Королева отморозков, или Я женщина, и этим я сильна! Шилова Юлия

– Нет уж. Хватит всех этих телохранителей. Я бы хотела, чтобы рядом всегда был ты, – этого достаточно.

– Ты хочешь, чтобы я был твоим телохранителем?

– А почему бы и нет? По совместительству. Я хочу, чтобы ты был рядом. Ты будешь?

– Конечно, – улыбнулся Гарик. – Мне домой торопиться не надо. У меня нет места, где бы я мог задержаться. Мое место рядом с тобой. Ты как себя чувствуешь?

– Нормально.

– Чупа, я вот о чем бы хотел с тобой поговорить: кто-то капитально подставил нас со смертью Шаха. Если бы тогда в ресторане захотели убить тебя, то давно бы уже убили. Тебя подставили. Доказать, что Шаха убили не мы, мы не сможем. Это убийство по-любому ложится на наши плечи. Взрыв твоей дачи – ответное действие на убийство Шаха. Этого и следовало ожидать. Наша ошибка состоит в том, что мы не приняли нужных мер предосторожности, не усилили охрану и вообще не перевезли тебя с дачи. Просто после убийства Шаха ты так быстро пропала…

– Я нашла Бульдога и моментально к нему поехала. Когда не стало Бульдога, мне меньше всего хотелось думать о Шахе.

– Чупа, ты любила Бульдога? – грустно спросил Гарик.

– Да, и очень сильно.

– Ты помогла ему уйти из этой жизни?

– Да.

– Прости, что я об этом спрашиваю.

– Ничего. Мне уже немного полегче, и я учусь жить заново.

– Чупа, я не стал принимать самостоятельное решение, не посоветовавшись с тобой. Думаю, нам все-таки надо возобновить военные действия. Нужно уничтожить всю шаховскую братву и подмять под себя их коммерсантов. Это будет суровая война. Из двух враждующих группировок должна остаться только одна. Как ты смотришь на это решение?

– Другого просто не может быть. Собирай ребят и приступай к военным действиям. Кстати, а куда мы едем?

– Я снял деньги с общака и купил тебе новый коттедж. У тебя теперь новая дача.

– Нет. Мне пока совсем не хочется жить в коттедже. Слишком болезненные и тяжелые воспоминания. Поехали на городскую квартиру.

Приехав домой, я осторожно зашла внутрь и замерла.

Гарик пробежал по квартире, проверил все углы и с облегчением вздохнул:

– Никого.

– А с чего ты решил, что здесь кто-то должен быть?

– Мало ли. Чупа, если завтра начнутся военные действия, то я не могу целыми днями быть вместе с тобой. Мне придется принимать участие во всех операциях.

Правда, можно начать военные действия чуть позже. Мне бы хотелось, чтобы ты поехала вместе с Юлькой куда-нибудь отдохнуть. Тебе лучше уехать из Питера. Как ты посмотришь на то, если я сейчас позвоню и закажу вам две путевки на Гавайские острова. Позагораешь, покупаешься, наберешься сил, здоровья. И я буду спокоен. Не женское это дело – воевать. Доверь и поручи мне заняться уничтожением шаховской группировки.

– Но до Гавайских островов так далеко лететь…

– Долетите до Лос-Анджелеса, а оттуда три часа на самолете. Всего одна пересадка.

– Зато до Лос-Анджелеса лететь целую кучу времени. Может, лучше в Египет? Я всегда отдыхаю там.

– Там сейчас неспокойно. Пропали несколько русских туристов. На Гавайях ты еще не была. Я бы тебя отправил на остров Мауи. Там чертовски красиво. Много кокосов, пальм и чернокожих мужчин, – улыбнулся Гарик.

– Мужчины меня теперь интересуют меньше всего. Ну что ж, неплохая мысль. Заказывай.

Гарик принялся звонить по поводу виз и путевок, а я быстро пробежала по квартире. Зашла в дальнюю комнату и заглянула в шкаф. В шкафу никого не было. Только засохшие капельки крови напоминали о лежавшем здесь когда-то покойнике.

– Чупа, все готово. Ровно через неделю вы с Юлькой полетите на Гавайи, а мы будем беспредельничать.

– Юльке же сказали лежать две недели.

– Ничего страшного. Вы же не на работу летите, а на отдых. А посему эту неделю, до самого твоего отлета, я буду играть роль твоего телохранителя.

– А потом?

– Ну и потом тоже.

– Можно отметить мое выздоровление. Гарик, ты бы сходил в буфет, принес чего-нибудь вкусненького.

– Может, спустимся на первый этаж и пообедаем в ресторане?

– Не хочу. Я устала от ресторанов. Я хочу поесть на обычной кухне.

– А хочешь, я что-нибудь сготовлю?

– А ты умеешь?

– Еще бы. У меня отец был поваром.

– Тогда дерзай.

– Тогда я побежал в супермаркет за продуктами. Я быстро.

– Далеко бегать не надо. Супермаркет есть на первом этаже.

– Домик у тебя – прелесть! Вообще на улицу выходить не надо. Все под боком.

– Этот домик специально построен для хорошо упакованных «новых русских». Ладно, иди.

– Ты будь дома и никуда не выходи.

Как только за Гариком закрылась входная дверь, я подошла к зеркалу и расчесала волосы. Затем повернулась боком в надежде увидеть свой животик, но пока ничего не было заметно, вернее, почти не заметно, – что-то уже вырисовывалось. Улыбнувшись, я погладила себя по этому «почти» и мысленно поцеловала Бульдога. Неожиданно раздался пронзительный звонок в дверь. Я вздрогнула и подошла к монитору. На лестничной площадке стоял Димка с букетом цветов. Я поняла, что у меня нет времени для того, чтобы раздумывать – открывать дверь или нет. В любой момент может вернуться Гарик – и тогда жди беды. Быстро открыв дверь, я схватила Димку за руку и потащила на общий балкон, подальше от моей квартиры. Все нужно сделать очень быстро. Если Гарик увидит открытую дверь и заметит мое отсутствие, то поднимет на уши весь дом, а если он выбежит на балкон и увидит меня с коммерсом, то мне даже страшно подумать о том, что будет дальше.

– Уходи! – сказала я. – Уходи как можно быстрее.

– Почему ты не пришла?! Я ждал тебя целые сутки! Лана, девочка моя, что случилось? Сегодня я смотрел телевизор и в «Криминальном курьере» услышал, что на твоей даче произошел взрыв…

– Я тебе тысячу раз говорила, чтобы ты не называл меня девочкой!

– Лана, что произошло? С тобой все в порядке?

– Все нормально. Уходи. Сейчас сюда придут.

– Кто?

– Конь в пальто! Уходи, я кому сказала!

– А как же я? Как же мои чувства? Тебе наплевать на них? Почему ты не позвонила?

– Я тебе позвоню.

– Нет. Так не пойдет. Ты хочешь от меня избавиться. У тебя не получится. Я не какая-нибудь дворняга, которой можно поиграться и выкинуть. Я живой человек и заставлю тебя уважать мои чувства!

– Я убью тебя…

– Убивай, но знай, что я так быстро не сдаюсь.

Внезапно я услышала чьи-то шаги. Это вернулся Гарик. Минуты за три он обежит всю квартиру и еще через минуту заглянет на этот балкон. Значит, у меня в запасе ровно четыре минуты. За это время нужно сделать что-то такое, чтобы этот коммерс ушел. У меня всего четыре несчастные минуты…

Я взяла Димку за руки и быстро проговорила:

– Прости, это нервы. Ровно через неделю я лечу на Гавайи. Полетели со мной!

– Ты говоришь правду?

– Конечно.

– Ты и вправду приглашаешь меня с собой?

– Да. Поехали.

– Ты точно не шутишь?

– Нет.

– Там будем только ты и я?

– Я лечу с Юлькой, но она не будет нам мешать.

– Нам никогда и никто не сможет помешать.

– Туристическое агентство «Глобус» на проспекте Ветеранов. Там заказаны две путевки на меня и на Юльку. Узнаешь число и номер рейса. Закажи третью путевку. Только сделай так, чтобы в аэропорту тебя никто не узнал. Переоденься или сходи к гримеру. В крайнем случае закоси под иностранца.

– Лана, родная, я все сделаю. Ты только ни за что не переживай. Я люблю тебя, нам будет хорошо на Гавайях, вот увидишь.

– Мне пора идти. – Я с ужасом посмотрела на часы: четыре минуты уже истекли.

– Ты торопишься, моя радость?

– У меня дела.

– Тогда разреши, я хоть тебя поцелую.

Димка прижал меня к себе и стал страстно целовать.

Я попыталась его отпихнуть, но он был очень сильный и никак не хотел от меня отлипнуть. Мне ничего не оставалось сделать, как взять одной рукой этот злосчастный букет роз и изо всех сил надавать ему по голове. Он отскочил и ошарашенно уставился на меня:

– Ты что?

– Ничего!!! – Я поняла, что еще секунда, и у меня начнется истерика.

– Я же соскучился, ну что ты в самом деле?

– Да Гавайев дотерпишь! Ни хрена с тобой не будет!

– Я и терпеть-то больше не могу…

– К Полине в бордель сходи.

– Чупа! Чупа! – услышала я взволнованный голос Гарика, доносящийся с лестничной площадки. Схватив изрядно потрепанный букет, я протянула его Димке. Затем толкнула коммерса в сторону лестницы, ведущей на нижний этаж, и почти шепотом приказала:

– Пошел вон. Быстро уматывай!

– Значит, вместе на Гавайи?!

– Да. Только уходи, ради бога!

Дверь на балкон отворилась, и на пороге появился Гарик. В этот момент Димка уже побежал вниз, и они, к счастью, не встретились.

– Чупа, как ты здесь очутилась? – испуганно спросил Гарик.

– Вышла воздухом подышать.

– Но почему именно сюда? Что, у тебя в квартире балконов нет?

– Захотелось постоять именно здесь.

– Почему ты не отвечала, когда я тебя звал?

– Я не слышала.

– Но ведь я кричал на весь дом, – обиделся Гарик.

– Я просто задумалась.

– Тем более здесь опасно.

– Почему? Ты же знаешь, что чужой в этот дом не зайдет. Только по карточке гостя.

– В прошлый раз здесь этот коммерс поганый шнырял. Я бы его своими руками задушил! Тебе опасно вообще куда-либо выходить одной. Пойдем в дом, я все купил. Господи, а почему ты вся дрожишь?

– Это нервы. Просто такое пережить… Этот взрыв… Столько трупов…

Гарик прижал меня к себе и тихо сказал:

– Все позади, Чупа, все позади. Тебе нужен отдых.

Вернувшись в квартиру, я села на стул и принялась наблюдать, как Гарик готовит пищу.

– Что у нас в перспективе? – поинтересовалась я.

– Плов. Настоящий узбекский плов.

– Будет вкусно?

– Еще бы! У меня был друг из Ташкента. Он меня и научил. Пальчики оближешь!

– Один раз я ела настоящий узбекский плов. Это было поистине райское наслаждение.

– Кто готовил?

– Ресторан узбекской кухни, – засмеялась я.

– Это не то! Сейчас ты попробуешь то, что готовлю я. Так не готовят ни в одном ресторане.

– Я надеюсь на это.

Пока Гарик возился с пловом, я набрала Юлькин номер и сообщила ей радостную весть о том, что она едет на Гавайи. Юлька обрадовалась и сказала, что это известие самое приятное за последнее время. Поговорив с Юлькой, я почувствовала, что настроение заметно улучшилось, и повела носом. Плов и в самом деле должен быть обалденно вкусным. Такие сумасшедшие запахи не могут обмануть.

– Чупа, я взял бутылочку виски.

– Мог бы и не брать. У меня и так бар ломится от виски. Ну что ж, открывай, коли взял.

Гарик открыл бутылку и разлил виски по рюмкам. Я покрутила рюмку в руках и сделала глоток.

– Я угадал, ведь ты любишь виски?

– А что здесь угадывать? По-моему, это знают все.

Вдыхая обалденные запахи, я потягивала виски и смотрела в окно. Из головы никак не хотел выходить Димка. Его поведение переходит все грани допустимых норм. Надо что-то решать. Может быть, Юлька права.

Может, стоит прислушаться к ее словам. Как бы мне этого ни хотелось, но от него придется избавиться. По крайней мере, если Димка рванет на Гавайи, то у меня появится прекрасная возможность поставить жирную точку на этих отношениях.

– Чупа, мне сегодня оставаться у тебя ночевать? – спросил Гарик.

– Конечно. Ты же временно исполняешь обязанности моего телохранителя. Тебе нельзя оставлять меня одну. Вдруг именно в твое отсутствие кто-то захочет посягнуть на мою драгоценную жизнь…

– Я с удовольствием останусь. Тем более что у тебя так много комнат.

– Места хватит, не переживай.

Когда плов был готов, Гарик высыпал его на большой противень и поставил на стол.

– Ну как, впечатляет? – с гордостью поинтересовался он.

– Конечно! Не знала, что у тебя настоящий талант повара. Ну что, приступим?

Плов был потрясающий. Я уплетала его за обе щеки, забыв о диете, которую соблюдала в последнее время.

Сделав хороший глоток виски, я внимательно посмотрела на Гарика и чуть слышно сказала:

– Я беременна.

– Что?! – чуть не подавился Гарик.

– Я беременна. У меня будет ребенок.

– Ты будешь рожать? – вытаращил глаза Гарик.

– Да.

Гарик попытался перегнуться через стол и посмотреть на мой живот.

– Можешь не утруждаться. Пока ничего не видно, – засмеялась я.

– Чупа, а кто отец?

– Бульдог.

– Бульдог?

– Да.

– Но ведь он же умер?

– Ну и что? Несколько месяцев назад он был жив.

– Но ведь ребенку нужен отец?

– Зачем?! Гарик, ну до чего же ты наивен в некоторых вопросах. В нашей стране каждый второй ребенок растет без отца. Я состоятельная, независимая женщина и могу себе позволить такую роскошь, как ребенок. Тем более что это ребенок Бульдога. Я убила его отца, но не имею права убить ребенка.

– А Бульдог знал, что у него будет ребенок?

– Нет. Я сама узнала об этом только в больнице.

Гарик заметно погрустнел и стал ковырять вилкой в плове. Затем подумал и чуть слышно сказал:

– Чупа, при твоем образе жизни небезопасно иметь ребенка.

– А ты постарайся обеспечить мне безопасность. Я бы хотела, чтобы ты всегда был рядом со мной.

– Но ведь ты постоянно нервничала. Один стресс за другим, отравление газом. Это не может не отразиться на здоровье ребенка.

– Я сдала все анализы – ребенок абсолютно здоров.

– Что я могу сделать в такой ситуации… Остается только тебя поздравить, – печально заключил Гарик.

– А почему в твоем голосе нет радости?

– Наверное, потому, что я тебя люблю.

– Что? – Я выронила ложку.

– Я люблю тебя, Чупа. Если хочешь, я могу стать отцом твоему ребенку.

– Об отцовстве не может быть и речи. Я сообщила тебе о своей беременности не для того, чтобы рассчитывать на твое отцовство. Просто мне показалось, что ты должен знать об этом. Тем более что скоро все будет видно.

– Я люблю тебя, Чупа, – взволнованно произнес Гарик и встал рядом со мной на колени, уткнув голову в мой живот.

– Спасибо тебе, – прошептала я со слезами на глазах.

– За что?

– За то, что ты меня любишь. За то, что ты так мне предан.

– Прости меня за то, что я тебе это сказал. Я знаю, что таких, как я, у тебя может быть тысячи, просто я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь на меня рассчитывать.

– Конечно, я всегда буду на тебя рассчитывать. – Я перебирала волосы Гарика и смахивала слезы. – Вас у меня двое. Ты и Юлька. Больше мне рассчитывать не на кого.

Гарик поднял голову, достал из кармана платок и вытер мне слезы.

– Почему ты плачешь? – спросил он.

– Не знаю. Может, это из-за беременности. Говорят, когда женщина носит ребенка, она становится нервной, взвинченной, истеричной. Наверное, все это происходит и со мной.

– Ты сильная. Ты не должна плакать.

– Бывают моменты, когда мне хочется быть слабой.

Гарик сел на место, и мы выпили по рюмочке виски.

Затем поели плов и разошлись по разным комнатам. Я упала на свою огромную кровать и закрыла глаза. Нужно взять себя в руки, а то самой противно, что я так расклеилась. Какое-то скверное состояние, и ужасно тоскливо.

Это связано с беременностью. Я не знаю, что происходит в моем организме, но в душе как-то пусто и одиноко. В последнее время слишком много смертей, слишком много случайностей, слишком много слез. Надо же, Юлька не ошиблась! Гарик действительно в меня влюблен. Что ж, это приятная новость. Именно сейчас мне нужна мужская поддержка, надежное мужское плечо. Может, рождение ребенка сделает меня мягче, добрее?

По телу пробежал озноб. Накинув коротенький халат, я подошла к зеркалу и распустила волосы. Затем вышла из комнаты и заглянула во вторую спальню. Гарик лежал прямо в одежде, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Увидев меня, он вздрогнул и немного привстал.

– Ты что?

– Просто не спится, – улыбнулась я.

– Почему?

– Не знаю. А ты почему не расстелил постель?

– Да я так.

– Но хоть покрывало-то сними.

– Да бог с ним, с этим покрывалом.

– Я тебе не помешала?

– Нет. Я все равно не сплю.

– Мне холодно.

– Ты что, в квартире такая жара.

– А меня что-то знобит.

– Хочешь, ложись ко мне. Я тебя согрею.

– Хочу. – Гарик подскочил, снял покрывало и расстелил кровать. Затем он снял пиджак, рубашку и галстук. А вот брюки снять так и не решился. Почесав затылок, он произнес:

– Может, у тебя пижама есть?

– Да ладно, что я – мужика в плавках не видела, что ли! Сам же говоришь, что жара. Зачем тебе в брюках лежать, париться.

– Верно говоришь.

Гарик стянул брюки и аккуратно повесил на стул. Затем лег на кровать и укрылся одеялом.

– Чудной ты какой-то. Меня стесняешься.

– Сам не понимаю, что со мной происходит. Словно все это мне снится.

Я скинула халат и осталась в легкой прозрачной ночнушке. Затем подошла к торшеру и выключила свет. Подойдя к кровати, легла рядом с Гариком, положив голову ему на плечо. Гарик прижал меня к себе и стал гладить мои волосы.

– Теперь согрелась?

– Согрелась.

– Ты собралась спать?

– Конечно. Я устала.

– Мне будет очень тяжело уснуть рядом с тобой, – прошептал Гарик.