Солнце цвета ночи Казаков Дмитрий
Воин со шрамами хмыкнул, посмотрел недоверчиво:
– Откуда вы только свалились? Идете по нашим землям и не знаете, куда попали?
– Так уж оно получилось, – эриль чихнул.
– Мы – сапотеки, – воин со шрамом выпятил грудь. – Когда три дня назад вас заметили, то поначалу решили, что вы – лазутчики подлых миштеков, зарящихся на наши земли.
– Где-то я все это слышал… – пробормотал Ивар.
Воин со шрамами метнул на него лютый взгляд, но не замолчал:
– Видящий сказал, что вы не так просты, и повелел захватить вас, не убивая.
– А кто такой Видящий? – если уж Арнвид начинал задавать вопросы, остановить его было труднее, чем разогнавшийся драккар.
– Как кто? – сапотек отшатнулся. – Тот, кому открыты пути богов, кто правит нами.
– Ему-то мы зачем понадобились? – уныло осведомился Нерейд.
– Вот уж не знаю, – воин со шрамами пожал плечами. – Но я искренне надеюсь, что он отдаст вас мне, и тогда вы узнаете, что такое настоящая боль.
– Как будто та, что была до сих пор – поддельная, – вздохнул Ивар.
Воин со шрамами ушел, издалека долетел его зычный голос, отдающий команды. Сапотеки принесли воды, заставили напиться, но еды не дали, хотя от костра доносились аппетитные запахи.
– Хотят, чтобы мы ослабли, – вздохнул Рёгнвальд. – Долго же им придется ждать…
Сапотеки, хоть и босые, топали громко, из-под их ног поднималась пыль, тянулась высохшая земля, похожая на вытершуюся старую шкуру. Ивара покачивало на палке, та скрипела, но пока держалась.
Подняв голову, конунг мог видеть соратников, охранников с копьями, холмы на горизонте и белесое, источающее жар небо.
За два дня в плену на запястьях и щиколотках образовались кровоточащие ссадины, болезненные сами по себе, вдобавок привлекающие мух и слепней – те прилетали с противным жужжанием, впивались в плоть, заставляя вздрагивать от боли.
Сапотеки на мучения пленников внимания не обращали, мчались вперед, точно безумные кони. На привалах жевали бурую смолу, от которой зрачки их расширялись, движения становились резкими, дергаными, а усталость бежала в страхе.
Вчера ночью Нерейд попытался перегрызть веревки, намучился до крови в деснах, но когда почти закончил, охранники с наслаждением избили его древками копий, связали заново.
Наблюдали за пленниками все время, не спускали глаз.
Передний носильщик споткнулся, Ивара ударило затылком о землю, он зашипел от боли.
– Терпи, чужак, – посоветовал второй, – недолго осталось.
– Куда хоть нас несут? – конунг, удивленный тем, что с ним вообще заговорили, поднял голову.
Задний носильщик, судя по всему, сжевал слишком много придающей сил смолы – глаза его были полузакрыты, по подбородку текли слюни, лицо кривили судороги.
– В Йоопаа, – сказал он. – В столицу. Сегодня дойдем до предела священных холмов…
Донесся злой окрик, носильщик замолк, уставился в сторону.
Спуск закончился, сапотеки выбрались на дорогу, выглядящую такой утоптанной, словно тут ходили сотни лет, раздавили в пыль все валуны, даже мелкие камушки.
Ивар вывернул голову, ухитрился из-за толстой задницы носильщика глянуть вперед, туда, где на пологом холме виднелись диковинные строения без окон, напоминающие хижины из каменных блоков – три воткнуты в землю, четвертый положен сверху, заменяет крышу.
– Это что такое? – донесся удивленный голос Арнвида.
– Гробницы, – ответил воин со шрамом. – Тут покоятся наши благородные предки!
Из темных провалов, какими «хижины» смотрели на дорогу, веяло могильным холодом, во мраке сверкали искорки, казалось, что оттуда следят внимательные глаза.
Ивар ощутил, как по коже, несмотря на жаркий день, забегали мурашки.
Гробницы остались позади, открылся город, большой и пыльный, с узкими улочками, тесно стоящими хижинами.
Прохожие шарахались в стороны от воинов, несущих пленников, женщины кидали любопытные взгляды, дети вытаращивали глаза. Ладно хоть не плевались и не бросали грязью, как где-нибудь в просвещенном Миклагарде.
– Разойдись! Дорогу! – командовал воин со шрамом, толпа неохотно расступалась.
Ивар глотал пыль, ощущал, что в груди хрипит, а спина готова переломиться от боли. Пот тек по лицу, вызывал зуд в глазах, очертания хижин расплывались, смазывались.
Прошли рыночную площадь, не уступающую размерам той, что викинги посетили в Теночтитлане, но куда более шумную, вышли к одноэтажному зданию, украшенному стройными колоннами из белого камня.
Вокруг него располагались прямоугольные стелы, одни выглядели древними и потрескавшимися, другие – свежими, еще не сглаженные временем сколы блестели. Высеченные на стелах уродливые мужчины застыли в неестественных позах, многие держали в руках цветки.
– Ну и страхолюдины, – прохрипел Нерейд, его лицо от пыли стало серым, волочащиеся по земле длинные волосы почернели, но глаза неукротимо блестели.
Дворец с колоннами остался позади, открылся другой, еще больше, но такой же низкий, на стенах заблестели мозаики из кусочков разноцветного камня, изображающие тех же уродов.
– Вот сюда, – скомандовал обладатель шрамов на лице, широкие ворота со скрипом открылись.
Викингов занесли в совершенно пустой двор, вымощенный плитами белого камня, небрежно опустили наземь.
– И что дальше? – спросил Ивар, морщась от боли во всем теле.
– Вашу участь решит Видящий, – воин со шрамами пожал плечами, улыбнулся, показав перепачканные чем-то черным зубы. – Лежите тихо, сбежать отсюда невозможно…
Простучали шаги, ворота скрипнули, засов лязгнул, и викинги остались одни.
– Почему это невозможно? – Ивар оглядел не такие уж высокие стены, дернул руками, проверяя веревки.
– Тут все пропитано колдовством, – мрачно ответил Арнвид. – Если не веришь, можешь попробовать, но только чую я, ничего хорошего из этого не выйдет…
– Я не боюсь колдовства, – сказал Кари. – А ну-ка…
Он напрягся, все еще украшенное синяками лицо побагровело, раздался треск, обрывки веревок разлетелись в стороны. Берсерк поднялся, развел толстые, как бревна ручищи.
– Ну что, кто хотел нас удержать?
Мощный голос подсел, перешел в свист, глаза Кари налились кровью, выпучились. Он пошатнулся, зарычал, а потом медленно, как подрубленный дуб, рухнул на бок, голова со стуком ударилась о камни.
– Без сознания, клянусь глазом Ялька, – заметил Нерейд. – Что-то мне расхотелось пробовать…
– А если вот так? – предложил Ингьяльд, перекатился и пополз, оставляя на белых плитах кровавый след.
Когда до ворот осталось несколько шагов, по телу ученика эриля прошла судорога, он захрипел, забился в корчах, точно громадная гусеница, пытающаяся согнать вшей.
– Осталось только выкопать подземный ход, – уныло сказал Арнвид. – Но для этого надо пробить эти плиты…
– Под ними тоже ждет какая-нибудь гадость, – сказал Ивар. – Но мы…
Едва слышный шорох заставил его прерваться, повернуть голову.
На широких ступенях, ведущих к закрытой двери, там, где мгновение назад никого не было, стоял невысокий старик, глаза его мрачно блестели, а полы длинной белой накидки касались пола.
– Задница Фенрира! – изумленно выдохнул Нерейд. – Это же тот самый, что следил за нами в лесу!
Старик улыбнулся, не разжимая губ, сделал мягкий скользящий шаг, оказавшись рядом с викингами.
– Да, я был там, – прозвучал дребезжащий голос, – хотя телом оставался здесь. Для того, кто знает и видит, это не трудно…
– Это ты – Видящий? – спросил Ивар, хотя все и так было понятно.
– Я, – старик кивнул, с брезгливым восхищением оглядел лежащего неподвижно Кари, покачал головой. – Какая сила, невероятная мощь… Да, это я приказал захватить вас.
– Зачем? – конунг поглядел старику прямо в глаза и едва не вздрогнул – те были полностью черными, без зрачков, радужки и белка, как два оконца в мир вечного мрака.
– Вас нужно убить, – проговорил Видящий спокойно. – Причем так, чтобы все это видели и запомнили, чтобы рассказы о смерти пришедших из моря чужаков передавались из уст в уста от земель хуастеков до затерянных в лесах юга городов майя…
– Вставай в очередь, дедуля, – хмыкнул Нерейд. – Тех, кто хочет нас жизни лишить, такая прорва, что ты будешь в конце третьей сотни.
– Я буду первым и единственным, кто сможет это сделать, – старик вновь улыбнулся.
– Но почему? – требовательно спросил Ивар. – Чего мы сделали плохого тебе или твоему народу? Ведь мы просто шли мимо, не украли ни единой кукурузины с ваших огородов…
– Само ваше существование – угроза для всех, сапотеков и миштеков, тотонаков и ацтеков, – сказал Видящий. – Вы – живой пример того, что можно жить иначе, не так, как положено, не принося кровавых жертв богам, не смиряясь и не подчиняясь вождям. От вас расползаются невидимые взгляду ядовитые испарения, отравляющие души простых людей…
– Поэтому нас и надо убить? Чтобы доказать, что ты и твои боги сильнее? – уточнил Ивар.
– Ты понял верно. Ночь вы проведете здесь, а утром, на рассвете, вас отведут в храм и принесут в жертву восходящему солнцу.
– Обрадовал, дедуля, – Нерейд прицелился и плюнул, норовя угодить на подол Видящему.
Но плевок зашипел и испарился.
– Наслаждайтесь последними мгновениями жизни, – Видящий улыбнулся как ни в чем не бывало и исчез.
– Что осталось этих мгновений? – вздохнул Рёгнвальд. – Меньше суток.
– Это очень много, – сказал Арнвид, все время разговора конунга с Видящим прятавший лицо. – Мало ли что может произойти за это время? Кроме того, этот сморчок в белом халате не догадался, что я тоже кое-чего могу. Пока мы живы, шанс есть…
Глава 19.
Забытый город
Лазутчик выскочил из зарослей потный, точно облитый маслом, с выпученными глазами и ходящей ходуном грудью, некоторое время приходил в себя, прежде чем заговорить.
– Там, впереди, сапотеки, – выдавил из себя, наконец.
– Ничего удивительного, – хмыкнул командир воинов-орлов, – мы несколько дней идем по их землям. А велик ли отряд?
– Сотни четыре или даже больше, – ответил лазутчик. – Стоят, перекрывая дорогу на восток.
– Что будем делать, господин? – командир воинов-орлов повернулся к маленькому жрецу.
– Приготовьтесь сражаться, но попробуем обойтись без битвы, – туманно ответил Гравицкоатль. – Мы пришли сюда лишь для того, чтобы получить то, что по праву принадлежит нам.
– Эх, – сказал лазутчик, когда предводители отряда отошли. – Он хоть и благочестивый жрец, но в войне не понимает ничего. Скорее крокодилы полетят, чем сегодня пройдем без драки.
Ацтеки двигались пор узкой дороге, зажатой между двумя грядами заросших лесом холмов. Позади воинов топали носильщики с запасами продовольствия, а впереди строя на носилках несли Гравицкоатля.
Все время после успешного жертвоприношения служитель богов не колебался, указывая путь, а воины со страхом поглядывали на странное облачко в виде черной руки, то появляющееся, то исчезающее в вышине.
Дорога свернула, открылось озеро, вытянутое, словно обрубленный кусок реки, блестящая вода, и на берегу – войско сапотеков. Там раздались крики, забегали воины.
– Подождите пока тут. Я один пойду вперед, – сказал Гравицкоатль, жестом приказывая носильщикам остановиться. – Попробую договориться.
Он легко выпрыгнул из носилок, не дожидаясь, пока те коснутся земли, поправил черное одеяние жреца.
– Безумец, – проворчал командир воинов-орлов, глядя на прямую спину удаляющегося жреца, – но боги таких любят.
И он с опаской покосился на небо, но там было чисто.
Гравицкоатль прошел почти половину расстояния, разделяющего два войска, когда навстречу ему двинулся могучий воин в плаще из разноцветных перьев и шлеме, сверкающем от золотых украшений.
– Приветствую служителя богов, – сказал он надменно, чуть склонив голову. – Что угодно гостям из Теночтитлана?
– Да будет с вами милость богов, – кротко проговорил Гравицкоатль. – Мы преследуем беглецов, нанесших оскорбление императору и всему народу империи.
– Да? – брови сапотека поднялись. – Вроде бы никаких чужаков в последнее время с севера не прибывало.
– Их именуют детьми Кецалькоатля, – пояснил жрец. – Мечи их из необычной меди, голоса подобны реву, а волосы – нитям из золота.
– А, вот как… – сапотек помрачнел, развел руками. – Прости, служитель богов, но этих парней сегодня привезли в столицу и завтра они погибнут на жертвенном камне в Храме Солнца…
– Вы должны отдать их мне! – прошипел Гравицкоатль, в мгновение став похожим на гремучую змею. – Мы первые захватили их! Они враги империи и лично правителя Теночтитлана!
– Плохо захватили, если они сумели удрать, – сапотек хмыкнул. – Мы справились лучше, верно? Да и какая тебе разница, как погибнут эти чужаки – от вашей руки или от нашей?
– Большая, – глаза жреца горели бешенством, ноздри раздувались, – они – наша и только наша добыча! Только мы, служители могучего Уицилопочтли и темного Тескатлипоки, имеем право убить детей Кецалькоатля! Где они?
– В Йоопаа, – спокойно ответил сапотек. – Это в половине дневного перехода отсюда. Можете попробовать добраться до них, но учтите, мы встанем на вашем пути.
– Хорошо, – Гравицкоатль шумно вздохнул. – Видят боги, я попытался решить дело миром, но ты не оставил мне выбора. И учти, этот бой будет не ради того, чтобы взять пленных, а насмерть.
Резко повернувшись, он зашагал прочь.
Ивар проснулся оттого, что кто-то несильно, но чувствительно пнул его в бок.
Вокруг царила темнота, в ней что-то сопело, похрапывало, возилось, будто конунг оказался в загоне, среди видящих беспокойные сны свиней, потом раздался знакомый дребезжащий голос:
– Хватит дрыхнуть, лентяи! Есть шанс удрать, а вы спите!
– Когда еще выспимся? – невнятно пробормотал Нерейд. – А тебе что, кошмар привиделся?
Ивар пошевелился, встряхнул головой, отгоняя дремоту. Вчера заснул, едва Видящий ушел со двора, но сейчас не чувствовал себя отдохнувшим – все тело ломит, кости ноют, а в голове пусто, как в пещере.
– Дурной сон! – в голосе Арнвида прозвучало раздражение. – Колдовская сила нашего хозяина ослабела, самое время уйти, не прощаясь.
– Может он это, заснул? – предположил кто-то.
– Скорее отвлекся на что-то, требующее всего внимания, без остатка.
Раздался шорох, в воздухе повисла одна светящаяся руна, другая, Ивар в ошеломлении разглядел, что Арнвид рисует священные знаки высунутым изо рта языком.
Лицо эриля было напряженное, по нему текли капли пота, похожие в темноте на жемчужины, глаза напряженно смотрели куда-то на кончик носа.
– Ого! – прошептал Ингьяльд.
Руническая надпись засверкала, знаки вспыхнули, заставив викингов зажмуриться. Ивар опустил веки, выждал, пока под ними перестанут плавать разноцветные пятна.
– Теперь можно попробовать встать, – прохрипел Арнвид, – разорвать путы…
– Да, – от того места, где лежал Кари, донесся треск. – Я всегда знал, что тут веревки гнилые. Так, кто следующий?
Ивар почувствовал, как сильные руки ощупывают занемевшие щиколотки, стиснул зубы. Рвануло, и он понял, что может шевелить конечностями, хотя каждое движение сопровождается болью.
Путы на руках конунга Кари разорвал одним небрежным движением.
Ивар несколько мгновений полежал, затем сел, чувствуя, что боль и усталость остались в теле, но самые обычные, а не наведенные с помощью колдовства.
Викинги поднимались один за другим, кряхтели и сопели, сквозь мрак белели искаженные страданием лица.
– Что дальше, конунг? – спросил Нерейд.
– Вышибаем ворота и уходим, пока хозяин не обратил на нас внимания, – первый шаг отдался болью по всему телу, но Ивар заставил себя сделать второй, третий, еще один…
Ворота выскочили из темноты, он врезался в них всем телом, повис, точно змея на палке.
– Дай-ка я, – прогудел Кари, раздался треск, грохот, створки покачнулись и рухнули.
Ивар едва удержался на ногах.
– Теперь половина города сбежится, – недовольно проворчал Арнвид. – Не мог потише?
– Не сбежится, – уверенно заметил Нерейд. – Они кое-чем другим заняты.
Дворец Видящего и прочие здания вокруг были погружены во тьму, но на западе за домами разгоралось зарево, с той стороны доносились едва слышные крики.
– Меня больше волнует другое, – сказал Ивар. – Куда они дели наше оружие? Я без своего меча отсюда не уйду!
– Наверняка в какую-нибудь сокровищницу положили, – предположил Ингьяльд. – Так обычно поступают с трофеями.
– Да, голова, – хмыкнул Нерейд. – А то бы мы без тебя не догадались. Может, еще подскажешь, где эта самая сокровищница?
– Надо идти, – Ивар с трудом распрямился, услышал, как хрустнуло что-то в позвоночнике, боль вонзилась в поясницу словно кинжал с иззубренным лезвием. – Поймаем кого-нибудь из местных, спросим…
Шагал медленно, с трудом, его шатало, за спиной слышал неуверенные шаги соратников – все еле шевелятся от голода и ранений, но не отстают. Шли в полной темноте, звезды куда-то подевались.
Ивар ощутил, что впереди что-то есть, но слишком поздно, шарахнулся лбом. Из глаз полетели искры, осветили стелу с высеченными уродами, тянущуюся вдаль стену дворца.
Стела покачнулась, затем рухнула с протяжным грохотом, запрыгали в темноте мелкие камушки.
– Ловко ты придумал, конунг, дорогу освещать, – похвалил Нерейд. – Только вот зря повалил эту штуковину. Сейчас набегут всякие, начнут интересоваться, кто тут гуляет?
– Они-то нам и нужны, эти всякие, – сказал Ивар с угрозой.
Вдалеке показался огонек факела, послышался шум шагов. Ивар нагнулся, зашарил по земле в поисках камня – ни один из викингов сейчас улитку не догонит, а пленник ох как нужен.
Нащупал край каменной плиты, напрягся так, что в ушах зашумело, а тело обдало морозцем, но с хрустом отколупнул кусочек. Проговорил негромко, одними губами:
– Всем тихо! Кто зашумит – убью.
Различил силуэт человека с факелом, поднял руку с камнем, примерился. Сапотек замедлил шаг, начал высматривать что-то на земле, Ивар качнулся вперед, мощно выдохнул.
Раздался глухой удар, факел полетел на землю, упал, рассыпав искры.
– Ты его не убил? – обеспокоено поинтересовался Арнвид.
– Не должен, – ответил Ивар, изо всех сил стараясь не упасть. – Я слаб, точно новорожденный.
Даг и Нерейд приволокли сапотека, похлопали по щекам, тот распахнул глаза, полные ужаса, забился в руках викингов.
– Тихо ты, – сказал Ивар повелительно, – если будешь вести себя хорошо, останешься в живых. Если плохо – тоже, но с переломанными руками, ногами, выбитыми зубами, выдранными удами. Станешь жалким калекой ползать в пыли, а жрать только кашу. Понял меня?
Сапотек кивнул.
– Освободи ему рот, – приказал конунг, Нерейд неохотно послушался. – Ты знаешь, кто мы?
– Да.
– А куда дели наше оружие?
– Я… вы… – сапотек говорил сбивчиво и торопливо, глаза его пугливо бегали, губы тряслись. – Его отнесли в Храм Солнца, завтра кинут в огонь, чтобы уничтожить нечистое…
– Ух, чего удумали, – нахмурился Арнвид, а Ивар ощутил желание придушить пленника.
– Веди, – сказал он.
– Вы не ворветесь туда! Там стража!
– А твое какое дело? – хмыкнул Нерейд. – Или ногу тебе сломать? Выбирай, какую, правую или левую.
– Я отведу! Отведу!
С факелом пошли быстрее, дворец с колоннами остался позади, потянулись тесно стоящие хижины. Крики приблизились, зарево увеличилось, ветер донес запах гари.
– Что там такое? – спросил Ивар, озабоченно принюхиваясь.
– Ацтеки напали, – ответил сапотек. – Днем разбили наше войско у Длинного озера, теперь пытаются ворваться в город.
– Что-то мне подсказывает, что они сюда явились за нами, – сказал Нерейд. – Хорошо иметь таких упорных и злобных врагов. Чувствуешь, что живешь не зря…
На круглой площади со стелой в центре бегали люди с факелами, слышались испуганные голоса, детские крики.
Навстречу викингам пробежала визжащая женщина, даже не поглядела в их сторону, затем двое рабов пронесли стонущего и дергающегося раненого, за ним остался кровавый след.
– Нам сюда, – пленный сапотек ткнул в сторону ведущей на север улицы.
– Ладно, там хоть людей нет, – пробормотал Арнвид.
Улицу проскочили одним махом, показался фасад храма, невысокий, но очень широкий, украшенный колоннами. От крыльца навстречу шагнули двое воинов, во мраке блеснули наконечники копий.
– Кто такие? Куда?
– Странники, – ответил Ивар. – Хотим помолиться вашим богам.
Кари с ревом прыгнул вперед, одно из копий сломалось, как лучинка, второе отлетело в сторону. Раздался хруст, точно раздавили яйцо, потом еще раз, и на землю упали два тела.
– А ты говорил, – Нерейд похлопал пленника по плечу, затем тюкнул кулаком по затылку. – Полежи, отдохни, а мы пока тут осмотримся.
Из дверей выскочили еще трое, Даг ткнул одного подобранным копьем, но то лишь скользнуло по панцирю. Ивар зарычал, ощутил, как боевое бешенство заполняет тело целиком. Прыгнул вперед и перестал видеть вообще, погрузился в багровое пламя.
Он крушил, ломал, потом обнаружил себя стоящим на четвереньках. Руки были по локоть в чем-то липком, голова ныла, как зуб с дуплом, в груди хрипело.
– Ты их порвал как зайцев, конунг, – уважительно сказали над головой, сильные руки ухватили за плечи, помогли встать.
Двери с обиженным скрипением распахнулись, Кари открыл их, просто не заметив, выскочил в обширный двор. Ивар разглядел горящие около входа в храм светильники, жертвенный камень, похожий на толстое колесо.
– Кто посмел? Святотатцы? – глаза выскочившего на шум высокого жреца горели гневом, серебристые волосы волной падали на плечи.
– Извини, батя, – сказал Ивар, – но мы забыли тут у вас кое-какие вещички. Сейчас заберем и уйдем.
– Что? – жрец, судя по выпученным глазам, разглядел, кто перед ним, отступил на шаг. – Ыыы…
– Ты не вой, – попросил Нерейд, – лучше скажи, куда вы наше дели?
Жрец продолжал отступать, но уткнулся в Кари, похожего на ожившую стену, берсерк гневно заворчал.
– Все… там… – служитель богов поднял трясущуюся руку, – внутри… мы не хотели, только взяли на хранение…
– Ага, чтобы завтра уничтожить, – сказал Ивар. – А ну веди!
Внутри храма светильников оказалось еще больше, пахло горелым жиром и кровью, вдоль стен стояли статуи, изображающие уродливых людей в причудливых одеждах, у ног одной из них, держащей в руках диск с лучами, грудой лежали кольчуги и оружие.
Викинги радостно загомонили, ринулись вперед.
Когда Ивар ухватился за рукоять меча, потянул его из ножен, по телу пробежала радостная дрожь, усталость отступила, и даже боль в ранах стала меньше.
– Так, батя, – Нерейд сноровисто облачился в кольчугу, взял в руку клинок, махнул прямо перед носом дрожащего жреца так, что загудел воздух. – Ты должен нам помочь еще кое в чем…
– Мы больше ничего не брали! Все здесь!
– Верю-верю, – рыжий викинг хищно ухмыльнулся, блеснули острые зубы. – Только мы чего-то сильно голодные, у вас должна быть какая-нибудь еда.
– Да, я принесу! – жрец бросился в сторону, но был схвачен за руку.
– Куда? Умный нашелся, – Нерейд приставил меч к горлу сапотека, чуть нажал, из надреза потекла кровь. – Вместе сходим.
Жрец от досады закусил губу, вдвоем скрылись в недрах храма, оттуда донесся грохот, треск, будто на пару крушили головами стены, чьи-то испуганные вопли.
– Да, пустили козла в огород, – вздохнул Арнвид.
– Тут нет ни женщин, ни выпивки, – сказал Ивар, – так что Нерейд вернется быстро…
В кольчугу влез с некоторым трудом, она показалась неожиданно тяжелой. Ощутил, что болтается, как черепаший панцирь на улитке, хотя раньше сидела в обтяжку.
Нерейд вернулся один, жреца то ли прирезал, то ли отпустил, зато приволок большой мешок с вареными кукурузными початками.
– Потом поедите, – сказал Ивар, сглатывая выступившую слюну. – Если кто забыл, то нам надо побыстрее выбраться из города…
Пробежали через двор, сквозь ворота выскочили в темноту.
– Зря ты жреца отпустил, – сказал Ивар, оглядываясь. – А то дорогу спросить не у кого…
– Нам надо на восток, – сказал Арнвид, – а для этого придется вернуться.
На ведущей от храма улице столкнулись с отрядом сапотеков, стоптали их на ходу, даже не останавливаясь, побежали дальше, точно небольшая, бряцающая железом лавина.
Читать бесплатно другие книги:
