Солнце цвета ночи Казаков Дмитрий

Зарево на западе поднималось все выше.

На круглой площади со стелой в центре шел бой, сапотеки медленно пятились, ацтеки наседали, за их спинами виднелась крошечная фигурка в темном развевающемся плаще.

– Ба, старый знакомый, – Нерейд покачал головой. – Это же тот самый жрец, что нас еще в Теночтитлане убить хотел!

– Он самый, – кивнул Ивар. – Упорный враг, не хочет отступать.

Гравицкоатль увидел викингов, выпучил глаза, закричал что-то, замахал руками. Высокий воин в шлеме, украшенном орлиным клювом, опустил окровавленный меч, оглянулся на жреца.

– Чутье подсказывает мне, что пора удирать, – заметил Нерейд.

– Отступать, – поправил Ивар.

Побежали прочь от площади, за спиной стихли полные ярости крики, миновали дворец с колоннами и свернули на улицу, где было тихо и спокойно, точно в нескольких кварталах отсюда не бушевала самая настоящая битва.

Арнвид вел отряд так уверенно, будто несколько лет прожил в сапотекской столице.

Роскошные здания из камня остались позади, потянулись тростниковые хижины, потом исчезли и они, улица превратилась в дорогу, викинги оказались на засеянном кукурузой поле.

– У меня в брюхе пусто, как у кое-кого в голове, – пожаловался Нерейд, – да и мешок тяжелый, хотелось бы сделать его полегче. Когда поедим, конунг?

– Когда отойдем подальше, – ответил Ивар. – Хотя бы уберемся с открытого места.

От слабости его шатало, ноги подгибались, а грудь ходила ходуном в попытках захватить как можно больше воздуха, перед глазами все расплывалось, будто шел через туман.

Когда впереди встала шелестящая темная стена, Ивар не сразу понял, что это лес.

– Все, привал, – смог выдавить только свистящий шепот. – Где там твой мешок?

Сел, едва не свалившись, почувствовал, что в руку сунули что-то продолговатое и гладкое. Поднес ко рту и впился зубами в сочную мякоть, в спешке едва не прокусил губу.

Когда первый кусок провалился в желудок, там утробно заворчало, по телу пошла теплая волна.

– Сегодня удача была с тобой, конунг, – проговорил Арнвид, сожравший кукурузину в считанные мгновения.

– Да и ты неплохо потрудился, – Ивар поморщился от колотья в боку, отшвырнул обглоданный початок. – Ну что, все поели?

– После еды полагается поспать, – заметил Нерейд, щупая изрядно похудевший мешок.

– Спи, – Ивар поднялся, почти услышал, как протестующе взвыли мышцы бедер и голеней. – Только не удивляйся, если проснешься на жертвенном камне или в Хель.

В один миг все оказались на ногах, а еще через мгновение – неслись сквозь чащу.

Бежали всю ночь, сначала быстро, а к рассвету – еле плелись. Ивар подгонял, ругался так, что сорвал горло, но помогало это мало – сил не осталось ни у кого.

Нерейд на ходу сбил стрелой птицу, ее сожрали прямо сырой, с перьями, костями и когтями. Кукурузу догрызли, едва не сжевали мешок, в котором она хранилась.

– Останавливаемся, – прохрипел Ивар, когда впереди открылся неширокий ручей.

Опустился на четвереньки, едва не упал, из воды на конунга глянуло бледное, изнуренное лицо, под лихорадочно блестящими глазами чернели круги, скулы торчали, грозя прорвать кожу.

Пил долго, пока в брюхе не забулькал, осоловел от холодной тяжести, лишь потом сумел оторваться от ручья.

– Уф, – лежащий на спине Даг поднялся на локтях. – Кажется мне, что тот старикашка в белом отправил за нами погоню.

– А если победили ацтеки? – Нерейд со стоном перевернулся на живот.

– Тогда за нами гонится тот мелкий жрец, – пояснил Ивар. – Даже не знаю, что лучше.

– Макрель скумбрии не слаще, – вздохнул Арнвид. – А след мы оставили такой, что слепой отыщет, если сильно захочет. Придется мне за дело браться, попробую сбить с толку тех, кто за нами идет.

– Сил-то хватит? – Ивар сел, в голове закружилось. – Или помочь чем?

– Не мешайте – и этого хватит, – эриль уцепился за ствол дерева, поднялся, некоторое время стоял, переводя дух, потом небрежно стряхнул с руки заползшую на нее змею.

Рептилия шмякнулась в траву и с недовольным шипением поползла прочь. Нерейд, которому гадина едва не свалилась на голову, проводил ее вытаращенными глазами.

Арнвид наклонился, поднял сухую ветку и принялся рисовать прямо на земле. Рука эриля дрожала, руны получались неровные, перекошенные, точно пьяные, но все равно загорались едва различимым в солнечном свете лиловым сиянием, потрескивали, выбрасывали искры.

– Да, это ловко придумано, – сказал Ингьяльд восхищенно. – Тот, кто пройдет здесь, не найдет и следов коровьего стада, даже если упрется носом в россыпь «лепешек».

– Погоди хвалить, – Арнвид тяжело дышал, по лицу его тек пот, ноги тряслись. – Может еще ничего не выйдет…

С таким усилием, будто палка в руке была из свинца, он провел последнюю линию, руны загорелись ярче, лиловое свечение поднялось стеной, коснулось верхушек деревьев и исчезло.

Ивар сморгнул, на мгновение показалось, что полупрозрачная дымка окутала лес.

– Все, – эриль повернулся, стало видно, что из носа у него течет кровь. – Я свое дело сделал, остальное за ва…

Он пошатнулся и если бы не вскочивший Даг, свалился бы наземь.

– Нерейд, Рёгнвальд, – приказал Ивар, – срубите пару шестов, попробуем сделать носилки.

– Не надо, – Кари поднялся, повел могучими ручищами. – Сколько в нем веса? Я так унесу, на плече.

Он подхватил Арнвида легко, точно ребенка, аккуратно перекинул через плечо.

– Двинулись, – Ивар первым шагнул через ручей, мгновением позже впереди оказался Даг.

Ему, лучшему следопыту, вести отряд через чащу, к далекому берегу, где ждет драккар, а соленые волны ласково облизывают его борта, приглашая отправиться в море…

Веки подниматься не желали, будто их приколотили, а каждая попытка пошевелиться отдавалась вспышкой боли.

– Ох, клянусь птицами Хрофта, – пробормотал Ивар сквозь стиснутые зубы, и открыл глаза.

Первые солнечные лучи пробивались через кроны, желтыми столбами висели в клубящейся под сводами деревьев сырой дымке. Орали птицы, приветствуя восход, потрескивал костер, около него негромко переговаривались дозорные – Нерейд и Кари.

Запах дыма перебивал мощный аромат свежей зелени.

Двое суток викинги шагали по лесу, почти не останавливаясь, шарахаясь от каждого шороха и все время ожидая, что из зарослей раздадутся вопли преследователей.

Ели, что удавалось добыть на ходу – птичьи яйца, самих птиц, фрукты, в которых Арнвид не нашел яда.

Вчера после полудня наткнулись на отбившегося от стада поросенка. Трясущимися руками содрали шкуру и принялись есть сырое, дергающееся и кровоточащее мясо.

Сил после этого добавилось, пошли быстрее, а вечером попали под дождь.

Потемнело так, будто ночь наступила раньше времени, гром грохотал у самых верхушек деревьев, в нем слышалось злобное раскатистое веселье, толстые как веревки струи хлестали сквозь кроны, били по спине и плечам, а ветер легко раскачивал мощные стволы.

Наземь летели ветви, листья, истошно вопили обитающие в чаще твари.

Когда дождь закончился, Ивар приказал искать место для стоянки. Трясущиеся от холода и усталости, промокшие до костей викинги все равно не смогли бы идти дальше.

Первую часть ночи Ивар, сберегая силы дружинников, отстоял на страже сам. Едва не вывихнул челюсти, руку исщипал так, что оставил синяки, но выдержал, не поддался дремоте.

Зато когда разбудил сменщиков, едва успел лечь – заснул как бревно.

– О, конунг очнулся, – заметил Нерейд, – а то решили, ты все, помираешь – так храпел, так храпел, остальных перебудил.

– Ладно тебе выдумывать, – Ивар потянулся, вслушался в хруст суставов и понял, что готов проспать еще сутки.

– Истинная правда, – рыжий викинг улыбался, в глазах сверкали искорки. – Рёгнвальд предлагал откатить тебя в кусты, Даг – треснуть дубиной по голове. Так что спас тебя Арнвид.

– Каким образом?

– Он просто перевернул тебя на бок, – Нерейд засмеялся, гулко захохотал Кари – точно в огромном дупле заухал филин.

– Шутники, – Ивар поднялся. – Надо бы Дага разбудить, отправить на охоту.

– Он ушел, – сказал Нерейд. – С первыми лучами солнца. Взял мой лук и был таков. Интересно только, чего он добудет с одной стрелой.

– Мясо, – Даг бесшумно выступил из кустов, с качнувшихся веток посыпались капли, засверкали, попав в солнечный луч.

На землю около костра шлепнулись две толстые, ярко раскрашенные змеи с размозженными головами и большая ящерица с гребнем вдоль спины и кровоточащей дырой в боку.

Лапы ее подергивались, глаза смотрели с холодной злобой.

– Дракона убил, хоть и мелкого, – лицо Нерейда перекосилось от отвращения. – Думаешь, мы будем жрать эту гадость?

– Не сомневаюсь, – следопыт снял с пояса нож. – Надо только приготовить как следует.

Он ловко снял со змей шкуры, выпотрошил их, так же как рыбу, а белое, как у курицы мясо порезал на ровные куски, насадил на палочки и воткнул их в землю около костра.

Пока подрумянивались, занимался ящерицей.

– А пахнет вкусно, – удивленно проговорил Кари, когда от мяса потек сладкий запах.

Спящие викинги зашевелились, начали дергать носами, беспокойно двигать руками.

– Ты можешь не есть, – с улыбкой сказал Даг, глядя на Нерейда.

– Не дождешься! – ответил тот сердито. – Что я, трус какой? Вдруг это мясо ядовитое? Вот я первым и проверю, чтобы если что, пожертвовать собой ради соратников!

Ухватил кусок мяса еще горячий, зашипел, начал перебрасывать с руки на руку, потом вонзил острые зубы.

– Ну как? – спросил Кари, сидящий с открытым ртом.

– Нормально, – ответил Нерейд, прожевав. – Только горячее еще.

– И полусырое, – добавил Ивар, велел берсерку: – Буди всех. Пока проснутся, как раз дожарится.

Даг взял ящеричную шкуру, завернул в нее внутренности, оттащил в кусты.

Вставали медленно, зевая и потягиваясь, но едва понимали, что аромат жареного не привиделся, тут же открывали глаза, начинали двигаться быстро, как крохотные рыбешки на мелководье. Бросались к костру, тянули дрожащие руки к мясу.

Ивар ел, не торопясь, ощущал, как с каждым проглоченным куском тело оживает, сердце бьется мощнее, в мускулы возвращается прежняя сила.

– Хорошо, – сказал Ингьяльд, похлопывая себя по животу, сквозь который уже не проглядывали позвонки. – Только что мы такое ели? Мясо нежное, тает во рту, пальчики оближешь…

– Как тебе сказать, – Нерейд улыбнулся ехидно, – скальд назвал бы этих тварей рыбами вереска или младшими братьями Йормундганда, мы же именуем их просто змеями.

Ученик эриля побледнел, затем позеленел, став как капустный лист, в горле у него квакнуло.

– Жаль, что вы не пожарили сердца, – проговорил Арнвид задумчиво. – Вон Сигурд когда сразил дракона Фафнира, съел его сердце и научился понимать язык зверей и птиц… Кто знает, может мы обрели бы великую мудрость?

– То дракон, а тут обычные змеюки, – Ивар поднялся. – Да и мудрости в тебе так много, что странно, как не лопнул до сих пор. А вообще, чего расселись? Поднимайтесь и пошли, а то Эйрик уплывет без нас.

Костер расшвыряли, головешки раскидали по кустам, а кострище присыпали землей – опытный человек все равно обнаружит, что тут разводили огонь, но вот когда, уже не скажет.

Земля после вчерашнего ливня оставалась сырой, чавкала под ногами, трава расползалась в зеленую кашицу, а следы оставались размазанные, большие, точно прошагал отряд исполинов.

Сквозь заросли приходилось продираться, перелезать через валежины, огибать завалы, где воздух от запаха гнили был густой, как вода в болоте. Идущие впереди Даг и Ивар орудовали клинками, перерубая сплетшиеся в сплошную стену лианы, ветки, усеянные острыми шипами.

В зарослях страшно и дико орали невидимые твари, викинги шагали в жарком сыром полумраке.

Даг ударил в очередной раз, но лезвие, вместо того, чтобы прорубить ветви, с глухим стуком отскочило, а занавес из зарослей, преграждающий путь, развалился на две части.

Они с шорохом поползли в стороны, обнажая что-то блестящее, неровное.

– Камень, клянусь лыжами Скади, – заметил Ивар.

– Бери выше, – из-за плеча конунга выглянул Арнвид. – Это статуя.

На викингов злобно и осмысленно пялилась громадная, в рост человека голова, высеченная из светлого камня. Она напоминала монументы, установленные в столице ольмеков, но лишь размерами, а изображала вовсе не человека-ягуара в шлеме.

На узком, как лезвие топора лице выделялся загнутый нос, круглые, точно у птицы глаза оказались лишены век и ресниц, вместо волос имелось что-то вроде чешуи.

Присмотревшись, Ивар разглядел вертикальные, как у зверя, зрачки.

– Это что еще за тварь? – спросил Нерейд. – И кому пришло в голову поставить ее посреди леса?

– Лес тут был не всегда, – Ингьяльд показал вперед, туда, где из зарослей колючего кустарника торчала колонна из черного камня, а еще дальше поднимался напоминающий пирамиду холм.

– Город, – севшим голосом проговорил Арнвид. – Древний, покинутый создателями… Сколько же ему лет?

– Кто знает, – Нерейд протиснулся вперед, бесцеремонно ухватил голову за нос, – в этих джунглях все так быстро растет… Ай!

Он отскочил, дуя на покрасневшие пальцы, а Ивару показалось, что глаза монумента на мгновение стали багровыми.

– Она меня укусила! – рыжий викинг подпрыгивал, размахивал руками.

– И правильно сделала, – резко сказал Ивар. – Кто знает, что за колдовство обитает тут или какие древние боги спят под развалинами? Лучше ничего не трогать!

Они обошли голову, миновали колонну, похожую на длинный сломанный зуб. Холм приблизился, стали видны торчащие из-под покрывающей его травы острые грани, какие-то оскаленные пасти.

– Я не я, если тут стоял не храм, – уверенно заявил Арнвид.

Пирамида была куда меньше, чем святилища Теночтитлана или Теотиуакана, ее почти целиком скрывали растения, но она производила жуткое, давящее впечатление, походя на голову притаившегося в засаде исполинского чудовища.

Наполовину скрытый кустами провал входа напомнил Ивару распахнутый рот, а охраняющие его статуи изображали тех же самых существ с птичьими лицами, чью голову викинги видели ранее.

Тела у них были тощие, не по-людски костистые, длинные тонкие руки свешивались ниже колен.

– Это боги у них такие? – осведомился Ингьяльд. – Или строители этого города выглядели подобным образом?

– Не знаю, – Ивар только в этот момент осознал, что не слышит привычных для чащи птичьих криков, жужжания насекомых, что лес вокруг пуст, как амбар в начале лета.

– Помню, у ольмеков я слышал легенду о народе людей-птиц, изгнанных богами с небес, – сказал Арнвид. – Они долго обитали в этих местах, а потом то ли ушли, то ли перебили друг друга…

За первой пирамидой показалась вторая, чуть поменьше, из зарослей выступили обломки разрушенного здания. Тут лианы обвили колонны, пробили пол, но до конца уничтожить все не смогли.

Под ногами хрустели обломки камня, порой попадались большие куски, искореженные и оплавленные, на некоторых виднелись бороздки, точно следы от чудовищных когтей.

Ивар ощутил, как морозец бежит по спине при одной мысли о том, что за существа могли оставить такие следы.

– Я чую боль, – сказал Арнвид, – боль и страх, они до сих пор витают здесь, как черное облако…

– Того гляди, какие призраки из-под земли полезут, – Нерейд поежился, не пытаясь скрыть тревоги.

Развалины обошли стороной, уткнулись в широкую стелу.

Ее поверхность покрывали тоненькие бороздки, образующие сложный, красивый рисунок. На нем широкоплечие, костлявые люди с длинными носами держали странного вида оружие, а у их ног лежали крошечные пленники, кровь текла из ран.

За спинами у носатых развевались крылья, похожие на те, что бывают у летучей мыши, но усаженные редкими перьями.

– Теперь понятно, кому они тут подражают, когда носят плащи из перьев, – заметил Арнвид. – Вот бы одного такого с крыльями найти и изучить хорошенько.

– Он бы тебя тоже изучил, – сказал Ивар. – В качестве завтрака или обеда. Пойдем отсюда!

Развалины были пусты и безмолвны, но викинги шагали, то и дело оглядываясь, пугливо вздрагивали, словно их хватали невидимые руки. Только Кари шел спокойно, меч в громадных ручищах обещал скорую гибель любому, пусть даже призраку.

Разрушенный город остался позади, потянулись обычные джунгли, но Ивар еще долго ощущал щекочущий спину взгляд, полный искренней, хоть и мертвой ненависти.

След обрывался. Если до этого места чужаки перли напролом, будто задались целью соорудить просеку до самого моря, то дальше лучшие следопыты не могли обнаружить примятых травинок, сбитых листьев, царапин на ветвях – всего, что оставляют идущие через лес люди.

– Они просто исчезли! – когда стало ясно, что поиски закончились неудачей, Гравицкоатль дал волю гневу. – Клянусь зеркалом Черного Тескатлипоки, это невозможно!

– Может быть, тут какое-нибудь колдовство? – осторожно поинтересовался командир воинов-орлов и невольно поморщился – рана, полученная в схватке с сапотеками, оказалась хоть и не опасной, но болезненной.

В ту ночь они потеряли чуть ли не половину войска и, хотя сумели прорваться к дворцу правителя сапотеков, именуемого Видящим, толку это не принесло никакого.

Проклятые чужаки ухитрились удрать.

– Колдовство я бы почуял, – гордо сказал Гравицкоатль. – Ну а даже если бы нет, то наш могучий покровитель помог бы нам!

И он ткнул пальцем вверх, где невидимая за густыми кронами, висела черная туча в виде ладони.

– Неплохо бы узнать его мнение на этот счет, – осторожно заметил командир воинов-орлов. – Если мы не можем идти по следу, то сумеем двигаться по направлению, что укажет нам Тескатлипока.

– Хорошая мысль, – одобрил Гравицкоатль.

Командир подозвал одного из молодых воинов, велел забраться на дерево и поглядеть, что делается на небе. Ацтек ловко, точно обезьяна, взлетел по веткам, скрылся в кроне, оттуда донеслось шуршание, вниз полетели листья.

Глава 20.

Обратная дорога

– Он что, там гнездо устраивает? – недоуменно осведомился жрец.

– Не должен вроде, – командир воинов-орлов задрал голову, – священные птицы гнездятся в скалах…

– А дураки – везде, – не очень понятно добавил Гравицкоатль.

Сверху донесся треск, молодой воин съехал по стволу, весь облепленный кусочками коры, листьев, обломками веток. Спрыгнул на землю и низко поклонился командиру.

– Ну, что там? – спросил тот.

– Длань Тескатлипоки указывает на северо-восток.

– Как так? – изумился Гравицкоатль. – Они же шли прямо на восток!

– Свернули, – командир воинов-орлов почесал в затылке. – Наверное знают, что впереди, в джунглях лежат мертвые города.

– Откуда? – жрец махнул рукой, досадливо скривился. – Ломятся по прямой, спешат уйти от нас…

– Не уйдут! – командир воинов-орлов вновь поморщился, окинул взглядом собственных воинов, грязных и заморенных. Те в ответ выпучили глаза, раздвинули плечи, стараясь выглядеть грозно.

– Я думаю вот что, – сказал Гравицкоатль. – На северо-востоке лежит Ольмекан, где дети Кецалькоатля явились из моря и где остался их деревянный змей. Темный бог, чья мудрость неизмерима, подсказывает, как можно добиться цели… Сократить дорогу, выйти прямо к змею! Уничтожит его, перебить тех, кто остался там. Это будет легко, ведь лучшие воины в том отряде, что был в Теночтитлане… А когда они явятся туда и поймут, что путь назад отрезан, то дух их окажется сломлен!

– Да, все так, – командир хищно заулыбался.

– Доверимся же Тескатлипоке! – горделиво воскликнул жрец и первым шагнул в густые заросли.

Раздался плеск, высунувшаяся из реки зубастая морда попробовала ухватить Ивара за ногу. Конунг взвился в отчаянном прыжке, на мгновение подумал, что обрел умение летать, но тут же приземлился в жидкую грязь.

За спиной послышался рык, крикнул что-то Нерейд, раздался недовольный голос Арнвида.

Ивар восстановил равновесие, повернулся, готовый зарубить мерзкую тварь, но той и след простыл.

– Я его мечом полоснул, только без толку, – разочарованно сообщил Нерейд. – Панцирь у этой твари не хуже, чем у рыцарей Бретланда.

– Только мозгов больше, потому что смылась вовремя, – мрачно заметил Арнвид. – Конунг, ты цел?

Заброшенный город викинги покинули четыре дня назад, и все это время шли по непролазному лесу. Продирались сквозь заросли, такие густые, что в них завязла бы змея, отбивались от сонмищ ядовитых насекомых, не боящихся человека птиц сшибали простыми палками, а выходящих к стоянке хищных тварей отгоняли огнем.

Горы постепенно исчезали, лес становился все более мокрым, чаще и чаще попадались болота, воняющие, как выгребные ямы, которыми пользовались тысячи лет, воздух под плотно сомкнутыми кронами висел сырой и горячий, точно свежий кисель.

Тяжелые ароматы цветов забивали дыхание, воняло гнилью и тухлым мясом.

Иногда Ивару казалось, что они не идут, а плывут через зеленоватый полумрак, а вокруг колышутся не лианы, а диковинные водоросли, порхают не птицы, а причудливо раскрашенные рыбы.

Последние два дня и вовсе двигались через сплошную топь, шли по колено в воде. Ночевали на крохотном островке, без огня, с тревогой вслушиваясь в раздающееся со всех сторон хлюпанье, чмокание и странные, ни на что не похожие вопли.

Утром пустились в путь в густом, как сметана тумане, развеявшемся только к полудню, когда вышли к довольно широкой реке.

– Цел, – ответил Ивар, пытаясь обтереть подошву, к которой прилип кусок чего-то неприятно бурого.

С таким же успехом он мог копать яму рыбацкой сетью.

– Чудо, что он промахнулся, – заметил Арнвид, внимательно наблюдая за потугами конунга. – В этих краях комары и те с волков, а уж зайцы огромные, как медведи, и с зубищами, зубищами…

– Где ты таких видел? – Нерейд подозрительно сощурился, покрутил носом. – Пива взять неоткуда, мухоморы тут не растут…

– Глядеть по сторонам надо, – с достоинством ответил эриль.

– Ладно вам спорить, горячие северные парни, – сказал Ивар. – Добавим шагу, а то Даг убежит вперед, догоняй его потом…

Река уверенно текла на северо-восток, порой закладывая плавные изгибы, в мутной воде плавали крупные, в ладонь зеленые жабы, злобно пялились на людей. Извивались змеи, крокодилы притворялись утонувшими бревнами, порой в бурых струях угадывалось движение, что-то огромное, невидимое поднимало большие волны.

Викинги шагали по берегу, стараясь не подходить близко к реке, в которой таилось множество опасных тварей, и не прижиматься к колючей, упругой стене зарослей.

Сапоги звучно чавкали по грязи, с хрустом давили сырую траву.

Когда деревья впереди разбежались, открыв залитый солнцем безбрежный голубой простор, Ивар не поверил собственным глазам. Кто-то за спиной всхлипнул, Кари сказал удивленно и радостно:

– Море?

Мгновение викинги стояли неподвижно, потом завопили, точно мальчишки при виде входящего в родной фьорд драккара, рванули вперед, не обращая внимания на то, что бегут по крокодильим спинам, ломятся через усаженные острыми шипами кусты, давят ядовитые грибы.

Ивар орал вместе с остальными, прыгал на бегу, махал руками, в себя пришел только когда сапоги ему облизала накатившая с шипением волна, а носа коснулся знакомый соленый запах.

Море, теплое и ласковое, как сытый кот, нежилось под лучами солнца, играло тысячами бликов, ощупывало берег сотнями пенных лап.

Оно было совсем не такое, как у Северных Земель, и все же викинги ощутили себя почти дома, в объятиях огромного могучего существа, веками их кормившего, носившего на себе корабли.

Недаром кровь в людских жилах солона, как морская вода.

– Не понимаю, как другие народы могут сидеть в глубине земли? – сказал Арнвид, зашедший в море по пояс.

Нерейд плюхнулся в волны с головой, а Кари опустился по горло и сидел неподвижно, довольный, точно старый морж на льдине.

– Потом поймешь, – Ивар ополоснул лицо, почувствовал, как влага щекочет кожу, капли бегут по подбородку. – Сейчас есть задачка сложнее – надо решить, куда нам идти – на юг или на север, чтобы выйти к кораблю.

– На север, – ответил эриль, в голосе его появилась тревога. – И сдается мне, надо поспешить…

– Как скажешь, – Ивар повернулся к резвящимся дружинникам, рявкнул во всю глотку. – А ну все на берег! Кто хочет добраться до корабля вплавь – пожалуйста, но ногами получится быстрее…

Нерейд вздохнул тяжко, Ингьяльд бросил на конунга укоризненный взгляд, но тот отскочил, как камушек от щита. Ворча и бурча, викинги зашагали к берегу, за каждым на воде оставался грязный след, медленно растворялся, исчезал в голубых волнах.

Костер нещадно дымил, выплевывал искры, точно сварливая баба – проклятия, но разгораться не желал. Пламя высовывало из веток алые языки, и тут же прятало обратно.

– Что с ним такое? – Гудрёд дунул изо всех сил, зачихал, закашлял, а когда повернул лицо, то оказалось, что оно все в пепле.

– Знак судьбы, как сказал бы наш эриль, – Эйрик вздохнул, окинул взглядом охваченное пожаром заката небо, похожий на зубчатую стену лес и мерно шелестящее море.

– Где бы его взять, этого эриля? – Гудрёд распрямился, закряхтел, как старый дед.

На одном месте драккар простоял почти два месяца.

Эйрик каждый день наносил на рулевое весло зарубку, и если не ошибся, то в Северных Землях наступила осень. Здесь же, на теплом берегу неведомого моря, солнце грело так же, как и раньше, деревья не спешили желтеть, и только дожди шли с каждым днем чаще и чаще.

Когда Эйрик спросил одного из ольмеков, скоро ли придут холода, тот выпучил глаза и сказал, что лет через пятьсот, после того как погаснет солнце и загорится новое, более тусклое…

Больше Две Марки вопросов не задавал.

Оставшиеся около корабля викинги мучались от безделья, каждый день махали мечами для развлечения, лязгом и азартными воплями пугая птиц в лесу и заставляя подглядывающих ольмеков в страхе прижиматься к земле.

Пару раз северян приглашали в деревню на праздники, усаживали на почетное место, откуда хорошо было видно человеческое жертвоприношение, и даже поили октли.

Несмотря на теплое солнце и полное отсутствие врагов, Эйрик не забывал о деле – гонял подопечных нещадно, заставил заново просмолить корпус, вырезать новые весла.

Отставленная около корабля сотня ольмекских воинов ушла десять дней назад, когда примчавшийся гонец сообщил, что столице угрожают какие-то явившиеся из джунглей дикари.

От конунга не было никаких вестей, но Две Марки не сомневался, что в один прекрасный день Ивар Ловкач вернется на корабль и поведет его обратно к Северным Землям.

Тем более что срок в девяносто дней еще не вышел.

– Ты дуй, дуй, – посоветовал Сигфред, алчно поглядывая на висящего над костром поросенка.

Страницы: «« « ... 2021222324252627 » »»