Замуж за иностранца, или Русские жены за рубежом Шилова Юлия

ГЛАВА 19

Сегодня ко мне приходили самые разные мужчины. Кто-то чисто из спортивного интереса, кто-то — чтобы побыстрее удовлетворить свою похоть, а кто-то — чтобы не чувствовать себя одиноким и несчастным. Я удовлетворяла не только их похоть, но и их самолюбие. Меня не мог не удивить тот факт, что большинство мужчин, которые ко мне приходили, были слишком молоды. А ведь мне всегда казалось, что к проституткам приходят немощные старики, которым просто уже никто не дает. Были, конечно, и пожилые партнеры. Пусть совсем маленький процент, но они были. Они посещали улицу Красных Фонарей для того, чтобы получить сексуальное наслаждение, но и почувствовать себя молодыми.

Я, как всегда, сидела в витрине и улыбалась с любопытством разглядывающим меня людям, которые большей частью смотрели на Вику, потому что у нее не было ноги. Когда ко мне пожаловал один очень дорого одетый голландец, я тут же закрыла жалюзи и принялась раздеваться. Голландцы на улице Красных Фонарей считались большой редкостью, и я понимала, что передо мной не просто голландец, а очень даже обеспеченный человек.

— Подожди, не раздевайся, — мужчина неплохо знал русский язык. — Ты русская?

— Русская, — опешила я.

— Мне нужен не совсем нормальный секс.

— В смысле?

— В смысле, что я заплатил вашему сутенеру за три сеанса и, в тайне от него, помимо этого заплачу вам отдельно. Если мы с вами обо всем договоримся и хорошо проведем время, то я буду у вас постоянным клиентом. Я ходил к одной русской девочке Яне в самом начале улицы долгое время, но что-то ее не стало. Сутенер сказал, что она больше не работает.

Я вспомнила о том, как Вика рассказывала мне о своих постоянных клиентах, и растерянно смотрела на то, как мужчина расстегивает дорогой кожаный портфель и извлекает оттуда несколько резиновых пенисов вместе с плеткой.

— Что это?

— Это такие сексуальные игрушки, — краснея, ответил мужчина.

— Понятно, но я подобными вещами не занимаюсь.

— А я вам отдельно заплачу.

Мужчина полез в карман пиджака за бумажником, и в тот момент, когда он отсчитывал мне несколько купюр, на пол вылетела фотография молодой девушки. Я наклонилась, чтобы поднять фотографию, но чуть было не потеряла дар речи. С фотографии на меня смотрела улыбающаяся моя одноклассница Марго, которая несколько лет назад вышла замуж за какого-то иностранца, познакомившись с ним в одном из столичных ресторанов, и уехала из Москвы… Правда, ни национальности ее мужа, ни страну, куда она уехала, я не знала и никогда не поддерживала с ней связь. Да и в школе я не была с ней особенно дружна. У нее был свой круг друзей, у меня — свой. На встрече выпускников в связи с пятилетием окончания школы Марго уже не было. Только ее мать всегда хвасталась, что ее дочь вышла замуж за очень обеспеченного иностранца и живет счастливо.

— Жена? — спросила я у мужчины, протягивая ему фотографию.

— Жена, — спешно ответил мужчина и сунул фотографию в карман.

— Красивая.

— Я не желаю говорить на эту тему, — сказал мужчина и протянул мне несколько купюр.

— Русская, наверное?

Мужчина вздрогнул, побагровел от злости, изменился в лице и процедил сквозь зубы:

— Я же ясно сказал, что не желаю обсуждать эту тему.

Не прошло и нескольких минут, как мужчина уже лежал на кровати с привязанными к спинке кровати запястьями. Надев ему на глаза черную повязку, я поцеловала его грудь и промурлыкала:

— Дорогой, потерпи несколько секунд. Сейчас я смажу твою игрушку вазелином и всажу тебе поглубже. — Мне хотелось сказать: всажу по самые уши, но я передумала и решила, что это чересчур грубо.

Мужчина улыбнулся и принялся ждать.

Я бросилась к его пиджаку, достала документы и какой-то конверт, на котором был написан московский и голландский адрес. Я даже не сомневалась в том, что это письмо написала Марго своей матери и попросила отправить его своего мужа. Но это было не важно. Важно, что на этом конверте был голландский адрес Марго, а большего мне и не надо. Я понимала, что, по большому счету, этот конверт ничего не значит, что отсюда практически невозможно выбраться, но я держала этот конверт и в глубине души верила в то, что мне повезло.

— Ты скоро? — устал ждать меня мужчина.

— Иду, пупсик. Просто я хотела нанести на твою игрушку побольше вазелина.

— Я не люблю, когда слишком много вазелина. Это притупляет чувствительность.

— Тогда я обмакну излишки салфеткой.

Спрятав конверт в карман брюк, я смазала вазелином самого большого монстра и направилась к ожидающему меня мужчине. Погладив мужчину резиновым монстром, я развязала его запястья, перевернула на бок и деликатно ввела игрушку. Но этот мужчина не любил деликатность. Он хотел, чтобы с ним обращались грубо, чтобы ему причиняли боль. Чем больнее я ему делала, нанося удары плеткой, тем больше он корчился от наслаждения и стонал. Когда наконец его страсть достигла высшей точки блаженства, я бросила на постель игрушки и почувствовала какую-то сильную моральную усталость.

— Вам понравилось?

— Спасибо. Все было отлично, — ответил мужчина и принялся одеваться.

— Я рада, что вам понравилось. Меня Таня зовут.

— Ты очень хорошая девушка, Таня. Будет время — я еще к тебе зайду.

— А вас как зовут?

Мужчина немного засомневался, отвечать ему или нет, но все же сказал:

— Даниель.

— Красивое имя. И имя у вас красивое, и жена красавица.

Мужчина заметно занервничал, сложил свои игрушки в портфель и быстро вышел из комнаты. После этого я вновь села за стекло, улыбнулась сидящей напротив Вике и думала о том, почему мужики никогда не говорят о своих сексуальных предпочтениях, а быть может, даже отклонениях, своим женам. Почему они предпочитают получать удовольствия на стороне? Наверное, они считают, что подобное нельзя проделывать с женами. Подобное можно проделывать только с проститутками. Хотя говорят, что хорошая жена должна быть ангелом в жизни и виртуозной проституткой в постели.

Для Марго муж — глава семьи, добытчик, родной человек. Она и представить себе не может, что этому родному человеку просто необходимо чувство унижения, чтобы получить сексуальное удовольствие.

К концу моей так называемой рабочей смены в комнату заглянул заметно возбужденный Олег и грубо сказал:

— Закрой жалюзи.

— Зачем? — растерялась я.

Я быстро закрыла жалюзи и посмотрела на него недоумевающим взглядом. Олег подошел ко мне вплотную и с тревогой всмотрелся в мое перекошенное от страха лицо.

— Что случилось?

— Это ты мне расскажи, что случилось?!

— Ты о чем?

— О том, что тебя полиция ищет. Ты совершила убийство.

— Я?

— Ты!

— Это какое-то недоразумение.

Я хотела попятиться назад, но Олег схватил меня за грудки и начал трясти.

— Как ты могла?! Ты же в тюрьме сгниешь.

Дождавшись, когда мужчина немного придет в себя, я закрыла глаза и подумала о том, как такое могло случиться. Неужели в полицейский участок пришла информация об убийстве? А оттуда ее передали Марьяне.

— Как ты про это узнал? — ошарашенно спросила я.

— Марьяна только что позвонила. Велела тебя срочно к ней везти, а потом — в полицейский участок. Конечно, она могла тебя здесь спрятать и полицаям не отдавать, сказать, что ты сбежала и она ничего не знает о твоем местонахождении, но она свою голову подставлять не хочет. Себе дороже. Она же и так немалые деньги платит за то, что ей нелегалок сливают и отдают, плюс хорошие штрафы отстегивает за то, что торгует нелегалками и деньги мимо казны идут. А тут убийство. У нее потребовали вернуть тебя в полицейский участок. Сама понимаешь, лишние проблемы ей ни к чему. Эх, девонька, как же ты глупо-то своей жизнью распорядилась. Зачем ты убила?

— Да это по неосторожности вышло. Я только в горе-жениха своего Хенка статуэтку кинула, и все. Она случайно попала ему по голове. Это убийство по неосторожности. А его сыночка я не убивала. Я понятия не имею, кто его убил. Когда я зашла, он уже в ванной застреленный лежал. Хорошо хоть помыться успел перед смертью. А то тут насчет воды особо не разгуляешься, ее экономить надо. Так что на меня все вешать не надо.

Олег смотрел на меня как на сумасшедшую и, скорее всего, вообще не понимал, о чем я говорю.

— А там еще эта покойница с кладбища пришла. Пожаловала, блин, в самый неподходящий момент.

— Какая покойница? — Олег потрогал мой лоб.

— Да покойная жена Хенка!

— Я что-то не пойму: так она умерла или нет?

— Конечно, умерла.

— А как же она могла тогда прийти?

— Думаешь, я сама не удивилась? У меня тогда вообще глаза из орбит вылезли. Просто там кладбище рядом. Видимо, она меня к своему мужу приревновала или еще чего. Черт их поймет, этих мертвых людей.

— Ты смеешься надо мной?

— Нет.

— А что тогда чушь несешь?

— Самое странное то, что это правда.

Увидев, что Олег вновь занервничал, я села на краешек кровати и рассказала ему обо всем, что произошло. Правда, про покойную жену Хенка говорить больше не стала. Все равно не поверит. Когда я закончила свой рассказ, Олег нервно закурил сигарету и стал сверлить меня взглядом.

— Да, девонька, ты конкретно попала. И что ж вам всем-то на родине не сидится и вас русские мужики не устраивают?

— Да их почти нет, — в сердцах произнесла я. — Мужики нынче на вес золота. Уж слишком много вокруг говнюков.

— За границей, значит, говнюков нет?

— Есть. По крайней мере, мне такой встретился. Теперь-то я знаю, что они везде есть.

Олег посмотрел на часы и как-то грустно сказал:

— Собирайся. Пошли.

— Куда?

— К Марьяне, а потом в полицейский участок.

— Ты это серьезно?

— Серьезнее не бывает.

— Олег, но ты же понимаешь, что меня посадят.

— Понимаю, — нервно ответил он.

— Ты же сам сказал, что я там сгнию.

— А кто виноват, что ты так глупо распорядилась своей судьбой?

Я встала на колени и стала уговаривать мужчину отпустить меня, но он был непреклонен.

Несмотря на то что я обливалась слезами, Олег посадил меня в машину и повез к Марьяне, которая уже ждала меня в полицейском участке Амстердама. Посадив меня в салон, он заблокировал двери и отъехал от улицы Красных Фонарей. Когда мы приехали в пригород Амстердама, он разблокировал двери и тяжело вздохнул:

— Выходи.

— Что? — не поверила я своим ушам.

— Выходи из машины, и чтобы я больше никогда тебя не видел!

— Олег, спасибо, — быстро произнесла я и взяла его за руку.

— Иди, пока я не передумал.

Я тут же отпустила его руку, выпорхнула из машины и побежала подальше от дороги. Олег покачал головой, все так же нервно усмехнулся и, взяв мобильник, на который звонила Марьяна, заговорил фальшивым голосом:

— Ума не приложу, как ей удалось сбежать. Прямо на ходу из машины выскочила, и я, как назло, забыл двери заблокировать. Пока машину остановил, бросился за ней, а ее и след простыл. Надо же, как получилось…

Отбежав как можно дальше, я стала прыгать от радости, реветь, махать Олегу рукой и в знак бесконечной благодарности слать воздушные поцелуи. Олег улыбнулся, кивнул головой и надавил на газ.

ГЛАВА 20

Чтобы вновь не попасться в лапы полиции, я тут же поймала такси и показала таксисту конверт с адресом Марго. Когда таксист подвез меня к дому, я увидела в саду гуляющую одноклассницу и, быстро рассчитавшись с таксистом теми деньгами, которые заплатил мне ее муж, бросилась к ней навстречу.

— Танька?! — от неожиданности Марго выронила книгу и смотрела на меня непонимающим взглядом.

— Марго, у меня к тебе вопрос жизни и смерти.

— Как ты узнала мой адрес?

— Дала твоя мать, — соврала я и бросилась к однокласснице на шею.

Через полчаса мы уже сидели в гостиной, и я рассказала Маргоше о том, что со мной произошло.

Марго внимательно меня слушала, ни разу не перебив. Иногда она вздрагивала, но при этом много курила. Конечно, я рассказала ей эту историю только до того момента, как попала в полицейский участок. Естественно, я промолчала и про улицу Красных Фонарей, и про то, что я имела честь в неформальной обстановке познакомиться с ее мужем.

— Маргоша, в общем, я сбежала из этого ужасного дома в этом провинциальном городке рядом с кладбищем и теперь не знаю, как мне вернуться в Москву. У меня нет документов, и я уверена, что меня уже разыскивает полиция. Ты — единственная живая душа, которую я здесь знаю. Помоги мне, пожалуйста.

— Нужно только Даниеля дождаться.

— А Даниель — это кто?

— Это мой муж. Я попрошу, и он поможет. Может быть, он поможет сделать тебе паспорт для того, чтобы ты вылетела в Москву по поддельным документам. Заявлять в посольство о пропаже паспорта нельзя. Тебя могут сразу выдать местной полиции.

— Но ты-то хоть мне веришь, что ко мне приходила покойная жена Хенка?

— Скорее всего, ты просто переволновалась и была в состоянии аффекта, — Марго тактично ушла от ответа, но я прекрасно понимала, что она мне не верит. Что, впрочем, и неудивительно. Если бы мне рассказали подобную историю, я бы тоже никогда не поверила.

Марго протянула мне телефонную трубку и, достав платок, вытерла мои слезы.

— Успокойся. Позвони матери. Она уже извелась, наверное, вся.

— Маргоша, что бы я без тебя делала! Мне так неловко тебя напрягать.

— Да не говори ерунды. Я так рада, что ты ко мне приехала!

Чуть позже мы с Маргошей сидели в саду и пили вино. Марго великолепно выглядела и производила впечатление вполне счастливой женщины.

— Марго, а как тебе тут вообще жизнь?

— Мне попался очень хороший человек, — улыбнулась Марго.

— Кому сыр, а кому дырки от сыра, — вспомнила я Викино любимое выражение.

— Значит, мне сыр? — рассмеялась Марго.

— Тебе сыр и хороший муж. А мне — дырка от сыра.

— Значит, не твое это. Попадется и тебе хороший и качественный сыр.

— А как тебе тут живется-то?

— Все хорошо; правда, иногда охватывает щемящее чувство одиночества, а потом отпускает. Отношения не могут быть идеальными всегда, на то и семья, но всегда все мелочное отходит на второй план перед главным — любовью друг к другу… Знаешь, я до конца всех своих дней буду всегда советовать всем своим соотечественницам выходить замуж за иностранцев. Грустно оттого, что в России мы, женщины, при наличии высокого интеллекта, врожденных качеств отменной хозяйки, матери, жены, активно продолжаем пополнять рынок засидевшихся невест, ожидающих принцев на коне отечественного производства, которые на поверку оказываются совершенно не способными удовлетворить наши простые женские желания относительно уюта, взаимопонимания и тепла, не способных любить в нас Женщину. Ведь если разобраться, мы много-то от мужиков не требуем. Я не скажу, что с первого дня мне здесь было легко. Все-таки разные менталитеты, культуры. Мне повезло. Я встретила понимание не только со стороны своего мужа, но также со стороны всех его многочисленных родственников и друзей. Меня приняли с моими проблемами, со всеми тараканами в голове и без косых и подозрительных взглядов.

— А период адаптации был сложным?

— Очень даже нелегким. Я пыталась привыкнуть к непривычному. Даниель достаточно долго и терпимо учил меня планировать свою жизнь. Ведь мы, русские, привыкли к спонтанности. Здесь даже встречу с друзьями приходится планировать за месяц. Тут нет такого понятия, что для дружбы нет времени суток и ты можешь заявиться к закадычному другу в любое время дня и ночи. И почему, прежде чем приехать к родителям, мы должны заранее звонить и согласовывать — а смогут ли они нас принять? Для меня это было дико, ведь я привыкла, что могу приехать к матери тогда, когда мне это захочется, и она всегда рада моему приезду, ведь я ее дочь. Но у них все не так.

— Ты не работаешь?

— Нет. Даниель очень обеспеченный человек.

— А чем ты занимаешься?

— Я занимаюсь благоустройством дома. Веду домашнее хозяйство. Плыву по голландскому течению и ничуть не волнуюсь, потому что оно спокойное и надежное. Шторма не ожидается, потому что штурман — милый, любящий и заботливый муж. Правда, к любви голландских мужчин тоже привыкнуть надо.

— А что, они любят как-то по-особенному?

— Они любят слишком рационально и прагматично.

— А как у тебя с голландским языком?

— Закончила курсы. Так что с этим у меня проблем нет. Шанс выучить голландский есть у каждого. Кто-то учит его за деньги. А можно и забесплатно. Правительство предоставляет и такую возможность, вот только очередь в школу может растянуться на месяцы. Даниель хорошо знает русский язык. Поэтому мы с ним можем общаться на трех языках: на русском, на английском и на голландском.

— А на велосипеде ты ездишь? Тут же все просто помешаны на велосипедах.

— С велосипедом мне пришлось связать свою судьбу, — вновь рассмеялась Марго.

— Значит, ты уже превратилась в полноправную экономную и расчетливую голландку?

— До этого мне еще далеко, но я пытаюсь. Кстати, живя с Даниелем, я придумала свой рецепт женского счастья.

— Поделишься?

— Он прост. НУЖНО НАХОДИТЬ СИЛЫ ДРУГ С ДРУГОМ ГОВОРИТЬ. Мы действительно тратим много времени и сил на разговоры.

— Марго, какая же ты умница! Ты еще в школе всегда отличалась какой-то рассудительностью и мудростью.

— Если быть откровенной, то я испытываю сложные чувства по отношению к Голландии. Но и по отношению к России мои эмоции тоже неоднозначны. Понимаешь, в России я выживала, а здесь я живу и получаю удовольствие от этой жизни. Для абсолютно счастливой жизни не хватает ребенка, но мы с Даниелем работаем над этим вопросом.

— А мне что-то Голландия совсем не приглянулась.

— Все зависит от человека, к которому ты приехала. Я же тебе говорю, что мне тоже тут было совсем не легко. Я встретилась с большим количеством предубеждений у голландцев по отношению к русским. Я всегда хотела, чтобы мой муж узнал и прочувствовал русский дух — отношение к жизни, быт. Многие голландцы говорят о том, что в России только пьют водку и больше ничего не делают. Здесь хорошо знают Достоевского и Толстого, а вот, например, о Пушкине, Лермонтове почти никто не слышал. То же самое и в музыке — кроме Чайковского практически никто не известен. Из русских художников знают в основном авангардистов.

Марго сделала глоток вина и продолжила:

— Господи, как же хорошо, что ты приехала, а то мне тут иногда и поговорить-то не с кем.

— Послушай, а ты привыкла к местной кухне, а то тут такая странная система питания?

— Человеческий организм так устроен, что ко всему привыкаешь. Русская еда отличается от голландской. Русское застолье всегда славилось обилием и разнообразием блюд и напитков. В Голландии ничего подобного нет. Многие русские удивляются «бедностью» голландского стола. Знаешь, как только я приехала к Даниелю, я сразу начала бороться с его шокирующей меня привычкой выбрасывать свежую еду в помойку.

— А зачем он это делал?

— Да не только он. Так делают все голландцы.

— Так они же вроде экономные донельзя? Лишний раз кран в ванной не откроют, а едой раскидываются?

— Ужас! Мы поужинали. В сковородке еще осталось мясо с овощами, Даниель берет и все это выкидывает в мусорный бак. Я даже за голову схватилась. Говорю, мол, зачем ты это делаешь?! Поставили бы сковородку в холодильник и завтра разогрели. А Даниель мне на это ответил, что у них на второй день пищу уже не едят.

— А как ты привыкла к их системе питания?

— До сих пор не могу привыкнуть. Пока мужа нет дома, спешу съесть что-нибудь горячее. На завтрак кроме хлеба и обезжиренного масла ничего не едят. Ни яичницы, ни омлета, ни сосисок. Потом — ланч и обед, который начинается в шесть часов вечера. Это что ж за обед, если нормальные люди уже в это время ужинают? В восемь вечера тут традиционно принято пить кофе. Больше всего меня поражало то, что с одной чашечкой кофе едят только одну штучку печенья. Даже в гости к кому-то придешь, а тебе дают кофе и одно печенье. Для меня это дико было. Мы привыкли выставлять на стол вазу с печеньем и конфетами. Бери и ешь, сколько влезет. Пиво или вино пьют в основном с девяти вечера до десяти. Я даже некоторое время пыталась подсадить Даниеля на русскую кухню, но это сложно. Даже блинов не испечешь, потому что здесь не найти соды. Да и сорт муки такой, что толком ничего не получится. Сразу другой вкус. Допустим, Даниель вообще не ест гречку и считает ее русской едой. Мы купили ее в русском магазине, но он так и не притронулся к той гречневой каше, которую я приготовила.

— Странно тут все. Кажется, что вообще попадаешь на другую планету.

— А вообще тут жить можно. Главное в любви — не настраивать себя на романтические отношения.

— А как же жить-то без романтики? Какая любовь без романтики?

— Голландская, — не раздумывая, ответила Марго.

— Да уж!

— Уж чего-чего, а романтики в голландских мужчинах, увы, нет. Из-за этого и все проблемы. Русские невесты ориентированы на «романтические» отношения. Составление семейного бюджета на следующий день после объяснения в любви выглядит довольно дико в глазах моих соотечественниц. А еще многие голландцы думают, что все русские и украинки — проститутки. Поэтому после домашнего стриптиза и парочки эротических вечеров с Даниелем он стал и на меня уже косо поглядывать — не отношусь ли и я к ним. Поэтому тут подобное не приветствуется.

В любом случае, мне повезло, ведь я встретила свою половинку. Да, поначалу были какие-то недоразумения, ссоры и расхождения во взглядах, но когда люди любят, они способны понять друг друга, как в нашем случае.

Марго замолчала и тут же возбужденно спросила:

— Танюш, а как там в Москве-то, расскажи! Тут многие даже представить себе не могут, что такое Москва. Они только Кремль по телевизору видели и считают, что в России живут злобные, агрессивные и вечно недовольные люди. Я им тут лекции читаю про широту и размах русской души. Ты кого из одноклассников-то видела?

Я начала рассказывать про одноклассников, но не успела договорить, как в саду появился уже знакомый мне Даниель. Увидев меня, он покраснел, как вареный рак, и, как мне показалось, чуть было не потерял сознание.

ГЛАВА 21

— Здрасте, — пробурчала я себе под нос и постаралась улыбнуться.

— Таня, познакомься, это мой муж Даниель, — принялась нас знакомить Марго. — Даниель, познакомься, это моя одноклассница Таня. Она москвичка. Приехала посмотреть Амстердам.

Марго не стала рубить сплеча и рассказывать про ту нелепую ситуацию, в которую я попала, решив тем самым сразу не шокировать своего мужа.

Мы встретились с Даниелем глазами, и я слегка кивнула головой, дав ему понять, что ему не о чем беспокоиться. Только вот понял ли он меня, не знаю. Не говоря ни единого слова, он взял Марго под локоть и повел на веранду дома. Вскоре до меня стала доноситься чересчур эмоциональная речь на голландском. Несмотря на то что я не понимала по-голландски ни единого слова, я была уверена, что супруги ссорятся между собой. Марго вышла в сад только минут через сорок. Она была заметна возбуждена, а на ее щеках виднелся румянец.

Сев рядом со мной, она слегка заколебалась: видимо, не знала, с чего начинать разговор. Взяв свой бокал, она сделала несколько глотков вина и закурила. Я подумала о том, что должна начать разговор первой.

— Марго, я все понимаю. Хоть я не знаю голландского, я поняла, что ты из-за меня поругалась со своим мужем. Тут и так все ясно. Ему не нравится мое присутствие в этом доме, и он не рад русским гостям. Пойми, я это по-человечески понимаю. Дела семейные. Но я не знаю, что мне делать. У меня в этой стране только ты. Больше никого нет. Если бы я могла пойти в посольство, я бы никогда тебя не побеспокоила, но ты же хорошо понимаешь, что я не могу этого сделать. Маргоша, родная, если бы ты оказалась в подобной ситуации, я бы тебя обязательно выручила. Мы же с тобой как-никак русские девушки. Столько лет в одном классе проучились. Я, конечно, понимаю, что между нами никогда не было особой дружбы, но и неприязни никогда не было. Маргоша, ты же понимаешь, что я не могу позвонить своей матери и все это рассказать. У нее больное сердце. Ее ведь так и удар хватить может. Ей нельзя расстраиваться и переживать. Я не знаю, что делать, если ты мне не поможешь.

— Хватит, — перебила меня Марго.

— Что хватит-то?

— Хватит говорить ерунду. Я Даниелю все объяснила и рассказала твою историю. Он должен помочь.

— Ты это серьезно? — облегченно вздохнула я.

— Ну понятное дело, что не шучу.

— А мне показалось, что вы говорили на повышенных тонах.

— Это нормальный разговор. Я же тебе говорила, что голландцы очень часто считают, что русские и украинские девушки проститутки. Вот он сразу и завелся, мол, что здесь делает эта русская проститутка. Не могу понять, почему он тебя за проститутку принял. Но ты, пожалуйста, не обижайся.

— А я не обижаюсь, Марго, я сейчас не в том состоянии, чтобы на кого-то обижаться.

— Танюша, сейчас мой супруг встречается со своим другом, французом, который прилетел в Амстердам по делам. Я уговорила Даниеля, чтобы ты поехала вместе с нами.