Хоббит и Саруман (Возвращение) Суслин Дмитрий
Корабль ристанийцев подплыл к лодке эльфов вплотную, и воины и гребцы, находящиеся в нем свысока смотрели на путешественников.
– Добрые слова, ты говоришь, эльф, – ответил воевода и дал знак остальным убрать оружие. – Для тех, кто пришел к нам с миром, мы открыты. Куда вы направляетесь?
– Я уже говорил, что у нас просьба к вашему государю. Мы намерены увидеть его.
– Царь наш Тенгел сейчас в стольном городе в Эдорасе. Так, что если хотите преклонить перед ним колени, отправляйтесь туда. Я пошлю к нему гонцов, которые передадут правителю ваше желание, и очень скоро вы получите ответ. А пока поднимайтесь верх по течению. Никто вас не тронет и не обидит. Я Эолайн сын Лаймы, властью данной мне нашим государем светлейшим Тенгелом Золотое Солнце, разрешаю вам передвигаться по священной земле вольных табунщиков. Эльфы честный и добрый народ, не желающий никому зла и не жаждущий забрать чужое. Жаль только, что вы не скачите верхом и не разводите лошадей. И все же Мустангрим будет гостеприимен к вам. Нет ли у вас в чем нужды?
– Спасибо тебе, Эолайн, – ответил Солнцедар. – Но нашу нужду может разрешить только государь, ибо просьба наша серьезна.
– Тогда плывите с миром, и пусть ваши руки не знают усталости от гребли, и парус пусть всегда будет наполнен попутным ветром! – пожелал удачи Эолайн. Он уже хотел отпустить руку, чтобы дать команду открыть путь судну эльфов, как вдруг взгляд его упал на Бильбо. воевода сразу нахмурился. – Постой, Солнцедар, а кто это с вами? Явно это не эльф. Уж не гоблин ли это? Не мордорского шпиона ли везете вы с собой, чтобы выведал и донес он до Черного Властелина все наши тайны? Если так, берегитесь!
И в сторону эльфов опять направились острые длинные копья.
– Гнев твой напрасен, – ответил Солнцедар, на лице которого не дрогнул даже мускул. – Это не гоблин. Это наш большой друг, а ты знаешь, что мало кого эльфы называют своими друзьями. Это друг. Также он друг Гэндальфа.
– Друг Гэндальфа? – воскликнул Эолайн. – Гэндальфа Серого?
– Да.
– Какие могут быть дела у великого мага с этим карликом?
Солнцедар нахмурился:
– Поберегись обидеть нашего друга! Столь грязное слово не для него. Не карлик он, а хоббит. Мы ласково зовем его Невысокликом. Но несмотря на свой малый рост он уже совершил столько подвигов, сколько бывалому рыцарю не совершить за всю жизнь. И то, что все мы сейчас с тобой разговариваем живые и невредимые, только его заслуга. Не один и даже не два раза он спасал нам жизнь. Так что забери свои оскорбительные слова назад.
Эолайн с легким поклоном улыбнулся:
– Теперь я сам вижу, что это не гоблин, прекрасный эльф. У гоблинов не бывает таких чистых и ясных глаз. И пусть ваш невысоклик простит мне мою неучтивость.
– Я не обижаюсь на тебя, Эолайн, сын Лаймы, – ответил Бильбо.
Эолайн вздрогнул:
– Так он еще и разговаривает?
Тут Бильбо рассердился не на шутку:
– Как же я тогда по твоему могу быть другом Гэндальфа? Может быть ты думаешь, что великий волшебник держал меня в клетке, а потом взял и одолжил эльфам? На время так сказать? Я хоббит! И мой народ также велик, как и твой. А что ростом мы вам Большеногим уступаем, так это еще неизвестно, что хуже.
– Если ты друг Гэндальфа, то еще раз прости, – Эолайн явно не принимал Бильбо всерьез. Лицо у него было веселое. Он готов был рассмеяться и еле сдерживал себя. – Наш государь тоже друг Гэндальфа, а значит и твой друг. И все вольные табунщики твои друзья. Так ты говоришь, что ты хоббит? Интересно. Вот уж удивятся все, когда увидят хоббита. Ручаюсь, хоббиту они удивятся больше, чем трехголовому псу. Таких у нас еще не видывали. Я вот первый увидел хоббита, который к тому же друг Гэндальфа. Я предупрежу, чтобы тебе везде оказывали почести.
На этом переговоры закончились, корабль отплыл в сторону, и эльфы с хоббитом и альтасаром поплыли дальше. Погода была прекрасная. Воздух был просто пронизан нитями солнечных лучей и пропитан теплом. То там, то здесь вспыхивала над водой радуга. К вечеру они полностью прошли рукав дельты и вошли в общее русло Онтавы. Перед ними темно-зеленой скатертью до самого горизонта растелилась степь, разделенная надвое широкой полоской бело-розового вечернего неба, которое отражалось в реке. Онтава текла прямо на запад, и впереди совсем низко над землей висело уставшее за день солнце. Оно было темно-розовым, и где-то там, на юге слева по борту можно было разглядеть тоненькую розовую полосочку. Это последние солнечные лучи отражались на снежных вершинах Белых гор, которые служили природной границей для Коники. За неприступными горами находился могущественный и легендарный сосед, а также добрый союзник вольных табунщиков Гондор с его огромными городами и неприступными крепостями. Только по вечерам, когда Белые горы не сливаются с небом, можно увидеть их, если вглядеться вдаль.
– Какой простор! – восхитился Бильбо. – Какая ровная земля. Гладкая как скатерть. И, посмотрите, как много живет здесь народу. А столько лошадей я не видел никогда в жизни.
Лошадей в степи было не просто много. Табуны заполняли всю степь до горизонта. От дробного топота сотен тысяч копыт степь дрожала, словно барабан под ударами палочек музыканта. Конские храп и ржание доносилось со всех сторон и с обоих берегов, заглушая гортанные крики табунщиков, чьи белые шатры и палатки изредка показывались между табунами. Где-то они были одиноки, а где-то составляли целые поселения в несколько десятков, а то и в сотню человек.
Солнце наполовину зашло за горизонт, и степь отозвалась на это событие бесчисленным количеством костров, которые развели вольные табунщики. В потемневшее, и уже усыпанное звездами небо, потянулись сотни столбов белого дыма. Словно нити связали они между собой небо и землю, показывая единение всего живущего здесь с природой.
Но еще красивее это зрелище стало ночью, когда костры еще ярко горели, небо стало черным, как уголь, и миллионы звезд горели в нем таинственные и мерцающие. И все это как в зеркале, отражалось в реке, которая стала спокойная и гладкая, как сама степь. И казалось, что лодка плывет не по воде, а по небу, и под ней звезды небесные и звезды земные. Ничего более прекрасного Бильбо еще не видел. Разве что полет поющих эльфов?
Убаюканный легкой, почти незаметной качкой и тихим плеском весел Бильбо заснул. Ему снился Хоббитаун. Родной дом. Любимый кабинет. Письменный стол, на котором лежат чистые листы бумаги и заточенные гусиные перья рядом с серебряной чернильницей, подаренной Гэндальфом. Дом, милый дом! Как же Бильбо по нему соскучился! И так ему хотелось сесть за стол, поставить ноги на мягкую думку, закутать их толстым клетчатым пледом и поработать этак с полчаса над своей книгой.
Хоббит спал и улыбался во сне. Рядом с ним спали Зелендил и Биинор. Остальные эльфы сидели на веслах гребли, и посмеивались над своим маленьким другом.
– Видать хорошие сны видит наш Невысоклик, – шепотом говорили они друг другу. – Хорошая это примета. Значит наш путь увенчается успехом, и мы найдем степной эдельвейс.
Когда наступило утро, Бильбо открыл глаза и увидел, что они идут под парусом. Веслами работали только Лунолик и Гилион. Солнцедар и Радринор отдыхали, Демиолас правил рулевым веслом. Онтава стала широкой и просторной, оба берега отодвинулись, и вокруг была только водная гладь. Вода в реке была спокойная, чистая и гладкая. Они плыли на ней, словно катились на санках.
– Оказывается путешествовать по реке очень даже приятно, – заметил Бильбо, сгибаясь к реке и умывая лицо. – И ноги отдыхают, и ветер несет тебя, куда надо, и воздух свеж и приятен. Сколько нам еще так плыть?
– Два дня, – ответил ему Радринор. – Затем, когда Онтава повернет на север, мы выйдем на берег и пешком пойдем дальше на запад, к Эдорасу. Через пару дней будем на месте.
Бильбо сладко потянулся:
– А я бы плыл и все четыре дня, не выходя на берег.
– Так ты попадешь в Фангорн волшебный лес и уже вряд ли сможешь из него выйти обратно. Там властвуют древние деревья. Они живые, могут разговаривать и переходить с места на место, и очень не любят незваных гостей. А тех, кто все же пришел к ним, остаются с ними навсегда.
– Нет уж, – махнул рукой Бильбо. – С меня хватит урха. Пойдем пешком.
И они провели в плавании по Онтаве еще два дня. Ветер был попутным, словно получил от кого-то приказ помогать эльфам в пути, и грести почти не приходилось, только когда впереди попадались водовороты, эльфы обходили их стороной. За это время они увидели всю Конику с ее бескрайними пастбищами и бесконечной степью. Увидели деревянные города, окруженные бревенчатыми стенами, которые стояли в местах, где росли редкие и небольшие леса, деревушки табунщиков, которые со своими табунами переходили с места на место. Некоторые расставляли шатры и палатки, а раз путешественники видели настоящий табор, где коневоды жили в крытых повозках. По утрам и вечерам коневоды вели лошадей на водопой, и берега менялись самым удивительным образом окрашиваясь в цвета тех животных, которые к ним подходили. То они были белоснежными, то вороными или гнедыми, то рыжими, серыми в яблоках. А иногда и разномастными. Коневоды были приветливы, веселы, и эльфам никто не пытался помешать в их продвижении в столицу. Видимо табунщики были предупреждены.
– Как много лошадей! – восхищался каждый раз Бильбо. – Никогда столько не видел.
– В это время года ристанийцы всегда пасут своих коней у реки, – ответил ему Солнцедар. – Потому что дальше степь сухая, и корма в ней нет. Но пойдут июльские дожди, растают снежные вершины Белых гор, и в степь побегут обильные ручьи и пересохшие речки наполнятся водой. Степь преобразится. Из желтой она станет зеленой, трава в ней поднимется так высоко, что в ней сможет скрыться всадник. Вот тогда берега Онтавы опустеют. Кони уйдут в подгорные пастбища и будут там до осени.
Лишь один раз путешественники видели крупный отряд вооруженных всадников. Те мчались вдоль берега и тоже держали путь на запад. Впереди скакал Эолайн. Он увидел эльфов и приветственно помахал им рукой.
– Счастливого пути! – закричал вслед всадникам Бильбо. – Ах, как же они стремительно скачут!
Всадники умчались, словно ветер и скрылись за низкими холмами. Только стук копыт долго еще был слышен над рекой. Степь менялась. Берега стали обрывистыми, высокими; то один, то другой холм, нарушал ровность пейзажа. Когда Онтава широкой и плавной дугой свернула на север, впереди путников возвысились многочисленные холмы, среди которых попадались и самые настоящие великаны, ровные и правильные.
– Это древние курганы, – пояснил Солнцедар. – Под ними лежат самые великие воины и командиры Ристанийцев. Тысячи лет назад здесь гремели жестокие войны, и вольным табунщикам нелегко удавалось отстаивать свою вольность. Кто только не зарился на эту землю! Но смелые всадники и умелые воины, они защитили свою страну от врагов, и только эти следы былой славы напоминают о великом прошлом Коники. Нынешний царь Тенгел теперь больше занят обустройством края, чем его обороной. Еще сто лет назад табунщики не знали городов и поселков, жили только при своих табунах и кочевали с одного пастбища на другое.
Когда-то Тенгел, младший сын Теодора, которого прозвали Мудрым, за то что он начал строить города и учить своих подданных грамоте, и не помышлял о престоле. Он был очень любознательным и всегда интересовался тем, что происходит за пределами Коники. приставал к заезжим гондорским купцам с расспросами. Теодор увидел его желание учиться и отправил его в Гондор. Это была также политическая необходимость. Ристанийскому царю нужно было чем-то доказать гондорскому совету свое доброе отношение. Тенгел с радостью отправился в соседнюю страну и провел все свое детство в Гондоре, в доме бургомистра. Он подружился с его сыном Эдором, и вместе с ним учился наукам и военному искусству. На Родину его вернула война, не дав принцу закончить свое образование. С трех сторон: Дикого края, Жухлого плата, Черного леса и Мории, подстрекаемые Черным Властелином, который засел тогда в замке Дул Гулдур, бесчисленные орды гоблинов верхом на волкодлаках, пересекли Андуин и вторглись в страну с севера, с северо-запада и с северо-востока. Все левобережье Онтавы заполыхало огнем. В тяжелых и кровавых битвах погибли отец Тенгела Теодор Мудрый и его старшие братья Сеодан и Райнор. Тенгел с небольшой дружиной в три тысячи всадников остался один на один с могучим и жаждущим крови врагом. Но не дрогнул молодой воитель. Повел он своих конников на врага, и вместе с ним был еще его друг гондорец Эдор с пятьюстами рыцарей. Не оставил он друга в трудную минуту. Три дня и три ночи скакали они на север, и без привала, без отдыха (на такое способны только белоснежные златогривые мустангримские жеребцы) соколами напали на вражий стан. Был рассвет, и в утреннем тумане враги заметили их не сразу. Да еще родная земля приглушила стук их копыт. Потом произошла битва, равной которой не было несколько столетий, почти вся дружина Тенгела полегла в ней, и все до единого гондорцы во главе с их предводителем Эдором. Но разбитый враг бежал без оглядки. Оставшиеся победители гнали их к Андуину, туда, где бурные потоки воды в щепки разбивают об острые пороги дубовые ладьи. Орки и волкодлаки попытались спастись вплавь, и все до единого потонули в великой реке. Тенгел стал правителем и государем Коники и заключил вечный союз с Гондором, и каждый год дарит ему тысячу великолепных коней в память о той услуге, что оказало ему княжество.
А в память о своем погибшем друге, построил он город, сделал его столицей, окружил высокими каменными стенами и назвал его именем своего друга.
– Эдорас! – воскликнул в волнении Бильбо.
Он был потрясен услышанным.
– Да, теперь это великий и красивый город, в котором раз в год в тот самый день, когда произошла великая битва, ристанийцы между курганов, где издавна похоронены государи и великие герои, устраивают конное шествие. Те, кто его видят, говорят, что нет зрелища более величественного и благородного.
– В этом я не сомневаюсь, – покачал головой Бильбо и вздохнул, – может и нам доведется его посмотреть?
– Может и придется, – согласился Солнцедар. – Через полторы недели как раз наступит тот самый день, когда у ристанийцев бывает конное шествие. И оно будет особенно великолепным.
– Почему особенно?
– Потому что прошло ровно пятьдесят лет с того самого дня, когда семнадцатилетний Тенгел разгромил Черную орду в Андуинской битве. Возможно, что гости на этот праздник прибудут из самого Гондора.
– Здорово! – обрадовался Бильбо.
И тут в разговор вмешался Радринор, до этого угрюмо молчавший.
– Это так, – сказал он. – У ристанийцев праздник. А вот у нас осталось всего неделя на то, чтобы спасти нашего принца. Посмотрите на Луну. Она стала уменьшаться. Когда ее серп растает совсем, и мы ничего не сделаем, Зелендил останется навеки зачарованным эльфом.
Эльфы сразу взяли в руки весла и стали грести, хотя ветер был попутный, и лодка плыла быстро и легко, так, что любой бы позавидовал ее ходу.
– Ничего, – подмигнул хоббиту Солнцедар, – уже завтра мы будем в Эдорасе и предстанем перед Тенгелом и попросим у него дивный цветок. Он благородный государь и не откажет нам в этой просьбе.
Через полчаса путешественники пристали к берегу. Река теперь текла на север, и им предстоял пеший путь. На ночь решили не останавливаться, а продолжить путь. К тому же все давно уже засиделись в лодке, и поразмять ходьбой ноги, даже хотелось.
– А тебе, Бильбо, – сказал Солнцедар хоббиту, – придется опять прокатиться на моих плечах. Мы пойдем очень быстро, на своих ногах тебе за нами не угнаться. Ты уж не обессудь.
Глава восьмая ГОСУДАРЬ КОНИКИ
Ступив на твердую почву, эльфы устремились на запад. Шли они так быстро, что только ветер трепал их длинные волосы и полы платьев. Облитая лунным серебром, и колышущаяся от ветра, словно речные волны, стелилась под ногами высокая трава. Мирно, но громко и требовательно стрекотали цикады. Небо было черным пречерным, сплошь усеянным звездами, среди которых плавала уже успевшая изрядно похудеть кривобокая луна. Степь была совершенно безлюдна. Полночи прошли эльфы по ней и не встретили ни одного живого существа. Видимо коневоды отогнали свои табуны дальше, оставив здешние пастбища наливаться, свежей травой. За спиной долго плескалась волнами Онтава, и шепот ее воды долго еще был слышен нашим героям. Затем, когда они взобрались на первый невероятно длинный холм и спустились по нему с другой стороны, ласковая река скрылась из глаз. На прощанье Бильбо помахал ей рукой.
Всю ночь шли эльфы и все утро. Хоббит даже успел поспать на плечах Солнцедара и увидеть сон, в котором ему снились пышные булочки испеченные его экономкой Мунни и большой глиняный кувшин со свежей простоквашей, а рядом тарелочка с яблочным вареньем и стаканчик малиновой настойки. Бильбо обожал перекусывать булочками и простоквашей с яблочным вареньем. Как давно он не ел своей любимой хоббитской еды! И очень успел по ней соскучиться. Ничего не скажешь, эльфы кормят хорошо, просто замечательно, а все же родная пища и в рот легче лезет.
Утро встретило всех прохладой. Белесый туман обложил зеленые холмы. Травы словно алмазами усыпалась каплями росы, которые загорелись яркими огоньками рассветного солнца, которое выкатилось из-за горизонта у них за спиной.
Эльфы еще несколько часов шли и не останавливались. Шумно пыхтя и вдыхая наполненный запахом трав воздух, впереди шагов на двадцать бежал Биинор. Головы его вертелись во все стороны, оглядывая окрестности. И было что посмотреть. С каждой пройденной милей менялась вокруг них жизнь. Безлюдная до того местность покрылась поселками и деревушками. Укрытые высокими похожими на свечки кудрявыми деревьями, они прижимались к небольшим речкам или ручьям, в которых плавали гуси и утки; вокруг бродили немногочисленные коровы, в глубоких лужах похрюкивая отдыхали свиньи. Кричали невидимые глазу петухи.
Эльфы проходили человеческие поселения стороной, не желая тратить на них драгоценное время. Но когда прямо на их пути расположился на холмах городишко, обнесенный деревянными стенами и валами, они решили в него зайти. Надо было пополнить запасы провизии, которые успели закончиться. К тому же этого явно сильно желали и сами люди. А так как позвать эльфов они не решались, зная о том, что они спешат к царю, то путники решили пойти к ним сами. На подходе к городу Биинор заливисто и весело залаял. В ответ все городские собаки тоже поприветствовали его громким лаем.
Это было событие и для путников и для горожан, которые были уже осведомлены об их существовании, и высыпали все на улицы и с открытыми ртами глядели на путешественников. И хотя эльфов и альтасара большинство из них не видели никогда в жизни, больше всего их поразил Бильбо.
– Смотрите! – кричали ребятишки, показывая на него пальцами. – Это хоббит! Тот самый хоббит, про которого рассказывал Эолайн. Смотрите, какой он маленький и забавный! И ноги у него покрыты шерстью! Ну надо же! Не зря пограничный воевода чуть не спутал его с гоблином.
– А это гоблин и есть! – уверенно отвечали ребятам некоторые мужички. – Виданное ли дело, мохнатые ноги? А посади его на эту трехголовую псину, так и вовсе Андуинская битва вспомнится.
– Какой же это гоблин, дурни? – тут же начали спорить с ними другие. – Гоблины уродливые и мерзкие. А этот, погляди, какой симпатичный. И лицо у него покрасивее твоего будет! А глаза синие. Где ты видел, чтобы у гоблинов были синие глаза. А то, что у них собака с тремя головами, так на то они эльфы. Собака она и есть собака. Вот если бы волк! Тогда да! К тому же этот малый сам идет. Сразу видно, что это хоббит.
Да Бильбо тут же стал диковинкой в этих краях. Даже Биинор удивил людей меньше, чем хоббит. Мальчишки уже успели сложить про него веселую песенку, и горланили ее во всю глотку:
- Раз, два, три,
- Четыре, пять!
- Вышел хоббит погулять!
- Встретил гоблина малыш,
- Тут же спрятался в камыш.
Или была еще такая считалка:
- Хоббит, хоббит, где ты был?
- – У пруда, там ножки мыл.
- Вдруг сломался старый мост,
- Потерял в пруду я хвост.
Бильбо только посмеивался, слыша про себя такие глупости, и махал ребятам рукой. Он слез с Солнцедара, чтобы про него не подумали, что он действительно такой слабак, что приходиться тащить его на себе как младенца, и бодро пылил по утоптанной копытами лошадей и коров дороге.
Женщины ристанийки смотрели все больше на эльфов. И хотя их мужчины тоже были высокими, стройными и светловолосыми, им не хватало той грациозности, легкости и обаяния, коими славятся эльфы. Молодые девушки и вовсе прятали глаза, когда встречались взглядами с кем-либо из эльфов. Больше всех смотрели конечно же на Зелендила. И это неудивительно. Он был самый красивый из эльфов, а его золотые волосы переливались на солнце и притягивали к себе все взгляды. Его царственно-благородное лицо было таким чистым и невинным, что женщины, глядя на него украдкой вздыхали и утирали глаза.
Они были очень гостеприимны, жители Коники. В самом центре городка эльфов ждали накрытые столы, и самые уважаемые и почитаемые горожане во главе с царским наместником Лэем Правдолюбом пригласили их разделить с жителями города празднечную трапезу, устроенную в их честь. Отказываться от такого искреннего радушного приглашения, значило бы смертельно обидеть коневодов, и эльфы, воспользовавшись случаем, отдохнули и подкрепили силы. А Бильбо наелся так, что потом еле вылез из-за стола. Он заметил, с каким любопытством смотрят на него ребятишки и решил немного поиграть с ними. Достал из кармана тростниковую дудку, которую сделал еще, когда они плавали в дельте, и сыграл им несколько веселых хоббитских мелодий. Слушатели были в восторге. Тут же появились еще музыканты. Они достали инструменты и заиграли. Парни и девушки тут же пустились в пляс. Присоединились к всеобщему веселью и эльфы. Они тоже достали инструменты и заиграли свои чудесные мелодии.
Два часа продолжался веселый праздник, в Зеленом Доле, так назывался городок, а потом его наместник Лэй Правдолюб поклонился гостям и сказал:
– Мы знаем, что вы спешите, дорогие гости, и поэтому просим прощения за то, что так надолго задержали вас. А чтобы задержка в нашем городе не нарушила ваши планы, мы дадим вам самых быстрых коней, и они живо домчат вас в Эдорас к государю нашему Тенгелу Золотое Солнце.
Тут же эльфам подвели коней, стройных и длинноногих, белоснежных и златогривых. Кони в нетерпении били копытами, словно сами торопились быстрее домчать эльфов к царю. Но они тут же, к великому удивлению зеленодольцев, успокоились, как только эльфы взяли их за уздцы. Как и все животные, они были подвластны и покорны волшебной силе эльфов. Все сели по коням. Бильбо очень страшился залезать на коня, который казался ему исполинским животным. Но Солнцедар протянул ему руку, нагнулся и подхватил хоббита. Бильбо не успел опомниться, как оказался в седле перед своим другом.
– В путь! – скомандовал Радринор.
Друзья помахали на прощанье гостеприимным мустангримцам и помчались вперед. Кони летели словно птицы. Земля милями оставалась под их копытами. И несмотря на то, что сказали они невероятно быстро, Биинор легко бежал впереди отряда всадников, высматривая, нет ли впереди какой опасности.
Но это был безопасный и цветущий край. Ничего плохого не грозило здесь путешественникам, которые находились под защитой жителей Коники.
Очень скоро они выехали на широкую твердую дорогу, прямую, словно струна лютни или тетива лука. По этой дороге и помчались они дальше. Не прошло и часа, как впереди показалась огромная зеленая гора, перед которой вдоль дороги с обоих ее сторон словно дети выстроились ровные курганы. На вершине горы золотыми лучами сверкало солнце.
– Это Эдорас! – крикнул спутникам Радринор. – Столица Коники. Он построен на горе, а на ее вершине сверкает стенами и башнями золотой дворец мустангримского царя. Говорят, что он был построен еще в глубокой древности, и из-за своей красоты и богатства стал причиной нападения орков пятьдесят лет назад.
– А что это за курганы? – спросил его любопытный Бильбо.
– Это могильники царей, которые правили Коникой с тех пор, как она стала существовать.
Эдорас стремительно приближался. Теперь можно было разглядеть его получше. Прежде царский Золотой дворец ослеплял, и не давал такой возможности. Теперь же, когда они оказались в тени горы, хорошо виден был и город и дворец.
Город был небольшой и просторный. Мустангримцы, привыкшие к просторам степи, не выносили тесноты, и столица их соответствовала широте их души. Большие деревянные дома с высокими двойными воротами на широких улицах смотрели открытыми окнами. Просторные дворы, мощенные досками. Высоченные заборы. Все это находилось у подножья горы и было окружено белоснежными каменными стенами, сложенными из крупных блоков. Дорога сужалась и входила в главные ворота, затем пройдя по главной улице города, становилась совсем узкой и спиралью поднималась по горе до самого Золотого дворца, который также был окружен стеной, в которых были только одни ворота – медные и с большим золотым солнцем, которое разделялось надвое, когда ворота открывались. Сейчас ворота были закрыты, и перед ними стояли стражники в золотых доспехах и шлемах, с грозными тяжелыми копьями и большими круглыми щитами.
Городские ворота были открыты, и стражников при них не было. Никто не препятствовал эльфам, когда они въехали в Эдорас.
Эльфы, сопровождаемые взглядами жителей города, проехали по главной улице, не остановились, а продолжили путь к дворцу. Златогривые мустангримцы быстро домчали их до царских ворот. Вот тут им впервые и был прегражден путь.
– Кто вы и куда идете? – спросил высокий широкоплечий стражник, встав перед ними.
Вперед выступил Радринор.
– Мы странствующие эльфы. Принц третьего племени Зелендил сын короля нуменорских эльфов Ламелиоласа, просит государя Коники Тенгела Золотое Солнце принять его и его друзей. Я Радринор главный советник его высочества выступаю здесь от его имени, так как сам он в настоящий момент говорить не может.
– Государь ждет вас, эльфы, – ответил стражник и отступил.
Открылись Солнечные ворота Золотого дворца. Эльфы спешились, вручили коней подбежавшим слугам, и по мраморной лестнице стали подниматься во дворец. Чудесный сад окружал их со всех сторон. Ухоженные деревья были подстрижены и имели очень нарядный вид, повсюду били фонтаны, навевая на посетителей приятную прохладу. Бильбо никогда ни видел такого красивого места, и был очень удивлен. С любопытством осматривал он резиденцию короля вольных табунщиков. Все здесь говорило о его величии и могуществе.
Вот и дворец. Командир дворцовой стражи предстал перед эльфами. Он был молод и красив. Золотые доспехи его сверкали на солнце. Пурпурный плащ ниспадал с могучих плеч.
– Идите за мной, эльфы, – сказал он. – Государь ждет вас.
Путники вошли во дворец и удивились его роскоши. Все это совсем не соответствовало несколько даже аскетичной и простой жизни остальных жителей Мустангрима.
С волнением вошли они в тронный зал дворца. Это был светлый и просторный зал. Из высоких больших окон лился солнечный свет, и казалось, что эльфы оказались под открытым небом.
В центре зала на высоком белом троне сидел воин с длинными русыми волосами и бородой, заплетенной на конце в две косички.
Это был Тенгел Золотое Солнце, правитель Коники.
Чуть позади него стояла красивая золотоволосая юная девушка с большими серыми глазами и в голубом расшитом золотыми узорами атласном платье, которое тоже переливалось как и все тут в тронном зале. Она с любопытством взирала на эльфов. Увидев Зелендила и встретившись с ним взглядом, она вздрогнула и потупила взор, как и полагается знатной незамужней девушке. Но потом все же не выдержала и снова посмотрела на принца. А потом уж не смогла больше оторвать от него глаз. Зелендил тоже смотрел только на девушку, и в глазах у него появилось что-то похожее на удивление и восхищение.
У ног правителя на постаменте трона сидел десятилетний мальчик в золотой тунике и с пепельными волосами. Как только путешественники вошли, он воззрился на них с любопытством в больших серых глазах, а когда нашел среди эльфов хоббита, то глаза его стали еще больше, а на лице появилась широкая радостная улыбка.
По тому, как мальчик и девушка были похожи и лицом и повадками на Тенгела, было ясно, что это его дети.
Эльфы, хоббит и даже Биинор низко поклонились. Только Зелендил забыл, вернее не догадался этого сделать. Он стоял и не мог оторвать взгляда от царевны. Тенгел тоже поклонился, встал с трона и пошел к ним навстречу с дружественной улыбкой и теплыми словами участия:
– Видимо большая нужда привела вас ко мне, благородные эльфы, раз вы проделали такой длинный путь, да еще с поклоном предстали передо мной.
– Ты прав, владыка, – ответил Радринор. – И кланяемся тебе не только мы, семеро здесь стоящие. Кланяется тебе весь народ странствующих эльфов, все его семь племен, ибо только ты можешь помочь облегчить нам наше великое горе.
Лицо Тенгела стало суровым и серьезным. Он нахмурил густые брови:
– Никогда еще жители Коники не отказывали в помощи тем, кто у них ее смиренно просит. Я, правитель этой страны Тенгел, сын Теодора Мудрого и мои дети – принц Теоден и принцесса Эоланта, – к вашим услугам. Мы все сделаем, чтобы помочь вам. Но вы устали, утомлены дорогой. Я не хочу вас мучить и расспрашивать стоя. Давайте пройдем за стол и там продолжим нашу беседу.
Царь Тенгел был прост и благороден в общении. Он лично проводил гостей в пиршественный зал, где был накрыт большой под белой с вышитыми на ней красными конями скатертью стол, и каждого усадил в кресло, спросив у него имя и лично наполнив ему вином кубок. Бильбо он расспросил несколько подробнее, после того, как тот представился как Бильбо Бэггинс сын Банго Бэггинса и Беладонны Тук эсквайр из Хоббитании.
– Ты и в самом деле знаешь Гэндальфа Серого?
– Да, государь, – ответил Бильбо. – Мы с ним большие друзья.
– И давно ты его видел в последний раз?
– Две с половиной недели назад в Горелых горах, где он расправился с дочкой Смога Ужасного драконшей Веннидеттой Зловредной.
– Расправился с дочкой Смога Ужасного? – в удивлении поднял брови Тенгел. – У Смога была дочка?
– Да. Ужасное создание. Чуть нас всех не сожрала. Но не таков Гэндальф, чтобы дать себя поджарить и съесть. Он сам спалил ее в подземном огненном озере.
– Господин Бильбо скромничает и умалчивает о том, что принял самое активное участие в уничтожении Веннидетты, и был в тот момент рядом с Гэндальфом, и держал судьбу мира в своих руках, – осторожно вмешался в разговор Радринор. – И тем, что мы здесь, перед тобой, государь, мы целиком и полностью обязаны этому смелому хоббиту. Последним его подвигом было уничтожение болотной ведьмы. Королевы Мертвых топей больше нет.
– Вот это дела! – недоверчиво воскликнул Тенгел. – Постой, постой, а уж не тот ли ты хоббит, который сражался с гоблинами в Битве Пяти Армий у Одинокой горы?
– Вообще-то я был там, – скромно потупился Бильбо и почесал голову. – Славное было сражение. Меня там даже слегка ранило.
После того, как Тенгел узнал, что Бильбо участвовал в знаменитом сражении с гоблинами, да еще был в нем ранен, он очень сильно зауважал маленького хоббита. А уж принц Теоден и вовсе смотрел на него, открыв от восхищения рот.
– У Гэндальфа нет трусливых друзей, – задумчиво сказал Тенгел. – И сам он великий друг нашей страны. Ведь именно он, а никто другой, пятьдесят лет назад прилетел на гигантском орле в Гондор и рассказал мне о том, что творится на родной земле. Он же посоветовал мне напасть на орды врага за Онтавой и гнать его к великим порогам Андуина. Мы навсегда останемся в долгу перед этим великим воином и чародеем. А его друзья, это мои друзья. Двери моего дворца всегда открыты для тебя, Бильбо из Хоббитании.
Но вот все расселись и представились, потом подняли кубки и выпили за здоровье правителя Коники и процветание его страны, после чего тот сказал:
– Теперь говорите, какая случилась у вас беда.
– Мы расскажем тебе все, что с нами произошло, владыка, – сказал Радринор. – И выслушав наш рассказ, ты дашь нам твой ответ.
И эльф поведал повелителю Мустангрима всю историю, что произошла с эльфами, после того, как они отправились в Горелые горы на поиски Ока Дракона, и как попали в ловушку, которую устроили им гоблины, как все окаменели, а принц Зелендил напился воды из мертвого подземного ручья и стал зачарованным. О том, как Бильбо нашел источник с живой водой и всех оживил и многое, многое другое.
Глава девятая НА ПОИСКИ ЧУДЕСНОГО ЦВЕТКА
Тем же вечером из ворот Эдораса выехал конный отряд. Всадников было десять. Впереди скакал главный ловчий королевского двора охотник Винелай, за ним личный лекарь Тенгела Сердолик, затем шесть эльфов. Еще два всадника ехали сбоку. Это были дети Тенгела Эоланта и Теоден.
Услышав горестную историю Зелендила, царь Коники проникся к нему самым глубоким сочувствием и желанием помочь. Он очень взволновался и широкими шагами бывалого воина заходил по покою.
– Степной эдельвейс! – сказал он. – Вам нужен степной эдельвейс. Я знаю этот цветок. У нас он зовется Солендиалом – подарком солнца. Только мало кто видел его в глаза. В легендах говорится, что он действительно снимает волшебные чары, и сорвать его может только невинная девушка, не знавшая любовного поцелуя и мужских ласк. Но взамен снятого заклятия, он налагает свои еще более сильные чары. Тот, кто вдохнет последний аромат Солендиала, полюбит навечно того, кто сорвет ему этот цветок. Многие наши девушки мечтают найти его, чтобы влюбить в себя понравившегося им молодца. Кто знает, может это возможно. Я дам вам опытных людей, которые помогут отыскать снежные луга, где растет Солендиал, я дам вам самых быстрых и добрых коней, которые сами отыскивают дорогу. Только вот где вы возьмете девушку?
И тут неожиданно для всех вскочила со своего место безмолвно сидевшая до этого Эоланта.
– Отец! – воскликнула она. – Разреши мне поехать с эльфами и помочь им отыскать Солендиал.
Тенгел удивленно поднял брови:
– То, что ты просишь от меня, любимая дочь моя Эоли, слишком серьезно. Это не игра и не детская шалость, чтобы вот так легко просить подобные вещи.
Девушка вспыхнула, но продолжала смело смотреть отцу в глаза:
– Я прошу тебя совершенно серьезно, и знаю, что это значит для меня. Но я полна желания спасти принца эльфов.
Долго и внимательно смотрел на дочь царь Тенгел. Прямо в ясные и чистые серые глаза ее. Затем подошел, взял ее за плечи и спросил:
– Ты твердо это решила? Ведь после того, как ты спасешь принца эльфов, он полюбит тебя так, что уже не сможет существовать, если нет тебя рядом. То есть, тебе придется отправиться с ним и навсегда покинуть отчий дом. И то же самое будет, если вы не найдете цветок, и не снимете с принца темные чары. Тебе суждено остаться с ним, и ты всю жизнь проживешь с зачарованным эльфом. Посмотри на него! Зачарованный эльф. Вечный ребенок. По силам ли тебе будет нести эту ношу? Итак, что ты решила?
– Да, я поеду, – прошептала девушка. Потом сказала громко: – Таково мое решение!
Тенгел поцеловал ее в лоб и повернулся к эльфам:
– А вы, благородные эльфы, ручаетесь, что не воспротивитесь воле судьбы? Ведь если, ваша цель не удастся, по нашим обычаям, вы все равно должны будете забрать Эоланту к себе. Домой вернуться она уже не сможет.
Эльфы все встали и поклонились Эоланте.
– Мы будем счастливы иметь подобную повелительницу. Она будет нам сестрой и матерью. И мы будем оберегать и любить ее столь же сильно, как и Зелендила.
– Пусть будет так, – сказал Тенгел.
Тут юный Теоден не выдержал и тоже подбежал к отцу, схватил его за рукав и заглянул в глаза. Лицо мальчика было очень взволнованным.
– Позволь и мне тоже поехать с ними, государь! – громко взмолился он. – Я хочу быть рядом с любимой сестрой, когда будет решаться ее судьба.
Царь сначала сжал губы, потом рассмеялся и махнул рукой:
– Езжай и ты, постреленок. Только в походах мальчики становятся мужчинами. У эльфов ты можешь многому научиться. – Затем царь повернулся ко всем и поднял вверх обе руки. – Да подарит вам Солнце удачу, друзья!
И вот теперь конный отряд мчался на поиски степного эдельвейса, который мустангримцы благовейно называют солендиалом – подарком солнца. Они мчались на север, потому что знаток трав и целебных растений лекарь Лайма по прозвищу Сердолик сказал, что в это время года снег может выпасть на несколько часов только на опушках Фангорна, когда с Туманных гор гонимые западным ветром спускаются снеговые тучи
– Ага, – воскликнул Бильбо, когда узнал, куда они направились. – Значит мы все же побываем в лесу, где деревья умеют ходить и разговаривать! Что ж, мне это очень даже любопытно. Чего я только не видел в своей жизни, так это ходячих и болтающих между собой деревьев.
Они скакали весь день и всю ночь, и только под утро сделали небольшой привал. Затем после трехчасового отдыха, когда на востоке загорелась заря, снова отправились в путь.
Царевна Эоланта и царевич Теоден скакали вместе со всеми, и как истинные ристанийцы, оба великолепно держались в седле, и ничем не показывали усталости. Ездить на лошади для них было также естественно, как для птиц летать, а для рыб плавать. Теоден старался держаться радом с Солнцедаром. Он почти глаз не отводил с Бильбо, так он его поразил. На первом же привале он пристал к нему с расспросами, и хоббит с удовольствием поведал ему о своей родине и ее жителях. Мальчик слушал, открыв рот. Удивлению его не было пределов. А уж когда Бильбо сказал ему, что самые богатые и почтенные хоббиты живут в норах, как степные грызуны, он только посмеялся:
– Нет, это ты уже шутишь, хоббит Бильбо, – сказал он. – Ни за что не поверю, что можно жить в норах, подобно диким кроликам.
– А вот я живу, и славно живу, поверь мне, дорогой царевич Теоден.
– Не мешай господину Бильбо отдыхать, – вмешалась в их разговор Эоланта, и прогнала брата от хоббита. – Лучше протри коня. Он у тебя влажный.
Ворча под нос, царевич пошел к своему коню, потому что в Конике каждый сам ухаживает за своим скакуном. Это золотое правило вольных табунщиков. И исключения не делаются ни для кого, ни для царей, ни для принцев.
Тогда Теоден продолжил разговор прямо в дороге. Он скакал рядом с Солнцедаром, перед которым сидел Бильбо и беседовал с ним.
– А правда, что ты бился с гоблинами в Битве Пяти Армий? И тебя там ранили? И ты видел настоящего дракона? И драконшу? А как тебе удалось убить болотную ведьму? Сколько зла она причинила нам, заманивая в свои топи наших лошадей! А теперь ее нет, и убил ее ты! Ты великий герой! И пусть теперь не говорят мне, что надо вырасти, прежде чем начать совершать подвиги.
Царевна ехала молча. Она не вступала в разговоры и была задумчива и грустна. Старалась быть поближе к Зелендилу. Эльфы сразу же стали относиться к ней с глубоким почтением и старались во всем угодить ей. Они охраняли и оберегали ее. Кто-нибудь из них скакал недалеко от нее. Хотя последнее было излишне. Царевна держалась в седле так, словно была рождена всадницей. Ее благородный, гордый и величественный облик поражал красотой и изящностью.
А эльфы оставались прекрасными, как и прежде. Только теперь они были прекрасными всадниками. Такие же прямые, стройные и грациозные. А красота коней только подчеркивала красоту их фигур.
Ехали они на север к лесам Фангорна не прямым путем, а окольным и рысью. Винелай и Лайма Сердолик надеялись, что смогут отыскать заснеженный луг, и поэтому вели отряд зигзагообразной дорогой. Коней не торопили, чтобы не пропустить искомое место. И у табунщиков, и у эльфов зрение было острым, и они ежеминутно обшаривали глазами окружающее их пространство в надежде увидеть среди зелени степи и пологих холмов белое пятно выпавшего на землю снега.
Найти снежную поляну было нелегко. Как объяснил Лайма Сердолик, снег выпадал нечасто, и лежал на земле не больше трех часов, после чего тут же таял, а Солиандиары, лишенные морозной прохлады, тут же осыпались и увядали. И только на опушках Фангорна, в тени гигантских густых деревьев снег лежал по несколько суток, но и степные эдельвейсы встречались там реже, потому что без солнечного света и тепла они очень редко выглядывают из под снега. Так что перед путешественниками стояла задача не простая. Но все верили в удачу и успешное завершение экспедиции.
– Кто ищет тот всегда найдет! – заявил Бильбо.
И все искали. Три дня, пока добирались до Фангорна, они несколько раз в день разделялись на четыре отряда и разъезжались в разные стороны, чтобы осмотреть окрестности. Затем вновь собирались и грустно качали головами. Никто не видел белого снега. Кругом было лето, жаркий июль уже подсушил степную траву, она пожелтела и поникла, и лошади на привале без аппетита жевали сено, грустно поглядывая на юг, туда, где в долинах многочисленных речек и в пойме Онтавы, трава еще оставалась зеленой и сочной. Прошло еще три дня. Поиски и дальние рейды не дали результатов, и путешественники начали нервничать. Даже эльфы и те перестали петь и смеяться, и все чаще и чаще на их лица ложилась сумрачная тень тревоги. Каждую ночь смотрели они на луну, которая стала совсем худенькая и тоненькая.
– Еще три ночи, – сказал тогда Лунолик, – и если мы не найдем степной эдельвейс, будет поздно. Зеленидила нам уже не спасти.
Эти его слова услыхала Эоланта. Она гневно посмотрела на эльфа и воскликнула:
– Мужайся эльф, и не поддавайся отчаянью, ибо это самый плохой товарищ в таком важном деле, которое мы выполняем.
Лунолик почтительно поклонился принцессе. Остальные эльфы посмотрели на нее с уважением.
Дальше отряд поскакал быстрее. Больше на степь надеяться было нечего. Она была пустынна, и решено было быстрее добраться до Фангорна.
И вот наконец настал час, когда впереди на горизонте показалась светло-голубая лента. она стала расходиться в стороны и вскоре потемнела, стала зеленой и заняла все пространство севера.
– Это Фангорн! – объявил ловчий Винелай. – Таинственный лес. Я бывал там, но никогда не охотился и не рубил в нем дров. Деревья не разрешают этого делать. Может быть там мы и найдем заветный цветок.
Ведомые надеждой, все пришпорили коней и с еще большей скоростью помчались вперед. По мере того, как Фангорн становился ближе, всех стало охватывать нетерпение и сильное волнение. Даже лошади почувствовали волнение своих седоков и дружно забили копытами. Земля под их копытами превратилась в размытые зеленые пятна, стремительно остававшиеся позади.
Фангорн приближался, и чем ближе он становился, тем большее удивление и охватывало Бильбо и его спутников.
Огромные исполинские деревья поднимали свои верхушки к небу. Это были истинно древние деревья. Могучие стволы, которые не объять и десятерым взявшимся за руки мужчинам, были такими высокими и могучими, что это просто поражало воображение. Еще более удивительными были кроны этих деревьев. Они давали такую густую тень, что под ними была чуть не темная ночь. Но каждые два часа листья деревьев поворачивались таким образом, что солнечные лучи проходили сквозь них и достигали земли, и тогда все в лесу пронизывалось золотом солнечного дня, к которой тянулись остальные растения, деревья помоложе, кусты и травы. Никому тут не было плохо.
Высоченная стена леса тянулась до горизонта на запад и на восток. Не было перелесков, которые бы послужили границей между лесом и степью. Этой границей служила плотная широкая тень от деревьев, которая вечно стелилась и никогда не исчезала днем, с какой бы стороны не светило солнце.
Отряд пересек эту границу, и сразу все почувствовали, как сразу стал прохладным раскаленный июльский степной воздух, тверже земля под копытами лошадей, выше и зеленее трава. Отряд повернул на запад и два часа следовал вдоль леса, не приближаясь к нему более чем на сто шагов. В одном месте ровность леса нарушилась. Фангорн подковой отступил на север, образовав просторную лощину, по которой в лес утекал узенький ручеек, начавший свой путь из ключа, который тугой прозрачной струей бил из-под огромного рыжего валуна.
– Здесь мы и разобьем лагерь, – сделал знак остановиться Винелай.
Все спешились и стали расседлывать лошадей, стреноживать их и протирать толстыми ватными попонами. Только Бильбо, который старался держаться от лошадей подальше, потому что немного побаивался (уж слишком они ему казались большими), встал и изумленно стал глядеть на лес.
– Да, – сказал он через некоторое время, – таких громадных деревьев я еще не видел. Уж насколько в Черном лесу было много великанов, но им до этих расти и расти.
Лес ответил ему мягким шелестом листвы, в котором хоббиту показалось, что его кто-то зовет. Он вздрогнул, похлопал глазами, приложил ладонь к уху и прислушался. Но тут его отвлек Теоден:
– Послушай Бильбо, – обратился он к нему. – Ты не хочешь пойти в лес за дровами?
Хоббит посмотрел на мальчика удивленно:
– Зачем нам дрова?
– Но ведь нужно будет развести костер.
Тут их услышал Винелай.
– Никаких костров, – строго сказал он. – Больше всего на свете Фангорн не выносит огня. Он может на нас разгневаться. А это нам сейчас ни к чему, раз мы пришли просить у леса милости. И никто не уходит в лес. Там можно и всем отрядом сгинуть, не то, что в одиночку.
Царевич Теоден разочарованно вздохнул:
– А я то думал пойти туда на разведку.
И Бильбо понял, что мальчик хотел взять его за компанию, потому что в одиночку идти боялся. А из-за малого роста Бильбо определил хоббита себе в товарищи. Бильбо стало смешно. Надо же, его солидного хоббита, которому уже давно минуло сорок и приближалось пятьдесят, десятилетний Большеногий принимал за своего.
Но хоббит не стал смеяться над мальчиком. Слишком он был добродушен. Поэтому он сказал:
– Ничего, Теоден, ты еще успеешь сходить на разведку.
Рядом подтверждающе тявкнул Биинор.
Но в этот день никто никуда не отправился. Все остались на месте. Костра зажигать не стали и поэтому провели ночь в полной тьме. Сначала от этого было немного жутковато, но потом, когда путешественники убедились, что опасности нет, лес шелестел мирно и доброжелательно, Биинор вел себя спокойно, лениво лежал, положив морды на передние лапы, они успокоились и заснули. Только Гилион, которого поставили часовым, мирно сидел и смотрел в звездное небо.
Глава десятая ФАНГОРН В ОГНЕ
Бильбо проснулся, потому что Биинор ткнул его носом в бок.
– Что такое, Биинор? – недовольно спросил хоббит, который сильно хотел спать, и не в силах был и глаз открыть.
Биинор в ответ что-то проскулил хоббиту в ухо. Пришлось Бильбо встать. Он открыл глаза и потянулся. Было еще темно.
– Чего тебе надо? – спросил альтасара Бильбо. – Или опять на нас кто-нибудь напал и утащил часового в лес?
Но нет, часовой, в этот раз Лунолик, был на месте. Он сидел на седле, которое положил на землю и смотрел на луну.
– Так что же случилось? – удивился Бильбо.
Альтасар потянул хоббита за собой. Все его три морды смотрели в сторону леса.
– Ты хочешь, чтобы я пошел туда? – спросил Бильбо.
Альтасар понимающе посмотрел на Бильбо и кивнул.
Читать бесплатно другие книги:
