Капкан для крысы Грунюшкин Дмитрий

Расчеты отозвались незамедлительно.

– Мы на подходе. Готовность три. Встреча по варианту шесть.

Для Сидора эти фразы ничего не значили, как и для любого другого, кто мог слушать переговоры в открытом эфире. А для расчетов готовность три означала, что хозяин прибудет через три минуты. Две машины, отделившиеся от колонны на въезде на кольцевую по дороге из аэропорта, сейчас стояли с включенными моторами в нескольких кварталах от офиса со стороны, противоположной той, откуда подъезжал Сидор с сопровождением. Услышав команду, они тронулись с места по направлению к зданию офиса и ровно через три минуты с шиком подкатили к парадному крыльцу, привлекая внимание потенциальных террористов.

А основная пара в это время тихонько, без помпы, подъехала через дворы к заднему входу и Сидора быстро, как под обстрелом провели в здание, где его уже встречали предупрежденные охранники, те, что прикрывали отъезд в аэропорту.

Попав внутрь здания и Сидор, и телохранители слегка расслабились, здесь вероятность покушения была крайне мала, охрана, какая никакая, а есть. Но Чип и Дейл и здесь не давали отойти от постоянного напряжения, они, казалось, от этого совсем не уставали, они снова чувствовали себя, как на войне, они могли жить на полную катушку только вот в такой атмосфере полной мобилизации всех сил и внутренних ресурсов. Они тоже были своего рода наркоманами, только их наркотик назывался адреналином.

Вместо того, чтобы сразу идти в кабинет, забрать ключи от дома и ехать на ночевку, они еще минут пять промурыжили Сидора внизу, пока Чип сам не сбегал и не проверил коридор. И даже поднявшись они не пустили хозяина в кабинет сразу. Они отобрали у него ключи, сами осторожно открыли дверь, предварительно проверив ее с помощью детектора взрывных устройств. Тем же детектором ощупали все закутки в кабинете, открыв все ящики столов и не забыв про туалет.

Сидора смешила эта суета. Что может оказаться в его кабинете, всегда запертом, тем более, что здание круглосуточно охраняется? Даже на этаже возле лестниц дежурят дюжие ребята. Кстати, их, вроде бы, раньше не было?

Знал бы Сидор, как легко Игорек попал в его «неприступный» кабинет, изгнав перед этим из приемной совершенно «левого» ухажера секретарши, то не стал бы так скептически наблюдать за действиями «бурундуков». И охрана на этаже выставлена всего день назад по прямому указанию из далекого Сиэтла. Так что отнюдь не ерундой занимались Чип и Дейл, ползая по кабинету с приборами. Они просто выполняли свою работу, и выполняли ее на совесть, перепроверяя отчет, который им представили охранники, зачищавшие помещение от возможных мин и подслушивающих устройств. Согласно этому отчету, ничего подозрительного в кабинете обнаружено не было. Вот это абсолютное спокойствие и настораживало «бурундуков».

Наконец, Сидору позволили посетить свое рабочее место. Он вошел, по-хозяйски обвел его взглядом, словно дачник, посетивший свой дом в деревне после долгого зимнего отсутствия и ищущий, что же сломали или сперли за зиму соседские мальчишки.

– Занавеску задергивать надо, – недовольно пробурчал, наконец, Сидор. – Окна на юг, от солнца картины выгорают.

Чип и Дейл переглянулись сконфуженно. Ночью в освещенном окне, не прикрытом шторой, их шеф представлял собой прекрасную мишень. Это было грубейшим упущением с их стороны. Надо же было упустить такую важную мелочь! Дейл почесал затылок. Он помнил, что Сидор всегда задергивал штору, отлучаясь больше, чем на один день. Он не мог этого не сделать перед отъездом на целую неделю. Войдя в кабинет, они штору не трогали. Но она была открыта! Значит, в кабинете кто-то был.

Дейл почувствовал, как в нем напрягаются охотничьи жилки. Кто? Наверняка, или уборщица, или сотрудники технического отдела службы безопасности фирмы, проверявшие кабинет. Нечего стрематься, все проще, никаких шпионов. Надо навести справки, но это только завтра, сегодня технарей на работе уже нет. И уборщица будет только утром.

Но тревога не проходила. Дейл увидел, как Сидор двинулся к скрытому сейфу и, неожиданно остановил его.

– Разрешите, я открою?

Сидор с недоумением посмотрел на телохранителя. Чип глядел на него с не меньшим непониманием. Они только что обстучали и обнюхали весь кабинет, не исключая сейф, и ничего не нашли. Сейф, конечно, экранирует, но их прибор вполне позволял определить наличие взрывчатки и в соседнем помещении.

– Валяй, – пожал плечами босс. – Шифр знаешь?

Дейл кивнул головой, подошел к стене и остановился, беспомощно глядя на напарника. Тот понял его взгляд – если в сейфе что-то есть, то рванет так, что достанется всем находящимся в комнате, а не только тому, кто его открывает. Он уже открыл рот, но Сидор его прервал:

– Закрой его, я все понял. Не считайте меня дураком. Ухожу, если вы настаиваете, – он вышел из кабинета, сокрушенно разводя руками. – Ой, что-то вы темните, пацаны! Или дурью маетесь, или меня за нос водите, как козла на поводке. Я ведь не девица слабонервная, сказали бы мне, я бы все понял.

Все присутствующие вышли за ним. Когда в кабинете никого не осталось, Дейл медленно подошел к сейфу и подрагивающими руками начал набирать шифр, напряженно вслушиваясь в щелчки и поскрипывания механизма, пытаясь в этих звуках расслышать незнакомые тона, которые предупредили бы его о наличии чужеродных предметов. Он ощущал себя сапером, обезвреживающим «адскую машину», хотя был уверен, что ничего в сейфе нет. Но от этого железного ящика прямо пахло опасностью, Дейл чувствовал ее, как волк чувствует спрятанный капкан, даже вываренный в хвойном настое.

Гулко стучало сердце, мешая слушать. Он остановился, унимая сердцебиение. Наконец, последний щелчок, и дверь чуть приоткрылась, оставив щель. Дейл оглянулся, взял со стола тонкий листок бумаги, сложил его вдвое и, вставив в образовавшуюся щель, медленно и так осторожно, словно гладя спящую кобру, провел по всему периметру двери. Он в каждую секунду ожидал, что листок упрется в тонкую натяжную нить, которая приведет в действие бомбу, как только сейф будет открыт. Но листок закончил свое путешествие безо всяких приключений.

«Сапер» сглотнул, пожевал щеки, пытаясь вызвать слюноотделение, чтобы смочить пересохший рот, и обреченно потянул дверцу на себя. Она открылась легко, обнажая внутренности сейфа. Как и следовало ожидать, ничего особенного в сейфе не обнаружилось. Дейл перевел дух, переживая, одновременно, невероятное облегчение и досаду. Почему он решил, что все дело в сейфе? Лучше бы так и было на самом деле, тогда все бы стало на свои места и можно было бы открывать целенаправленный охотничий сезон. А сейчас… Предчувствия поганые остались, а фактов как не было, так и нет. А, может, глупости все это? Нет, не глупости! Никогда еще ощущение опасности не было таким сильным. Он близок к разгадке. Истина где-то рядом, как говорят в «Секретных материалах». Но где? В сейфе?

Он еще раз заглянул в него. Ключи лежали на самом видном месте. Они и должны так лежать, Сидор положил их последними. Под ключами тонкая стопка бумаг. Дейл выложил ключи на стол, взял документы, просмотрел их. Ничего интересного. Он провел по стенкам сейфа изнутри рукой, засунул в него голову. Ничего! Нет даже конверта, в который можно уложить заряд современной взрывчатки, спрятав его среди бумаг.

– Ну, что там? – поинтересовался заглянувший в дверь Чип.

– Ничего, – обескуражено ответил Дейл. – То есть абсолютно.

– А что же копаешься, будто атомную бомбу обезвреживаешь?

Дейл не нашелся, что ответить.

– Запускаю?

– Давай.

Сидор вошел, иронично улыбаясь. Слава Богу, он ничего не сказал неудачливому экстрасенсу, не подковырнул его, понимая состояние Дейла. Он и так прятал глаза, забившись в угол.

Подойдя к столу, Сидор захлопнул дверь сейфа, предварительно забрав из него все документы, чтобы поработать с ними дома, подобрал со стола ключи. Потом поморщился, глядя на запыленную столешницу, провел по ней ладонью, осмотрел руку на свет и тяжело вздохнул.

– Какой бардак! – посетовал он, направляясь к выходу. – Зарастаем грязью, как медведи лишаем. Поехали до дому, спать хочу. Устал я сегодня неимоверно. Загоняли вы меня со своей войной. Не найдете ничего за неделю – поувольняю к чертовой бабушке.

Вся команда пошла за шефом, только Дейл задержался. Он задумчиво уставился на след от руки Сидора на пыльном столе. О чем-то это должно было говорить, но он не мог понять, о чем. Он и сам умаялся, как конь на пахоте, ничего в голову не лезло.

– Ты что, жить здесь остаешься? – поинтересовался Чип, просовывая голову в дверь. – Давай, я тебе одеяльце притащу, девочку вызову.

– Ладно, иду, – отозвался Дейл, сбрасывая оцепенение.

Он с ненавистью посмотрел на прощанье на этот проклятый сейф, будто это он виноват во внезапной тревоге, нахлынувшей на Дейла. Конечно, виноват! Понять бы еще, чем именно! Так и не разобравшись в своих сомнениях, Дейл побежал догонять остальных.

Дорога к дому была полной копией пути к офису, если не считать маршрута. Снова кортеж из четырех черных «Мерседесов» петлял по улицам, запутывая следы, снова эта карусель с отвлечением при подъезде к дому.

«Волкодавам», похоже, нравилась эта чехарда. Они стоили дорого, и работали не так уж и часто. Тренировки, которым они отдавали все свободное время, это одно, но «натаска в поле по живой дичи», совсем другое. Сегодня у них была хорошая возможность проверить сохранность своих навыков в настоящем деле, а не на пейнтбольной площадке. «Бурундуков» они уважали и понимали, что если те их вызвали, значит все всерьез. Эти работодатели не из тех денежных мешков, кто нанимает за бешеные бабки суперпрофессионалов, чтобы показать окружающим, насколько они круты, если смогли на них разориться.

Но вот Сидору это все уже страшно надоело, не тот возраст, чтобы развлекаться играми в войнушку. Поэтому он испытал огромное облегчение, когда они закончили водить хоровод и подъехали к дому. Наконец-то он сможет расслабиться! Но радовался он рано, Чип и Дейл, похоже, решили его достать окончательно.

Не заезжая во двор, Чип скомандовал остановку, выскочил из машины и подбежал к «Мерседесу» Сидора.

– Ключики от квартиры, где деньги лежат, не позволите?

Сидор хмыкнул и протянул связку.

– Езжайте, – разрешил Чип, направляясь к дому.

Машина тронулась и поехала, но не во двор, а дальше по улице.

– Да вы что, в конец оборзели?! – рассвирепел Сидор. – Долго вы меня по городу катать будете? Я же не турист, хрен ли вы мне экскурсии по ночной Москве устраиваете? Давай еще на Красную площадь съездим! Я, блин, спать хочу, и есть. Рули домой!

– Только без паники, – поднял руки Дейл, оборачиваясь к взбесившемуся начальнику. – Все нормально! Все будет хорошо, и мы поженимся!

– Я те поженюсь! – заорал Сидор так, что водитель вжал голову в плечи. – Я тебе задницу на английский флаг порву, если мы через минуту дома не будем!

– Шеф! – проникновенно начал Дейл. – Это азы безопасности. Прежде чем в помещение войдет «тело», охрана должна помещение досконально обследовать. Офис был проверен до нашего приезда, мы с Чипом просто подстраховались. А квартиру проверить не было никакой возможности, ключи-то от нее в вашем личном сейфе лежали. Я понимаю, что вы устали, что все это надоело до чертиков, но мы же с вами договорились в самолете. Если мы будем делать хотя бы маленькие уступки из-за обстановки, то можно охрану снимать полностью.

– Ну зачем ездить-то по городу? Нельзя во дворе постоять? – Сидор уже сдувался, как воздушный шарик, но пытался еще сопротивляться.

– Шеф, я же не учу вас зарабатывать деньги! – парировал телохранитель. – Каждый делает то, что умеет. Краеугольные камни нашей работы – самый большой шанс попасть на тот свет человек имеет на пороге родного дома. И второй камень – в машине нужно только ехать, и никогда в ней не сидеть и около нее не стоять, потому что после дома и офиса машина третий по количеству убийств пункт. Да вы не волнуйтесь! Чип за десять-пятнадцать минут все сделает – и спите спокойно!…

– …Дорогой товарищ… – мрачно закончил речь телохранителя Сидор. – Вы меня в гроб вгоните скорее, чем любой киллер.

Чип с помощником тем временем вошли в подъезд, держа в руках одинаковые кейсы. Дежуривший в подъезде охранник вскочил, таращась на столь поздних визитеров заспанными глазами. «Отличная у них охрана», – подумал Чип и, не удержавшись, подошел к парню вплотную, выдернул пистолет из-под мышки, ткнул им оторопевшего вахтера в живот со словами:

– К-х! Ты убит, родной. Не ссы, я не террорист, – добавил он, заметив, что тот шевелит губами, силясь что-то вымолвить. – Служба безопасности фирмы, проверяем жилище босса. На вас-то надежды никакой. И чему вас только в школе учат! Кстати, не забудь доложить о происшествии своему начальству, я завтра позвоню и проверю.

Последние слова Чип говорил уже поднимаясь по лестнице.

– Запугал парня до нельзя, – ухмыльнулся он, обращаясь к напарнику

– Так и надо, козлу, – хмуро отозвался «волкодав». – Насажали щенков неученых, а их потом мочат партиями. А делов-то – ткнуть стволом под ребра разок, когда он сонный, написает в памперсы, в следующий раз по-другому дежурить будет. Нас, например, по такому принципу учили, только пожестче.

– А нас в Афгане под ребра духи финками тыкали. Навек желание поспать на посту отбили.

– Вот и я говорю. А ты им завтра на самом деле звякни. Этому мальчишке впрок наука пойдет, даже если он сам это не поймет. Или вам придется в этом подъезде свой пост ставить, а то эти только школьников со спичками отпугнуть могут. Интересно, сколько этим недорослям платят?

– Поменьше, чем тебе.

– Я надеюсь, – усмехнулся напарник. – Но если он так службу и дальше будет тащить, то до моих гонораров вряд ли доживет. Есть храбрые телохранители, есть старые телохранители, но старых храбрых телохранителей не бывает, это главная теорема нашей работы, я ее всю жизнь доказываю.

– Кому?

– Самому себе, учеников у меня нет, педагогическим талантом Бог не сподобил.

– Кесарю кесарево, слесарю слесарево.

Возле двери беседа прервалась. Открывали ее со всеми предосторожностями, а попав внутрь, свет сразу не включили. На такие сюрпризы только дилетанты, вроде сидящего внизу, могут попасться – заходишь в квартиру, по привычке нащупываешь выключатель, щелкаешь, и активируешь взрывное устройство. Поэтому первые шаги делаются с фонарем.

Проверив коридор, специалисты открыли свои кейсы и вооружились приборами – напарник Чипа устройством для поиска подслушивающих устройств, а Чип – детектором взрывных устройств и, на всякий случай, счетчиком Гейгера. Террорист нынче пошел грамотный, спичечный коробок с радиоактивными отходами или, еще лучше, с плутонием, если достанешь, под матрац – и клиент в скором времени почувствует недомогание, а потом и с копыт сковырнется. Зачем шуметь, взрывать, лежать со снайперской винтовкой под дождем, когда все можно сделать тихо и интеллигентно.

Чип проверил все закутки, открыл все двери и ящички. В верхнем ящике стола в кабинете он увидел пакетик с белым порошком, и недовольно поморщился. «Доведет наркота старика когда-нибудь до неприятностей. Что ему, водки не хватает? Посоветовать, чтобы бросил? Он же не пацан, месяцами может без кокса обходиться, не берет его привычка, как Терминатора. Да хрен он меня послушает!»

Чип с брезгливым выражением на лице задвинул ящик, не обнаружив в нем ничего опасного для шефа. Наркоманов он презирал всей душой. Но и предчувствием Дейла он тоже не обладал.

Когда он вышел на кухню, обследовав всю квартиру, напарник уже ждал его там, сложив все свои принадлежности обратно в чемоданчик. Чип вопросительно посмотрел на него. Тот отрицательно качнул головой.

– Ясно, – в голосе Чипа слышалось легкое недовольство. Он достал рацию и сообщил. – Пещера пустая, медведь может спать спокойно.

В кружившейся по соседним улицам машине Дейл и Сидор переглянулись, и дружно засмеялись, водитель, слышавший незадолго до этого их перебранку, не смог не присоединиться.

– Поехали, – просмеявшись, разрешил Дейл, и машины, развернувшись, поехали к дому.

У подъезда Сидора уже ждали. В фойе стоял один из «волкодавов» с пистолетом в опущенной руке, и не сводил холодных глаз с перепуганного насмерть вахтера-охранника. Проходя мимо его стола, Сидор, по привычке, кивнул головой, здороваясь. В ответ парень затряс головой, словно пораженный острым приступом болезни Паркинсона.

Воспользоваться лифтом Сидору не позволили, пришлось, по всем правилам безопасности, подниматься на свой этаж пешком, что отнюдь не добавило удовольствия его измотанному долгим перелетом и суматохой первых часов на Родине организму. Раньше он легко поднимался по ступенькам, но сегодня шагал тяжело, держась за перила. «Сдает, старик», – с неожиданной теплотой подумал следовавший за ним Дейл. Он и сам не подозревал, насколько успел привязаться к своему своенравному, строгому, иногда даже деспотичному клиенту. Зарождавшиеся в его душе теплые, почти сыновние, чувства он прятал так глубоко в себе, что и сам их не мог разглядеть. Он только чувствовал, что и Сидор относится к ним с Чипом как-то по особенному, не как к простым работникам. Дейлу захотелось что-то сказать ему, помочь подняться, поддержать за локоть, но он понимал, что Сидор вряд ли оценил бы проявление таких телячьих нежностей, уж каким-каким, но ласковым его никак нельзя было назвать. Да и старым он совсем не был, а сегодняшнее утомление – это так, временная слабость.

В открытых дверях квартиры ждал Чип.

– Здесь все нормально, шеф. Отдыхайте, мы, наверное, пойдем, мешать не будем. Охрану выставим, можете спать, как в сейфе.

– Ладно, ребята, дуйте с Богом, – похлопал его по плечу Сидор.

– А, может, с вами остаться? – поинтересовался Дейл. – Поспим в уголке на коврике? Так и вам безопаснее, и нам спокойнее будет.

– Ну уж нет! – с притворным возмущением вздыбился Сидор. – Вы мне за сегодня и так надоели, хуже президента. Завтра увидимся. Да и что со мной случится в своей собственной квартире? Тем более под охраной. Нет уж, ступайте, ступайте, дайте старику одиночеством насладиться, мне вас еще неделю терпеть на даче.

– Ладно, – согласился Чип. – Вот инструкции…

– Дожил! – сокрушенно всплеснул руками Сидор. – Мои работники дают мне инструкции! Ну да чего уж там, лепи.

– Дверь никому не открывать, только нам, и только после предварительного звонка по телефону. Никуда не выходить. Занавески не раздвигать. И сами пока не звоните никому, мы будем звонить так – два гудка, трубку кладем, потом через пять секунд снова звоним и можете отвечать. Вроде бы все. Пообщаетесь со всеми потом, с дачи, когда мы сможем выставить настоящую охрану.

– Ладно, – нехотя согласился Сидор. – А теперь топайте, орлы, я спать хочу.

Дейл сделал шаг к двери, но остановился. Ему страшно не хотелось уходить, как от девушки, в которую только что влюбился, правда чувства были не такими светлыми и радостными. Сидор, казалось, понял его. Он сбросил напускную строгость, подошел к Дейлу, приобнял его за плечи. Глаза его покраснели, лицо осунулось.

– Иди, сынок, – мягко сказал он Дейлу. – Все нормально, ничего за ночь не случится, не стоит так волноваться. Ты просто устал, так же, как и я. Сейчас выспимся, а завтра снова солнышко выглянет.

Дейл сглотнул подступивший к горлу комок и кивнул головой. Он снова ощутил порыв что-то сказать старику, что-то теплое, успокаивающее, но так и не смог выдавить ни слова. Настоящие, закаленные, суровые мужчины часто не могут выразить свои человеческие чувства, стесняются такой неожиданной и несвойственной им слабости. Для них это бывает труднее, чем встретиться лицом к лицу со смертью. Сейчас, глядя друг другу в глаза два этих таких разных, но, несомненно, настоящих мужика, поняли друг друга без слов. И промолчали, потому что не были готовы к разговору.

Спускался по лестнице Дейл в абсолютно подавленном состоянии. В такие минуты он просто ненавидел себя и свой проклятый «третий глаз», который только вызывал неясное томление души, и не подсказывал, что же нужно делать. Чипу хорошо, рассчитал все, разложил по полочкам, выработал план, выверил его, обмусолил со всех сторон – и действуй себе спокойно. Но, наверное, недаром говорят и друзья, и противники, что они с Чипом только в паре представляют собой совершенный инструмент, а по отдельности – просто хорошие специалисты, каких немало. Как китайский символ мироздания Инь и Ян, они дополняли друг друга, взаимно компенсировали свои недостатки и усиливали достоинства. Как двуглавый державный орел, они умудрялись видеть все сразу со всех сторон, и тем сохранять свою державу. Это можно сделать только с двумя головами, одной холодной и расчетливой, а второй – эмоциональной и проницательной, почти до экстрасенсорных высот.

Спустившись в фойе, Дейл жестом отправил охранников на улицу, а сам подошел к мальчишке-вахтеру и, глядя в глаза немигающим взглядом, предупредил:

– Бди. А если пробдишь, я вырву тебе глаза за ненадобностью. Андестенд ми?

– Йес! – пискнул «секьюрити».

– Вот и отличненько. И помни – я отвечаю за свой базар, а ты – за все, что здесь случится в мое отсутствие.

Не дожидаясь ответа, Дейл вышел на улицу и подошел к машине, у которой кучковались «волкодавы». Следом за ним из подъезда выскочил Чип.

– Ты откуда? – спросил его Дейл. – Вроде, вперед меня выходил?

– Пожарный люк на чердаке запер. Это, конечно, против правил пожарной безопасности, но мы сейчас не пожара опасаемся, правда?

Дейл согласился, признавая решение друга.

– Что дальше? – поинтересовался один из «волкодавов».

– Так… – почесал нос Чип. – Выставляем два поста. Один здесь, у дома. А второй – с другой стороны, с улицы. Пасем до утра. Часов в шесть-семь караул подменят, а около девяти – общий сбор, инструктаж, и в десять выезжаем на объект три. Удовлетворяет?

– При гонорарах, что вы платите, трудно найти неудовлетворительный план, – ухмыльнулся телохранитель. – На какое время рассчитывается операция?

– Предварительно – на неделю. А там видно будет, по результатам разведки.

– Ништяк, шубейку жене куплю, а то достала уже, говорит, что хуже собаки живет. У той шуба, мол, есть, а у нее нет.

– Ладно, шутки в сторону, – посерьезнел Чип. – Пора закругляться, а то я стоя, как лошадь, спать начну. Посты выставим в машинах. На улице будешь ты, – он ткнул пальцем в одного из спецов, – а во дворе…

– Я, – вдруг заявил Дейл.

Все обернулись к нему, глядя кто с непониманием, кто с сочувствием, кто с облегчением. После столь бурной ночи караулить еще несколько часов, причем, самых тяжелых, предутренних, удовольствия мало, но все понимали, что «бурундуки» только что прилетели с другого конца Земли, и, наверняка, стоят на ногах только за счет железной воли.

– У тебя поехала крыша, – констатировал факт Чип.

– Да я все равно не засну, – отмахнулся Дейл. – Голова другим забита. К тому же, в Штатах сейчас день, а я еще не акклиматизировался. Не надо на меня смотреть, как на больного! – вспылили он в ответ на скептические лица «волкодавов». – Сказал – отдежурю, значит, так оно и будет!

– Да будет так! – вздохнул Чип. – Если ему в башку чего втемяшится, то уже не выбьешь. Значит, в шесть ты меняешь Семена, – он указал на еще одного телохранителя, – а мы с Михалычем заедем за Дейлом. Михалыч остается здесь, мы перекусим, и в девять все – кровь из попы, штык из носу – в офисе на инструктаже. А теперь – спать.

Телохранители расселись по двум машинам. Чип подошел к другу, протянул ключи от машины:

– Я тебя понимаю, ты волнуешься. Но так ты надорвешься. Ты не можешь все сделать один, надо же и отдыхать когда-то. Может, передумаешь?

– Нет, – помотал головой Дейл. – Отдохну завтра. Я чувствую – что-то должно произойти. Я не знаю – что. И я хочу быть здесь, когда это «что-то» случится. Может быть, только я смогу почувствовать, что это началось, и смогу предотвратить.

– Ну, как знаешь. – Чип хлопнул Дейла по плечу. – Если что – сразу звони. Лучше выдерни меня без пользы, чем отдуваться в одиночку. Договорились?

Дейл кивнул, и Чип направился к ожидающему его «Мерседесу». Когда машины выехали со двора, Дейл подошел к Семену, доставшемуся ему в напарники.

– Ты берешь фасад и левый фланг, я – тылы и правый. Следи за крышей и пожарной лестницей. Чуть что – сразу вызывай, но без причины эфир не засоряй. В машине не курить, музыку не включать, на провокации не реагировать.

Дейл посмотрел на Семена. Тот согласно кивал головой, принимая сказанное к сведению, но глядел с укоризной. Дейл смутился.

– Ладно, я что-то разболтался. Не маленький, сам знаешь, как работать. Двигай, утром встретимся.

Семен улыбнулся, сел в машину и выехал со двора, занимая позицию. Это был сорокалетний мужчина, настоящий специалист в своем деле, прошедший школу знаменитой «девятки», занимавшейся личной охраной высокопоставленных государственных чиновников. Ему достаточно было назвать диспозицию и коды для связи, остальное он и сам знал получше Дейла. А он прочитал ему целую лекцию, словно это был пацан, сидящий сейчас с резиновой дубинкой в фойе. Каково, если аспирант матфака начнет учить доцента? Дейлу стало стыдно, хоть извиняйся по рации. Просто это дело настолько важно, что можно и правилами приличия немного пренебречь. Главное, чтобы Семен это почувствовал и проникся моментом. А профессиональные обиды – это ерунда, лишь бы результат был.

Сидор стоя у окошка на кухне видел, как погрузилась в машины и отъехала вся команда, как отчалил Семен. В оставшемся во дворе человеке он без труда узнал Дейла. Глаза у него зоркость не потеряли и в очках пока не нуждались. «Вот поросенок!» – подумал Сидор. – «Столько времени на ногах, а все никак не угомонится. Медаль что ли ему дать? Так он не за нее работает. Хороший мальчишка».

Он заварил чаю, выпил пару чашек без сахара, наслаждаясь терпким вкусом и ароматом напитка, выкурил сигарету не торопясь, и пошел в кабинет. Надо было чем-то занять мозги. Спать не хотелось, хотя усталость во всем теле была неимоверной. Документы, что ли просмотреть, раз время свободное выдалось? Просто валяться в постели без сна, ожидая прихода Морфея, Сидор не любил. Когда тебе перевалит за шестьдесят, начинаешь ценить оставшееся тебе время, и сон кажется уже не желанным отдыхом, а малоприятной необходимостью, неизбежным злом, так сказать.

Дейл забрался в машину и сдал назад, остановившись в проходе между домами, чтобы видеть одновременно и торцевую стену с пожарной лестницей, и тыльную сторону дома. Если Семен занял подобную позицию с противоположной стороны, в чем сомневаться не было никаких причин, то теперь в дом можно попасть только через канализационные и водопроводные трубы, либо с вертолета или дельтаплана на крышу. Оставалось сидеть и ждать.

Настроив кресло «Мерседеса» так, чтобы было удобно, Дейл поерзал на сиденье, занял оптимальное положение, и замер. Каждый, кому приходилось подолгу сидеть в машине, знает, как это трудно. Уже через несколько минут даже мягкий кожаный салон «Мерседеса» начинает давить и натирать тело, мышцы затекают, кости начинают ныть, а спина становится деревянной. Когда ты едешь, все эти симптомы почти незаметны, но стоит просидеть полчаса в неподвижной машине, и тебя начинает нещадно ломать. Особенно достается спине и «пятой точке». Ты начинаешь ворочаться, изгибать тело, меняя положение, привставать, сползать. Смена положения на короткий срок помогает, но периоды облегчения становятся все короче и короче, и скоро все тело становится сплошным болящим пролежнем. Какое уж тут наблюдение за обстановкой! Еще через некоторое время ты начинаешь ощущать непреодолимое желание выйти из машины и размяться. Мысль эта преследует тебя, пока не станет навязчивой идеей, которая обволакивает весь твой мозг, выдавливая из него все остальные мысли. Это сродни малой нужде, невозможность справить которую может довести человека до сумасшествия.

Дейла эти проблемы не волновали. Он умел отключаться, причем не полностью, а только те области сознания, которые в данный момент не были необходимы. Его тело одеревенело, двигались только веки при моргании и слегка вздымалась от дыхания грудь. Но внимание не было рассеянным. Он воспринимал окружающее, как видеокамера, и был сейчас похож на древнее изваяние. В таком положении он мог оставаться не один час, даже вода и пища ему сейчас не были нужны.

Он видел освещенное окно кухни Сидора, и воочию представляя, как тот сидит за столом с сигаретой, а перед ним стоит чашка чая. Это был ежедневный ритуал, который совершался только дома. Как и любой «совок», Сидор много времени проводил на кухне, которая «старым русским» часто заменяла и столовую, и гостиную, и банкетный зал. Но чужие кухни его не привлекали, только своя.

Дейл с удовлетворением отметил, что шеф не забыл задернуть занавески. Правда, на легких шторах время от времени появлялась его тень, но не часто, и не торча неподвижно, как восковая кукла Шерлока Холмса. Вероятность того, что кто-то будет стрелять «на тень», слишком мала, так же, как и мала вероятность попасть в такую мишень. Вот если из гранатомета шарахнуть, то… Но от всего не застрахуешься, тогда придется и на крыше зенитные орудия ставить, чтобы дом не разбомбили. В конце концов, задача телохранителя вовсе не в том, чтобы спасти клиента во время покушения или полностью предохранить его от всех возможных неприятностей, как думает большинство непосвященных, а в том, чтобы либо предотвратить саму возможность покушения, либо создать такие сложности на пути исполнителя, чтобы проведение самого покушения стало невыгодным и с материальной точки зрения, и с точки зрения подготовки. Ведь чем более сложная требуется подготовка, тем более велика возможность исполнителю или засветиться, или оставить следы. В такой обстановке киллеры часто или вообще отказываются от исполнения задания, или, после разведки, запрашивают такую цену, что отказываться приходится уже заказчику. Ну а от дураков или полных отморозков никто не защищен, потому и ни одна служба безопасности, включая полулегендарных израильтян, никогда не дает стопроцентной гарантии. Переса своего они таки просрали, и застрелил его не суперпрофессионал, а какой-то придурок-студент. И Рейгана подстрелил не снайпер, а шизанутый идиот, захотевший попасть в газеты, чтобы о его скромной персоне узнала некая звезда, к которой он воспылал пламенной страстью. Ну а наши многочисленные банкиры, олигархи, депутаты и авторитеты, которых киллеры планомерно и методично истребляют, по большому счету и не охраняются вовсе. Некоторые настолько беспечны, что охраной не пользуются, а большинство нанимают пару жлобов, которые могут, в лучшем случае, дверь в лимузине открыть или за сигаретами для шефа сбегать. Именно из-за таких горе-телохранителей эта профессия и стала в России одной из самых опасных для жизни, потому что отстреливают их вместе с хозяевами направо и налево, так как наемные убийцы их совсем не боятся, мешают они не больше, чем стоящий на пути стул. От хорошей собаки пользы больше бывает. Тех же, кто прочувствовал угрозу и не поскупился на настоящую охрану, почему-то не убивают. Даже странно. Ну не любят киллеры с профессиональными телохранителями связываться, и все тут! И трудно их за это осуждать, ведь не жалеющие своей жизни фанатики убивают политических деятелей, а за коммерсантами охотятся наемники, которые умирать за идею не собираются. Даже специалист вроде знаменитого Солоника откажется от дела, если шансы сделать его и уйти – один к десяти.

Свет на кухне, наконец, погас. «Угомонился, старик», – подумал Дейл. – «Пора бы ему на боковую». Он и сам был порядком измотан, хотя никогда бы в этом не признался. Он прошел хорошую жизненную школу и выносливостью обладал феноменальной, но и у него четкость восприятия немного снизилась от усталости. Он не обратил внимания на то, что в спальне свет не загорался, будто Сидор разделся и улегся в постель не включая освещения. Семен на другой стороне улицы увидел, как зажегся свет в окне кабинета, но тоже не придал этому никакого значения. Просто объект решил поработать. И в том, что свет не гас до самого утра, тоже не было ничего необычного. Дейл заволновался бы уже через полчаса, почему шеф спать не ложится, но Семен не обладал его шестым чувством. Он просто безупречно выполнял порученное ему задание и ни на секунду не смыкая глаз следил за фасадом и своим торцом дома.

Войдя в кабинет, Сидор не стал зажигать верхний свет, включив только неяркую настольную лампу. Он сел за большой старый письменный стол, на котором не лежало ни одной бумажки. Сидор имел жегловскую привычку ничего не оставлять на столе и переворачивать документы, когда к нему кто-нибудь подходил. В современном русском бизнесе любую информацию необходимо было хранить не меньше, если не больше, чем в уголовке сороковых.

Сидор посидел немного, размышляя. В квартире было тихо, как под землей. Соседи спали глубоким сном, даже те, кто не заплатил налоги и, по мнению телевизионных рекламщиков, спокойно спать не должен. Машин на улице почти не было, дождь давно кончился. Только большие напольные ходики мерно отсчитывали время. Сидор любил этот звук, словно из детства, но сейчас в мертвой тишине стук маятника бил ему по голове, отзываясь звоном, и навевал мысли о могильном склепе. Сидор встал и рукой остановил маятник.

Теперь тишина стала полной. «Вот так будет лучше», – решил Сидор и, захватив папку с документами из офиса, снова сел за свой стол, на котором, при желании, можно было бы сыграть в большой бильярд или малый теннис. Он бегло просмотрел бумаги и бросил их на стол. В папке не было ничего такого, чтобы требовало немедленного внимания, так, обычная рабочая рутина – сводки, отчеты, планы, прайс-листы. Сидор положил сцепленные в замок руки на стол и задумался.

Он в очередной раз прокрутил в голове планы на завтра. Работать на даче можно было не хуже, чем сидя в офисе. Несколько встреч, на которые нужно выезжать, придется отложить, раз уж обещал «хомякам» неделю не высовываться. Сидор представил себе картину осадного положения, в котором ему придется пребывать целую неделю – вооруженные охранники во дворе и наблюдатели на крыше, строгий пропускной режим, посетители, которых будут просвечивать металлоискателем… Нет, серьезных людей лучше будет пока не приглашать. Настоящий полнокровный бизнес прервется на две недели – неделя в Штатах, и неделя в осаде. Зачахнуть он, конечно, не зачахнет – фирма работает в автономном режиме, без его участия. Но кое какие сделки, все же сорвутся, факт.

И черт с ними! Всех женщин не поимеешь, все пиво не выпьешь, все деньги не заработаешь. Есть, в конце концов, проблемы и поважнее. Эту неделю и надо им посвятить, сам Бог так распорядился, вырвав в его сумасшедшем графике целых семь дней. Когда он еще смог бы найти столько времени для решения личных проблем, не связанных с зарабатыванием уже на фиг не нужных денег. Денег было уже столько, что в бизнесе он не нуждался. Положи их в банк, только не в наш, а то без штанов останешься, а в нормальный, западный, и на одни проценты, даже ихние, мизерные, но надежные, можно жить, как султан, ничего не делая. Вот только скучно так, зарабатывание денег для Сидора было не необходимостью, а хобби, единственно возможным образом жизни.

Итак, что же завтра? Прямо с утра заедем за Анечкой, заберем ее с собой. Неделю будет скрашивать вынужденное затворничество, заодно и последки кокаиновые из нее вылетят. Пить ей тоже придется пока запретить, а то вместо наркоманки запросто можно получить алкоголичку. А потом… Сидор подумал, что, может быть, пора ее перевозить к себе, полноценной хозяйкой, но представив себе, что в его доме будет жить еще кто-то, пользоваться его туалетом, передвигать вещи, малодушно решил не торопить события. Становиться хорошим и правильным лучше постепенно, иначе можно переборщить и вместо плюса получить двойной минус. Чувства, которые он испытывал к Анечке, с каждым днем становились все теплее, глубже, он очень к ней привязался, но перевод ее в качество фактической жены состоится не завтра, еще чуток надо потерпеть.

А Игорек молодец! За крысятничество, конечно, наказывать надо жестоко. На зоне, где Сидор отсидел два года за спекуляцию еще в семидесятых, за это могли убить. Но правил без исключения не бывает. «Хомяки» его за эту раздачу индульгенций осудят, но на них все и закончится, информация в них умирает, а больше никто про это не знает. Турка этого Дейл так обработал, что он от одного слова «русский» будет по ночам в холодном поту просыпаться. Игорек слишком ценный специалист, чтобы такими разбрасываться, такие светлые головы имеют право на некоторое снисхождение при вынесении приговора. К тому же, он оказался еще и человеком. Не нужно его даже запугивать, для такого умницы эта процедура будет слишком унизительной, не сломался бы. Просто поговорим с ним по душам, он поймет. Объяснить, что если ему мало денег, то нужно не воровать у хозяина, а влезать в дела самому, переходить из консультантов в партнеры, со своей долей как прибыли, так и ответственности. Надо же подумывать и о том, кому передать бразды управления, когда придет пора уходить на покой. Петрушке отломить приличный кусок, но не все, ему это не нужно, не тот масштаб у парня, хотя и жаль, но каждому свое. Игорек – это масштаб подходящий, не хватает только хватки, опыта и жесткости, а жилка в нем есть, только мало кому она видна. «Хомяки» стержень имеют даже не стальной, а титановый, но им плевать на бизнес, они могут взять деньги, но не дело, другой склад ума и души, они воины, а не лавочники. Так и замыкается все на Игорьке. В общем, надо позвать его на завтра, вернее, уже на сегодня, и позвонить нужно самому, а то «хомяки» так его позовут, что у парня инфаркт может случиться.

И обязательно надо связаться с Петрушкой, как он в Тольятти съездил узнать. Ох и тяжело ему сейчас приходится, дорогой бизнес избрал, хорошо пошло, но не успел развернуться достаточно, чтобы устоять на ногах, когда волна ударила. Еще бы годик, и он этот август смог бы пережить и без посторонней помощи. Потерял бы, конечно, что-то, но не загнулся, а сейчас… Деньги надо ему дать срочно – когда цветок засох, его поливать бесполезно.

Вот такой вот план действий. А о своих делах позаботимся на следующий день. Сидор положил ручку на стол. Он всегда записывал свои мысли, совершенно автоматически, не глядя на листок бумаги, которые всегда лежали у него под рукой. Написав, он перечитывал запись. Слова на бумаге воспринимаются совсем иначе, чем сказанные или, тем более, лишь подуманные. Читая, легче заметить изъяны своей мысли, исправить ее, довести до ума. Отредактировав запись, Сидор еще раз перечитывал ее, а затем уничтожал, чтобы не попалась никому на глаза, ведь мысль гораздо секретнее любого уже готового документа. После этого он уже не боялся ничего забыть, проработанная таким образом идея сидела у него в голове крепче, чем дюбель, пристреленный в бетонную стену по самую шляпку.

Сидор отодвинул исписанные листы и откинулся на спинку кресла, решив вернуться к ним немного погодя. Идеи требовали еще обработки. А сейчас ничего что-то в голову не лезет. Устал, ох и устал! Глаза жжет от усталости, но ложиться еще рановато, не все решено. Да и бесполезно. Сидор знал, что стоит ему лечь, и сон пропадет, как и не бывало. Нужно просто немного посидеть, отдохнуть, расслабиться.

Он потер глаза руками и выдвинул верхний ящик стола. Кокаин лежал на месте, как и положено. «Взять и бросить это дело!», – подумал неожиданно Сидор. – «Зачем это нужно? Есть же нормальные вещи – водка, например. Веками ее пьют, и только здоровеют. Если, конечно, не в дрыбадан нажираться ежедневно, так здоровье не поправить. Даже если витамины килограммами есть, ноги протянешь. А вот чтобы от наркоты польза была, я что-то не слышал. А что, Игорек взял и выкинул этот кайф в толчок. Почему? Ведь кто-то за этот пакетик задницу на растерзание отдаст. Потому что ему плевать на эти страсти, он в этой подпитке не нуждается, ему голова чистая нужна. А мне что же, не нужна? Или я «подсел»? Решено, это последний мешок, больше не покупаю, деньги еще на отраву тратить. Нет, не мешок последний, а раз».

Сидор положил на стол небольшой черненый серебряный подносик и тонкую серебряную трубочку, долгим взглядом посмотрел на них, прощаясь. То, что Сидор решал, он всегда выполнял, и в том, что это последний его эксперимент с кокаином, не было никаких сомнений. Взял в руки пакетик, слегка помял его в пальцах, словно запоминая пальцами его манящую тугую плотность. На губах играла легкая и немного грустная улыбка. Вот и еще что-то, с чем он расстается навсегда, с такой кажущейся легкостью. В том то и вся прелесть, чтобы не откладывать важные шаги на понедельник, на первое число или пока не кончится. Со всем нужно расставаться, как рубить, быстро и разом. Если тянуть, тогда то, от чего ты хочешь отказаться приобретает совсем не свойственную прежде важность и делать этот шаг становится все труднее и труднее и ты рискуешь загнать себя до такой степени, что не хватит силы воли сделать совершеннейшую малость, которая, в принципе, и переживаний-то никаких не стоит.

А вот подносик с трубочкой жалко, добротные вещи, старинные и красивые, будут теперь валяться без дела. И не подаришь никому, не принято дарить такие вещи.

Сидор вздохнул, аккуратно развязал мешочек, и высыпал приличную дозу на зеркало подноса. Костяным ножичком из этого же комплекта перемешал, разровнял, точными движениями вытянул в длинную и пухленькую дорожку. Когда знаешь, что делаешь что-то в последний раз, даже процесс подготовки к этому доставляет наслаждение. Сидор любовался своими движениями. Больше никогда он не будет их делать.

Он с сомнением посмотрел на получившуюся змейку. Толстовата получилась, обычно он принимал дозы поменьше. Так, похоже, и Анечка чуть не попалась на крючок. Ну да ладно, мозги не вымерзнут, в последний раз можно. Он постучал трубочкой по столешнице, посмотрел ее на просвет, чтобы ничто не мешало «продукту» проходить сквозь нее. Поставил трубочку чуть расширенным концом к началу дорожки, наклонился, приставил ее к носу, резко втянул в себя воздух, проводя трубочкой вдоль кокаиновой тропинки, чтобы втянуть ее за один раз, и распрямился в ожидании прихода знакомых ощущений.

В первое мгновение он даже не понял, что в этот раз все как-то не так. Вместо привычной кристально холодной струи нос, вдруг, начало жечь. Жжение разрасталось, горячело, как будто он втянул в себя пригоршню красного перца. Он попытался высморкнуть наркотик, но безуспешно, он прошел слишком глубоко. «Вот черт, допрыгался!», – успел подумать Сидор. Мозг охватило пламя, голову словно облили бензином и подожгли, в глазах клубился бешенный рыжий огонь, казалось, что они сейчас лопнут от жара. Сидор зарычал и попытался встать, его сильный организм не желал сдаваться. Вцепившись пальцами в стол он вытянул себя из кресла и, уже ничего не видя, шагнул к двери.

– Дейл! – прохрипел он из последних сил, даже в этот момент не вспомнив его настоящее имя.

Пламя в мозгу расплавило последние барьеры и хлынуло, как лава, сжигая сознание. Крепкий шестидесятилетний мужик, собиравшийся начать новую жизнь, тяжело повалился лицом на пол, опрокидывая кресло и пачкая дорогой ковер кровью и пеной, хлынувшими из его носа и рта, поскреб узловатыми пальцами пол, и затих.

…Дейл сидел на своем посту уже не первый час, неподвижно, как истукан. Моргал он редко, дыхание было легким, поверхностным, сердце билось медленно, как во сне, но мимо его взора не проходило ни одно движение во дворе. Когда-то он достаточно серьезно занимался нин-дзюцу, боевым искусством средневековых японских лазутчиков и диверсантов. Ему повезло, что наставник не принадлежал к категории шарлатанов, к которой можно отнести большинство преподавателей этой школы, одни из которых сводили многоплановую и совершенную систему к тупому нанесению ударов «по точкам», а другие прикрывали таинственным флером дальневосточной мистики собственное невежество в этом вопросе. Ниндзей Дейл, конечно, не стал, и трюками, демонстрируемыми в голливудских боевиках, не овладел, но кое-чему, все же, научился. Он умел отключать сознание для того, чтобы дать проявиться сверхвозможностям организма, которыми, в принципе, обладает любой человек, но мало кто может их вытащить на свет Божий. Прошибить кулаком кирпич может и ребенок, но большинство просто боится сломать руку. А отрешившись от своей руки и от кирпича, можно сломать его и пальцем.

Сейчас, когда он сидел в своей машине, его голова была абсолютно пуста. Начав размышлять, он вышел бы из этого состояния, необходимого для долгого ожидания. Настоящие ниндзи, у которых хватало времени, чтобы изучить эту науку досконально, умели, войдя в транс и зацепившись одной рукой за ветку дерева, провисеть так сутки. Дейлу в конце двадцатого века хватало и того, что он умел. Но отсутствие мыслей вовсе не означало полной отключки, он в любое мгновение мог среагировать на изменение обстановки и молниеносно перейти к вполне осознанным действиям. Он четко фиксировал происходящее – начавшийся рассвет, шуршание первых машин по улице, шелест скользящей по асфальту старой газеты.

В зеркале заднего вида он заметил движение – во двор вкатилась черная БМВушка. Приехал Чип. Дейл сделал глубокий вдох, медленно выдохнул через рот, возвращаясь в нормальный мир, и бросил взгляд на часы, висевшие на руле. Шесть ноль-ноль. «Наверное, за углом стоял, выжидал, чтобы приехать секунда в секунду», – с улыбкой подумал Дейл. Чип любил появляться вовремя.

Подъехав почти вплотную к «Мерседесу», в котором сидел Дейл, БМВ остановилась. Чип выбрался из машины, подошел и постучал согнутым пальцем в окошко. Дейл нажал кнопку электропривода и стекло неслышно опустилось.

– Что новенького за ночь? – оглядывая двор хозяйским взглядом поинтересовался Чип.

– Без происшествий. Кавалеры не приставали. Семена сменили?

– Сейчас меняют. Потом сюда подъедут.

– Ясненько.

– Ну что, старика разбудим?

– Может, пусть поспит? Устал, поди, с дороги.

– У меня такое ощущение, что он вообще не спит никогда. Я сейчас к Семену подъезжал, он говорит, что Сидор всю ночь работал в кабинете, лампу настольную не выключал.

Дейл удивленно посмотрел на Чипа.

– Ну давай позвоним.

Чип вынул из кармана мобильный телефон, сыграл мелодию на кнопочках.

– С семи нот угадаешь? – спросил он у Дейла, прижимая трубку к уху. – Говорят, от них мозги подпекаются, как в микроволновке. Может, ну ее на фиг, эту цивилизацию, а? Махнем в какую-нибудь банановую республику, совершим переворот, будем туземными королями. Будем ходить в набедренных повязках и с «Калашниковыми», трахаться с «шоколадками», жрать бананы.

– Бананов у нас и здесь не меньше, чем в Африке. У меня с них пук страшный начинается, похлеще, чем с гороха. А у «шоколадок» СПИД через одну. Что, не отвечает?

– Не-а… – с недоумением протянул Чип. – Дрыхнет, наверное.

– Дай-ка сюда, – Дейл требовательно протянул руку, забрал телефон и снова набрал номер. С каждым безответным гудком его лицо становилось все мрачнее. – Ой не нравится мне все это!

– Может, не слышит? – с надеждой предположил Чип.

Дейл отрицательно покачал головой.

– Тогда пошли поднимемся.

– А ключи? Эту дверку плечом не вышибешь!

– У меня вторые ключи, я ж ему эту дверь ставил, они у меня дома были. Сидор попросил привезти, девахе своей, по-моему, хочет отдать.

Вместо ответа Дейл выскочил из салона и быстрым шагом пошел к подъезду, даже не заперев машину, ускоряя и ускоряя шаг, пока не перешел на бег. Чип быстро запер обе машины и бросился вдогонку, догнав у самых дверей. Дейл быстро набрал код и вбежал в фойе. Охранник, увидев ночных посетителей, вскочил из-за стола и вытянулся по стойке смирно, как дневальный перед большим начальством. Крепко напуганный, он тоже всю ночь не сомкнул глаз, исполняя наказ «бдеть».

Дейл рванулся вверх по лестнице, весь переполненный предчувствием беды. Чип едва успевал за ним. У самых дверей он остановился, переводя дух:

– Открывай быстрее!

Чип с сомнением поглядел на ключи, которые были уже у него в руке.

– Если старик просто спит или на толчке сидит, а мы так ворвемся, он нам головы открутит, как лампочки.

Вместо ответа Дейл выхватил у него ключи и, открыв замок, влетел в квартиру. Он метнулся на кухню, побежал в спальню. Чип, остановился в коридоре, осмотрелся по-волчьи. Он заметил приоткрытую дверь в кабинет и горящую на столе лампу. Но не это его испугало, испугало до чертиков, так, что во рту пересохло. В щели была видна рука, рука лежащего на полу человека.

Смерти Чип давно уже не боялся, он видел ее десятки, если не сотни раз. Он хоронил друзей и убивал сам, замешательство его было вызвано тем, что впервые в жизни он видел мертвым человека, которого охранял, за чью жизнь нес ответственность. Это было настолько невозможно и невероятно, что он боялся в этом убедиться. Но в том, что этот человек мертв, у Чипа не было никаких сомнений, в нем сработало то самое подсознание, которое постоянно отравляло жизнь Дейлу.

Дейл выбежал из спальни и остановился, наткнувшись на застывший взгляд Чипа. Поняв, куда он смотрит, Дейл, стараясь, почему-то, ступать бесшумно, вошел в кабинет. Чип, стряхнув оцепенение, вошел вслед за ним.

Увидев неподвижное тело шефа, Дейл скривился, как от сильного приступа зубной боли, и зажмурился. Он с надеждой открыл глаза, словно ожидая, что страшное видение исчезнет, но Сидор лежал на том же месте. Утробно зарычав, Дейл сделал шаг по направлению к покойнику, но Чип остановил его властным окриком:

– Стоять на месте! Ничего не трогай, ни к чему не прикасайся!

Дейл обернулся к нему:

– Нужно помочь! Что ты стоишь?! Скорую вызывай!

– Поздно! – с сожалением глядя на друга ответил Чип.

Дейл склонился над телом и прикоснулся к его шее двумя пальцами, пытаясь нащупать пульс. Пульс не прощупывался.

– Нужен массаж сердца!

– Ему теперь нужен только священник, – возразил Чип.

– Помнишь главное правило первой помощи? – зло спросил Дейл. – Смерть может констатировать только врач, а до его приезда нужно оказывать помощь.

– Он уже холодный.

– Ну и что?!

Вместо ответа Чип взялся за согнутую в локте руку Сидора и легонько потянул ее вверх. Вместе с ней начало переворачиваться все тело, как у пластмассового манекена.

– Он уже окоченел. Он умер несколько часов назад, – Чип приобнял друга за плечи. – Прости, но все это уже бесполезно. Придется смириться.

– Черт! – Дейл порывисто вскочил, отвернулся к стене, врезал по ней изо всех сил кулаком и уткнулся лбом. – Этого не могло случиться! Я же был рядом. Я должен был почувствовать!

Чип тяжело вздохнул, ничего не ответив. Что тут скажешь? Конечно, вины Дейла тут нет, но он сейчас не примет никакие утешения.

– Надо ментов вызывать.

– Вызывай, – глухо ответил Дейл, махнув рукой.

Чип посмотрел на телефон на столе Сидора, но, подумав, снял с пояса свой мобильник и набрал номер.

– Алло, это милиция?

– …

– У нас тут проблема. Человек умер.

– …

– Это вам разбираться, насильственно или самостоятельно.

– …

– Я не специалист, но, судя по всему, – Чип бросил взгляд на засохшую кровь и пену на лице Сидора и рассыпанный порошок на столе, – это либо отравление, либо наркотическая передозировка.

– …

– Я охранник. Мы с напарником приехали утром за ним. По телефону он не ответил, мы открыли дверь сами и нашли его уже мертвым.

– …

– Несколько часов уже.

– …