которые носятся по кровеносной системе, делают их слишком предсказуемыми. Давайте мыслить изощреннее, хотя бы в порядке эксперимента. Люди, за которыми вы охотитесь, «Слэйки и Слэйки», – такие же недалекие мужланы, как и вы. Они рассчитывают, что вы будете действовать, точь-в-точь как они запланировали.
– Что же ты посоветуешь?
– Умерить пыл, не пороть горячку, набраться терпения. Пусть они тычутся носами во все щели, пока не найдут лазейку. Когда выберутся, мы пойдем следом.
– Это будет не просто…
– Да нет, просто, – сказал Койпу. – Я как раз обдумываю новую уникальную теорию… насчет побочных эффектов путешествий между вселенными. – Он помахал блокнотом с формулами. – И теперь с удовлетворением вижу, что мои предположения верны. Назовем это энтропийным размежеванием. – Крайне довольный собой, он расплылся в улыбке и постучал ногтями по зубам. Наши вытаращенные глаза еще больше подняли его настроение. – Объясню. Как вы заметили, в аду с людьми происходят некоторые перемены. Краснеет кожа, отрастают новые конечности, прогрессирует психическое расстройство. Мои уравнения доказывают, что генезис этих метаморфоз не физический. То есть они вызваны не химическим составом атмосферы или чем-нибудь подобным. Нет, в этих переменах виновато энтропийное размежевание, коренная несовместимость материи исконной и материи привнесенной. Как только я это понял, разработать принцип энтропометра было легче легкого. Это устройство, будучи очень простым по конструкции, заключает в себе невероятные возможности. Вот оно.
Он достал из кармана рубашки маленькую вещицу и бережно положил на стол. Мы дружно вытянули шею.
– Похоже на камешек на ниточке.
– Именно. Проанализировав ваш доклад и определив для себя направление поисков, я не поленился найти чуть-чуть адской материи. В твоей одежде, Джим, которую ты мне весьма благоразумно прислал, в карманах оказались камешки. Я полагаю, ты ими разжился, когда ползал по земле. Как говорится, чтобы поверить в существование пудинга, лучше всего его отведать. – Он поднял ниточку за свободный конец, встал и обогнул столик. Остановился рядом со мной и протянул руку. Хитроумное устройство закачалось перед моим носом.
Я скосил на него глаза.
– Движется? – спросил он.
– Похоже, ко мне тянется.
– Да. Ты достаточно долго пробыл в аду, чтобы энтропийное размежевание изменило твой организм. Правда, это очень незначительная перемена. – Он поднял энтропометр над ладонью Сивиллы, довольно кивнул, перешел к близнецам, подержал ниточку с камешком у обоих над макушками, а затем показал на Джеймса. – Вот этот брат управлял машиной и в аду не побывал.
Джеймсу оставалось лишь молча кивнуть. Койпу гордо любовался своим изобретением.
– Видите, я определил это буквально с ходу. Представьте теперь, как засветится в темноте Джаз Джастин. Как только я сделаю несколько тысяч датчиков, а это достаточно просто, мы отменим запрет на движение транспорта. И не станем разыскивать злоумышленников или мешать их бегству.
– Отлично! – возликовал я. – Им удастся сбежать, но не удастся спрятаться. Мы поставим датчики на всех поездах, автобусах, космических кораблях, мотоциклах и рикшах. На всем, что способно двигаться. Мы пойдем за ними следом, и они нас приведут к одной из своих машин, и мы ее захватим, и, как всегда, победят хорошие парни.
На деле все оказалось далеко не так просто. Вместо того чтобы убегать, «Слэйки и Слэйки», похоже, залегли на дно. В конце концов славному профессору Койпу надоело ждать, когда они попадутся в одну из наших многочисленных ловушек. Он отправился в мастерскую и усовершенствовал энтропометр. Первая модель, сделанная наспех, была очень грубой. Новые датчики были крупногабаритными, с мощными усилителями и имели больший радиус действия.
Военные разбили на квадраты небо над островами, и через несколько часов самолеты-разведчики обнаружили след.
– Вот здесь, – сказал техник из Специального корпуса, расстилая большую карту и тыча пальцем в красный кружок. – Пилот самолета-разведчика обнаружил слабое излучение, а когда сбросил высоту, загудели все зуммеры.
Мы склонились над картой.
– Это в самом центре города, – сказал я.
– Так точно. В центре Гаммара, столицы этой планеты. В первый раз стрелка датчика зашкаливала, и с тех пор ничто не изменилось. Но в городе есть еще два источника излучения, послабее, и один из них движется.
– Да, это возможно. Если сильный источник – машина, а два послабее – близнецы Слэйки.
– Такого же мнения придерживается и профессор Койпу. Он просил предупредить его, если вы решите предпринять агрессивные действия.
– Никаких проблем. Где он?
– Внизу, в ночном клубе. Работает.
– Работает?.. – У меня опять царил разброд в мыслях. – В котором клубе? В этой гостинице их семь.
– «Зеленая ящерица». Очень этническое местечко.
– Интересно, что может быть этнического в ящерицах?
Вскоре я это выяснил. В теплом влажном воздухе рокотали барабаны джунглей, вопли ночных животных сотрясали полумрак. Я пригнулся, чтобы не задеть низко свисающие ветви, а в следующую секунду меня едва не задушила лиана.
– Человек-посетитель, чем могу служить? – спросила рослая зеленая ящерица, одарив меня змеиной улыбкой.
Ящеричьей была только голова, тело же – совершенно человеческое и восхитительно женское, хоть и зеленое. Краска, сразу понял я. Даже в тусклом свете джунглей было несложно ее разглядеть. А еще было несложно разглядеть, что, кроме краски, на женщине-ящерице нет ничего. Любопытно, над чем здесь работает профессор?
– Койпу, – сказал я. – Мне надо с ним встретиться. Невысокий гомо сапиенс. Седые волосы, необычные зубы…
– Дорогой человек-посетитель, прошу сюда.
Удивительная официантка повела меня сквозь джунгли к бревенчатому столу. За ним на толстом чурбане сидел Койпу, тоже обнаженный, но вовсе не такой сексапильный, как женщина-ящерица. Он что-то тянул через соломинку из бамбукового стакана и царапал авторучкой широкий банановый лист.
– Что он пьет, то и я буду, – заказал я и с трудом оторвал взгляд от ускользающей официантки.
– А, Джим. Присаживайся.
– Не хотел вам мешать…
– А ты и не мешаешь. Я только что закончил и завтра смогу опубликовать научный труд «Ископаемые ящеры как суррогат насильственного подавления подсознательной сексуальности».
– Звучное название.
– Мне тоже так кажется. А еще я пишу сокращенную популяризаторскую версию для Интернета. Назову ее «Обида на либидо».
– Главный приз вам обеспечен. О чем вы хотите со мной поговорить?
– О планах. Надо придумать надежный способ захватить целую и невредимую действующую модель универсального дифференциатора Слэйки. Без нее я не смогу и шагу дальше ступить. Две машины мы уже получили – в виде обгорелых обломков. Я сконструировал одно устройство, – надеюсь, оно пригодится.
– Что за устройство?
– Темпоральный ингибитор. Интеллектуальный отпрыск моей спирали времени. Джим, ты должен ее помнить, ведь ты по ней путешествовал. Когда отправлялся искать приключения, а заодно спасать мир. Кое-чем это изобретение обязано и тебе. Еще ты должен помнить, как спас от нападения из времени Специальный корпус, как повстречал хрононавтов из будущего и они тебе дали хронобур… Помнишь, он все кругом замораживал, погружал во временной стазис. Как только я узнал, что такое в принципе возможно, полдела было уже сделано.
– Профессор, вы гений.
– Знаю. Допивай и берись за работу. На столе в моем номере ты найдешь темпоральный ингибитор, или для краткости ТИ. Действием он ничем не отличается от уже знакомого тебе. Включишь его, и все кругом застынет. Конечно, кроме тебя. Ступай, Джим, ступай с темпоральным ингибитором наперевес и добудь универсальный дифференциатор, машину пространства-времени. А сейчас давай попрощаемся, потому что у меня много дел, а ты человек женатый.
Я ушел. Поднялся в его номер, увидел на столе «фонарик». Взял, включил. Вместо луча света он испустил механический гул, а больше, на мой взгляд, ничего не произошло. Я выключил ТИ, достал из кармана монетку, подбросил и включил «фонарик». Монетка повисла в воздухе и упала не раньше, чем я нажал на кнопочку.
Следующая станция – город Гаммар.
Я позвонил из профессорского номера мальчикам. Они для меня оставили сообщение на автоответчике, предлагали встретиться в «Подводном мире», самом популярном ночном баре в гостинице. Я сунул ТИ в карман, вышел и разыскал бар без особых затруднений, надо было только идти на звуки пляжной музыки и плеск волн. Но у входа я заколебался. Не хватит ли с меня на сегодня ночных клубов? Я еще от «Зеленой ящерицы» не очухался. Впрочем, этот кабак был освещен гораздо лучше, и вообще в нем все выглядело привычнее. Специальная подсветка и близкая к нулю гравитация создавали почти полную иллюзию пребывания под водой. Официантки с русалочьими хвостами не несли, а подталкивали к плавающим столикам подносы с напитками и закусками. Подгулявшие посетители танцевали в нескольких футах над полом, извивались, точно косяк угрей. Боливар отплясывал с Сивиллой, – похоже, им было очень весело. Кажется, Боливар не был против, когда к ним присоединился Джеймс. Или просто не подал виду? Впрочем, это не имело значения. Они были молоды, задорны и заслуживали все удовольствия, которые только могла подарить таким замечательным сыновьям освоенная Галактика. Пусть себе гуляют, а я тем временем позабочусь о машине Слэйки.
Я поднялся к себе в номер за кой-какими мелочами, и тут зазвонил телефон. На экране появился Инскипп и зло блеснул глазами:
– Ди Гриз, что это ты затеял?
– Да так, поработаю немножко мальчиком на побегушках, – невинно проговорил я. – Принесу одну машинку профессору Койпу.
Злой блеск сменился насмешливым.
– Отставить. Одного я тебя не пущу. Учти, я в курсе всего. Знаю даже, о чем тебя попросил Койпу. За последнее время ты наделал слишком много ошибок. Неряшливая работа. Теперь с этим покончено. В вестибюле гостиницы тебя ждет взвод космической пехоты во главе с капитаном Гризли.
– Спасибо, спасибо, вы сама доброта. Сейчас я к ним спущусь.
Разумеется, я решил покинуть гостиницу через черный ход. Я всегда стараюсь избегать докучливого общества, коим вполне обоснованно считаю космическую пехоту. Но тут снаружи громко заколотили в дверь.
– Взвод ждет в вестибюле, но капитан поднялся к тебе. Действуй.
Я выхватил из кармана ТИ и подумал, не избавиться ли с его помощью от вояки. Но телефон зловеще зарычал:
– Ди Гриз, не вздумай шутки шутить! Я за тобой слежу!
Я пробормотал несколько любимых ругательств и затворил дверь. За ней стоял коренастый военный с некрасивыми красными глазками и тяжелой, как наковальня, нижней челюстью. Дрожа от боевого задора, он кинул руку к козырьку. Я коснулся лба «фонариком».
– Мы вас доставим в аэропорт, – проорал Гризли. И галантно повел рукой. – После вас, сэр.
На огневой рубеж мы выдвигались эффектно. В чем в чем, а в таких делах Специальный корпус знает толк. Выли сирены, топали солдаты, вскидывались и опускались винтовки. Все как обычно. По пути капитан Гризли ввел меня в курс дела, подчеркивая каждый пункт резким взмахом указательного пальца.
– Первое. Гаммарская полиция держит объект под надежным колпаком. В ходе розыска установлено, что машина, которую вы ищете, находится в молельном зале, арендованном организацией под названием «Круг Святости». Это очень узкий круг, только важные персоны – политики и бизнесмены. Кое-кого из них сейчас допрашивают.
– А вам известна цель операции?
– Так точно, агент ди Гриз. Я в ней участвую с самого начала. Второе. В отличие от всех прочих сект, фигурирующих в этом деле, Круг Святости – сугубо мужская организация. Ее не так загробный мир интересует, как деньги и власть. А управляет ею, по нашим данным, некий промышленник, барон фон Крюмминг.
– Значит, они богатеют, и барон быстрее всех?
– Так точно.
– Личность установлена?
– Так точно. Чуть постарше, пожирнее, полысее. Но это Слэйки, никаких сомнений. Очередная инкарнация. Сколько еще двойников Слэйки шастает по Галактике?
Я приуныл. Возможно, им несть числа. Армия из одинаковых солдат. Штамповки, разбросанные по всем временам. У них одни и те же мысли, одни и те же воспоминания. Это казалось настолько невероятным, что я предпочел вообще об этом не думать.
– Какие будут распоряжения? – спросил капитан.
– А что, разве я руковожу операцией?
– Так точно, сэр. По решению вышестоящего начальства.
– Инскиппа, что ли?
– Так точно.
– Никак он поумнел на старости лет.
– Сомневаюсь, сэр. Мы выполним все ваши приказы, поскольку я и два сержанта не расстанемся с вами до конца операции.
Глава 10
Полет в баллистическом орбитальном шаттле отнял не слишком много времени. Взлет и посадка – с многократной перегрузкой, зато в промежутке – невесомость. Пока мы в ней пребывали, я выспался, казалось, на всю оставшуюся жизнь. Кстати, при нулевой гравитации спится неплохо.
Мы благополучно сели и на чем-то колесном добрались до гостиницы, где нас поджидал еще один космический пехотинец, на сей раз лейтенант. Он и мои спутники вволю нащелкались каблуками и накозырялись. Я нетерпеливо переждал этот ритуал, столь милый сердцам военных. Наконец все большие пальцы улеглись по брючным швам.
– Лейтенант, что-нибудь изменилось с тех пор, как пришла последняя сводка?
– Никак нет, сэр. Как и прежде, наши люди с энтропометрами следят за двумя подозреваемыми. Они не перемещаются, мы тоже сохраняем дистанцию. Ни один из них не приближался к универсальному дифференциатору.
– Они не догадываются о слежке?
– Никак нет. Мы к ним ни разу не подходили, даже не видели их. Нам приказано вести наблюдение издали, пока вы не захватите машину.
– Чем я сейчас и займусь. Лейтенант, ведите!
Я решил действовать предельно просто, очень уж не хотелось в третий раз перехитрить самого себя. Парадная дверь была уже распахнута и взята под охрану, за проемом входа скрылось из виду еще несколько пехотинцев. Мой вооруженный эскорт трусцой бежал рядом со мной и застыл как вкопанный, когда я остановился.
– Доложите-ка еще разок, – прошептал я.
Лейтенант показал на высокую двустворчатую дверь в конце коридора.
– Вон там они собираются. Конференц-зал. Круглый, метров двадцать в поперечнике. – Он протянул мне металлическую коробочку со шкалами. – Ваш энтропометр, сэр.
– Отдайте капитану, пускай носит. Дверь не на замке?
– Не знаю, сэр, мы к ней не приближались. Но у меня есть ключ.
– Отлично. Вот что мы сейчас сделаем. Тихо подойдем к двери. Вставим ключ в замок. Вы попытаетесь отворить. Как только будете уверены, что справились, кивните мне и распахивайте дверь. – Я поднял ТИ. – Это не «фонарик», а темпоральный ингибитор. Вы отворяете дверь, я его включаю, и в молельном зале останавливается время. Ни люди, ни механизмы не смогут шелохнуться, пока я его не выключу. А сделаю я это не раньше, чем машина пространства-времени окажется в моих руках. Все ясно?
Они нетерпеливо закивали.
– Тогда приступаем.
Они дружно отдали честь, и хоть на этот раз обошлось без строевого топота. Мы крались на цыпочках. Гризли и два сержанта дышали мне в затылок. Я взял ТИ на изготовку.
Лейтенант вставил ключ в замочную скважину, медленно провернул, а затем изо всех сил ударил ногой в дверь.
– Включаю! – крикнул я. И включил ТИ. В зале царила чернильная мгла.
– Нельзя ли зажечь свет? – поинтересовался я.
Ответа не последовало. Все застыли. Лейтенант – под острым углом к полу и вдобавок на одной ноге. Мой эскорт – точно статуи со стеклянными глазами. Я отступил к двери, и пехотинцы задвигались, как только оказались в моем поле.
– Мы вошли, – сообщил я. – Но я ничего не вижу и не решаюсь отключить эту машинку, чтобы найти выключатель. Предложения?
– Боевые фонари. – Капитан Гризли взял энтропометр в левую руку, а правой снял с пояса фонарь. Ударил яркий луч, к нему присоединились еще три.
– Держитесь за руки и за меня, а не то будете похожи на него. – Я указал на неподвижного лейтенанта.
Капитан и сержанты подскочили ко мне. Мы медленно зашаркали вперед, точно на состязаниях по групповому бегу в мешке.
– Показания четкие, – произнес Гризли. – Стрелка направлена вон на ту дверь.
Насчет двери беспокоиться не пришлось. Она была не заперта. Мы двигались, светя боевыми «фонарями». И обнаружили стеллажи с электронным оборудованием, точной копией того, которое я уже видел.
– Вот, – показал я, – то, что мне нужно. Не разбредаемся. Всё, стоим. Потому что у нас возникла проблема. Чтобы снять эту штуковину, мне придется выключить ТИ. – Я показал огонек на пульте машины Слэйки. – А еще мы должны ее обесточить, если хотим вынести. Предложения?
– Сержанты, оружие к бою! – скомандовал Гризли. – Никого не подпускать. А мы с вами, – сказал он мне, – хватаем машину, снимаем со стеллажа и ищем рубильник или разъем силового кабеля. Больше ничего не придумать.
Я поразмыслил над его идеей и не нашел альтернативы.
– Ладно, попробуем. Сержанты, охраняйте нас, увидите кого-нибудь – кричите. Впрочем, нет, лучше сначала попробуйте пристрелить. Я отключаю хрономорозильник, восстанавливаю статус-кво. Готовы?
Телохранители мрачно кивнули. Сержанты взяли оружие на изготовку, капитан крепко ухватился за универсальный дифференциатор.
– На счет «три». Раз… Два…
Я нажал на кнопку, и все случилось в один миг. Машина вдруг ожила, на пульте заполыхали огоньки. Жутко вереща, рядом со мной возник человек, облапил, вывел из равновесия. Я вцепился в него свободной рукой…
Мы летели. Где-то, куда-то. В пустой тишине все громче и громче стучало мое сердце. Больше я ничего не слышал и не чувствовал. Что это, страх? Может быть. Снова в ад? Или в рай? Белый свет, густой теплый воздух… Хруст, треск, звон разбитого стекла.
Я лежал спиной на чем-то колючем, а от меня, спотыкаясь, удалялся толстый и старый вариант Слэйки. В руке я держал темпоральный ингибитор.
– Слэйки, ты попался! – закричал я, направляя на него ТИ и нажимая кнопку.
Он отбежал, спотыкаясь и размахивая руками, подальше, остановился и повернулся. И захохотал:
Читать бесплатно другие книги:
