Пройдя сквозь дым Бессонов Алексей
– Дельный вопрос, – кивнул Ланкастер. – Вы растете в моих глазах, любезнейший Мокоро. Об этом я, разумеется, тоже подумал. Мы сделаем вот что…
Гренадер наклонился и сунул руку за голенище сапога. Наместник Мокоро наклонился вслед за ним. В руке Виктора появился миниатюрный мультифункциональный блок СОКК (Система оперативного контроля командира – прим. авт.), и над ним вспыхнул маленький виртуальный монитор.
– Эта штука настроена на мой информационный канал, и я отвечу вам с первого же вызова в любое время суток и на любом расстоянии, – начал объяснять он. – Для вызова вы должны сдвинуть вот эту крышечку и нажать на зеленую кнопку. Запомните ее. Если вы хотите, чтобы я видел вас, или же если вам нужно что-либо мне показать, нажмите вот сюда – видите, кружок со стрелкой, и смотрите вот сюда, в эту черную точку. Если вы снимаете, ну, то есть, передаете мне видеоряд, направляйте эту точку на объект.
– Там – камера, – закивал наместник.
– Вы совершенно правы. Черная точка – записывающая головка. Выключается вся эта штука просто – задвигаете на место крышку, и все. Аппарат-переводчик сюда уже встроен, так что проблем быть не должно.
– А если сядет батарейка? – осторожно осведомился Мокоро.
– Этой батарейки хватит, чтобы год освещать ваш сортир, дружище. Важно вот еще что: мне было бы желательно, чтобы никто вокруг вас – кроме его превосходительства владыки, разумеется, – не видел это у вас… слухи нам ни к чему, верно? Особенно, когда на кону стоит ваша собственная шея. Так, будем считать, что вам задача ясна. Теперь перейдем к вам, владыка.
– Я весь внимание, – нахмурился Осайя. – Вы приготовили для меня какую-то особую роль, генерал?
– Никогда не позволил бы себе утруждать вашу милость, – улыбнулся Ланкастер. – Все намного проще – было бы здорово, если бы вы согласились немного посимулировать активную административную деятельность – сходите сегодня в санитарную миссию, выпейте там по чарке с врачами, а завтра, если мы еще не вернемся, хорошо бы проинспектировать стройку. Возьмите с собой не только полагающихся вам гвардейцев, но и побольше местных писарей. Пускай бегают и записывают ваши мудрые изречения.
– Изречения? – Почтительнейший Сын недоуменно моргнул. – Я как-то не мастер заниматься болтовней.
– А вы поболтайте для истории. В идеале также, чтоб от вас еще и разило коньяком. На километр, если можно. Пусть те, кому это интересно, убедятся в вашей ограниченной дееспособности. Я понимаю, что вам это не нравится…
– …Да ладно! Для дела…
– Но, тем не менее. Если что – у вас над головой висит целый легион, и все, что потребуется от ваших гвардейцев, это умереть, но дать вам время сообщить о себе Чандару, Норману или кому-то из нас. После чего десанту потребуется минуты две, может, три.
– Так быстро? – поразился Осайя, недоумевая, как можно сорваться с орбиты за две минуты.
– У них оперативная группа сидит на готовности один, то есть в снаряжении и уже в машинах. А группа эта – по сути, целая рота смешанного состава. Огневой взвод, инженерный, атмосферных машин и эвакуационно-спасательный. Мало не будет, уверяю вас. В случае необходимости я могу высадить сюда целый легион, но будем надеяться, что до этого не дойдет.
– Легион, – повторил Осайя. – Ты знаешь, что такое легион, Мокоро? Это восемнадцать тысяч человек. И оружие у них такое, что ты себе и не представляешь. Да они весь континент снесут, стоит только приказать!
– Сносить континенты я не уполномочен, – веселясь, осадил его Ланкастер. – Но за персону вашей милости я в некотором роде отвечаю честью, так что не извольте беспокоиться: свое дело мы пока еще знаем.
– Не сомневаюсь, – очень серьезно ответил владыка и приложил руку к сердцу.
– Раз так – приступаем, джентльмены. Что у нас там в этом вот серебряном судке? Мне кажется, пахло вроде рыбой…
…– Столица? – услышал Андрей негромкий голос Ланкастера и открыл глаза.
Экран нижней полусферы показывал огромный город, поблескивающий в медных лучах закатного солнца сотнями зажженных уже огоньков. Причудливо изгибаясь, отливала темной, с прозеленью, старой бронзой широкая река, там и сям перечеркнутая полосками многочисленных мостов.
– Нам главное – рухнуть вертикально вниз, никого не зацепив при этом, – пояснил Белласко, сидящий за штурвалом миниатюрного санитарного катера. – У них тут довольно интенсивное движение. Местные радары нас, к частью, не видят, так что особого переполоха не будет. Так, вон один с севера, но он далеко, а вот другой, видите, турбовинтовой, заходит с юго-востока, что для нас не очень хорошо, но мы успеем.
– Мы как раз между ним и аэропортом, – отозвался Ланкастер.
– Аэропортов у них два, но винтовой идет на Баррис-Бей, сто процентов: это местный рейс. Тот, что с севера, скорее всего трансконтинентальный сверхзвуковой лайнер рыл на восемьсот. И сядет он не в Баррисе, а в Ахъйе, на полсотни километров западнее города. Могу показать, если хотите…
– Пропустите лучше винтовик, не пугайте публику.
– Да они нас не видят, генерал.
– Того и гляди увидят глазами. На хрена устраивать сенсации?
– Хорошо, я пойду на круг. Проклятье, на Баррис еще один. Генерал, я вас уверяю, если мы будем каждого пропускать, то проболтаемся до морковкина заговенья: у них тут трафик, как в Стоунвуде в час пик – вон, смотрите, с Барриса теперь взлетают, это вечерний рейс на Паули, у них там финансовая столица государства. Сейчас за ним пойдет еще один. Это процветающая страна: знаете, сколько народу сейчас собралось слетать на побережье поужинать? Они начнут стартовать один за другим, со всех трех полос. Ну вот, я говорил!..
Белласко выцелил одну из обзорных головок на местный аэропорт, и сидящие в кабине увидели десятка два разнообразных самолетов, медленно маневрирующих на сером летном поле. Два разгонялись по взлетно-посадочным полосам, следующая пара уже выруливала на старт. Еще несколько машин стояли возле овального пассажирского терминала на погрузке.
– Как вам контраст? – поинтересовался Ланкастер, разворачиваясь вместе с креслом к Огоновскому.
– Н-да, – охотно согласился Андрей. – Трудно даже поверить, что родина бедняги Халефа когда-то выглядела не хуже.
– Лучше, – возразил Белласко. – И это вы еще далеко не все видели.
Дождавшись, когда медлительный серебряный крестик турбовинтового борта приблизится наконец к аэропорту, Мартин вышел на южную окраину города и опустил нос катера вниз. Огоньки, десятки огоньков, слабо уже различимые квадратики крыш и ленточки дорог стремительно рванулись навстречу гостям, и через минуту треугольная машина со «снежинкой» санитарной службы Конфедерации приземлилась на небольшой зеленой лужайке, освещаемой мягким электрическим светом из окон чьей-то усадьбы. Ланкастер первым выпрыгнул на аккуратно подстриженную траву и со вкусом потянулся, разминая спину:
– Вы только принюхайтесь, Андрей! Никакой вони, а?
– Цветами пахнет, – кивнул Огоновский, осматриваясь по сторонам. – Цивилизация, однако. Да, здесь жить явно умеют.
– И домик ничего, хотя у нас так не строят, не правда ли?
Огоновский улыбнулся. Трехэтажное строение и впрямь выглядело немного непривычно, напоминая то ли китайскую, то ли, возможно, корварскую стилистику: этажи казались нахлобученными друг на друга с последовательным уменьшением площади. Правда, ни драконов, ни «башен поющего ветра», характерных для раннего Корвара, здешние архитекторы не знали, зато отделка свидетельствовала о высокой культуре строительных технологий и развитом художественном вкусе заказчика.
В первом этаже тем временем загорелся свет, распахнулись темно-красные двери, и на невысоком порожке из светлого камня появилась высокая темная фигура женщины в облегающем платье чуть выше колена.
– Мартин, наконец-то, – раздался ее голос. – Мы ждем вас уже два часа!
– Идемте, – заулыбался Белласко. – Девочка сдержала слово… она нашла кого надо.
Двигаясь за врачом, Ланкастер и Огоновский приблизились к дому. Над головой женщины загорелся яркий плафон в виде кувшина, и оба генерала невольно застыли в восхищении: хозяйка была великолепна. Без сомнения, эта дама произвела бы некоторый фурор на любом великосветском рауте Авроры или Кассанаданы: так горделиво она держала свою увенчанную сложной высокой прической голову и так притягательно сверкали ее прекрасные темные глаза.
– Познакомьтесь, это моя Мона, – произнес доктор Белласко с довольными нотками в голосе. – Вообще-то ее зовут Монниуонни, но я не люблю длинных имен. А это, дорогая – настоящие генералы Конфедерации Человечества, таких ты еще не видела. Уинг-генерал Виктор Ланкастер, доктор военных наук, профессор, и легион-генерал медицинской службы Флота Андрей Огоновский, занимающий ныне выборный пост на одной из наших планет. Управляемая им территория, чтоб ты знала, по площади больше твоей страны.
– Но, боюсь, значительно уступает миледи по красоте, – улыбнулся Огоновский, поднося два пальца к козырьку фуражки.
– Рад знакомству, миледи, – разлепил губы Ланкастер, повторил жест Огоновского и зачем-то щелкнул каблуками.
Он чувствовал себя полным идиотом, особенно от того, что Белласко без проблем представил их на языке своей пассии, вследствие чего его транслинг, естественно, заработал на прием.
Мона ответила не сразу. По совету доктора Белласко они напялили вечерние парадные мундиры – «Джентльмены, вам придется общаться с военными, а военные везде одинаковы, сами знаете… может, лучше сразу произвести впечатление? Нет-нет, я понимаю, что у вас, конечно, есть под рукой приличные клубные костюмы, но все-таки: увидите, я окажусь прав!» – и сейчас певица с изумлением рассматривала стоящих перед ней мужчин, облаченных в роскошные, с искрой полуфраки – черно-зеленый у Ланкастера и густо-синий у Огоновского, под которыми чуть светились в мягком сиянии плафона ослепительно-белые сорочки с «лиселями», оснащенные черными галстуками-бабочками. На плечах генералов блестели золотом небольшие зауженные погоны с бахромой, на груди слева тускло горели рубином Рыцарские Кресты, чуть ниже находились золотистые эмблемы рода войск: змеи Эскулапа, «надетые» на крылышки экипажного состава Огоновского и скрещенные парашюты Десанта у Ланкастера.
– Я восхищена прибытием моих господ, – Мона приложила обе руки к сердцу и поклонилась. – Прошу вас в мой ничтожный дом.
Следуя за хозяйкой, гости поднялись на второй этаж. Мона распахнула перед ними дверь с матовым стеклом и посторонилась в сторону.
– Я отослала служанок, – услышали они ее голос, – так что если вам понадобится что-то еще, достаточно позвонить в колокольчик.
– Благодарю вас, – негромко отозвался Ланкастер и шагнул через порожек.
Двое мужчин, сидевшие в глубоких бархатных креслах у зашторенного окна, тотчас же поднялись ему навстречу. За спиной Огоновского дверь закрылась – верный своим принципам, Белласко не захотел присутствовать при разговоре, тем более что ему наверняка было чем заняться в компании прелестной певицы.
– Прежде чем представиться, я вынужден извиниться за необходимость использовать переводящий аппарат, – произнес Ланкастер, рассматривая аборигенов, одетых явно в штатское платье: на обоих были похожие светлые рубашки с коротким рукавом и затейливой вышивкой на груди, небрежно заправленные в широкие черные брюки с множеством накладных карманов.
– Вам не за что извиняться, – кротко кивнул старший из них, высокий и тонкий мужчина с глубокими залысинами. – Думаю, мы быстро привыкнем слышать перевод прямо у себя в голове. Меня зовут Каннахан Уэнни, я – начальник оперативного отдела стратегической разведки моей страны. Мой друг, – и склонил голову младший, лет тридцати пяти, тоже высокий, но немного грузноватый, с жизнерадостным, розовощеким, как у мальчишки, лицом, – Брадден Дельво, старший офицер Надзорного Департамента.
– Контрразведки? – уточнил Ланкастер.
– Именно, – согласился Дельво, вслушавшись в перевод вопроса. – Просто у нас свои названия.
– Прекрасно, господа. К сожалению, наши должности не скажут вам многого, почему – я поясню позже. Я – уинг-генерал Виктор Ланкастер, тяжелая пехота, а мой друг и собрат по несчастью – легион-генерал Андрей Огоновский, хирург, Военно-Космические Силы, экипажный состав.
– Вы астронавт? – восхищенно блеснул глазами Каннахан Уэнни, поворачиваясь к Огоновскому.
– Я закончил войну в должности главного хирурга корпуса, – ответил Огоновский.
Транслинг давал ранг подразделения в численном эквиваленте, и разведчик, услышав цифру, представляющую состав корпуса, уважительно закивал головой. Но и это было еще не все.
– Погодите, – вдруг вытянул шею Дельво. – Господин генерал, вы не… не тот самый?
– Тот самый, – пожал плечами Андрей, начиная слегка раздражаться. – Но знаете, к нашему делу это не имеет прямого отношения.
Дельво, а за ним и Уэнни, склонились в глубоком поклоне.
– Примите наше глубочайшее уважение, господин Огоновский, – почти хором произнесли они.
– Мы можем поговорить об этом позже, – Андрей ответил им кивком и снял наконец с головы высоковерхую фуражку. – Сейчас у нас есть более серьезные дела.
– Господа, мы слушаем вас со всем вниманием, – Каннахан указал на кресла, расставленные вокруг небольшого полированного столика, на котором красовались десяток разнообразных бутылок и вазочки с закусками.
– Значит, к делу, – Ланкастер уселся в кресло и сдвинул свою фуражку на затылок. – Расскажите-ка мне, господа, как вы относитесь к своему соседу, владыке Осайе? Я полагаю, вы располагаете достаточной информацией о том, что творится на его территориях.
– М-мм… в общем-то он нам симпатичен, – признался Уэнни. – Но помогать ему, по крайней мере – напрямую, мы пока не можем, так как неизбежно навлечем на себя гнев клерикальных кругов. У нас тут тоже хватает, э-ээ, довольно сложных личностей.
– Угу. Я думаю, Солнцеворот и вам доставил немало неприятностей, не так ли?
– Более чем, господин генерал. И последствия его ощущаются по сей день, несмотря на то, что государство у нас сугубо светское и мы ведем борьбу с любыми проявлениями экстремизма.
Ланкастер положил перед собой кожаный портсигар и карманную пепельницу.
– Вы имеете хороший шанс столкнуться со значительным усилением религиозного экстремизма прямо у собственного порога. Хорошо бы мне ошибиться, но у меня есть подозрение, что кое-кому владыка Осайя крепко встал поперек горла. И этот «кто-то», весьма вероятно, живет здесь. У вас.
Каннахан Уэнни нахмурился и посмотрел на Дельво, но тот уверенно покачал головой:
– Ничего. Быть может, вы расскажете нам подробнее, господин генерал?
– Конечно, расскажу, – хмыкнул Ланкастер, – а то чего б ради я сюда тащился! Видите ли, в одном небольшом городке, находящемся в опасной близости от ваших границ, недавно был злодейски убит главный врач санитарной миссии Конфедерации. Убийца его – спятивший нарк, но суть не в нем, а в том, что парень этот якшался с неким бродягой, который дарил ему бухло и всякую ерунду вашего производства. Бродяга мертвец, убийца – тоже, но мне интересно, откуда могли взяться радиоприемники и иное барахло, сделанное в вашей стране, если граница, как меня убеждали, замкнута наглухо?
– Теоретически я могу допустить существование некоего «окна» на границе, – вздохнул Дельво. – Но интересно следующее: я в жизни не слышал, чтобы человек, умудрившийся прорваться к нам из Раммаха, вернулся обратно. Мы их принимать не хотим, но не можем и возвращать – это уже слишком, поэтому они транзитом идут дальше, оседая, в конце концов даже на Севере. Так что я действительно не совсем понимаю…
– Тут замешаны клирики, – продолжил Ланкастер. – В данный момент я не имею прямых доказательств, но у меня, знаете ли, богатый личный опыт, и я чую: кому-то очень хочется убрать Осайю, вернуть все на круги своя, а потом, воспользовавшись ситуацией, устроить вам всем небольшой карачун с фейерверками.
– Это все очень серьезно, – чуть куснул губу Уэнни. – У меня есть люди в Управлении пограничной стражи, и я завтра же поговорю с ними. Могу я назвать ваше имя, господин генерал?
– Категорически нет. Обещаю вам, что по истечении некоторого времени – если мы с вами доживем, конечно, – я найду способ рассказать вам все. Но сейчас – нет.
– Я благодарен вам за доверие… Брадден, – разведчик повернулся к Дельво, – завтра же поднимай всех людей по проекту «Храм Облаков», и начинайте поиск по кругу.
– Многие законсервированы, – отозвался тот, с задумчивостью барабаня пальцами оп столешнице. – Хотя сейчас, наверное, тот самый случай. Господин генерал, – обратился он к Ланкастеру, – ответьте мне на один вопрос: каковы шансы на то, что Осайя подпишет вторую часть Договора Согласия?
– О как, – хмыкнул Огоновский.
– Шансы стремятся к нулю, – ответил Ланкастер. – Если вы думаете, что мы прилетели сюда для того, чтобы склонить его к подписанию Договора, то вы ошибаетесь. Мы готовы поддерживать его во всем, но он, увы, при желании не может воспользоваться нашей поддержкой. Должно пройти время. В данный момент я лично не думаю, что Осайя решится подставить свою шею. В конце концов, мы не можем наводнить его государство войсками…
– Я полагаю, войск у вас более чем достаточно, – коротко блеснул глазами Уэнни.
– На данный момент регистровая численность вооруженных сил Конфедерации Человечества составляет четыре миллиарда человек, но дело не в войсках, – заговорил Огоновский.
– Четыре миллиарда!? – Каннахан Уэнни замер, пораженный услышанным. – Да вы можете просто затоптать Трайтеллар сапогами! И вы чего-то еще ждете? Но чего, господа?
Огоновский вытащил сигарету из портсигара Ланкастера, щелкнул зажигалкой и сделал пару затяжек. Гренадер молчал, сдерживая ироничную улыбку.
– Наша политика, – произнес Андрей, прячась в облаке ароматного медового дыма, – исключает насилие по отношению к представителям нашей расы. Мы можем взять Трайтеллар за день – просто пригнать сюда два-три ударных корпуса, и вы абсолютно ничего не сможете с нами сделать. Нам даже не придется стрелять: наша техника полностью парализует все ваши системы управления и связи, мы заглушим электронику ваших ракет и истребителей: ничто на планете не сможет подняться в воздух. Мы мгновенно остановим все электростанции, встанет вообще все, кроме дизелей. Но дело в том, что после этого мы перестанем быть самими собой. Наша цивилизация рухнет: ненужными станут звездолеты, гравитационные или солярные энергосистемы и всякие прочие побрякушки.
– Но ведь вам приходилось воевать, – прищурился Уэнни. – Причем относительно недавно, и насколько я знаю, дрались вы с беспримерной яростью. Или я не прав, и вы проводили с врагом воспитательные беседы?
– Мы дрались за право исповедовать ценности, к которым шли тысячелетия, – подал голос Ланкастер. – За право быть теми, кто мы есть. И мы победили. Поэтому мы предпочитаем прибегать к насилию лишь тогда, когда оно необходимо для защиты этого самого права. А Трайтеллар – совсем, знаете ли, не тот случай. Мы можем победить вас только одним – своим образом жизни. Чем больше людей узнает о том, что из себя представляет Конфедерация, тем меньше рабов останется у клириков.
– Я хотел бы побывать там… у вас, – задумчиво произнес разведчик.
– Это вполне осуществимо: вам достаточно подать соответствующую заявку, и она будет рассмотрена обычным порядком. Правда, это займет довольно много времени.
– Но здесь нет ваших представителей.
– Вы можете вылететь в любую другую страну – туда, где они есть. Ваше подданство не имеет значения. Впрочем, если мы все останемся при своих головах, – Ланкастер с улыбкой посмотрел на Огоновского, – наш друг Андрей, используя свои полномочия политика, вполне может походатайствовать перед планетарным комиссаром, чтобы вас отправили без очереди.
– Без проблем, – отмахнулся тот. – Но давайте-ка выпьем: что-то мне становится жарко. Все эти разговоры… не думайте, господа офицеры, что вам понравится абсолютно все из того, что вы увидите. Дерьма у нас хватает. Даже более чем, смею вас уверить.
– Вы предпочитаете вино или чего покрепче? – вежливо поинтересовался Дельво, вставая из кресла.
– Можно и покрепче, – философски хмыкнул Ланкастер. – Человек, доживший до генеральских эполет, крепкого не страшится по определению.
– Тогда попробуем этого, – и Дельво поднял высокогорлую синюю бутылку с висящей на горлышке печатью. – Напиток приготовляется из лесных ягод, собираемых ранней зимой. Процентная доля спирта – около сорока пяти.
– То, что надо, – одобрил Андрей, приходя в благодушное настроение. – Заряжайте, дружище.
– Заряжать? – не понял Дельво.
– Это жаргонизм, – поперхнулся смехом Ланкастер. – Наливайте, в общем. За знакомство!
Напиток оказался вполне ничего, напоминая сливовую с мятой. На втором стаканчике Каннахан Уэнни произнес длиннющий тост, в сути которого гости в конце концов откровенно запутались, после чего дегустацию продолжили по кругу.
– А скажите-ка, друзья, – Ланкастер выдохнул что-то неимоверно жгучее и потянулся за крохотным бутербродиком с копченой рыбой, – а что из себя представляет ваш сосед, Оламо? Я слышал, там оказались многие беженцы из Раммаха?
– Да ничего особенного, – жуя, отозвался Уэнни. – Небольшая и не слишком развитая страна. Половина территории – горы, население малообразованное, промышленности почти нет, живет за счет торговли рудами и нефтью. Последние сорок лет у них полный кавардак, так как правит там спятивший королек, совершенно не интересующийся государственными делами. Впрочем, верхушку это как раз устраивает. Когда ты сидишь жопой на дырке с нефтью, свихнувшийся на мистике монарх – самое то.
– На мистике? – удивился Ланкастер.
– А, ну его, – махнул рукой Каннахан Уэнни. – Давайте еще выпьем… вот этого. То он каких-то драконов приручает, то у него магические звери при дворе материализуются. Находятся, впрочем, кретины, утверждающие, что видели этих зверей собственными глазами, но не хватало еще им верить. Накурятся всякой дряни, вот им и чудятся чародеи мохнатые… А еще у него жил якобы пророк из некоего горного монастыря, утверждавший, что скоро на нас набросятся полчища Истинных Сынов и всем нам придет каюк. В Оламо хватило безграмотных идиотов, поверивших в этот бред, и мы получили большие проблемы на границе. Хотите – слетайте ради интереса, вы ведь у нас экстерриториальны, но я не думаю, что вам понравятся глиняные городки, по которым ездят роскошные тачки местных дворянчиков, которые хоть и насосались нефти, но вытирать жопу до сих пор не научились. Бред это все, бред и банальная безмозглость, вот что я вам скажу. В следующий раз – будет время, свожу вас в театр. Да и вообще по городу пройдетесь, у нас немало славных древностей…
* * *
– В какой-то иной ситуации я, возможно, возмутился бы, что вы лезете не в свое дело, но сейчас мне не остается ничего иного, кроме как выразить вам свое уважение, – Чандар остановился напротив развалившегося в кресле Ланкастера, и на губах его заиграла тонкая змеиная улыбка. – Признаться, я не думал, что вы окажетесь столь э-ээ, инициативны. Хотя – скрывать тут уж нечего – я был доволен, узнав, что вы согласились принять участие в нашей миссии.
– Благодарю вас, – вздохнул Ланкастер. – Если уж откровенно, я и не надеялся влипнуть в заговоры на третий же день. Так что вы не думайте, будто мне это все нравится и я распрыгался просто от щенячьего восторга по поводу свеженайденной косточки. Особенно учитывая, что нарыли мы ее отнюдь не в мармеладе.
– Я понял, что вы хотели сказать, – покивал головой физик и продолжил свое неспешное шествие по периметру комнаты. – Должен с вами согласиться: если владыке действительно угрожает опасность со стороны заговорщиков, то мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы заговор пресечь. В противном случае ни о каких исследованиях нашей проблемы говорить уже не придется. Итак, в данный момент мы имеем треугольник Раммах-Хуско-Оламо. Специалист у нас один – это вы, Виктор. Что скажете?
– Пока только ждать. И Мокоро, и нашим приятелям из Хуско потребуется определенное время – хорошо бы, конечно, побыстрее, но тут уж от нас мало что зависит. Осайя предупрежден – а значит, вооружен. Отправить кого-либо в Оламо мы не можем. Разве что Мокоро – но он, честно говоря, не вызывает у меня особого доверия. Весьма вероятно, что он предан Осайе до гробовой доски, но вот с кишками у него не слишком крепко. Сегодня я поговорю с владыкой – в конце концов, все может быть. Уж слишком меня заинтересовали эти «мохнатые чародеи». Не исключено, что при дворе оламского царька побывали соотечественники леди Суинни, причем домой они уже не вернулись.
Чандар вздохнул и, остановившись, принялся рыться в карманах. Найдя наконец сигареты, он присел на небольшой контейнер, накрытый плотным серым чехлом, который украшало трафаретное изображение овального щита на фоне скрещенных алебард и стандартная надпись: "Интендантское управление бифортской территориальной гвардии». Здесь, в достаточно просторном помещении на первом этаже клиники, таких зачехленных контейнеров было множество, и на каждом чехле красовалась та самая надпись.
«Юморок у них в СБ, – в который уже раз подумал Ланкастер, разглядывая щит бифортских территориалов. – Полевая кухня, дай им бог здоровьица! А что там на самом деле – попробуй только сунься…»
– Что там у вас под задницей? – безразлично поинтересовался он у Чандара.
– Спектроанализатор, если я не ошибаюсь, – ответил тот, погруженный в какие-то свои мысли.
– И что мы будем теперь делать, Ярослав? – заговорил Огоновский.
– Да ничего особенного, – покачал головой Чандар. – Будем заниматься сафари, как и предполагалось. Видите ли, Андрей, съемка местности, сделанная с нашего носителя, не дала ровным счетом ничего нового, хотя специалисты прощупали буквально каждый сантиметр. Либо стационарный портал запрятан так, что сверху его не увидеть, либо, он «плавает». Этот вариант хуже всего, но пока нам остается только поиск. Надеюсь, вы не станете возражать против отдыха на свежем воздухе?
Огоновский сморщился, но предпочел промолчать.
Часть вторая
Глава 1
Каннахан Уэнни опустил стекло на дверце своего автомобиля и жестом подозвал торговца с небольшим ящиком на груди, бегающего между стоящими в заторе машинами.
– Колбаску в тесте, – попросил он, протягивая мелкую монету.
Торговец – судя по бледному, сероватому лицу, выходец из южных провинций, – достал из своего ящика горячее лакомство, ловко завернул его в прямоугольник розовой фольги и с поклоном протянул Каннахану.
– Что там впереди? – безрадостно поинтересовался он у торговца. – Авария?
– Боюсь, что надолго, почтеннейший, – закивал тот. – Там, на набережной Раудам, экипаж какого-то важного чиновника влетел под груженый лесовоз. Набережная стоит в обоих направлениях, а дорожной стражи как не было, так и нет, пока только врачи примчались.
– Зато тебе работа, – хмыкнул Уэнни.
– Это так, почтенный, это так…
«Да уж, – подумал Каннахан с горечью, – сегодня явно не мой день. С самого утра, будь оно все проклято…»
Утром, когда он брился, Каннахану позвонил судебный ходатай с сообщением о том, что ненавистный бракоразводный процесс, не дающий ему покоя уже полгода, опять затягивается из-за непомерных аппетитов его до сих не «бывшей», что б ей треснуть, супружницы. Каннахан готов был безропотно отдать жене все, что причиталось ей согласно семейным кодексам Хуско, но та вымогала еще и ежемесячное содержание, на которое не слишком богатый офицер согласиться не мог ни при каких обстоятельствах. Услышав об этом, Уэнни разразился проклятьями и, швырнув в стену бритву, попал точно в увеличительное зеркальце с подсветкой, служившее ему многие годы чем-то вроде оберега. Гибель зеркала добила его окончательно: выезжая со двора своего респектабельного жилого комплекса в пригородном районе Брю, он зачем-то наорал на дворника, запоздавшего раскрыть перед ним ворота, и долго ругал себя за это, а теперь вот наглухо встал в затыке перед мостом Раукрэ.
Легкая музыка, попискивавшая в упрятанных сзади динамиках, сменилась кислым голосом метеокомментатора, обещавшего к вечеру дождь с грозой, и Каннахан раздраженно вырубил приемник.
– Только этого мне не хватало, – пробормотал он, уже предвкушая неизбежный приступ дикой головной боли, всегда атакующей его в преддверии летнего дождя.
Развозной грузовичок с полным кузовом фасованных овощных наборов, что стоял перед ним, медленно потянулся вперед. Каннахан Уэнни толкнул рычаг автоматизированной трансмиссии и коснулся ногой акселератора. Похоже, на Раудам все-таки прилетели доблестные инспекторы дорожной стражи: поток автомобилей вполз на мост Раукрэ и продолжал ползти дальше.
– Поехали, что ли? – с надеждой прищурился Уэнни и собрался было высунуться в окно, чтобы посмотреть, что творится впереди, но тут под приборной панелью мерзко засвистел вызов служебного радиотелефона.
– Да, – он поднес к уху изогнутую белую трубку, с новым приступом раздражения вырубая правым коленом трансмиссию: поток опять встал.
– Это я, – донесся до него голос Браддена Дельво. – Ты сейчас где?
– Торчу на Раукрэ, тут авария, не проедешь…
– У меня срочный разговор. Ты сможешь подъехать к «старушенции»?
– Вот только что выехал с левого берега! Ладно! Если затор рассосется, буду через полчаса. Жди.
Вернув трубку радиотелефона в зажим между сиденьями, Каннахан нахмурился и машинально почесал правое ухо, что всегда происходило с ним в минуты волнения. Судя по тому, что Дельво назвал их любимую обжорку «Старая мельница» «старушенцией» – то есть так, как привыкли называть ее мальчишки из района Виль-Фо, где они оба и выросли, контрразведчик мог предполагать прослушку закрытого, в общем-то, радиоканала. Это обстоятельство не сулило ничего хорошего. Или Брадден вляпался в какую-то ерунду с внутренними расследованиями и боится, что его пасут? Но с какой стати? В Надзоре с такими вещами не шутят, а ошибаются у них там очень редко…
Поток на мосту наконец пошел, на сей раз уже уверенно. Через две минуты Каннахан свернул на мост Наставника Кона, вихрем промчался по левой полосе и, успев на белый шар регулировочного автомата, ушел налево, в сторону Меловой горы, на плоской вершине которой, в густой зелени давно заброшенного старого сквера с почерневшими за столетия памятными колоннами, пряталась красная чешуйчатая крыша небольшого ресторанчика.
Изящный серебристый вездеход Дельво уже стоял на асфальтированном пятачке перед входом в «Мельницу». Каннахан припарковался рядом с ним, запер на всякий случай машину и вошел в просторный зал с низким темным потолком. Приятель сидел в углу за кружкой пива и внимательно изучал какую-то газету.
– Здоров, – хлопнул его по плечу Уэнни и махнул рукой разносчику, – темного мне!
– Славные у нас дела, – негромко произнес Брадден и, сложив газету, отодвинул ее на край стола. – Меня, если по чести, надо отдавать под суд. Я прохлопал агента в своем собственном корыте.
– Чьего? – спросил Каннахан.
– Я имею в виду то дело, с которым к нам обратились друзья нашей Мони, – и Брадден многозначительно поднял к потолку указательный палец. – Я нашел «окно» на границе. Но это, в сущности, не главное. Мой «корреспондент», служащий в Управе того погранрайона, дважды отправлял мне закрытые донесения. А они до меня не доходили. Теперь тот человечек странным образом утоп, купаясь в речке, и об этом я тоже ничего не знал целых четыре месяца.
– Прелестно, – Уэнни откинулся на спинку стула и снова поскреб ухо. – И кто?
– Мой заместитель, достопочтенный Мук. Все бумаги нашлись в его регистратуре…
– Ты уже взял его?
– Его не возьмешь, дружище… вот в том-то и вся загвоздка, что его уже не возьмешь. Он месяц как лежит в храме Трех Паломников, ждет конца. У него, знаешь ли, рак печени.
– А кого поставили на его место?
– Пока никого, так что я живу без заместителя, только с регистраторами. Но отчеты пропадали в то время, когда Мук еще не знал, что с ним – он обратился к врачам уже на последней стадии, а до того все травки глотал.
– Да, если на них работал офицер такого уровня, как твой Мук, мне остается только предполагать худшее… какие-то другие ниточки у нас есть?
– Ничего, Хан, совсем ничего. Я перерыл все, что только мог, однако результат у меня нулевой. Мы можем слетать на заставу «дырявого» района и поставить их там всех сраками к небу, но это не тот уровень, который хоть что-то даст. Тамошним начальничкам просто платят, да и все. Сам понимаешь… какой идиот станет посвящать мелких червяков в серьезные дела? А вот Мук, скорее всего, информирован по высшему разряду, иначе как бы его завербовали?
– Он всегда был религиозен?
– Да, но об этом знали только я и еще два-три человека. Сейчас это уже не имеет особого значения – я думаю, что именно мы с тобой сможем сделать на нашем информационном уровне? Если в заблеванном Раммахе слетит Осайя, мы с тобой получим такой объем проблем, что и представить себе страшно. Нам нужно срочно идти с этим делом наверх, но на кого именно мы сейчас сможем выйти? И где гарантия, что не налетим на…
– Не спеши, – перебил Каннахан, постукивая ногтями по запотевшей глиняной кружке. – Ты поднял агентуру по «Храму Облаков»?
– Конечно, – вздохнул Дельво. – Но это же время… много времени. А сколько мы его имеем? Неделю, месяц? Учти – раз убили того бедолагу-доктора, значит, отсчет уже пошел: им до смерти надо, чтобы конфедераты убрались из Раммаха вместе со своими клиниками и прочей благотворительностью.
– Ты прав, – согласился Уэнни. – Просто у меня тут есть еще кое-какое соображение. Тебе не показалось, что эти наши друзья из Конфедерации прибыли в Раммах совсем не развлекаться?
– Да они этого и не скрывали…
– Погоди, не спеши. Я понимаю, что в такой армии, как у них, военачальников подобного ранга, что блох на дворняге, но все-таки это меня здорово настораживает. Они прилетели с какой-то очень серьезной оперативной задачей: знаешь, они произвели на меня впечатление… Это, конечно, не подготовка вторжения, в подобную чушь я теперь не верю никак – хватило того разговора, – но что-то же их сюда пригнало? И, по-видимому, существующий порядок в Раммахе им нужен не меньше нашего. В противном случае они не стали бы суетиться из-за каких-то там подозрений.
– Тот, Ланкастер – он оперативник, клянусь… хоть и говорит, что пехотинец, но ухватки у него узнаваемые.
– Я это тоже заметил. Смотри на меня – нам нужен Мук, правильно? Потому что другого выхода на заговор мы в ближайшие часы не найдем. Даже, боюсь, в ближайшие недели. Но им, получается, он нужен не меньше нашего?
– Хан, ты спятил…
– Нет! Весь мой опыт говорит мне, что Ланкастер сможет взять Мука без малейшего шума, особенно учитывая их технику. А потом вернуть на место труп. Ублюдок обречен, не так ли? Раковые больные иногда умирают ни с того ни с сего – лег спать еще живым, а утром уже и захолодел, голубчик. А если мы вспомним, из какой семьи происходит твой дерьмовый зам, то логично предположить, что лежит он в отдельной келье. Усыпить сиделку – я думаю, не проблема. Сколько ночной стражи может быть в Обители покидающих? Человека четыре, не больше, вооружены они формально… решаемся, Брадден? До вечера еще есть время.
Дельво сделал большой глоток и со стуком вернул кружку на столешницу.
– В худшем случае я удеру в Оламо, – сообщил он, шмыргнув носом. – Где там у тебя это их хитрое радио? Вызывай!
* * *
Ланкастер выпрыгнул на пыльную, ржаво-желтую траву и выругался. От обтекаемого серебристого жучка со смешными лупоглазыми фарами на круглой морде к его катеру уже спешили знакомые по рандеву у певицы офицеры, но сейчас его больше волновало состояние ботфорт.
– Мои сапоги выводят меня из себя, – заявил он вместо приветствия, – поэтому…
– У меня в машине есть почти чистая тряпка, – с готовностью отозвался Брадден, но Виктор не дал ему развить излишнюю активность:
– Здесь есть все… но ремкомплект этой модели расположен не в салоне…
– Милорд профессор раздражен с самого утра, – с улыбкой заметил Огоновский, выбираясь из кондиционированного нутра машины. – Как у вас тут нынче душно!
– Подите вы к дьяволу, ваше превосходительство! – весело отозвался Ланкастер, колдуя с замками на полированном черном борту катера.
– Мы пикируемся с самого утра, – невозмутимо сообщил Огоновский встречавшим их офицерам, – а все потому, что кто-то не учел ветер.
– Но у меня действительно есть тряпка, – Брадден Дельво, с изумлением разглядывающий округло-черное, кажущееся текучим тело боевого катера, воздел брови и взмахнул руками. – Пожалуйста…
Ланкастер распахнул наконец лючок ЗИПа и передал Огоновскому герметичный пакет с дезинфицирующим полотенцем:
– Вы нас извините, джентльмены, но мы весь день бродили по глине, а потом неслись на борт линкора обеспечения, чтобы забрать эту машину, и времени у нас не было.
Каннахан Уэнни коснулся пальцем уха и приподнял бровь:
– Мои господа, но это не имеет для нас особого значения…
– Я понимаю, – выпрямился Ланкастер, аккуратно сворачивая полотенце. – Но я не люблю грязных сапог, а на борту линкора мы не выходили из десантного дека, соответственно не прошли и санобработку. Пойдемте в катер: здесь неприятный ветер, а там тепло и вполне уютно.
Каннахан на миг затаил дыхание. Перед ним слабо серебрился подсвеченным контуром черный овал входного люка, таивший в себе неведомое. Он ощутил себя мальчишкой, разыскивающим клады в Запретных Городах. О, да!.. Гладкое черное тело треугольного корабля конфедератов несло в себе таинственный флер, так искомый им в далеком уже отрочестве. Иная техника, техника куда более высокого уровня, чем та, к которой он привык, и эти – дружелюбные, веселые, не стесняющиеся зубоскалить в его присутствии, видевшие на порядок больше, чем он, офицеры Конфедерации, – Каннахан Уэнни, улыбнулся, облизал губы, и нырнул вслед за Виктором в темный овал.
Что-то щелкнуло у него за спиной. Каннахан удивленно обернулся, но увидел лишь светло-зеленую, мягкую на ощупь, вогнутую переборку.
– Не волнуйтесь, поднимайтесь сюда, – услышал он знакомый голос сверху.
Еще один щелчок – и рядом с ним возник такой же недоумевающий Брадден Дельво.
– Меня как будто втянуло, – хлопая глазами, произнес он.
– Хватит удивляться, еще успеете! – гаркнул сверху Ланкастер. – Поднимайтесь!
Теперь только Каннахан заметил перед своим носом трехступенчатую лесенку, отделанную, каким-то ворсистым материалом, на котором – он готов был в том поклясться – медленно таяли катышки подсохшей глины, оставленные сапогами конфедератов. Каннахан Уэнни недоуменно дернул головой и шагнул на первую ступеньку. Едва его голова поднялась над полом ходовой рубки, он увидел широко расставленные сапоги Виктора Ланкастера и ладонь в тончайшей черной перчатке, протянутую ему навстречу.
– Естественно, вас втянуло, – улыбнулся Огоновский, развернувший к гостям кресло второго пилота. – Эта машина была спроектирована совсем недавно, после случившейся у нас революции энергоустановок, и вобрала в себя все лучшее. Шлюзокамера гравивакуумного типа, она сама всасывает раненых членов экипажа: их достаточно только подавать. Кстати, могу вас поздравить, вы прошли полную бакобоработку и избавились от абсолютно всех известных человечеству вирусов и мелких пакостников, так что если у кого лазили в штанах мандавши, беспокоиться больше не следует. Царапинки после бритья тоже заживут мгновенно.
– Вирусов?! – шарахнулся Дельво. – Но… как?
– Вы подверглись лучевой обработке. Не переживайте, на потенции она не скажется, зато могу гарантировать, что с вашим горлом, уважаемый, станет куда лучше… а вы что, жаловались на сифилис?
Брадден Дельво стал бледнеть, но Ланкастер, аккуратно взяв его под локоть, поспешил усадить контрразведчика в кресло второго инженера.
– Уй, – тотчас же произнес Дельво, и стоявший рядом с ним Каннахан шарахнулся в сторону.
– Не бойтесь вы так, – с раздражением привстал Огоновский. – Кресло подстраивается под ваше тело. Если желаете массаж – пульт под правой рукой, там, внизу. Садитесь же наконец! Терморегулятор снизу от пульта массажа… я не ожидал ксеношока при общении с человеческой техникой, джентльмены! А посади вас в кресло корварского пилота, что будет?
– А что, надо? – испуганно спросил Дельво, не имевший, впрочем, представления, о чем идет речь.
– Вы ужасающе критичны, Андрей, – хмыкнул Ланкастер. – А еще политик! То же самое вы рассказываете своим избирателям?
– Если бы у меня был выбор, – злобно отозвался Огоновский, но тут же, сделав глубокий вдох, смолк.
Каннахан, осторожно усевшись в свободное кресло, уже без особого удивления ощутил мягкое шевеление под задницей. Ласковый материал, похожий на тончайшую замшу, приняв его тело, трансформировался так, что ему стало на удивление удобно. Он попробовал пошевелиться, но теперь кресло уже оставалось все тем же – предельно комфортным и даже нежным. Тогда Уэнни решительно откинулся на высокую спинку. Опять знакомое шевеление, и спинка подстроилась под него. Тут же в затылок ткнулся подголовник, а через плечи ударили широкие ремни, замкнувшиеся где-то меж раздвинутых ног..
– Бортинженер к катапультированию готов, – нежно пропел над его головой женский голос на незнакомом ему языке.
– Что?! – пропищал, не узнавая свой голос, Каннахан Уэнни.
– Ах, черт, катер-то новье, только с обкатки, на экипаж не настроен! – и Ланкастер, развернувшись вместе со своим креслом, резко ударил ладонью по какому-то блоку на пульте управления. – Простите, дружище, это не издевательство, а несовершенство техники…
– Что она сказала? – изумленно спросил Каннахан. – Мне почему-то не перевело… или я не понял…
– Бортинженер к катапультированию готов, – повторил, давясь смехом, Огоновский. – Вы сели на место бортинженера при полном экипаже. Нажмите кнопку у себя под яйцами, и ремень отойдет.
– Ну и техника… – вздохнул Каннахан, освобождаясь от ремней. – И у вас все так – автоматически?
Читать бесплатно другие книги:
