На суше и на море Подгурский Игорь

Когда густое облако пыли в направлении, указанном Кузнецовым, оседало, в бинокль был виден большой караван. Раскаленные мозги десантников додумывали и услужливо воспроизводили звуки: колокольчики верблюдов, крики погонщиков.

– Эге-гей! Мы здесь! – закричал Задов и для верности выстрелил пару раз в воздух из браунинга.

К нему присоединился Кузнецов. Он размахивал фуражкой и тоже кричал. Невозмутимый бек экономно поднял руку в индейском приветствии. Батыр знал: пустыня – дело тонкое. Восторга товарищей он пока не разделял и экономил силы. «Посмотрим, что будет дальше», – думал он.

В караване их заметили. От густого облака пыли отделилось несколько всадников и поскакало к разведчикам.

Когда всадники подскакали ближе, стала различима сбруя коней, украшенная серебряными бляшками и развевающимися красными султанами над точеными головами породистых скакунов. Сами всадники были одеты, несмотря на жару, в легкие кольчуги. У каждого на боку висела кривая сабля с костяной рукоятью. Белоснежные тюрбаны были надвинуты низко на лоб.

Задов достал из кармана разговорник, составленный Сусаниным для блуждающих по пустыне. Лева раскрыл кожаную книжечку и громко прочел первую фразу:

– Шолом, братья!

В ответ на приветствие всадники выхватили сабли из ножен и, пришпорив коней, помчались к разведчикам во весь опор. Огненное солнце издевательским ледяным блеском сверкало на обнаженном оружии.

Задов безуспешно пытался послюнявить палец сухим языком и лихорадочно комкал страницы книжечки, пытаясь найти приличествующие случаю слова. Наездники подскакали вплотную и теперь гарцевали внизу бархана, коротко взмахивая саблями.

– Лехаим! – выкрикнул Лева, изо всех сил стараясь наладить контакт с воинственными аборигенами.

Один из всадников завизжал, остальные стали горячить коней, выбирая самый легкий и безопасный путь к вершине бархана. Лева хотел было зачитать еще пару фраз, но его опередил Кузнецов.

– Хватит! – Николай Иванович отобрал у Задова разговорник и убрал в офицерскую планшетку.

Один из всадников, в богато украшенном золотом кафтане поверх кольчуги, повелительным жестом приказал спускаться, убедительно показав длинное ружье, до этого лежавшее поперек седла. Кузнецов показал пустые руки и спустился ниже. За ним последовали остальные.

Начальник стражи подъехал к незнакомцам поближе и внимательно рассмотрел великолепную тройку. Ослепительно белый тюрбан, надвинутый низко на глаза, мрачный взгляд из-под нахмуренных бровей, – все это придавало ему вид воинственный и угрожающий. Но заметно было, что всадник изумлен: странно было встретить посреди Мертвой пустыни путников, путешествующих пешком.

– Мир вам! – проникновенно сказал Кузнецов и прижал руку к сердцу. – Да пребудет удача с вами.

Батыр почтительно поклонился. Задов лег на песок, но тут же вскочил, обливаясь потом. Сам себе одессит казался рыбой, пляшущей посреди раскаленной сковородки.

– И вам мир, странники! – неожиданно улыбнулся начальник стражи и сделал своим воинам знак рукой. Всадники вложили сабли в ножны.

– Кто командует караваном? – спросил Николай Иванович.

– У каравана нет начальника, – ответил всадник. – Несколько купцов возвращаются домой из паломничества по святым местам. А мы сопровождали их через пустыню, потому что в этих опасных местах всякий сброд частенько тревожит почтенных паломников, – говоря последние слова, он выразительно оглядел разведчиков, стоящих и лежащих перед ним.

– Проводите нас к купцам, – попросил Кузнецов.

– Хорошо. Скоро обеденный привал, мы вас проводим. – Начальник стражи лукаво улыбнулся и спросил: – Предпочитаете пешком? Может, есть желающие побыстрее и с ветерком?

Задов, лежащий на песке, во всеуслышание капризно объявил:

– Побыстрее! И с ветерком! Я сейчас закрою глаза и открою уже только на месте. А когда открою, то надеюсь никого не увидеть. Мне уже порядком надоели эти болтливые миражи.

Похоже, Лева перегрелся.

– Полосатого доставить с ветерком, – приказал старший.

Один из воинов соскочил с коня и с веревкой в руках подошел к Задову. Он быстро связал ему ноги, а другой конец привязал к седлу. Стражник одним движением запрыгнул на коня и, пришпорив его, с гиканьем помчался к каравану. Лева рассекал пространство быстро, с ветерком. Судя по крикам и проклятиям, Задов изменил своим желаниям и открыл глаза до прибытия на стоянку каравана.

– Славный ход у этого вороного! – сказал Кузнецов, провожая взглядом уносящегося вдаль всадника и его пассажира, перелетающего с бархана на бархан.

– Да! – с гордостью согласился главный стражник. – У настоящего правоверного воина должен быть чистокровный арабский скакун. – Ваш спутник не знает цену словам, – сказал начальник стражи, задумчиво провожая взглядом быстро уносящегося Задова.

– Будем считать это новым жизненным опытом, – ответил Кузнецов.

– Думаете, пригодится?

– Вряд ли, но давайте будем мыслить позитивно…

Крики Задова: «А-а-а!!! Хотите белого мяса?! Подходи по одному!» – затихли вдали.

Николаю Ивановичу и Беку предложили сесть на лошадей позади двух охранников. Маленькая кавалькада рысью поехала к каравану. Через пять минут, не более, они достигли места, предназначенного для отдыха. Начальник охраны привычно расставил стражу из своих воинов, а сам вместе с незнакомцами стал поджидать караван. Задов давно был на месте. Вопреки ожиданиям, он не скандалил, а вместе с кавалеристом, домчавшим его с ветерком, дымил по очереди длинной изогнутой трубкой. Курильщики оживленно обсуждали достоинства вороного скакуна. Конь стоял рядом, шумно всхрапывая, когда ветер сносил клубы табачного дыма в его сторону.

Скоро пара дюжин верблюдов, груженных товарами, и с погонщиками, вооруженными длинными пиками, прошли мимо первого кольца оцепления За ними на тонконогих великолепных скакунах проследовали четверо купцов, которым принадлежал караван. Это были люди уже в возрасте, важные, толстые и вальяжные. За ними следовали цепочкой верблюды с поклажей и вьючные ослики, замыкавшие караван.

На стоянке кипела работа. Были разбиты шатры. Освобожденные от груза верблюды, лошади и ослики были определены на отдых вблизи лагеря. Посередине становища стоял большой шатер красного шелка с золотыми звездами. Туда начальник стражи и отвел незнакомцев, найденных в пустыне. Путники вошли под звездный купол. Четыре купца восседали на подушках. Слуги внесли подносы с едой и напитками.

– Кто такие? – спросил один из купцов.

Батыр заговорил первым:

– Меня зовут Батырбек, я – хан из восточных степей. По дороге в Мекку я и мои спутники-паломники были схвачены шайкой разбойников Черного Али. Несколько дней назад мы бежали из плена. По милости Великого Того, в чьих руках наши малые жизни, мы повстречали ваш караван в этом гиблом месте. Позвольте нам путешествовать вместе с вами, почтенные. Ваше покровительство будет оказано достойным. Мы – воины великого стратега. Нам надо выполнить обет – посетить Мекку и найти Старую крепость в Мертвой пустыне.

После долгого перешептывания между собой ответил старший из четверки купцов:

– Почтенный Батырбек, – важно сказал он, – мы с радостью берем тебя и твоих набожных спутников под свое покровительство и защиту. Старая крепость находится в самом сердце этого забытого аллахом места – Мертвой пустыне. Страшен ваш обет, многие не смогли его исполнить, да позаботится Аллах об их отважных душах. Мы поможем вам. А пока садитесь с нами, разделите скромную трапезу.

– Наш повелитель – Дмитрий-паша. Безгранична его мудрость и щедрость. Единственное, чего он не умеет, – это прощать. Поэтому мы должны выполнять невыполнимые задания, то есть брать обеты, – скрипуче пожаловался Задов.

Разведчики уселись рядом с купцами, и усердные слуги уже не успевали подносить еду. Задов в один присест осушил кувшин с водой, подслащенной медом. В конце трапезы слуги подали шербет и – о чудо! – воду в глубоких пиалах для омовения рук и лица.

Купцы сидели в солидном молчании и курили кальян, передавая по кругу длинный шланг. У каждого был свой мундштук, который очередной курильщик надевал на кончик шланга, перед тем как сделать несколько глубоких затяжек. Вода в прозрачной колбе громко бурлила. Разведчики от кальяна вежливо отказались: своих мундштуков у них не было. Десантники закурили из Левиного портсигара с замысловатым вензелем. Все сидели молча, выпуская сизые облачка табачного дыма, медленно уплывающие под своды шатра.

Послеобеденную тишину нарушил купец в тюрбане, украшенном сияющим алмазами пером.

– Вот так мы проводим все наше время, – тоскливо сказал он, – и в походе, и на привалах. Мы не знаем, как бороться с черной змеей хандры, обвивающей наши сердца. В городе или караван-сарае обычно после трапезы мы взираем на танец живота или услаждаем наш слух сладким пением кастратов. Как же это скучно! О путники, вы многое повидали и многое пережили. Подскажите нам, как прогнать тоску, чем развеять нашу скуку?

Остальные купцы с постными лицами продолжали курить, соревнуясь, кто выпустит больше колечек из дыма. Было видно, что это не приносит им радости.

Разведчики переглянулись. Батыр вздохнул и развязал кушак. Следом он снял халат и остался в заношенной майке с надписью «Пахтакор» на груди. Футболка висела на узких, слабых плечах, зато туго обтягивала выпирающий живот. Купцы заулыбались и перестали курить кальян.

– Отставить! – тихо скомандовал Кузнецов. – Танцы – на десерт! – Он посмотрел в глаза разомлевшему от еды и напитков Леве и коротко кивнул. Все знали непревзойденный талант Задова мгновенно ориентироваться в любой обстановке и времени. И на этот раз он не подкачал.

– Позвольте мне сделать вам предложение, от которого никто не сможет отказаться. Всем будет весело и хорошо, если на каждом привале я буду рассказывать остальным сказку. Мне кажется, это поможет скоротать время.

– Твоя правда, о незнакомец из пустыни! – с чувством сказал купец, начавший разговор о борьбе со скукой. – Мы принимаем твое предложение. Но с одним условием: ты должен рассказывать только интересные сказки и те, которые мы никогда не слышали.

– А перед сном сказки должны быть соответствующие! – нарушил молчание самый старый из купцов, с длинной седой бородой и сморщенным, как чернослив, лицом.

– Я очень рад, что моя идея пришлась вам по вкусу, – произнес Задов. – Чтобы показать, что мое предложение не пустой звук, я сейчас расскажу вам сказку, которую вы точно никогда не слышали. Зуб даю, – и, показав пальцем на Батыра, добавил: – Его зуб!

Бек широко улыбнулся, сверкнув золотой фиксой.

Купцы придвинулись поближе, а Задова усадили посередине на большую подушку, расшитую золотом. Слуги принесли чаши с подслащенной водой, наполнили кальян свежей табачной смесью и достали из костра горящих углей, чтобы разжечь его. Задов громко прополоскал горло, сдвинул набекрень каракулевую кубанку с малиновым верхом и произнес:

– Слушайте сказку-рассказку о двух братьях, Дюке и Люке.

«В стародавние времена, когда мир был плоским и покоился на трех верблюдах, а боги бродили среди людей, в одной досточтимой царской семье гномов родились два мальчика. Назвали их Дюк и Люк. Братья выросли, возмужали и, как и подобает достойным правителям, заботились о своем народе. Королевство в результате землетрясения ушло под воду. Дюк и Люк странствовали со своим народом по всей земле, неся людям культуру и просвещение, освобождая племена от тьмы невежества, обучая народ великому искусству торговли.

На берегу теплого моря, на пересечении сухопутных и морских торговых путей, братья основали город. Город назвали Одесса. Так возник один из самых загадочных городов северного побережья великого Черного моря. В ближайших землях еще царили примитивные охотничьи обычаи, а древние одесситы уже построили красавец порт; древние одесские математики научились рассчитывать сумму пошлин с въезжающих в город и размер налога с выезжающих; древние одесские кузнецы научились чеканить из благородного тяжелого свинца монеты других стран, неотличимые от настоящих золотых.

Город процветал. В самом его центре, на самой красивой площади, благодарные потомки установили памятник братьям-основателям: Дюк стоит на Люке и держит в руке свиток, на котором записана величина взимаемого налога со всех проплывающих и проезжающих, пеших и конных. Деньги текли в казну города и в карманы жителей полноводной рекой… – На этом месте Задов умолк и объявил купцам, что продолжение они услышат на вечернем привале.

Под испепеляющим солнцем караван продолжил свой путь. Теперь разведчики ехали на верблюдах, зажатые между мохнатыми верблюжьими горбами. Пустыня сменила свое однообразие: песок и барханы запестрели разноцветными оттенками – от желтого охряного до светло-апельсинового, название которому есть только в языке кочевников и купцов. Купцы же с нетерпением ждали привала и продолжения рассказа. Наконец наступил вечер, а с ним и долгожданная прохлада.

Слуги установили походный шатер. После вечерней молитвы и трапезы все уселись кружком возле костра, разведенного рядом с шатром. Задов продолжил свой рассказ.

«Пришла в те благодатные земли большая смута. Были забыты великие заветы Дюка и Люка. Гном пошел на гнома. Началась большая страшная война. Рухнули все правила и устои. Несколько лет шла затяжная битва в землях, где стоял на берегу моря город Одесса. Реки крови пролились, и великое Черное море бурлило кровавой пеной.

Славным гномам, населявшим Одессу, удалось выжить и устоять в кровавой смуте. Гномы показали себя подлинными великанами ума и сердца. Несмотря на все удары судьбы, выпавшие на ее долю, Одесса не исчезла с лица земли и процветает. Именно это остается самой великой тайной одесситов.

Вернемся ко временам смуты. Один мрачный гном, белый генерал, собрал могучую армию таких же неприкаянных, как и он сам. В этой войне он не смог победить, но успел собрать большую казну. Остатки его войска отступали, чтобы переплыть море и спастись от полного разгрома.

Жители города тактично напомнили белому генералу о заветах великих братьев Дюка и Люка, гласивших, что каждый, даже просто проезжающий, должен заплатить налог, переводя на обычный язык – делиться. Мрачный гном в лампасах ответил горожанам коротко и очень грубо. Особо непочтительно он отозвался об отцах-основателях и их заветах. Охрана обоза с казной была сильна и непобедима.

На городском собрании одесситы решили, что нельзя нарушать заветы, данные горожанам отцами-основателями. Принципиальные гномы постановили: идти, сражаться и забрать свое!

Быстро оседлав своих коротконогих пони, все поскакали вдогонку за вражеским караваном. Повозки с золотом не успели уйти. Завязалась кровавая битва. Охранники оказались действительно бесстрашными воинами. Белый генерал отрядил в охрану золотого каравана самых отчаянных солдат. Много славных одесситов полегло в том бою! Смерть собрала очередную страшную жатву среди горожан. На какой-то миг могло показаться, что славные потомки Дюка и Люка погибнут в бою за золото, но тут им пришли на помощь братишки-анархисты, гномы с железных кораблей. Мореходы поклонялись учению Хаоса и учителю Буки. Они высадились на твердую землю, чтобы нести свет учения в обмен на еду, вещи, огненную воду и деньги. Они тоже любили золото и ненавидели белого генерала, который любой хаос превращал в порядок. Братишки-матросики в полосатых одеждах примчались на тачанках, запряженных боевыми скакунами, и с ходу вступили в бой. Лихо развернув могучих пони, они открывали огонь прямо с колесниц, ставя огневой заслон.

Много погибло славных гномов, но и стражи, охранявшие золото, были уничтожены. Караван был захвачен, а богатства поделены честно, почти поровну. Всех погибших похоронили с почестями. Никого не оставили на поле боя, даже маленького Яшку-пулеметчика». – В этом месте Задов незаметно смахнул с ресницы набежавшую слезу. Как все эгоисты, Лева был сентиментален. Шулер Яшка так и не отдал ему карточный долг. И никогда не отдаст, уж будьте уверены…

– Хорошая сказка. Жизненная, – промолвил с гражданским пафосом один из купцов, оглаживая бороду. – Золото – вот истинный движитель прогресса и истории человечества. Богатыри, а не гномы!

– На том стоим, – скромно потупился Задов. – И стоять будем.

Долго еще сидели у костра путники, глядя в мерцающие угли. Потом все пошли спать. Надо было отдохнуть, ведь завтра предстоял очередной день тяжких скитаний по пустыне.

– Вот что бывает с теми, кто не хочет платить налога, – задумчиво сказал другой купец, потирая шею. – Наш султан вешает или сажает на кол любого, кто пытается обойти государственную казну. Да будет благословен его род, да ничто не омрачит его мудрого царствования!

На рассвете караван продолжил свой путь. Поднявшееся из-за горизонта солнце быстро раскалило поверхность пустыни. Верблюды взобрались на вершину очередного огромного бархана. К разведчикам, сидящим на флегматичных кораблях пустыни, подскакал начальник стражи. Он указал рукой на точку, темнеющую у самого горизонта, и сказал:

– В той стороне находятся развалины Старой крепости. Здесь наши пути расходятся. Ваши фляги наполнены. Да поможет вам Всемогущий выполнить обет!

Пришпорив коня, сын пустыни ускакал вперед.

– Не очень они тут разговорчивые! – бурчал Задов, слезая с верблюда. За ним спустились на песок Кузнецов и Батыр. Щурясь от солнца, Лева посмотрел в бинокль, но точка так и осталась размытым пятнышком, несмотря на мощную оптику.

Мимо них один за другим проходили вьючные лошади и верблюды. Замыкали караван купцы на арабских скакунах. Разведчики проводили караван задумчивым взглядом и самостоятельно двинулись через раскаленные пески к далекой Старой крепости.

Вода, как обычно, закончилась сначала у Задова, а потом и у остальных фляги показали дно. Жажда мучила десантников, и теперь не осталось ничего важнее, чем просто переставлять ноги: левая – правая… левая – правая… Развалины Старой крепости приближались очень медленно, потихоньку.

В пустыне тень материальна. В ней можно полежать, ненадолго получить иллюзию прохлады, искупавшись в тени, как в воде. Разведчики шли, загребая ногами песок, к Старой крепости, надеясь найти тень и отдых. О задании никто давно не вспоминал, тем более что действовать предстояло по обстановке. Главное – добраться до развалин и укрыться в тени. Удушливый жар заполнил все вокруг. Тело человеческое в таких условиях бессильно; только ваяя и упрямство заставляет переставлять ноги и двигаться к цели.

Кузнецов взглянул в бинокль. Между двумя большими барханами было хорошо видно изломанную линию светло-коричневого цвета – контуры остатков крепостных стен. Как далеко! Неизвестно, сколько еще времени предстояло идти, а все уже совсем выбились из сил.

– Жа-а-арко! – тяжело процедил сквозь зубы Задов.

– Разве это жарко, – невозмутимо отозвался Кузнецов, щурясь из-под козырька фуражки. – Помню, зимой сорок второго каратели загнали нас в болото под Ровно. Пришлось прорываться с боем. Вот тогда действительно было жарко. – Из-под фуражки покатилась по шее капля пета, но, не достигнув воротника, испарилась, не оставив после себя даже небольшого пятнышка соли. Это был самый главный и страшный признак обезвоживания… Заветная цель, казалось, отодвигалась от утомленных десантников.

Еле волоча ноги, разведчики в конце концов преодолели расстояние до развалин. Перед ними раскинулись занесенные песком остатки разрушенных стен и бастионов со сглаженными ветром углами.

Наступила долгожданная передышка. Разведчики рухнули в благословенную тень под обломком стены. Они лежали в тени, они купались в ее блаженной прохладе.

Задов подложил под голову вещмешок, устраиваясь поудобнее. Он всегда ценил личный комфорт и не собирался отказываться от своих привычек. Что-то мешало вытянуть правую ногу. Лева попробовал отпихнуть ногой узкий камешек, выступающий из песка. Задов несколько раз толкнул его ногой. Песок с легким шумом осыпался. Из него торчало узкое горлышко медного кувшина, позеленевшего от времени. С громким хлопком из кувшина выскочила пробка, и следом за ней потянулся густой черный дым.

«В следующий раз возьму в командировку противогаз, – подумал Кузнецов. – Бесхозное оружие массового поражения валяется на каждом шагу». Черный дым образовал облако, которое сгущалось и уплотнялось на глазах. Через мгновение оно превратилось в железного человека с парой горящих красных глаз. Третий глаз человека светился на лбу зеленым огоньком свободного такси.

Чудище с грохотом несколько раз подпрыгнуло, пошевелило руками, разминая суставы, и помахало обрубком чешуйчатого хвоста, утыканного шипами.

Разведчики с ужасом и трепетом смотрели на это гимнастическое выступление посреди пустыни.

Железный человек в свою очередь изумленно разглядывал незнакомцев.

Закончив разминку, чудище проревело страшным голосом: «О благороднейшие спасители мои! О брильянты очей моих! Тысячу или две тысячи лет провел я в заточении, пока вы, о изумруды моей души, не вызволили меня из плена. О почтеннейшие, перед вами – могущественный Джинн войны, плененный две тысячи лет тому назад».

Закончив речь, он гордо отставил ногу в сторону и замер, придав своей фигуре максимум величия и мощи.

– Та-ак! Значит, ты – джинн? – уточнил Кузнецов, сдвинув на затылок фуражку. – Нам, насколько я помню фольклор, полагается загадать три желания!

– Просите у меня, о достойнейшие, все, что будет угодно вашим драгоценнейшим душам. Согласно правилам Ассоциации боевых джиннов, я обязан служить верой и правдой тем, кто меня вызволит из кувшина, – ответил буднично-казенным голосом джинн.

– Освободит, – поправил его Бек.

– Солдат спит, служба идет. Еще три тысячи лет, и я стану полноправным членом Ассоциации джиннов-ветеранов, участников боевых действий в пустыне. У меня будут только привилегии и никаких исполнений желаний, – в голосе джинна проскользнули злые нотки.

– Так ты все можешь? Дворцы строить можешь? – затараторил Задов, пришедший в себя. – Учти, у меня желаний до… – тут он запнулся и начал мысленно перебирать свои желания, примеряя к телу по высоте ребром ладони.

– Я могу извергать молнии, превращаться в воина-невидимку. Могу разить конного и пешего, могу видеть лазутчиков в темноте. Глаз ночного видения! – Джинн показал пальцем на светящийся зеленым светом глаз на лбу и доверительно продолжил: – У меня лучше получается разрушать дворцы, чем строить. Да, я боевой джинн, а не зодчий! Сами знаете, как военные строят. Если вам нужны каменщики, то надо было откапывать кувшин с джинном-строителем. Видите? – с этими словами джинн поскреб железным когтем по кувшину. – Здесь эмблема – копье и меч. Значит, джинн боевой, а если бы было клеймо – мастерок и циркуль, то в кувшине вы нашли бы джинна-строителя. Он вам все, что душе угодно, построит: хоть дворец, хоть новое общество. Вот так, молодые люди.

– А что здесь произошло? Какой горький катаклизм? – спросил Кузнецов, обводя рукой развалины.

– На нас напали! Враги выпустили против нас десятки джиннов. Я сражался, но что может один против сотен? Гарнизон пал. Крепость разрушена. Меня заточили. Увы! У каждого воина есть хотя бы одно поражение! – Джинн разошелся не на шутку. Было видно, что он умел и любил воевать. Единственное, чего он точно не умел, – так это врать.

– Хватит заливать. Говори правду! – перебил его Задов, эксперт в части правды и обмана. – Как было на самом деле?

– О добрейший владыка! Смилуйся над своим смиренным рабом! – Плечи джинна поникли, и смотрел он уже исподлобья. – Не хочется омрачать твои уши банальной и печальной повестью.

– Давай, давай, здесь все свои! – подбодрил боевое чудище Бек.

– Давно это было. Шла по пустыне маленькая злая волшебница, именем Шахра из Ада. Попросила воды. Не хотела, значит, тратить запасы магии на мелочи. Вежливо так попросила, а часовой у ворот оказался острословом. Ну и начал изгаляться над именем, вместо того чтобы позвать начальника караула. Никто же не знал, что это ее больное место. Наверное, в детстве волшебнице пришлось наслушаться шуток от сверстников. Может быть, она была хорошая в принципе волшебница, только сильно несчастная. Посудите сами – Шахра из Ада. Не рахат из лукума! Короче, пошло-поехало веселье! Молнии, смерчи, полчища скорпионов, огонь с неба. Все разрушила, всех перебила. Мне хвостик наполовину сожгла и в кувшин запечатала. Меня ведь убить нельзя, я бессмертный! – плаксиво закончил джинн, поглаживая заживший обрубок хвоста. – А хотите, я по пустыне напалм разолью и подожгу? В небе радуга будет красивая, всем станет весело!

– Ненадежный ты джинн, хоть и боевой, – обронил Батыр.

– Люди еще ненадежнее, хамы через одного. Могли бы и повежливее, хотя бы с женщиной, – злым голосом начал оправдываться джинн. – Джинн выполняет то, что вы приказываете ему делать, а не то, что бы вы хотели, чтобы он делал. А то носятся в расплавленных доспехах. «Ой-ой-ой! Спаси-и-ите! Помоги-и-ите!» – передразнил защитников крепости джинн. – Конкретнее ставить задачи надо. Мы в армии, а не на гражданке. Тем более что я – опытный образец, недоработанный, и был здесь на полевых испытаниях. Меня даже в серийное производство не успели запустить, – плаксиво закончило речь изделие пустынного военно-промышленного комплекса.

Задов перестал перебирать и сортировать свои желания и сказал:

– Сделай так, чтобы у нас было много, много воды.

Джинн усмехнулся и сложил за спиной фигу. Над разведчиками громыхнуло. Подняв головы, они увидели сгущавшуюся черную грозовую тучу. В ней что-то страшно ворочалось, громыхало и сверкало. Намечавшийся грозовой ливень обещал действительно много воды. Очень много! И началось!.. Небеса разверзлись, и на друзей обрушился сплошной поток воды. Еще секунду назад они изнывали от жажды и страдали от зноя. Сейчас поток воды с небес смывал все вокруг. Разведчики, отплевываясь от воды пополам с песком, цеплялись за все, что подворачивалось под руку, чтобы их не смыло. Вокруг сверкали молнии, вонзаясь в землю все ближе и ближе к людям. Отмахать столько по пустыне, чтобы утонуть или поджариться от молнии, было бы совсем обидно. Мощи у джинна было больше, чем сноровки. А может быть, желание Задова было сформулировано не совсем корректно?

Сквозь шум воды и грохот грома еле-еле пробивался крик Задова, больше похожий на писк:

– Прекрати-и-и-и! Ос-та-но-ви-и-и-и! – Лева старался перекричать стихию, и это ему удалось.

Джинн услышал жалобное поросячье «ви-и-и-и!», задумался, вслушался еще раз… Молнии перестали сверкать. Грозовая черная туча развалилась на безобидные клочья, и на небе по-прежнему засияло жаркое солнце. Песок, как губка, моментально впитал в себя пролитую грозой воду. О потопе напоминало только легкое марево над барханами, сильный запах озона и влажная, темная форма на разведчиках.

– Быстро вы уложились в три желания! – хихикая, сообщил джинн, потирая ладони с противным железным скрежетом. – Пока, мужики! – с этими словами он сделал шаг к своему кувшину.

– Стоять! – рявкнул Задов и вскочил с песка. – Это когда ты успел выполнить три желания? Чуть нас не угробил и слинять решил?

Боевой джинн был существом дисциплинированным. После окрика он застыл с поднятой ногой и ответил, загибая пальцы:

– Хватит врать – первое желание, много воды – второе и, наконец, последнее – «ос-та-но-ви-и-и-и-и!». Все как положено: что пожелали, то и получили.

После этих слов раздался громкий хлопок, и джинн, превратившись в черное облако, стал втягиваться в кувшин. Задов лихорадочно соображал, что делать, но на ум, кроме ругани, ничего не шло.

– Жулье! Кругом одно жулье! – вопил Лева. Он сорвал с головы папаху и в сердцах бросил ее на песок. – Нас же трое! Значит, на всех получается девять желаний! – продолжал он бесноваться.

– Поосторожнее со словами, – сварливо отозвался гулкий голос из кувшина. – Согласно своду правил Ассоциации джиннов, пункт номер тридцать восемь, группа, нашедшая кувшин, имеет три желания независимо от ее численности.

Лева подскочил к кувшину и с досады размахнулся, намереваясь пнуть пузатый кувшин. С небес грянул голос. Он громогласно ревел, цитируя свод правил Ассоциации джиннов:

– Пункт номер восемь: джинн имеет право защищать себя и свое жилище всеми возможными способами.

В небе громыхнуло, солнце стало затягивать тучами, вокруг резко потемнело.

– Ша! Мы уже уходим. Нас уже нет!

Задов втянул голову в плечи, резво подобрал с песка мокрую папаху и сырой вещмешок и бочком засеменил прочь от кувшина. За ним последовали Бек и невозмутимый Кузнецов. Вслед раздалось злорадное хихиканье.

Отойдя на безопасное расстояние от кувшина, они остановились посовещаться.

– Командир говорил, что развалины Старой крепости – основной ориентир! – открыл совет Кузнецов. – Значит, то, что мы ищем, должно находиться рядом.

– Рядом – это в какой стороне света? – язвительно отозвался Задов.

– Надо идти дальше, в пустыню, – флегматично подытожил Бек и неожиданно для всех, в том числе и для себя, добавил: – Северный флот – только вперед!

Далеко идти не пришлось. Сразу за остатками крепостного вала открывалась грандиозная, пугающая картина… На волнистой песчаной равнине лежала на боку огромная пирамида. Нет, это была не гробница, не последнее пристанище одного из местных фараонов. Зарывшись в песчаные барханы, лежало нечто исполинских размеров. Сине-кобальтовая окалина покрывала поверхность. Сквозь трещины в окалине проглядывал светлый металл.

Было видно, что циклопическая пирамида завязла в песке основательно. Там, где исполинское сооружение соприкасалось с песком, образовалось стекло. Оно растеклось в стороны по всему периметру.

– Сколько же на эту дуру керосина надо, если она летает! Вот бы штабс-капитана Нестерова сюда! – присвистнул Лева.

– Скорей всего, это именно то, что мы ищем! – согласился Кузнецов. – Пошли посмотрим. Может, найдем кого из живых.

– Кто ищет, тот всегда находит… приключения на свою голову и все части тела подряд, – пробурчал под нос Бек.

Разведчики двинулись вдоль завалившейся на бок пирамиды в поисках входа или люка. Спутники не нашли никаких отверстий, пока не дошли до края пирамиды. Осторожно зайдя за угол стены, уходящей вверх почти отвесно, разведчики обнаружили на следующей грани то, что искали.

В стене зиял большой проход овальной формы. Из глубины он был подсвечен зеленоватым свечением. Ни дать ни взять – пещера дракона.

– Что дальше? – спросил Батыр. Старшим в группе был Кузнецов, и решать было ему.

– Давайте камешек туда кинем, – простодушно предложил Задов. Он всегда был за простые решения, баловень шальной удачи.

– Может, лучше тебя туда отправить? – отозвался Кузнецов. Николай Иванович предпочитал не действовать кавалерийским наскоком и всегда осаживал нетерпеливых.

На спорщиков упала тень. Тот, кто отбрасывал эту тень, находился у них за спиной и пока хранил молчание, не предпринимая никаких действий. Стало слышно, как осыпается песок с вершины ближайшего бархана.

– Левушка! Посмотри, кто это за нами стоит! – жалобно попросил Батыр.

– Не хочу! Тебе надо – ты и смотри, – тихо огрызнулся Задов.

– Оборачиваемся на счет три, – скомандовал Кузнецов. – Раз. Два-а. Три!!!

Разведчики разом обернулись кругом – и замерли.

Перед ними стояла мечта любого милитариста, реальное воплощение грез фанатика наяву – трехметровый гигант из сверкающей полированной стали. Ноги его заканчивались широкими платформами на гусеничном ходу. На корпусе монстра располагались многочисленные пушки разных калибров. Самый большой калибр крепился на правом манипуляторе, левый манипулятор заканчивался дискообразной пилой. Над черными фасеточными глазами лихо нависал козырек бронезаслонки. На макушке торчал изогнутый локатор, находящийся в непрерывном вращении. Хамоватый боевой джинн из кувшина смотрелся бы на его фоне призывником-первогодком рядом с седым ветераном.

Стальной ранец на спине с торчащими из него хищными головками ракет наводил на мысль, что существо, стоящее перед ними, легко отразит любое нападение как с земли, так и с воздуха. Отразит, а потом атакует и победит!

– Ку… Ку! – издал непонятный звук Задов.

Бек подумал, что Лева хочет замаскироваться под известную лесную птицу, случайно оказавшуюся в пустыне. Подражать крикам птиц Батыр не умел, но помнил противные крики павлина. Это Бек смог бы изобразить легко. Он уже приготовился имитировать крики красивой бездарности, но не успел.

– Ку-у? – переспросил гигант, повернув голову к Задову.

– Ку-уда путь держите? – наконец разродился вопросом Лева.

– Ни-ку-да… Я у цели. Моя цель – Земля, планета Солнечной системы. Я преодолел долгий путь, оставив позади тысячи парсеков и световых лет. Я – полномочный представитель цивилизации, известной как «Покорители Вселенной». Посадка была неудачной: в последний момент отказал бортовой навигатор.

– Осмелюсь спросить, какова цель вашего визита? – почтительно осведомился Николай Иванович. – Вы хотите поработить Землю?!

– Мы предпочитаем термин «звездная экспансия», – поправил его покоритель Вселенной и без всякого перехода предложил: – Когда начнем сражаться? Предлагаю здесь и сейчас. Вы можете выбрать противника. Все палубы звездолета забиты боевыми роботами, автоматическими танками, беспилотными самолетами. Только управляемая техника уничтожения! На любой вкус! – милостиво предложил он с горделивыми нотками в металлическом голосе.

– Впечатляет! Сразу видно – хорошо подготовились! – сказал Кузнецов, лихорадочно соображая, что предпринять.

– Я – один из лучших выпускников Межгалактической военной академии. Меня учили форсировать моря раскаленной лавы. Могу в одиночку сражаться в вакууме. Умею стрелять ракетами с минутной задержкой, с подрывом через пять секунд! – похвалился стальной гигант.

– Трудно вам пришлось во время учебы, – невольно посочувствовал Николай Иванович.

– Вы не представляете себе, что может выдержать разумное существо, когда у него нет выбора, – доверительно сообщил космический захватчик. – Меня подолгу заставляли сидеть в баке с кислотой. Прививали лютую ненависть к врагу. Это для того, чтобы я боялся противника меньше, чем своих.

– Почему же! Представляю, – ответил Кузнецов, вспоминая экзамены в разведывательно-диверсионной школе, затерявшейся в глухом сосновом бору. Трудно забыть полосу препятствий, где по твоему следу идут овчарки-людоеды, а по всей трассе буравят оловянные глаза инструкторов-наставников с Лубянки. – Очень даже могу представить.

– Сражаться мы не будем! – Задов прервал разговор двух профессиональных военных: земного и космического.

– Это почему не будете? Учтите, мы пленных не берем. У нас свои правила! – опешил от такого решения пришелец. – Вы не хотите защищать свою планету?

– Мы – лунатики! С какой стати мы должны сражаться за чужую планету? – горячо затараторил Лева, для правдоподобия выпучив глаза. Он показал рукой на небо. – Земля – там, а вы – на Луне. Спутник! Совсем немного промахнулись, где-то на четверть парсека.

– Да, да, мы – чистокровные луняне! – закивал Бек, соображая, каким животным можно прикинуться, если ложь не сработает.

– Вот незадача! Луна мне не нужна, нет. Я должен захватить Землю, – от растерянности отличник Межгалактической военной академии начал рассуждать вслух. Его локатор на голове перестал вращаться от огорчения. – У бортового навигатора позитронные мозги враскорячку, но кому это интересно? Теперь трибунал. Переплавка.

– Волею судеб среди нас есть дипломированный астронавигатор дальнего поиска, – вкрадчиво сообщил Кузнецов, показывая рукой на Батыра и незаметно подмигивая ему. Со стороны это походило на нервный тик.

– Сотрудничать с оккупационной властью – разумно и похвально, – обрадовался покоритель планет. – Одобряю! Поспешим. Я и так выбился из графика захвата! – приободрился гигант. Сетка локатора снова завращалась на его голове.

Батыр, изображавший неприметный столбик в халате и тюбетейке, ничего не успел сказать. Пришелец схватил его манипулятором за руку и потащил за собой. Бек еле поспевал трусцой за гусеничным бегом оккупанта. Через пару мгновений они скрылись в зеленом мерцании входа в космический корабль.

– Ноги в руки! – предложил Задов, ничуть не смущаясь отсутствием товарища.

– Подождем, – отрезал Николай Иванович и положил руку на кобуру с пистолетом. – Чтобы победить такого дурака, нужен дурак в квадрате, – задумчиво продолжил Кузнецов. – Выпускник военной академии! С отличием! – передразнил он пришельца. В свое время разведчику направление в академию «зарубили». Сказали, что еще зеленый, и забросили во вражеский тыл дозревать.

Лева обиженно пробурчал что-то себе под нос, но с места не посмел сдвинуться ни на шаг.

Через некоторое время из корабля выскочил взъерошенный Батыр и, махнув рукой товарищам, во всю прыть помчался от звездолета. Кузнецов с Задовым еле догнали его. У них за спиной оглушительно загрохотало. Разведчики рухнули на песок, схоронившись за барханом. Звездолет, с натугой преодолевая земное притяжение, поднимался в воздух, унося на себе гигантскую корку наплавленного при неудачной посадке стекла. Чудовищные двигатели взметнули и завихрили тучи песка. Вокруг стало темно и страшно. Окрестности озарила яркая вспышка, за ней зрителей догнал оглушительный хлопок, больно ударивший по барабанным перепонкам. Космический корабль перешел звуковой барьер и исчез из виду.

– Тотальный улет! – прокомментировал события Задов и спросил Бека, отряхивая с плеч песок. – Ты его куда отправил?

– Туда! – Батыр неопределенно махнул рукой вверх. – Ракеты у него интересные. Минутная задержка, подрыв через пять секунд. Ага. Пятьдесят шесть… Пятьдесят семь… Пятьдесят восемь…

На вечернем небе появились первые звездочки. Их холодный мерцающий свет, казалось, манил к себе гордого сына степей.

Кузнецов уже успел по связь-блюдцу вызвать карусель. Ее верхушка с расписным деревянным петушком торчала из-за ближайшей песчаной дюны. Разведчики быстро расселись по местам. Батыр направился к макету летающей тарелки, но его опередил Задов. Лева разлегся на сиденьях, показал Беку язык и высунул ноги в круглый деревянный иллюминатор. Батыр со вздохом залез на деревянного ослика и щелкнул его между ушами.

Карусель завертелась, подняв в воздух тучу песка почти наравне с оккупационным звездолетом. Над пустыней взревела музыка. Сочный баритон громко и жизнеутверждающе пропел:

* * *

Тридцатого июня 1908 года в семь пятнадцать утра по местному времени в районе реки Подкаменная Тунгуска произошло необъяснимое явление, названное впоследствии Тунгусским метеоритом. Хотя правильнее было бы – Тунгусской аномалией или феноменом, потому что вина безымянного космического булыжника или «корабля» не доказана до сих пор, равно как не определена природа грозного явления, уложившего веером гектары и гектары тайги.

По свидетельствам очевидцев, в то летнее утро в направлении с юго-востока на северо-запад небосвод прочертил ослепительный шар. Некоторые свидетели утверждали, что несся он рывками и менял направление. При этом это «нечто» тащило за собой плотный дымный шлейф, повисший в воздухе на несколько часов. После небесной свистопляски раздался оглушительный взрыв, слышимый в радиусе тысячи километров. Жители окрестных деревень ощутили колебание почвы под ногами, как при землетрясении. В некоторых избах с полок падали крынки и чугунки. Ударная волна была такой силы, что с некоторых домов сорвало крыши, а в каком-то селе ветхого дедушку, сидевшего на завалинке, забросило в курятник. Взрывная и сейсмическая волны были зафиксированы наблюдателями Петербурга и Великобритании. В течение нескольких ночей после случившегося небо было таким светлым, что даже в Лондоне можно было читать «Таймс», не зажигая света.

Эвенкийский браконьер Чучанча рассказывал, что он видел летящего по небу черта. «Поднял голову, вижу – летит. Светлая гора, впереди два глаза, сзади огонь. Испугался я, закрылся одежонкой, стал молиться новому богу Иисусу Христу и Деве Марии. А демон все летел и говорил: «Хур-хур».

Огненное небо и великий дым, извергаемый демоном, горячий ветер, поваленные и подожженные деревья были знамением бед и несчастий.

Эвенки-охотники рассказывали о бьющем из-под земли фонтане воды и бездонном болоте, о появлении новых родников с «водой, обжигающей лицо», о светящихся камнях и других чудесах.

Так и закончилась экспансия отличника Межгалактической военной академии на планету Земля, реальность пятьсот восемьдесят шесть.

Глава 7

ЧЕСТЬ ОФИЦЕРА

– Голимый городишко, – высокомерно озираясь, слез со своего плешивого верблюда Петруха. – Отстой полный. Чухлома-таун.

Карусель на мгновение задумалась и откликнулась исполнением песни:

Зачем я здесь, не там?

Зачем уйти не волен?

О тихий Амстердам…

Петруха уже неделю как вернулся из своей первой самостоятельной командировки в какой-то завалящий мирок, где успешно закупил для отряда партию бракованных мобильных телефонов с западающими клавишами. Заодно он нахватался молодежного сленга, от которого всех его коллег уже тошнило.

Кстати говоря, Филиппова в состав командированной на симпозиум группы Владимиров включил именно после того, как на очередном подведении итогов предложил подчиненным заняться делом и прекратить колбаситься. Под издевательский хохот присутствующих Дмитрий Евгеньевич покраснел второй раз в жизни и тут же приказал Баранову доукомплектовать возглавляемую им делегацию Петрухой – за успешное выполнение задания. Его категоричный приказ сопровождался восторженным и одобрительным ревом дружинников. Баранов, полгода трепетно мечтавший о загранпоездке, затрясся от понятного возмущения, но возражать не рискнул. Так Филиппов и попал в Амстердам, городок, надо признать, местами и впрямь голимый.

Нельзя сказать, чтобы Баранов пустил дело на самотек. Скорее напротив. Своими ежедневными инструктажами перед командировкой он довел Петруху до полного отупения. Заметим, что в стажере он нашел исключительно благодарного слушателя, во всяком случае в отличие от Батыра, который на обязательных беседах при первых же звуках голоса заммордуха впадал в неглубокую, но явную кому.

Не отличился особым прилежанием и Нестеров, являвшийся в кабинет Баранова с плеером на груди. После обычного вступительного слова заместителя по высокому моральному духу о глубине предстоящей ответственности штабс-капитан Петр Николаевич Нестеров врубал плеер на всю катушку, напяливал наушники и два часа кряду прослушивал личную фонотеку, начиная с неизменного авиахита «Если б ты знала (два раза), как тоскуют руки по штурвалу». Один раз обозленный Баранов даже задержал Нестерова в кабинете и, багровый от гнева, сделал ему внушение.

Однако Нестеров в ответ цыкнул зубом, весело сделал двумя пальцами заммордуху козу и со словами «От винта!» небрежно отодвинул Баранова рукой в сторону. А последнее совещание перед убытием так и просто проигнорировал. Баранов побежал было к Владимирову, но потом здраво рассудил, что его авторитет под угрозой, и спустил все на тормозах.

Петруха единственный радовал его своим завидным прилежанием. Восторженный стажер смотрел заммордуху буквально в рот, записывал каждое его слово, засыпал градом вопросом на тему: «Что такое хорошо и что такое плохо?» – в контексте предстоящего забугорья и вообще, как уже говорилось, исправно тупел прямо на глазах, что, как известно, в конечном счете и является целью всякого успешного инструктажа. Как ни крути, но тут Баранов мог быть спокоен: Петруха ответственностью явно проникся.

А ответственность была немалой. Раз в четыре года в одной из столиц «Земли-711» проходила плановая межреальностная конференция со всеми неизменными атрибутами подобных мероприятий: обменом опытом, сувенирами и докладами, банкетом, а также довольно внушительными командировочными. Валюта на представительские расходы тоже приятно грела карман руководителя делегации. А коль скоро в составлении сметы о расходах Баранов мог дать фору даже Хохелу, то он был вправе рассчитывать на сэкономленные средства прикупить видеотройку[31] и пару кассетных магнитофонов.

Мудрствовать с местом прибытия устроители конференции в этом году не стали. Карусель лихо тормознула на окраине столичного аэропорта – заасфальтированной ВИП-площадке, отделенной от взлетно-посадочных полос высоким забором, густыми тополями и троллями-встречающими с тюльпанами в руках у калитки. Над калиткой висел голубенький транспарант с розовыми буквами приветствия: «Добро пожаловать в город-сад!», а сама площадка пестрела транспортом уже прибывших делегатов.

В дальнем ее углу меланхолично обрывал молодые побеги тополя привязанный к бетонной стойке изумительный красный дракон хитайских коллег, дальняя родня Лукоморского Горыныча. Дракон глянул на карусель с уважением, а на ее седоков надменно, с явным пренебрежением.

Кроме огнедышащего ящера на парковке присутствовали пяток развешенных для просушки восточных ковров-самолетов различных реальностей и расцветок; пара десятков импортных метел[32]; табунок разномастных гривастых лошадей; тростниковый плот «Кон-Тики»; какой-то обшарпанный клипер, поставленный на колеса; несколько американских «фордов» первого выпуска; выводок «упорожцев»; два единорога у кучки навоза; две самоходные голландские печи в изразцах на фривольную тему; самоходный же камин; несколько пар нечищеных греческих сандалий с крылышками, а также болотные сапоги-скороходы. Было и еще много другого магического шмотья и зверья с единственным предназначением – доставить хозяина в иную реальность.

Отдельно от этой барахолки стоял старый чернокожий кентавр, чьи ноги были спутаны, подковы сбиты, а вспотевшие бока исполосованы плетью. Очевидно, в некоторых реальностях местные отряды пересечения времени и пространства еще не отказались от рабовладения, вовсю используя прилюдье в качестве личного транспорта.

Кентавр явно страдал от жары и цепи в носу.

– Невольник чести, – с состраданием заметил Петруха, роясь в вещмешке и торопливо протягивая кентавру горбушку хлеба, густо посыпанную крупной солью. Кентавр злобно лязгнул зубами, едва не отхватив Петрухе полруки.

– Идиот, – злобно прошипел Баранов, испуганно озираясь по сторонам. – Я чему тебя учил, сопляк?

– Высоко нести звание подданного короны Звездной Руси, – твердо отчеканил Петруха, лучась невинным синеоким взором. – Блюсти кодекс Демократической империи, не щадя жизни защищать униженных и оскорбленных, а особливо угнетенные народы, занесенные в Красную книгу. И слушаться старших.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » »»