Странные дела в отеле «Зимний дом»

– Вы, ребята, давно уже здесь?

Лана небрежно покачала головой:

– Только что пришла.

Фредди спустился к ним, вытирая руки полотенцем. Он поправил очки и показал Элизабет большой палец, а затем бодро спросил:

– Как дела в библиотеке?

– Всё хорошо, – ответила она. – Буду работать там по утрам. Помогать Леоне.

– Класс! – воскликнула Лана. – Может быть, я тоже присоединюсь!

Элизабет хотела ей объяснить, что дело было не в том, что кто-то «присоединяется», а в том, что она собиралась научиться быть настоящим библиотекарем, но тут заговорил Фредди:

– Мне осталось кое-что проверить. Но я готов идти кататься.

Лана посмотрела на них с таким видом, словно знала секрет, которым ей не терпелось поделиться с другими.

– Смотрите, я узнала, что сегодня в час тридцать будет экскурсия по Кухне Сладостей, – интригующе заговорила она. – Думаю, нам всем стоит туда пойти.

Элизабет хотела сказать, что и она, и Фредди были на Кухне так много раз и съели так много флюрчиков, что были в состоянии провести такую экскурсию сами.

– Мы там были миллион раз, – ответил Фредди.

– Но экскурсия всего полчаса, – не унималась Лана. – Я очень-очень хочу посмотреть, чем они там занимаются.

Лана вся сгорала от любопытства, и Элизабет засомневалась, стоит ли её разочаровывать. Ещё она подумала о том, что они сказали друг другу вчера и как Лана призналась ей, что тоже потеряла родителей.

– Если тебе так хочется посмотреть Кухню, мы можем сходить на небольшую экскурсию, – сказала Элизабет.

Лана просияла:

– Я очень хочу!

– Давайте сходим, – согласился Фредди. – Возьмём немного флюрчиков и пойдём на каток.

По пути к Кухне Сладостей они прошли мимо одного из самых странных номеров во всём отеле. Его дверь, как и все прочие, была изысканно декорирована вишнёвым деревом, с которым прекрасно сочеталась сверкающая бронзовая ручка. На стене возле двери была прикреплена маленькая серебряная табличка:

ЭТОТ НОМЕР НАВСЕГДА ЗАРЕЗЕРВИРОВАН

ЗА ЭДВИНОМ И ОРФАМЭЙ ТЭТЧЕРАМИ.

ПРОСЬБА НЕ ВХОДИТЬ!

Элизабет остановилась, глядя на табличку:

– Я почти забыла про этот номер.

– Кто они? – задержалась у таблички Лана. – Эти Эдвин и Орфамэй Тэтчеры?

– Они миллиардеры, – объяснил Фредди. – Это они создали игру «Коровьи бои» ещё в девяностых годах. Теперь они достаточно богаты, чтобы приезжать сюда, когда им захочется. Думаю, им нравится именно этот номер, поэтому они резервируют его, оплачивая сразу за весь год, и Норбридж держит его для них.

Элизабет с интересом посмотрела на дверь.

– Невероятно, – медленно проговорила она.

Девочка подумала, что, может быть, стоит завести новый список: «Самые Богатые Люди, С Которыми Я Познакомилась», потому что она ожидала, что когда-нибудь встретится с Тэтчерами.

Лана глядела на дверь с табличкой, переполненная одновременно удивлением и восхищением:

– Значит, комната абсолютно пуста?

– Большую часть времени – да, – подтвердил Фредди.

Лана засмеялась:

– Ну да. Большую часть времени.

Она подошла ближе и приложила ухо к двери, прислушиваясь.

Элизабет удивилась, перевела взгляд на Фредди, который нахмурился, словно желая сказать: «Что это с ней?».

– Ну как, слышишь что-нибудь? – спросила Элизабет, желая вернуть Лану к осуществлению задуманного. Но та молчала, словно находилась совершенно одна в каком-то другом мире.

Лана перевела глаза на Элизабет и наклонила голову приглашающим жестом, словно говоря: «Присоединяйся». Хотя Элизабет всё это казалось очень странным, она приложила ухо к двери и прислушалась. Через несколько секунд девочка оторвалась от двери:

– Ничего не слышу.

Лана выпрямилась и посмотрела на Элизабет сверкающими глазами.

– Я тоже ничего, – быстро заговорила она. – Думаю, да, комната совсем пустая.

– Кажется, тебя очень интересует эта комната, – отметил Фредди, тем самым точно выразив мысль Элизабет.

Лана вздохнула.

– Это просто, я не знаю… Прикольно представить себе комнату, которая пустует весь год.

Она пожала плечами.

– Ну что, пошли?

Вне сомнений, Кухня Сладостей была самой главной достопримечательностью отеля. На ней производились флюрчики – всемирно известные конфеты «Зимнего дома». Десятки туристов собирались в этом месте трижды в неделю на экскурсии, где их угощали бесплатными конфетами. Элизабет много раз бывала там. Она любила сладкие ароматы орехов, сахарной пудры и желе, которые смешивались и нарезались на вкуснейшие маленькие квадраты и затем рассылались по магазинам всего мира. Иногда даже говорили, что в любой точке планеты, где никто никогда не слышал об отеле «Зимний дом», всё, что надо сделать, – это положить флюрчик на ладонь, и каждый тотчас узнает это нежное, рассыпчатое, сладкое чудо, вызывающее непреодолимое желание поскорее сьесть его.

Элизабет очень любила Кухню Сладостей, с её чередой комнат, где очищались от скорлупы орехи, варилось желе в огромных котлах, охлаждались только что вынутые из духовых шкафов печенья, которые нарезались, посыпались пудрой и упаковывались, и всю эту работу выполняли ловкие и полные достоинства кондитеры.

Экскурсию по Кухне Сладостей проводила молодая женщина, которая обычно обвязывала коробки лиловой лентой, перед тем как отправить их в магазин. Эта экскурсия ничуть не отличалась от той, что была год назад. Элизабет было бы интересно, если бы это было для неё в новинку. А Лану всё приводило в восторг. Она задавала столько вопросов, будто готовилась к экзамену. Она спрашивала, не перестраивались ли комнаты и почему в одних стоят книжные шкафы, а в других нет, можно ли пройти в некоторые помещения самостоятельно и так далее.

– У нас сегодня такой любознательный посетитель! – не удержалась от замечания экскурсовод, с достоинством встречая очередной град неудобных вопросов.

– Это такое интересное место! – шептала Лана на ухо Фредди.

Из-за поведения Ланы Элизабет испытывала очень сильное чувство неловкости. Особенно в конце экскурсии, когда вместо того, чтобы попробовать разные сорта флюрчиков или посмотреть старинные горшки, в которых их когда-то варили, Лана с отстранённым выражением лица посмотрела на дверь, объявив, что ей надо проведать бабушку.

– Я думал, мы пойдём на каток, – сказал Фредди.

– Непременно, – ответила Лана, хотя в её голосе проскользнуло сомнение. – Я просто подумала, что мне пора посмотреть, как у неё дела. Почему бы нам не встретиться на катке через полчасика?

Элизабет показалось, что в такой неожиданной потребности увидеть бабушку было нечто странное – будто Лане хотелось остаться с ребятами, но по каким-то причинам она была вынуждена их покинуть.

– Ладно, – сказала Элизабет, – там и встретимся. Надеюсь, с твоей бабушкой всё в порядке.

– Спасибо, – слабо улыбнулась Лана, – скоро увидимся.

– Тебе не кажется, что с ней что-то не то? – спросила Элизабет у Фредди, пока они смотрели на дверь, в которую вышла Лана.

Мальчик повернулся и закусил губу.

– Хотя она и говорит, что бабушка разрешает ей делать всё, что вздумается, – продолжила Элизабет, – похоже, она её боится. Или она боится чего-то ещё.

Фредди снова посмотрел на дверь.

– Пойдём на каток. Но я согласен с тобой. В них обеих есть что-то странное.

– Что-то странное в них действительно есть, – подтвердила Элизабет, пока они шли по коридору. – Но давай я расскажу, что было сегодня в библиотеке.

Глава четырнадцатая

Тайные строки

Стер

Лана так и не появилась на катке, поэтому у Элизабет и Фредди было достаточно времени, чтобы обсудить странное поведение Паутеров и вероятность того, что какой-то ценный талисман действительно скрыт в секретных туннелях «Зимнего дома». За ужином Лана была одна, сообщив, что бабушка плохо себя чувствует, поэтому ей пришлось побыть с ней днём и нужно будет вернуться к ней на весь вечер.

– Интрига закручивается, – отметила Элизабет, когда они с Фредди после ужина шли плавать в бассейн и остановились погонять поезда на диораме. – У Ланы что-то случилось, о чём она не хочет нам говорить.

– Ты знаешь, что «Лана Виспер» можно преобразовать в «вип-арсенал»? – вдруг сказал Фредди.

– Ты много работал над её именем. Признайся.

– Она… не такая.

– Мне в чём-то жаль её, – начала было Элизабет, хотя сама не была уверена, что это так. Каждый раз, когда ей хотелось проявить сочувствие к Лане, она вспоминала, что та во много раз красивее любой девочки в Дрире.

– Если подумать ещё, можно составить «сера павлин», – продолжал Фредди.

– Да… Похоже, кое-кто постоянно думает об этом имени, – иронично произнесла Элизабет.

Фредди махнул рукой.

– Пошли в бассейн.

Следующий день пролетел быстро. Фредди работал над своей камерой-обскурой. Утром Элизабет помогала в библиотеке, после обеда целый час трудилась над паззлом, а потом пошла кататься на лыжах. Лана сидела с бабушкой в номере. По крайней мере, так она сказала за ужином, и это был единственный момент за весь день, когда Фредди и Элизабет её видели. Норбридж по срочному делу уехал из отеля. Паутеры, казалось, тоже куда-то исчезли. Вечером Фредди с Элизабет посмотрели фильм в маленьком кинотеатре и уже готовились разойтись по комнатам, как внимание Элизабет привлёк лунный свет, струившийся из огромного окна в холле.

Девочка остановилась. Озеро Луны сияло, а горы за ним мягко светились.

– Мне так нравится этот вид! – восхищённо проговорила она.

Элизабет рассматривала нагромождение клубящихся туч, края которых сияли лунным светом.

– Похоже на книгу «Джеймс и гигантский персик»[11].

Фредди посмотрел на небо:

– Это кучевые облака. Или, возможно, кучево-дождевые.

Элизабет вздохнула:

– Ладно, мистер Учёный. Научная классификация облаков не так интересна, как их красота.

Элизабет посмотрела вниз – туда, где в свете прожекторов скользили по льду конькобежцы. Возле вагончика с надписью «Прокат коньков» стояла Лана в изящном костюме для зимних прогулок – белая парка, белые плотные брюки. Её чёрные волосы были собраны белой повязкой. Рядом с ней, улыбаясь каким-то её словам, в очень раскованной позе стоял Родни Паутер. Его чёрный капюшон небрежно сползал на плечи. Он что-то сказал, Лана подняла подбородок и радостно засмеялась.

– Эй, посмотри-ка сюда, – позвала Элизабет, увидев эту пару.

– Что такое? – Фредди подошёл и тоже взглянул в окно.

– Там этот мальчик, Родни Паутер, о котором я тебе рассказывала, и с ним сейчас разговаривает Лана.

Фредди нахмурился:

– Считаешь это странным?

Элизабет не готова была в этом покляться, но ей определённо показалось, что Лана и Родни не просто знакомы, а знакомы очень давно. Они общались так панибратски!

– Кто его знает… – покачала головой Элизабет и, ещё немного понаблюдав за парочкой, отошла от окна.

Целый час перед сном Элизабет читала книгу Дэмиена Кроули «Лесное озеро», которую взяла в библиотеке. Затем села за любимый столик из вишнёвого дерева и раскрыла блокнот. Вчера она начала новый список – «Вещи, О Которых Я Думаю/Которые Я Хочу Посмотреть/О Которых Я Хочу Побольше Узнать» – и теперь просматривала его:

1. Вырезка из газеты о моих родителях – и вообще, всё о моих родителях.

2. О чём Норбридж разговаривал с профессором Фаулзом в кафе «Серебряная Пихта»?

3. Что это за секретные туннели в «Зимнем доме»?

4. Что Паутеры делали в библиотеке?

5. Может ли какой-то магический талисман прятаться в «Зимнем доме»?

6. Что означает печать «Зимнего дома»?

7. Почему миссис Виспер выглядит такой зловещей и почему Лана её боится?

8. Как работает камера-обскура?

9. Что имел в виду Норбридж, когда говорил об искушении, с которым боролась моя мама?

10. В чём была истинная причина отъезда Норбриджа из «Зимнего дома» на два года?

11. Почему Лана немного странная?

Элизабет долго думала, что можно добавить к этому списку, но потом решила оставить этот вопрос. На краю кровати лежала книга Кроули, и девочка переключилась на неё. Она посмотрела на книгу – и сразу же, с мастерством продвинутого ученика, который тренировался целый год, она заставила мысли успокоиться, разум – сконцентрироваться на объекте, а зрение – расфокусироваться. Знакомая дрожь пробежала по телу. В комнате воцарилась глубокая тишина. Книга вздрогнула и задвигалась. Девочка наклонила голову и усилила концентрацию. Томик спрыгнул с кровати, словно подброшенный ударом невидимой руки, и приземлился точно в руки Элизабет.

– Ой! Ого! – воскликнула девочка. – Такого ещё не было!

Она смотрела перед собой. Происходило что-то новое, и ей оставалось лишь наблюдать за всем этим с изумлением. Она уже собралась положить книгу на место, как в голову пришла мысль: «Теперь, когда я в «Зимнем доме», возможно, моя сила возросла».

Из коридора донёсся шум, словно кто-то бежал. Элизабет подскочила к двери, распахнула её и, выглянув, успела заметить Родни Паутера, который через секунду завернул за угол в конце коридора. Мальчик так спешил, что не заметил её. Он исчез столь быстро, что девочка не успела сообразить, что же такое видела.

Со стороны Кухни Сладостей донеслись голоса, и Элизабет поспешила туда. Завернув за угол, она увидела, что перед дверью на Кухню стоит толпа. Пятеро посыльных в красных костюмах, трое работников Кухни и ещё люди, которых Элизабет не знала. Может, это гости отеля? Только вид у них встревоженный: где же отпускная беззаботность? Элизабет подошла ближе и увидела озабоченность на лицах. Люди тревожно жестикулировали. Может, на Кухне что-то сломалось? Что-то по инженерной части? Протечка? Пожар?

В центре собравшихся девочка увидела Джексона.

– Что случилось, Джексон? – спросила она.

Он обернулся с видом человека, который только что стал свидетелем ужасной аварии.

– Мисс Летин, – решительно сказал он и поправил шапочку на голове, – вынужден попросить вас удалиться в номер. Прямо сейчас.

– Но всё в порядке?

Джексон скривился.

– Пожалуйста, идите к себе! – повторил он очень жёстко.

Элизабет ещё не видела Джексона таким, он никогда и ни с кем не говорил так прежде, по крайней мере, она этого не видела. Поведение Джексона её напугало.

Девочка стояла на месте, не зная, что делать.

– Пожалуйста, Элизабет! – снова повторил Джексон.

Она медленно попятилась:

– Ладно, ухожу.

Тот, не сказав больше ни слова, повернулся к двери на Кухню. Элизабет продолжала отступать, не сводя глаз с толпы у дверей.

– Это точно была миссис Трамбл? – спросил кто-то, но кто именно, девочка не поняла.

– Надеюсь, с ней всё в порядке, – сказал кто-то другой.

Элизабет остановилась. Но в этот момент Джексон снова повернулся, бросил на неё строгий и умоляющий взгляд и указал пальцем на выход. Девочка побежала к себе в комнату.

Прошёл час. Постояв у двери, слушая, как мимо проходят люди, поглядывая в глазок на пустой коридор, Элизабет вышла и направилась к Кухне Сладостей. Свет не горел, дверь была закрыта. Вдруг перед ней вырос Сэмпсон – молодой посыльный.

– Привет, Элизабет! – радостно сказал он.

Точно так же он мог бы приветствовать её, встретив случайно на улице в Хевенворте.

– Привет, Сэмпсон! – ответила Элизабет и продолжила, не раздумывая: – Я недавно видела здесь кучу народу, и Джексон велел мне идти к себе в комнату, потому что с миссис Трамбл что-то случилось. Как она, в порядке?

Лицо Сэмпсона сделалось серьёзным:

– Ты слышала? Да, она в порядке. Они все пытаются разобраться, что случилось. Норбридж и все остальные. Думаю, она что-то услышала, когда шла мимо Кухни, и пошла проверить. Тогда кто-то на неё напал, и она потеряла сознание.

– Что-о-о? – Элизабет пришла в ужас от мысли, что кто-то мог причинить вред такой беззащитной женщине, как миссис Трамбл. И тотчас вспомнила, что видела убегающего Родни Паутера. – Не представляю себе, чтобы кто-то мог обидеть её.

– И не говори, – закивал Сэмпсон. – Думаю, это был скорее испуг, чем что-то другое. Она сейчас в больничном корпусе, но не думаю, что она сильно пострадала.

– Я видела, как Родни Паутер бежал откуда-то как раз перед тем, как это случилось.

– Да, другие тоже его видели. Норбридж с ним разговаривал, и, кажется, его родители заявили, что он просто болтался без дела и испугался, услышав шум, так что бросился бежать.

Элизабет подумала, что это звучит совершенно неубедительно, но решила ничего не уточнять.

– Значит, никто не знает, что произошло?

– Насколько мне известно, никто. К тому же, если туда кто-то действительно влез, то это странно, там ведь нечего красть.

Сэмпсон посмотрел по сторонам, опустил голову и тихо заговорил:

– И всё-таки я думаю, что туда кто-то определённо влез, потому что шкаф был отодвинут, словно кто-то хотел пройти в Ореховую Дверь.

– Ореховую Дверь?

– Да, её так всегда называли. Ребята с фабрики раньше таскали мешки с орехами через заднюю дверь, это был самый короткий путь на Кухню со двора. Но много лет назад этот вход заделали.

От этих слов голова у девочки пошла кругом.

– Раньше я её не замечала, – протянула она, изображая максимум безразличия.

– Ты и не могла её заметить, потому что её загородили шкафом. И это тоже очень странно – не знаю, кто мог догадаться, что там вообще есть дверь.

Посыльный посмотрел ей за спину, в глубину коридора, и предложил:

– Хочешь, зайди и сама посмотри. Ты ведь внучка Норбриджа.

Он повернул дверную ручку и отступил, позволяя ей войти:

– Только недолго, ладно? Дверь в глубине, в комнате, где чистят орехи.

Элизабет вошла. Она направилась прямиком в комнату, где чистят орехи, и сразу же увидела, что огромный шкаф отодвинут от стены и стоит под углом. За ним, как она обнаружила, подойдя ближе, находилась коричневая дверь с медной ручкой, ничем не примечательная, больше похожая на дверь в кладовку.

Девочка оглянулась и попробовала повернуть ручку. Дверь была заперта. Элизабет провела рукой по двери, затем осмотрела шкаф. Казалось, глядеть там было не на что. Она уже собралась уходить, как заметила над дверью маленькую медную табличку. Поднявшись на цыпочки, она прочитала:

ЗИМА
КАЗАЛСЯ ТАЛИСМАН СОВСЕМ ПРОСТЫМ,

СРАВНИМЫМ ХОТЬ С КОЛЕЧКОМ КРУГОВЫМ.

Девочка перечитала эти строки ровно двенадцать раз. Когда она удостоверилась, что запомнила их наизусть, то отвернулась, пять раз повторила написанное на память, потом снова подняла взгляд на табличку, чтобы проверить, всё ли запомнила точно. Она уже решила уходить, но тут что-то необъяснимое заставило её приложить к дверце ухо и прислушаться. Не отдавая себе отчёта, зачем это делает, Элизабет плотно прижалась к двери и, затаив дыхание, вслушивалась что есть силы, пытаясь разобрать хоть какой-нибудь звук.

Вскоре она услышала далёкий гул, подобный двигателю самолёта. Такой звук иногда издаёт лифт, поднимающий пассажиров на самый верх. Элизабет постояла ещё, чтобы удостовериться, что это у неё самой шум в голове от волнения. Но нет. Убедившись, что гул имеет внешний источник и доносится из-за двери, девочка решилась наконец покинуть это место.

– Спасибо, что впустил меня, Сэмпсон, – поблагодарила она посыльного.

– Нет проблем, – ответил он. – Надеюсь, они вычислят, кто это сделал.

– Я тоже надеюсь!

В голове плясали строки с медной таблички. Она помахала рукой:

– Пойду к себе.

Сэмпсон улыбнулся:

– Увидимся.

Элизабет побежала в номер 213, схватила блокнот и быстро записала туда заученные слова. И добавила две строчки в список:

12. Что означают слова на табличке над Ореховой Дверью?

13. Является ли Ореховая Дверь одним из входов в секретные туннели «Зимнего дома»?

«Здесь есть какая-то связь, – размышляла она, лёжа в кровати. – И я хочу её найти.»

Часть вторая

Рождество приближается – звучит тревожный звон

Против

Глава пятнадцатая

Встреча, о которой стоит жалеть

Строй

Когда на следующее утро Элизабет пришла на завтрак в Зимний зал, он был почти полон. Элизабет поискала глазами Джексона или Сэмпсона в надежде выяснить, что случилось ночью и как себя чувствует миссис Трамбл, но спрашивать было не у кого. Она ещё раз оглядела зал и, не обнаружив в нём Фредди, заняла место за ближайшим столом. Хотя ночные события не ушли из памяти, девочке было приятно сидеть рядом с милой семьёй из шести человек, приехавшей из Вайоминга. Они сказали Элизабет, что поставили целью каждое Рождество приезжать в «Зимний дом».

– А я буду здесь жить, – гордо объявила им Элизабет. Милые соседи по столу тепло поздравили девочку, выразив надежду, что они встретятся здесь ещё не раз.

Элизабет почувствовала, что очень счастлива. И не только от того, что у неё теперь есть настоящий дом, но и от осознания, что будет встречать здесь таких приятных людей.

– Вот ты где! – воскликнул Фредди, увидев Элизабет. Он подошёл к столу с тарелкой, полной разных вкусностей. Его сопровождала Лана. Элизабет тотчас почувствовала себя опустошённой: всё, чего она хотела, – это поговорить с Фредди наедине и рассказать ему о своих открытиях на Кухне Сладостей.

– Мы искали тебя, – заговорила Лана.

Щёки её были такие алые, словно она уже успела сходить на каток, и румянец от мороза ещё не сошёл. Осторожно, чтобы Лана не заметила, Фредди бросил на Элизабет взгляд, красноречиво говорящий: «Я не смог от неё отделаться, прости», после чего они с Ланой уселись за тот же стол и присоединились к разговору с семьёй из Вайоминга. Когда семья ушла, Лана сказала:

– Откуда только ни приезжают сюда…

Слова её прозвучали более чем пренебрежительно по отношению к гостям отеля. «Вот тупица!» – мелькнуло в голове Элизабет, но она решила быть как можно любезнее с Ланой. «Не обижай и не обижайся», – вспомнила она заветные слова. Поэтому, набрав воздуха, девочка спросила:

– Как здоровье твоей бабушки?

Лана прижала руку к груди.

– Намного лучше, спасибо. Думаю, она просто утомилась находиться в этом прекрасном отеле. Здесь столько всего происходит!

– К вопросу о том, что здесь происходит, – серьёзно заговорил Фредди. – Друзья, а вы слышали ночью какой-то шум?

– Миссис Трамбл пострадала, – ответила Элизабет.

Она не была уверена, хочет ли говорить об этом в присутствии Ланы, но не было смысла сдерживаться, раз Фредди сам задал этот вопрос.

Лана замотала головой:

– Миссис кто?

– Одна из официанток, – пояснила Элизабет.

Она решила не вдаваться в подробности и тем более ничего не рассказывать про дверь и табличку, пока эта нежелательная гостья здесь.

– Она упала в обморок на Кухне Сладостей.

Лана продолжала изображать недоумение: