Королева отморозков, или Я женщина, и этим я сильна! Шилова Юлия

Глава 17

Часов в семь утра я уже принимала теплый душ, думая о том, что не так уж все плохо и безнадежно, как может показаться на первый взгляд. Здорово, что теперь в этом доме живет Юлька! Он сразу стал каким-то живым, теплым. Закутавшись в полотенце, я сварила две чашечки ароматного кофе, поставила их на поднос и пошла будить Юльку.

Юлька лежала, раскинувшись поперек кровати, и сладко сопела. Странная она все-таки стала после этой операции. Раньше прямо увивалась за своим Витькой. Теперь он умер, а у нее – ни в одном глазу. Завтра его будут хоронить, но я даже больше чем уверена, что Юльки там не будет. То ли она так искусно притворяется, то ли и в самом деле ничего не помнит. Скорее всего, конечно, не помнит – ведь она настолько эмоциональна, что вряд ли смогла бы скрывать свои истинные чувства.

Я поставила поднос на кровать и ласково потрепала Юльку по щеке. Она приоткрыла один глаз и прошептала:

– Чупа, ты сумасшедшая. Который час?

– Восьмой.

– Нормальные люди в это время спят.

– Вот я уеду – и будешь спать. У меня сегодня дел по горло. Поэтому увидимся только вечером. Давай попьем кофе.

– Я уже учуяла запах. Так его варить можешь только ты.

Сев по-турецки, мы принялись наслаждаться кофе.

Юлька задумалась и произнесла:

– Чупа, у тебя с тем коммерсом серьезно?

– С каким?

– Ну с тем, который пытался пригласить тебя вчера танцевать.

– Просто у меня было скверное настроение, и я отдалась ему прямо на берегу Невы. В тот момент мне казалось, что я чертовски влюблена, а он – сногсшибательный мужчина. До этого мне пришлось конфисковать у него двести штук баксов, кроме того, принудила его выплачивать по пятнашке баксов за крышу. Теперь ему, по-моему, море по колено. Он влюбился как ненормальный и готов отдать мне последнее. Я никак не ожидала столь бурной реакции и такого поворота событий. Он изнуряет меня своими звонками, ездит вокруг моей дачи. Все мои чувства улетучились в один момент, и я прекрасно понимаю, во что это может вылиться. Единственное, чего бы мне хотелось, так это не встречаться с ним как можно дольше. В данный момент он похож на сумасшедшего, который бредит своими чувствами, совершенно не руководствуясь разумом.

– Чупа, это до добра не доведет! Если Гарик про это узнает или кто-нибудь из пацанов, то ты моментально потеряешь авторитет, который зарабатывала все эти годы.

– Я все это понимаю. Мне не положено встречаться с подкрышным коммерсантом, но сегодня вечером я с ним встречусь и постараюсь поставить точку в этих отношениях.

– Ну а если он не захочет тебя слушать и будет всячески показывать, что ему море по колено?

– Тогда даже не знаю. И все же я постараюсь его убедить.

– А если ты не сможешь его убедить?

– Не знаю.

– Тогда тебе лучше от него отделаться, пока про ваши отношения никто не узнал.

– Ты предлагаешь его убить?

– Если не будет другого выхода, то придется это сделать. Чупа, вступив в такую связь, ты поступила крайне близоруко. Ты лидер преступной группировки. Ты вообще не имеешь права с кем-либо спать, не говоря о том, чтобы вступить в известные отношения с подкрышным коммерсантом. Птицы твоего полета либо замужем, пусть даже в фиктивном браке, либо отрываются по таким борделям, где мы вчера с тобой были. Тебе бы неплохо было поддерживать связь с Гариком – он этого достоин. Или, на худой конец, можно вступить в отношения с таким странным типом, как Бульдог. Эти люди так же, как и ты, принадлежат к криминальному миру, чтут воровские традиции и имеют авторитет в уголовной среде. Если бы ты была продавщицей в коммерческом магазине, тогда другое дело – могла бы связываться с коммерсантами сколько твоей душе угодно, но при твоем нынешнем положении это может обернуться катастрофой. Ты вращаешься среди головорезов и отморозков, и, не ровен час, узнав об этой связи, они попрут против тебя…

– Юлька, я все это понимаю. Все же я попробую решить этот вопрос мирным путем.

– Хочешь, мы поедем сегодня вечером вместе?

– Зачем?

– А вдруг мирным путем не получится?

– Ты хочешь сказать, что сможешь его убить?

– Я этого не сказала, но могла бы попробовать.

– Нет уж, спасибо. С твоей нездоровой психикой не смей даже думать об этом. Кстати, а где ты взяла пистолет?

– У Витьки.

– И он тебе дал?

– А зачем ему знать о том, что я беру, а что – нет.

– Ты хочешь сказать, что он ничего не знает о том, что ты стащила у него пистолет?

– Конечно, нет. Послушай, Чупа, а что у тебя с Бульдогом?

– Ничего особенного.

– Это как?

– Бульдог упорно не хочет признавать, что он Бульдог. Я вот что думаю: может, у него с памятью что-то случилось?

– Дрына ему хорошего надо, чтобы он вспомнил! Сволочь порядочная этот Бульдог – я всегда это знала!

– Я же не заставляю его продолжать наши отношения! Но ведь так не уходят! Уходить надо достойно, а он сбежал. Может, он боится всколыхнуть чувства? Я не могу поверить, что все то, что у нас было, наигранно и неискренне. Вот уж не предполагала, что меня можно отнести к типу женщин, которых легко обмануть.

– Надо еще раз спуститься в подвал и поговорить с ним. Ну он хоть что-нибудь говорит? – не могла успокоиться Юлька.

– Он говорит, что его зовут Тим.

– Как?

– Тим.

– Он что, совсем спятил? Ты же говорила, что его зовут Макс.

– Раньше он мне говорил то же самое.

– Это становится даже интересным.

– Ладно, сейчас не до него. С ним придется обстоятельно побеседовать. – Я тяжело вздохнула. Перед глазами стоял Бульдог с простреленным плечом, я как будто вновь почувствовала его горячие и страстные поцелуи. От этих мыслей по щекам потекли слезы, и я поняла, что будет лучше прогнать их прочь.

Неожиданно зазвонил внутренний телефон. Это был Жорик. Я поздоровалась и пообещала спуститься через пятнадцать минут.

– Ты куда? – поинтересовалась Юлька.

– Сейчас в косметический салон и парикмахерскую. Нужно привести себя в порядок. В обед у меня встреча с Шахом. Приедет Гарик – пусть меня ждет. Нам необходимо проработать все ключевые моменты встречи.

– Чупа, а может, я с тобой?

– Куда?

– Ну, в парикмахерскую. Я бы хотела волосы нарастить. Не могу же я ходить в таком виде.

– Радость моя, послушай: волосы можно наращивать только в том случае, если длина твоих собственных волос не меньше десяти сантиметров – иначе им просто не на чем будет держаться. С таким ежиком, как у тебя, надо пересидеть. Потерпи немного – скоро у тебя вырастут свои.

Я достала из комода свою любимую воздушную косынку и повязала Юльке на голову. Затем улыбнулась и чмокнула ее в лоб.

– Совсем другое дело. Ходи пока так – тебе даже идет. Косынка и очки. Кстати, а ты чем собираешься сегодня заниматься?

– Буду рисовать. Гарик купил мне с десяток альбомов и целую гору простых карандашей.

– Ну вот и хорошо.

Я оставила Юльку досыпать и спустилась к Жорику.

Жорик выглядел великолепно. От бурной ночи не осталось и следа.

– Как дела? – улыбнулся он.

– Лучше просто и не может быть.

– Как наш заключенный?

– На отдыхе.

Посетив парикмахерскую, я заехала в салон женской одежды на Невском проспекте, решив побаловать себя каким-нибудь новым нарядом. Обнаружив на вешалке стильный костюмчик абрикосового цвета, я пришла в состояние крайнего возбуждения, поняв, что именно такой необходим моей израненной душе для вывода ее из состояния, близкого к депрессии. Поставив Жорика рядом с примерочной кабиной, я натянула на себя это чудо. С восхищением посмотрев на себя в зеркало, я удовлетворенно присвистнула. Это то, что мне надо. Вещи – как люди. Если они нам не нравятся, мы стараемся их избегать. Ну а если они нам по душе, то мы радуемся каждой, пусть даже случайной, встрече. Я никогда не покупала вещь, если хоть немного в ней сомневалась. Если возникают хоть малейшие сомнения, то это стопроцентная гарантия того, что я не надену ее ни разу.

Вытащив из кармана ценник, я посмотрела, сколько же стоит столь изысканная штучка. Две тысячи семьсот долларов! Изверги! Разве можно так драть деньги с наших бедных российских женщин! Деваться некуда… Что поделаешь – я не привыкла себе в чем-либо отказывать. Оторвав ценник, я подошла к полочке с туфлями в надежде найти что-нибудь пооригинальнее. Заприметив самые высокие шпильки, я надела их и подмигнула Жорику:

– Ну как?

– На тебя хоть мешок надень – будет сидеть великолепно, – улыбнулся Жорик.

Оторвав ценник с туфель, я протянула его продавцу и сказала:

– Мне ничего не надо заворачивать. Я выйду из вашего магазина в таком виде.

Приехав на дачу, я увидела Гарика, сидящего в беседке. Он с грустью смотрел на рисовавшую рядом Юльку, пытаясь ей что-то объяснить. Увидев меня, Гарик вскочил и поздоровался. В его глазах был откровенный восторг.

– Ну как? Думаешь, Шаху понравится? – улыбнулась я.

– Само собой, – буркнул Гарик.

Я подошла к Юльке и заглянула в ее рисунки. Она была так увлечена, что даже не заметила моего присутствия. Она рисовала с такой страстью, словно вокруг никого и ничего не было. В ее рисунках, как всегда, были могилы и рука, сжимающая сердце.

– Чупа, рисуночки у нее прямо как в сумасшедшем доме. Я пытался ей подсказать, чтобы она натюрморты рисовала или пейзажи, а она одно и то же шпарит. Злится, говорит, что не мне ее учить. Мол, я ничего, кроме жизни, не видел. Свекровь со свекром звонят. Витьку ведь сегодня хоронят. Все хотят лицезреть его жену. Я Юльке сказал, а она не обратила на мои слова никакого внимания, – пожаловался Гарик.

Я села рядом с Юлькой и приобняла ее за плечи. Она вздрогнула, но, увидев меня, расцвела в улыбке.

– Привет. Ты выглядишь сногсшибательно.

– Спасибо. Ты опять рисуешь то же самое…

– Да, знаешь, у меня никак не получается то, что я хочу выразить.

– А что ты хочешь выразить?

– Ну, те картинки, которые я видела в состоянии клинической смерти.

– Мне кажется, что они у тебя уже получились.

– Как ты можешь судить! Ведь ты этого не видела. Здесь нет и сотой доли того, что видела я.

– Что ж, будь по-твоему. Юлька, сегодня хоронят твоего мужа. Хочешь, я дам тебе машину с водителем, и он отвезет тебя на кладбище?

– Не хочу.

– Почему?

– Чупа, это тебе Гарик нажаловался. Если ему так нравится, то пусть он сам и едет, а я никуда не поеду.

– При чем тут Гарик?! Звонит твоя свекровь, свекор. Тебе положено быть там.

– Я думаю, они прекрасно справятся без меня, – сухо произнесла Юлька и уткнулась в свои рисунки.

– Иногда ты бываешь просто невыносима, – покачала я головой и посмотрела на Гарика.

– Ну что, пора ехать к Шаху. В машине обсудим все детали, – сказала я ему, и мы сели в машину.

Мы решили прихватить парочку машин со своими ребятами на случай того, если Шах что-то задумал. Подъехав к ресторану, мы увидели припаркованную тачку Шаха со скучающим в ней водителем и телохранителем.

– Вроде все чисто, – вздохнул Гарик. – Чупа, я должен пойти с тобой.

– Нет. Мы договорились, что будем одни – без оружия и телохранителей. Давай сделаем проще. Страховка нужна в любом случае. Я зайду в зал, а ты возьмешь нескольких ребят и расположишься в вестибюле. В этом случае тебе будет отчетливо виден столик, за которым я сижу, и все входы и выходы этого заведения. Других ребят расставь цепочкой вдоль ресторана. Это не помешает.

– Ни о чем не волнуйся. – Гарик взял меня за плечи и пристально посмотрел в глаза. Затем он глубоко вздохнул и взволнованно произнес:

– Будь осторожна, Чупа, прошу тебя.

Я улыбнулась и направилась в сторону швейцара, стоящего у входа в ресторан. Остановившись в вестибюле, я подошла к зеркалу и поправила волосы. Затем придирчиво посмотрела на свое отражение и осталась довольна. Заглянув в зал, я почувствовала, как по телу пробежал легкий холодок. В центре зала сидел на удивление приятный мужчина, лет сорока пяти, и курил длинную гаванскую сигару. Других посетителей не было. Что ж, неплохо. По крайней мере, он позаботился о том, чтобы нас не беспокоили посторонние. Увидев меня, мужчина надел очки и стал бесцеремонно разглядывать. Я расцвела в улыбке и, плавно покачивая бедрами, пошла к столику.

Мужчина встал, отодвинул стул и жестом руки пригласил меня сесть. Я бросила взгляд в вестибюль и спокойно вздохнула. В вестибюле были мои ребята, тщательно следившие за каждым движением Шаха.

– Вы превзошли все ожидания, – улыбнулся Шах.

– В смысле?

– Вы оказались намного красивее, чем я ожидал. Я сражен как вашим умом, так и внешностью.

– Я надеюсь, что мы встретились здесь не для того, чтобы выслушивать комплименты.

– Да, конечно. Кажется, по телефону мы перешли на «ты». Так что давай будем попроще. Здравствуй, Чупа.

– Здравствуй, Шах. Ты тоже неплохо выглядишь. Похож на преуспевающего научного работника.

– Что поделаешь. Нам лучше не носить золотых цепей и крестов. Ты тоже похожа на кого угодно, но только не на королеву отморозков.

Шах посмотрел в сторону вестибюля и недовольно сморщился.

– Что-то не так? – поинтересовалась я.

– Конечно. Мне кажется, не было никакой необходимости приводить сюда такую свиту. Я, как и обещал, пришел сюда один и без оружия. Мою машину у входа в ресторан ты, скорее всего, уже видела. Даже неприятно разговаривать под чуткими взглядами такого количества людей.

– Мне пришлось подстраховаться.

– Мне кажется, что ты перестаралась. Я, конечно, понимаю, что у тебя золотое тело, но это переходит все грани допустимого.

– Давай представим, что на нас никто не смотрит и мы совершенно одни.

– Что ж, попробую. Только давай договоримся, что в следующий раз ты не будешь устраивать такой спектакль.

– Ты хочешь сказать, что будет еще и следующий раз?

– А почему бы и нет, – улыбнулся Шах. – Я не хочу упустить такую сногсшибательную женщину и уж тем более не хочу с ней воевать.

Шах протянул мне меню и предложил выбрать что-нибудь на свое усмотрение. Я пробежала глазами по длинному перечню блюд и сказала:

– Я бы, пожалуй, не отказалась от куриных грудок, фаршированных грибами, и домашних пельменей. В качестве закуски можно взять семгу и лобстер. Ну и граммов сто пятьдесят текилы.

Шах улыбнулся, подозвал официанта и сделал заказ.

Когда официант накрыл стол и мы принялись обедать, я как бы невзначай бросила взгляд в вестибюль и увидела бледного Гарика. Он не спускал с меня глаз и беспрестанно вытирал пот со лба. Я незаметно подмигнула ему и посмотрела на Шаха.

– Мне кажется, что обед в ресторане не самоцель нашей встречи. Так по какому поводу мы здесь собрались?

– По поводу перемирия. Эта война оказалась бессмысленной и унесла больше двух десятков моих людей. Я больше не претендую на ресторан «Каштан».

– Приятно слышать.

Я ткнула вилкой в куриную грудку и почувствовала, как меня бросило в жар. Страшно закружилась голова, в глазах потемнело. Расстегнув воротник, я тяжело задышала.

– Что-то не так? – поинтересовался Шах.

– Нет. Просто как-то скверно себя чувствую.

Что это? Предчувствие беды или незначительные проблемы со здоровьем? Неужели этот улыбчивый человек, не без успеха играющий роль галантного кавалера, уготовил мне зловещую смерть? Неужели в душе он посмеивается надо мной и ждет моей кончины?

Я достала из сумочки платок и вытерла лицо. Шах недоуменно посмотрел на меня и спросил:

– Чупа, какие проблемы? Ты что-то мне недоговариваешь? Я не только за окончание войны, но и за тесное сотрудничество наших группировок, за взаимную поддержку и сплоченный союз. Когда я услышал твой голос по телефону, то сразу понял, что мы обязательно найдем общий язык. Я за объединение, думаю, оно будет плодотворным.

Я тяжело дышала, с трудом соображая, о чем говорит Шах.

– Какое, к черту, объединение? – прошептала я, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Глубокий вдох дался мне с большим трудом, но легче не стало, наоборот, в голове загудело с такой силой, что захотелось надавить на виски и закричать что есть мочи.

Что это? Предчувствие беды или обычное недомогание, какое бывает у всех женщин? Если так – представляю, как смотрится мое поведение на фоне нашей мирной встречи. И все же я не могу ошибиться. Точно так же, как никогда не ошибалась моя прабабка. Уж она-то всегда знала, что делать, и могла просчитать ситуацию на несколько шагов вперед.

Шах, почувствовав неладное, не знал, как вести себя дальше. Заерзав на стуле, он продолжал о чем-то говорить. До моих ушей доносились лишь обрывки фраз, смысл которых я не хотела, а может, просто не могла понять. Неожиданно раздался приглушенный щелчок, и на лбу у Шаха появилась ярко-красная дырка величиной с грецкий орех. Шах покачнулся и упал головой в тарелку с куриными грудками. Я громко закричала и полезла под стол. Я кричала так громко, что чуть не оглохла от собственного крика. Спустя несколько секунд рядом со мной появился Гарик, Жорик и другие мои ребята. Я по-прежнему сидела под столом и мало что соображала.

Мальчики бегали по залу, заглядывая во все углы, Жорик допрашивал персонал в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку. Гарик с трудом вытащил меня из-под стола и попытался успокоить. Он, словно не веря своим глазам, трогал мои руки и без конца повторял:

– Чупа, самое главное, что ты жива…

Я вновь посмотрела на мертвого Шаха и попыталась унять дрожь.

– Гарик, вы здесь разберитесь что к чему, только пусть Жорик отвезет меня домой.

Гарик остался выяснять, кому понадобилось убить Шаха, а я села на заднее сиденье своего «Мерседеса», положила голову на плечо Жорика и тяжело вздохнула. Недалеко от входа в ресторан по-прежнему стояла машина, принадлежащая Шаху. Его водитель и охранник читали газеты, даже не подозревая, что случилось с их хозяином.

Глава 18

Приехав на дачу, я первым делом подошла к бару, налила полный стакан текилы, села на диван и уставилась в одну точку. Минут через пять подошла Юлька и испуганно посмотрела на меня.

– Чупа, господи, у тебя такой вид… Что случилось?

Я опустила голову и тихо произнесла:

– Кто-то упорно пытается меня убить.

– Кто?

– Я не знаю. Я думала, что Шах, а оказалось, что не он.

– Как ты пообедала с Шахом?