Сильнее страсти, больше, чем любовь, или Запасная жена Шилова Юлия

– При чем тут загс, я тебя доктору хочу показать, – смутился Вадим.

– Жаль.

– Что тебе жаль?

– Жаль, что только доктору.

– А куда же ты еще хочешь? – заметно разволновался тут же покрасневший Вадим.

Но я уже не ответила на этот вопрос, я отвернулась и вновь застонала от боли.

Когда меня осмотрел врач, он удивленно покачал головой и в полнейшем недоумении спросил:

– Девушка, а вы как себя чувствуете?

– Нормально.

– Что значит нормально? Если бы вы чувствовали себя нормально, то вы бы просто сюда не приехали.

– Нога ноет. И надо мне было эти джинсы снимать.

– И сколько бы вы не снимали свои джинсы?

– Пока бы нога не зажила, – немного смутилась я.

– Так вот, если бы вы еще какое-то время не снимали свои джинсы, то у вас бы началась гангрена и нам бы пришлось вашу ногу ампутировать.

Я посмотрела на доктора глазами, полными слез, и тихонько всхлипнула:

– У меня что, настолько все запущено?

– Просто для меня удивительно, как вы терпели эту боль раньше. У вас в ноге торчат осколки, а один участок оголен прямо до кости.

– Что?

– Такую боль можно терпеть только в шоковом состоянии. Вы на войне, что ли, были?

Больше я ничего не помню. Перед глазами все поплыло, а тошнота не давала возможности даже дышать. Слегка приподняв голову, я тут же ее уронила и окунулась в туман…

…Когда я пришла в себя, то я как-то боязливо посмотрела по сторонам и, облизнув пересохшие губы, хрипло спросила:

– Где я?

– Вообще-то говоря, вас нужно положить в больницу. – Доктор наклонился надо мной и помог мне подняться.

– Я не лягу в больницу.

– Почему?

– У меня аллергия.

– На что? – удивился доктор.

– На больницу. Я как в больницу попадаю, то сразу чувствую себя плохо. Начинаю задыхаться.

– Хорошо. Вы можете лечиться и амбулаторно. Это ваше право, и никто его у вас не отнимает. Я сделал все от меня зависящее.

– А что вы сделали?

– Прочистил вашу рану, запущена она была просто ужасно. Наложил швы. Я выписал вам таблетки, будете их принимать десять дней. Можно поделать уколы. Я все написал. И не забудьте снять вовремя швы. Некоторое время вы были под наркозом, поэтому сейчас ваше самочувствие будет не совсем хорошим. Как только доберетесь до дома, то сразу ложитесь в кровать. И не забудьте показаться местному хирургу. А еще я выписал вам успокоительное. Вам необходимо его попить, и прошу вас от него не отказываться. Кстати, ответьте мне, пожалуйста, на вопрос, где это вас так угораздило? Я внимательно осмотрел ваши осколки. Это была нешуточная взрывная волна. Неужели опять террористы?

Я молча посмотрела на доктора и попыталась изобразить что-то наподобие улыбки.

– Я вас понял. Я задал вопрос, на который не услышу ответ. Будем считать, что я ни о чем вас не спрашивал.

Протянув мне целую кучу рецептов, врач открыл дверь, потер ладони и пригласил в кабинет Вадима и Ладу.

– Можете забирать.

Вадим протянул доктору несколько сложенных вдвое купюр и со словами «спасибо, доктор» бросился ко мне для того, чтобы помочь мне подняться.

– Маш, как ты?

– Жива.

– Я вижу, что не мертва. Как ты себя чувствуешь?

– Представляешь, мне хотели отрезать ногу, но не отрезали. И от этого я чувствую себя потрясающе.

– Так уж и потрясающе. Держись за меня.

Прямо в коридоре я столкнулась с Михеем и его другом, которые сидели на стульях и ждали, когда я выйду из кабинета. Увидев их, я слегка растерялась и невольно вздрогнула.

– А вы что здесь делаете?

– Да я с аэропорта вышел, поскользнулся и руку зашиб, – сказал тот, что предлагал пойти с ним в кино на последний ряд.

– Поскользнулся?!

– Поскользнулся, – кивнул он. – Поскользнулся, упал, закрытый перелом…

– Надо же…

– Хочу, чтобы доктор меня посмотрел.

– Ну, пусть посмотрит. – Мое состояние ухудшалось прямо на глазах, и я почувствовала, как у меня подкосились ноги. Но я не упала, потому что я была в надежных руках. Вадим крепко меня держал и всем своим видом внушал мне, что я не одна, что за меня есть кому заступиться.

– А у тебя что?

– Да нога.

– Тоже поскользнулась?

– Поскользнулась. Вроде бы приличный аэропорт, а такое безобразие творится. Люди падают и все на свете себе ломают. Хоть бы песком посыпали, что ли. Никому нет никакого дела.

– Ну как, полечили ножку-то?

– Полечили.

– А я руку пошел лечить.

«Сладкая парочка» тут же вошла в кабинет доктора и закрыла за собой дверь. Я почувствовала, как сильно застучало мое сердце и, посмотрев на Ладку с Вадимом, испуганно произнесла:

– Быстрее в машину!

Я даже пошла самостоятельно, потому что мне вкололи лошадиную дозу обезболивающего и идти было совсем не трудно.

– Маш, это опять те двое бандюг, – испуганно пробормотала Ладка. – Получается, что они за нами ехали. А тот что, и вправду поскользнулся и руку зашиб?

– Ага, и голову заодно?! Они за нами следили, а сюда приехали, чтобы узнать, что со мной случилось. Сейчас у доктора сидят, требуют, чтобы он им все про меня рассказал. Врач-то сразу просек, что меня мощной взрывной волной откинуло. Сейчас они его к стенке прижмут, и он сдуется как мыльный пузырь. Все им расскажет. Им нужно мой адрес вычислить. Короче, они поняли, кто я такая.

– А ты врачу свой адрес говорила? – больше меня перепугалась Ладка.

– Нет. Только фамилию и имя. Он мне рецепты выписывал.

– А карточку он на тебя не заводил?

– Да вроде нет. Я же отключилась и сознание потеряла. А когда проснулась, он сразу свои рецепты мне протянул, и все. На рецептах только моя фамилия была.

– Твою фамилию я сказала. Ему ее нужно было в журнал записать. Он записал фамилию и инициалы, и все. Если адрес ни ты ни мы не говорили, значит, адреса у них нет.

Вадим открыл двери машины и посадил меня на заднее сиденье.

– Тебе здесь удобнее будет. Можешь ногу вытянуть.

Ладка села спереди и тут же уставилась на стоящую рядом с нами иномарку с темными стеклами. Как только мы тронулись, Михей с напарником сели в иномарку и поехали следом за нами.

– Их трое в машине, – возбужденно проговорила Ладка.

– Откуда ты знаешь? Там стекла тонированные. Ничего не видно.

– Я видела. Они оба открыли задние двери и вдвоем сели сзади. Значит, за рулем сидит кто-то другой. Маша, а они правда бандюги?

– Правда. Это люди Спартака.

– Какого еще Спартака?

– Не знаю. Я его никогда в жизни не видела, и дай Бог никогда его не увидеть. Я о нем только слышала. Этот Спартак тоже бандюга конченый. И Молоток. Все они бандюги.

– Какой еще Молоток?

– Тот, с которым я летала.

– Анатолий, что ли?

– Он самый.

Наш разговор прервал Вадим. Он посмотрел в зеркало заднего вида и как-то сухо сказал:

– Насколько я понял, Маша вляпалась в крайне неприятную историю. И у нее большие проблемы. Иномарка висит у нас на хвосте.

– За нами погоня? – Ладка обернулась назад и схватилась за сердце.

– Да нет, – покачал головой Вадим. – Погоня – это когда один убегает, а другой его догоняет. В нашем случае все совсем не так. Мы просто спокойно едем, а иномарка так же спокойно висит у нас на хвосте. Она не пытается нас ни догнать, ни перегнать. Она едет ровно. Если я прибавляю газу, она тоже разгоняется. Если я начинаю маневрировать, она делает то же самое. Возможно, эти ребята просто хотят проследить наш маршрут. Они хотят посмотреть, куда мы в конце концов приедем.

– А нас не убьют? – еще больше занервничала Ладка.

– Нет, – не очень уверенно ответила я. – Никто нас не убьет. Им нужно просто знать, где я живу.

– А зачем?

– Затем, что они окончательно убедились в том, кто я такая.

– А кто ты такая?

– Я любовница Молотка, которая должна была погибнуть вместе с ним при взрыве.

– Почему ты любовница Молотка?! – возмутился Вадим. – Ты моя любовница. Вернее, ты моя любимая женщина.

– Потому, что с тех пор как мы с тобой расстались, слишком много всего произошло.

– А мы с тобой не расставались. С чего ты взяла? Я и хочу поговорить с тобой на эту тему. Давай завезем Ладу домой и где-нибудь перекусим. Мы с тобой поговорим, а затем я отвезу тебя к Ладе домой, и вы наболтаетесь вдоволь.

– Ты приглашаешь меня в ресторан? – не поверила я своим ушам.

– Ну да.

– У нас на хвосте висит иномарка, а ты приглашаешь меня в ресторан!

– А ты хочешь, чтобы она не висела?

– Конечно, хочу.

– Тогда вам лучше пригнуться, потому что сейчас-то и начнется настоящая погоня.

– А нас не убьют? – вновь запереживала Ладка. – Нас точно не убьют?

– Не убьют! – крикнула я ей и заставила ее пригнуться.

– Тогда зачем мы пригибаемся? Затем, чтобы в нас не попали пули? Да?!

– Затем, что сейчас Вадим будет ехать на бешеной скорости, маневрировать и петлять. Ты можешь удариться головой о стекло. И вообще, лучше пригни голову и не смотри, что происходит.

– Вот здесь много улочек. Сейчас попробуем уйти, – нервно сказал Вадим и надавил на газ.

Ладка слегка вскрикнула, обхватила голову руками и попыталась удержать равновесие, потому что машину стало кидать из стороны в сторону.

– Маш, тебе страшно?

– Нет.

– А мне страшно. А почему ты не боишься?

– Потому, что я уже устала бояться.

– Что значит устала?

– Я боялась целую неделю. Боялась каждый час, каждую минуту и каждую секунду. У меня больше нет сил. По сравнению с тем, что я пережила, это просто мелочи.

– Ничего себе мелочи. А если они будут стрелять?

– Не думаю. Не совсем же они дураки. Среди бела дня, прямо на улице.

– Да сейчас все только среди бела дня и стреляют. Ты включи телевизор и посмотри хоть какую-нибудь криминальную передачу.

– О нет. Только не это. Я теперь такие передачи вообще смотреть не буду. Я бы лучше что-нибудь про любовь посмотрела.

– Ну, Машка, ты и влипла. Съездила отдохнуть, называется. А где ж теперь этот Анатолий или как там его, Молоток?

– Не знаю и не хочу знать.

– Как это не знаешь?

– Я только видела, как он уплыл на катере. Может, его кто грохнул, а может, он куда сбежал.

– Во дела…

– Девчонки, помолчите немного! – нервно закричал Вадим. – Своей болтовней совсем сосредоточиться не даете. Не могу я про Машкиных хахалей слушать!

Вадим включил громкую музыку, и машину закружило в бешеном ритме. Мы то яростно неслись, то где-то стояли и что-то пережидали, то ехали вновь и проскакивали все светофоры… Но наконец Вадим достал из кармана платок, вытер выступивший на лбу пот, выключил музыку и в изнеможении произнес:

– Все чисто. Как обещал. Сейчас я завожу Ладку домой, а Машу приглашаю в ресторан.

– Где они? – подняла голову Лада.

– Думаю, что они уже в другом районе. Маша, так ты посидишь со мной в ресторане?

– Да, – тихо ответила я и смахнула нечаянно нахлынувшие слезы.

Глава 20

Мы сидели в небольшом ресторанчике, слушали тихую музыку и смотрели друг другу в глаза. Вадим заметно нервничал и постукивал пальцами по крышке стола. Я пристально смотрела ему в глаза и думала о том, что я знаю этого человека уже черт знает сколько лет и все эти годы он никогда не рвал связующие нас нити и даже никогда не делал большой промежуток между нашими звонками. Ему всегда было спокойно от того, что я есть и что я рядом, да и просто от того, что я существую. С годами мы даже менялись ролями. Я постепенно утрачивала вкус нашей любви, а он, наоборот, загорался ко мне все большей и большей страстью. Я вспомнила наше знакомство и наши первые встречи. Инициатором наших с ним отношений была именно я, потому что Вадим не желал играть с огнем и попытался держаться от меня на расстоянии. Но он не учел, что со мной очень трудно соблюдать дистанцию, потому что я женщина, которая притягивает к себе, как магнит. Я запретный плод, и тот, кто меня вкусил, уже не сможет об мне не думать и не вспоминать моих горячих объятий и тех страстных ночей, которые я способна дарить. Однажды я встретила Вадима, сбила его с верного семейного пути и с головой окунулась в свое новое, бурное и страстное увлечение. Тогда, в самом начале наших отношений, я не обратила внимания на то, что он женат, и не придала этому особого значения; я поняла это только тогда, когда наши чувства стали слишком сильны, а наши встречи – чересчур частыми. Я поняла, что значит любить и при этом делить мужчину с другой женщиной… Я очень хорошо это осознала и смогла ощутить. Слишком много было пролито слез, и слишком много он мне недодал, потому что какую-то часть себя он давал той, другой, которая была у него всегда по ту сторону жизни. С годами все изменилось. Его взгляд, полный нежности, уже не трогал меня так, как раньше… Его слова уже не цепляли за душу, а его уговоры уже практически перестали на меня действовать. Да и не могло уже все быть точно так же, как было вначале, потому что годы идут и их уже никогда не остановишь. Возможно, мы просто стали старше, а может, отношения в нашем треугольнике кое-где дали трещину. Уже не было той магической силы, которая толкала нас в объятия друг к другу, наше обоюдное влечение стало каким-то блеклым и растеряло все краски, которые были ранее. Сила, которая постоянно толкала меня к Вадиму, умерла, а мои несбыточные и ранее желания просто прекратили свое существование и потеряли всякое право на жизнь. Я устала воровать собственное счастье через страдания, и во мне поубавилось того света, который может давать только влюбленная женщина. И все же, несмотря ни на что, именно этот мужчина смог разбудить во мне ту силу любви, которая затянулась на годы. Именно он заставил меня полюбить так, что я отреклась от обустройства собственной жизни и с головой окунулась в любовь, несмотря на все ее промахи, ошибки и разочарования.

– Как отдохнула? – нарушил тишину Вадим.

– Спасибо. Хорошо.

– Я это понял, когда встретил тебя в аэропорту.

– Правда?! Ты увидел, какая я отдохнувшая и загорелая?!

– Именно это я и увидел.

– Мне приятно, что ты так хорошо видишь.

Вадим тут же посерьезнел и со всей возможной деликатностью спросил:

– Почему ты улетела?

– Потому, что я должна была от тебя улететь. От тебя, от себя и от наших с тобой отношений. Я устала, Вадим. Я просто очень устала. И вообще, что мы все обо мне да обо мне… Мне даже неудобно как-то… Ты-то как живешь? Как складывается все у тебя?

– Спасибо, паршиво.

– Почему?

– Потому, что у меня не было тебя.

– А сейчас я у тебя есть?

– Я сделаю все возможное, чтобы ты была рядом.

– Ты хочешь сказать, что ты уйдешь из семьи?

– Конечно. Это же не может продолжаться вечно.

– Ты уйдешь из семьи, когда пойдешь на пенсию? Вадим, я не хочу жить с пенсионером. Мне хочется пожить с еще работающим мужчиной.

– Ты хочешь сказать, что, когда я уйду на пенсию, я тебе буду не нужен? – нервно усмехнулся Вадим.

– Я хочу сказать, что, когда ты уйдешь на пенсию, ты будешь жить со своей женой. Встречай старость с тем же, с кем ты встретил молодость.

– Значит, когда я состарюсь, ты мне не будешь жесткие куски разжевывать? – попытался перевести все в шутку Вадим, но шутки не получалось. Она была какой-то грубой, жестокой и неумелой.

– Когда ты состаришься, ты будешь жить в своей семье и перестанешь кормить меня завтраками. Мне ничего не нужно. Все наши желания должны сбываться вовремя, а когда уже прошел отпущенный срок, они становятся не нужны. Ты мне не нужен Вадим.

– Маш, ну зачем ты так?

– Как?!

– Так!

– Как жена? Как дети?

– Маша, прекрати. Может, хватит уже? Ну сколько можно? Тебе нравится надо мной издеваться?

– Почему ты решил, что если я спрашиваю тебя о твоей семье, то я над тобой издеваюсь? Это часть твоей жизни, и я хочу про нее знать. За столько лет я имею право знать все.

– Маш, ну прекрати, а? Мы же здесь встретились не для того, чтобы разговаривать о моей семье.

– А для чего мы здесь с тобой встретились?

– Для того, чтобы поговорить о нас с тобой.

– А что о нас с тобой разговаривать? Мне кажется, что уже давно все ясно.

– Ничего не ясно. Это ты непонятно что надумала.

– Я просто хотела узнать, как здоровье твоих близких?

– Спасибо. У моих близких нормальное здоровье, – раздраженно ответил Вадим и нервно полез за сигаретой.

– Слава Богу. Это самое главное.

– Что самое главное?

– Самое главное, что у твоих близких все в полном порядке.

– Для меня это не самое главное. – Вадим нервно закурил и пустил колечки дыма в противоположную от меня сторону.

– А что же для тебя самое главное?

– Ты!

– Я?!

– Да, ты.

– Надо же, а с каких пор?

– Так было всегда. Просто ты это как-то не замечала.

Я усмехнулась и посмотрел на официанта, который принес нам великое множество красивых итальянских деликатесов.

– И куда ты столько заказал?

– Тебе. Я подумал, что ты с дороги голодная.

– У меня аппетита нет.

– Быть может, ты все-таки немножко поешь?

– Ну, если только совсем немножко.

Я взяла вилку и принялась без особого аппетита ковыряться в своей тарелке. Вадим не сводил с меня глаз, курил, хмурил брови и усиленно думал.

– Может, ты мне все-таки расскажешь, что же с тобой произошло. Мне показалось, что тебе нужна защита.

– Со мной столько всего произошло, что тебе лучше всего не знать.

– И все же. Мне кажется, что тебе нужно выговориться.

Я бросила вилку в тарелку, посмотрела на Вадима и подумала о том, что я и в самом деле должна выговориться этому человеку, что я могу ему доверять, что нас связывают долгие годы, что этот человек всегда дарил мне высшую степень любви – любовь-отчаяние, что если он чужой муж, то это не значит, что он чужд мне, потому что у нас было много хорошего.

– Ты и вправду хочешь знать, что же со мной произошло?

– Хочу.

– Хорошо, я расскажу. Только с одним условием: выслушав меня, ты не скажешь мне, что я сумасшедшая. Договорились?!

– Договорились.

– Ты не скажешь, что мне нужно провериться у психиатра?

– Да как ты можешь обо мне такое подумать?

Я наклонилась к Вадиму и взволнованно заговорила:

– Понимаешь, какая чертовщина приключилась. Если бы мне кто другой рассказал про такое, я бы никогда не поверила. Я согласилась полететь на Красное море с одним мужчиной, которого знала несколько часов. Мы познакомились с ним в баре. Я приехала туда от психолога и хорошо приняла на грудь. Он тоже выпил порядочно. Как говорится, встретились два одиночества, еще больше приняли на грудь, поплакались друг другу о своей судьбе и решили вместе съездить отдохнуть.

– Ты поехала в чужую страну с первым встречным?! – изумился Вадим.

– Вот именно. Взяла и поехала, – нисколько не смущаясь, сказала, как отрезала, я.

– Но ведь это уму непостижимо.

– Вадим, давай сейчас ты не будешь меня осуждать, а постараешься меня выслушать и, по возможности, мне помочь. Меня не интересует твое мнение. Меня интересует только то, как мне теперь жить дальше и какие последствия будут после этой поездки. Так вот. Тогда я не знала, что человек, с которым я полетела на Красное море, какой-то крутой бандюган, что в Москве он ходит с охраной, что у него есть враг по имени Спартак и что этот Спартак хочет его убить. Мы поселились на шикарной вилле, и тут началась настоящая мистика.

– Какая еще мистика?

– Ты когда-нибудь верил в мистику?

– Нет, – замотал головой Вадим.

– Я тоже, пока не столкнулась с ней лоб в лоб.

– Ну, расскажи.

– Только не говори, что я сумасшедшая. На вилле начал ходить какой-то ковбой, который хотел меня убить.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»