Осторожно: блондинка! Хрусталева Ирина

Но вернемся к первому дню в доме.

Нас собрали в гостиной, вошли два пластических хирурга, Лапутин и Рыбакин. Они долго рассказывали о том, что нам предстоит. Потом Евгений Борисович пригласил меня в кабинет психологической разгрузки и сразу же спросил:

– Как настроение, Ирин?

– Боевое, – улыбнулась я в ответ.

– А что, если мы тебя прооперируем завтра?

– Да хоть сегодня, – решительно ответила я.

– Вот и отлично, значит, завтра забираем тебя в клинику, – весело проговорил хирург и подмигнул мне. – Ты молодец, так держать. Люблю таких пациентов, пятьдесят процентов успеха операции зависит именно от настроя.

– Не волнуйтесь, Евгений Борисович, я вас не подведу, я отлично настроена и ничего не боюсь, – сказала я.

– Очень хорошо, значит, до завтра, – сказал Лапутин и вышел.

Я была очень рада, что меня вот так сразу забирают на операцию. Хуже нет ждать да догонять. И можете мне не поверить, но я в самом деле совсем не боялась. С самого начала я была настроена решительно, прекрасно понимая, на что я иду. Вы скажете: а как же риск? На что я вам отвечу: сейчас вся жизнь сплошной риск. Уверяю, вас друзья мои, что, ложась на операционный стол, я рисковала ничуть не больше, чем за стенами клиники. Конечно, очень важно, какому врачу ты отдаешь себя в руки. Мне крупно повезло, мной занимались замечательные хирурги. Лицо мне сделал Лапутин Евгений Борисович, и я буду всегда вспоминать его с огромной благодарностью. Этот талантливый человек ушел из жизни так внезапно и так нелепо, что нет слов, чтобы высказать всю боль и сожаление, которое мы испытали, узнав о его гибели. Светлая ему память.

Две последующие операции мне делал профессор Сергей Николаевич Блохин, друг и коллега Лапутина. После смерти Евгения Борисовича ему пришлось взять ответственность за всех участников, которые были прикреплены к клинике «Деталь», на себя. Боже мой, вы не представляете, каков результат операций, сделанных этим человеком. Произведения искусства, по-другому не назовешь. После последних двух операций я пробыла в клинике двенадцать дней. Чего я только не узнала о Сергее Николаевиче за это время! Одной пациентке он вставил имплантаты в грудь без единого шва. У нее была абдомена на животе, так вот он ухитрился вставить ей имплантаты через живот.

Вот такие врачи меня оперировали, и я не боюсь повториться, мне крупно повезло.

А сейчас я снова продолжу рассказывать, как мы обживались в доме.

В большой спальне стояло двенадцать кроватей, каждый выбрал себе, какая понравилась. В спальне было два выхода: один на лестницу, которая вела в гостиную, а второй – в зимний сад. Мы все буквально влюбились в него, как только увидели в первый раз, – так там красиво, уютно и спокойно.

Совсем забыла рассказать, что, прежде чем познакомить с домом, нас всех в последний раз накормили бутербродами с колбасой и ветчиной. Дали по чашке кофе или чая, кому что нравится. Во время сей трапезы немного рассказали о режиме в доме, о проекте, о том, что нам предстоит. Еды было много, и все старались запихнуть в себя как можно больше. Поедание бутербродов проходило весело, мы старались шутить, хотя я прекрасно видела, что участники крайне напряжены и с опаской ждут продолжения. Одна женщина беспрерывно трещала по телефону и поглядывала на дверь.

– Ты, пожалуйста, пока не уезжай, я сейчас, наверное, уйду отсюда, – говорила она в трубку, поминутно утирая слезы.

Позже мы познакомились, ее звали Оксана Юдина, и она действительно хотела уехать обратно домой. Женщина отличалась достаточно внушительными размерами. В самом начале проекта она весила сто восемнадцать килограммов, а к концу – восемьдесят девять. Здорово, правда? Толстяков у нас было пять человек, это те, кто весили более ста килограммов. В проекте собрали очень разных людей, что по весу, что по возрасту, что по статусу. Самая молодая участница, Юля Челядинова, двадцати четырех лет, весила сто двадцать килограммов. Самая старшая – Ирина Печерникова, актриса. Я не буду писать здесь, сколько ей лет, вдруг она не хочет, чтобы все об этом узнали. Следующая по возрасту была я, ваша покорная слуга, без трех месяцев пятьдесят лет, вес девяносто, рост… впрочем, это совсем неважно. А моей ровеснице Людмиле Сорокиной не нужно было худеть, а совсем наоборот, не мешало набрать килограммов пять-семь.

Ой, вы не представляете, сколько у нас было курьезов по этому поводу. Двенадцать участников должны были сидеть на диете, чтобы сбросить вес, а трое наоборот. Можете себе представить, какими злыми и голодными глазами мы на них смотрели, когда, как кролики, жевали салатные листы с тертой морковкой, а эта троица наворачивала борщ со сметаной. Еще в ординаторской у нас стоял огромный холодильник, в котором всегда лежали для нас овощи и фрукты. А еще… Никогда не догадаетесь. Холодильник до отказа был набит всевозможными деликатесами. Ветчина, копченая колбаса, рыбка горячего и холодного копчения, мороженое, тортики и тому подобное. И в самом холодильнике была вмонтирована видеокамера, так что умыкнуть оттуда что-то незаметно не было никакой возможности. Вот таким варварским способом нас испытывали на прочность. В первые неделю-полторы, было очень тяжело, просто до умопомрачения, а потом… потом мы привыкли, во всяком случае, я привыкла точно. Вернее, не я, конечно, сама, а мой желудок. Он, бедный, сократился до такой степени, что валялся в глубоком обмороке и практически перестал реагировать на всякие вкусности. Расскажу одну смешную историю, как раз про желудок.

После операции меня возили в клинику каждый день на физиотерапевтические процедуры. Обычно я успевала позавтракать, но в этот раз меня повезли так рано, что поесть не удалось. Пока я была в клинике, время приблизилось к обеденному. Я уже тихо умирала от голода, да еще и после операции, сами понимаете, какое состояние… Рядом с клиникой находился «Макдоналдс». Когда я вышла на улицу, взгляд мой невольно упал на сие заведение с кровожадным вожделением. Я сглотнула голодную слюну, потрогала рукой свой живот, где свернулся в трубочку желудок, и решила, что стаканчик кофе мне не повредит. Я подошла к окошечку прямо на улице и, сама от себя не ожидая такой наглости, сделала заказ:

– Кофе эспрессо и картошку фри.

В машине я уплела картошку в мгновение ока, выпила кофе и попросила водителя, чтобы он ничего не говорил администратору. Он пожал плечами, сказал, что даже не собирался этого делать, и я успокоилась. По желудку разлилось приятное тепло, и я почувствовала себя почти счастливой.

Через несколько дней у нас был экстренный сбор в столовой, мы обсуждали недостойное поведение некоторых участников. Об этом я обязательно расскажу вам, но чуть позже, потому что это событие имело неожиданный резонанс, и о нем нужно написать более подробно. Могу сказать пока лишь то, что один из участников просто-напросто вылетел с проекта за нарушение режима. Сидим мы, значит, обсуждаем проблему, очень горячо спорим. И вдруг…

– А некоторые наши участники еще и ухитряются в «Макдоналдсе» нажраться, не буду здесь и сейчас называть имени, – услышала я голос Татьяны Михайловны Фониной. И при этих словах она очень пристально, не мигая, посмотрела на меня.

Вы даже не можете представить мой ужас, когда Фонина, наш серый кардинал, проговорила эти слова. Я готова была провалиться сквозь землю, проклиная свою несдержанность. Так мне было неудобно и стыдно, вы даже не можете себе представить. Взрослая женщина, мать троих детей, бабушка двоих внуков, писатель, и такое недостойное поведение.

«Вот зараза, заложил все-таки! – подумала я о водителе. – Всего-то пакетик картошки. Больше ни за что и никогда я не сделаю такой глупости, так и с проекта недолго вылететь!»

Признаюсь честно, я тогда здорово испугалась. Когда у нас начался откровенный разговор, каждый должен был признаться перед всеми участниками, были ли у него срывы за это время. Когда подошла моя очередь, я чистосердечно призналась:

– Это я была в «Макдоналдсе», но я съела всего один пакетик картошки и выпила стаканчик кофе. У водителя в машине я оставила пакет, в нем лежал чек, так что можно проверить.

Уже в конце проекта я узнала, что водитель меня не закладывал, и Татьяна Михайловна говорила совсем о другом человеке, которого в тот момент даже не было в доме. Я, узнав об этом, очень смеялась над собой: поговорка «на воре шапка горит» сработала на все сто процентов. Но тогда, на собрании, мне было далеко не до смеха, честно признаюсь. Для меня тот случай послужил хорошим уроком, и после него я уже никогда не нарушала режима, брала пример с Юли Челядиновой. Она у нас молодец, держалась железобетонно. Ни при каких обстоятельствах не позволяла себе лишнего, даже когда могла это делать. После операций мы оставались на некоторое время в клинике, а там нас кормили из ресторана. Мы могли себе заказать все, что хотелось. И это не было запрещено, даже наоборот: мы должны были набираться сил. Так вот Юля даже там ела только диетическую пищу. Я тоже старалась придерживаться диеты, но, учитывая мой возраст и время, проведенное под наркозом, все же иногда позволяла себе что-нибудь калорийное. Но это бывало очень редко, честное слово. Потом я привыкла к диете и уже совершенно не страдала от того, что не могу съесть кусок хлеба, жареного мяса или торта.

А ведь раньше покушать я любила, да чтобы вкусно, да побольше… Вот и наела себе чуть ли не сто килограммов. Правда, придя на проект, я весила «всего» девяносто, а за полгода до этого… Ладно, сейчас расскажу.

Поднялась я как-то к своей старшей дочери. Мы живем в одном подъезде, она со своей семьей на восьмом этаже, я – на пятом. Смотрю – она на весах стоит. Ну, я тоже решила: дай, думаю, посмотрю, сколько там у меня набежало. А не взвешивалась до этого уже года два, это точно. Встаю я на весы и своим глазам не верю – девяносто девять килограммов!

– Мама дорогая, не может такого быть, это же… катастрофа, – ахнула я. – Света, твои весы врут наглым образом! – закричала я на дочь.

– Ничего подобного, они совсем новые, – возразила она. – Я на них постоянно взвешиваюсь и что-то не замечала, чтобы они врали.

– Да ты только посмотри, что они показывают, – возмутилась я. – Неужели во мне может быть девяносто девять килограммов?

– Подойди, мамуля, к зеркалу, как следует разгляди свои параметры, и все поймешь, – засмеялась Света.

– Я в зеркало каждый день смотрюсь, – огрызнулась я. – Но чтобы почти сто кило… Наглая ложь.

Как ни крути, а весы все же не врали, а честно показали мне, до чего я докатилась. Я тут же исключила из своего рациона сахар и перешла на заменитель, отвернулась от картошки, всяких там булочек, тортов и пирожных. В результате за шесть месяцев тихим сапом я похудела на шесть килограммов. Когда я пришла на кастинг, во мне было девяносто три, а в дом я вошла – уже девяносто. Три килограмма с меня слетели за две недели от переживаний и волнений по поводу проекта.

В первый же день нас всех взвесили и измерили. Все эти данные были занесены в индивидуальные журналы, заведенные на каждого участника. Как сейчас помню свои объемы: вес девяносто, рост сто шестьдесят семь, объем талии сто семь, объем груди сто двенадцать. Да-а-а, друзья мои, до параметров 90-60-90 мне было далеко, как до луны. Впрочем, именно к таким я и не стремилась, признаюсь честно. Нужно уметь смотреть правде в глаза. Мне пятьдесят, я мать троих детей. Быть стройной и женственной – вот моя цель. А на подиум я выходить не собираюсь, это смешно.

А вот одна из участниц, не хочу называть ее имени, стремилась именно к идеалу. Ей в ее сорок два года захотелось выглядеть подростком, и она с завидным упорством худела до посинения, изводила себя на беговой дорожке и в тренажерном зале. В результате она похудела до такой степени, что все обвисло, и стала требовать, чтобы ей сделали грудь, лицо и многое другое. Отмечу сразу, что в самом начале, когда ее консультировал доктор, речь шла только о носе и глазах, которые ей и прооперировал хирург Рыбакин, представлявший на проекте питерскую клинику. А когда до конца проекта оставался всего лишь месяц, ее запросы непомерно возросли. А почему бы не подсуетиться, когда все даром? Скажу вам честно, терпеть не могу в людях наглость и беспардонность, меня от таких коробит.

Естественно, никто ей не собирался ничего делать по очень простой причине: эти операции не были запланированы в самом начале проекта. И что вы думаете? Она устроила настоящий скандал, даже голодовку собиралась объявить. Извела всех до такой степени, что в конечном итоге ей сделали две дополнительные операции: имплантаты в грудь и подтяжку лица. Конечно же, еще и другая причина имелась, о которой я не буду здесь писать, чтобы не обидеть человека совсем уж грубо… хоть и очень хочется. Она здорово потрепала нервы что нам, что администрации, что врачам.

Итак, нас взвесили, измерили, данные занесли в журналы. После беседы с врачами время подошло к шести вечера, настало время ужина. Мы прошли в столовую, и расселись за большим столом. Здесь же стояли официанты, два молодых человека, глядя на нас, они молча улыбались.

«Что-то слишком загадочно они улыбаются, – подумала я тогда. – Наверняка сейчас что-то будет!»

И я не ошиблась. Молодые люди вышли за дверь секретной комнаты и вернулись с огромными подносами в руках. А на подносах – пучки всевозможной зелени, свежие огурчики, тертая и нетертая морковь, салатные листы… И все это в чудовищно большом количестве. Мы дружно потянулись к подносам и тут же захрустели кто морковкой, кто огурчиком.

– Это что же, мы теперь все время так ужинать будем? – поинтересовался один из участников.

– Не знаем, может быть, – неопределенно ответил один из официантов и снова загадочно улыбнулся. – Сейчас к вам выйдет диетолог, господин Стенин, вот у него и спросите.

Мы все замерли в ожидании диетолога. Когда же он наконец появился, все дружно ахнули. «Ничего себе диетолог», – подумала я, разглядывая высокого толстого мужчину.

Увидев наши удивленные глаза, Стенин засмеялся и сказал:

– Да, да, дорогие участники, сам знаю, что диетолог не может быть таким плотным, ведь он должен подавать пример. Я вам обещаю, что с сегодняшнего дня буду сидеть на диете вместе с вами и буду кушать то же, что и вы, вот из этих коробочек.

Естественно, это были лишь громкие слова, Стенин поступил намного проще, пойдя путем наименьшего сопротивления: поставил себе манжет на желудок и начал худеть. Правда, нам так и не удалось его увидеть стройным, как кипарис, он почему-то не появлялся в доме последние две недели. А в тот первый день он пришел к нам с коробкой, в которой лежали маленькие коробочки, подписанные именами участников. Завтрак, второй завтрак, обед, полдник, ужин, блюдо на ночь – каждому индивидуально. Итак, нам предстояла диета из низкокалорийных продуктов. Шестиразовое сбалансированное питание, разработанное специально для нас, дало свои результаты, не буду кривить душой.

Но вот что это за питание, из каких продуктов оно составлено и можно ли было это есть, вы узнаете в следующей главе.

Продолжение следует.