Царевич Ваня и Серый Волк Суслин Дмитрий
– Ладно, – подняла Василинка подол платья, – полезай сюда. Спрятался у нее в ногах зайка, прижался, глаза закрыл. Только чувствует Василинка, как у бедняги хвостик дрожит.
И тут выскочил прямо к ней любимый пес Ильи Муромского Брехун. Выскочил, пробежал немного по следам зайца, и увидел Василинку. Остановился в растерянности.
– Что встал? – с насмешкой спросила его девочка. – Убежал твой заяц вон туда. – И показала она совсем в другую сторону. Туда, где в снегу заячьих следов было видимо невидимо. – Беги туда! Ну?
Посмотрел на нее недоуменно Брехун, но ослушаться не посмел и побежал, куда ему было велено. Бежит, оглядывается, лает возмущенно. Наконец скрылся с глаз. Засмеялась ему вслед Василинка. Подняла подол:
– Выходи, косенький.
Вылез заяц. Дрожит весь, трясется. Уши к голове прижал. Василинка нагнулась к нему, стала гладить.
– Не бойся, бедненький. Не тронет тебя больше Брехун.
И вдруг чувствует она, как ее саму кто-то гладит по голове. Подняла она взгляд и девушку красоты неописанной увидела. И хотя снег кругом был, и солнышко еще не пекло вовсе, а она уже в синем сарафане была, с венком из цветов на голове.
– Ай, какая ты, Василинка, хорошая, – говорит она девочке. – Спасла от смерти дружка моего меньшого. Зайку веселого. Если бы его собаки заели, кто бы мне тогда на балалайке играл, кто бы песни пел? Спасибо тебе.
– Чего там? – смутилась Василинка. От смущения покраснела, глаза опустила.
– Ты в лес за цветами пришла?
– Да, за подснежниками. День рождения у меня сегодня.
– Вот как? Тогда вот тебе от меня подарочек.
И протянула девица Василинке перстенек с голубым сапфиром.
– В этом камне небо синее, небо весеннее. Ты зайку спасла, спрятала, и перстень тебя, когда надо тоже сокроет. Если надо будет тебе спрятаться, поверни его камушком вниз, и сразу невидимой станешь. Но только в самом важном случае, а не когда от матушки захочешь укрыться, чтобы под образами не стоять. И в камне этом еще много сил волшебных, даров небесных, жизнью наполненных. Бери, Василинка.
Надела она девочке на указательный палец перстенек.
– А теперь я тебя давай из леса выведу. К людям.
Взяла она девочку за руку и повела с собой. Рядом с ними зайчик спасенный скачет, по снегу катается. Идет Василинка, на красавицу смотрит, гадает:
– Кто же ты такая будешь? Почему я тебя ни разу не видела? Чья ты дочь? Купца или боярина?
Девушка рассмеялась:
– Видела ты меня. И не раз. Нынче будет десятый разок, как мы встречаемся. Дочь я Солнышка батюшки, и зовут меня Ляля.
– Ляля? – удивленно воскликнула Василинка. – Весна Красна! Неужели это ты? Вот здорово!
– Вот мы и пришли, – сказала Ляля. – Беги к своим. Василинка увидела свою матушку, царицу Людмилу, девушек, обрадовалась, руками им замахала. Подтолкнула ее Ляля. И побежала Василинка, только когда обернулась она опять к лесу, то девушки прекрасной, уже не увидела.
Сначала подумала девочка, что все это ей привиделось, и не было удивительной встречи в лесу, да только посмотрела на пальчик, а на нем перстенек красуется с голубым камушком. На солнце сверкает, аж глазам больно. И он действительно волшебным оказался. И несколько раз перед зеркалом его Василинка испытывала. И удивлялась, когда свое отражение в стекле удивительном видеть переставала.
И вот теперь в перстеньке этом нужда и обнаружилась. Когда увидела Василинка, что предательство Владисвета очень далеко зашло, повернула она колечко камушком вниз и стала невидимой. А чтобы в суете ее не задели, да не зашибли, спряталась она под царским троном, на котором Владисвет прыгал.
Ох, и повеселилась она, когда видела, как ищут ее. Чуть не расхохоталась во все горло и себя не выдала. Да только сдержалась, потому что поняла, как серьезно все. Зажала себе рот руками и так и сидела почти два часа, пока тронный зал, а потом и весь дворец обыскивали. Наконец, когда поиски прекратились, вышла она и осторожно стала по дворцу ходить и думать, как бы ей друзей из беды выручить.
Ходит она, ступает осторожно, старается не нашуметь. Вдруг кто услышит? Тогда и рассекретить ее смогут запросто. Стала Василинка искать, как ей во двор выбраться и до темницы добраться или до клетки, в которой Удача сидел.
Пошла она по узкому коридору. Коридор узкий, темный. Вдруг слышит, навстречу ей кто-то идет. Испугалась девочка. Сейчас на нее натолкнуться и схватят. Побежала она назад, вдруг слышит, и там тоже кто идет прямо на нее. Заметалась Василинка взад вперед. Не знает, что ей делать. Вдруг дверцу увидала. Попробовала. Открыта. Шмыгнула она в светелочку, дверь за собой прикрыла, потому что увидала личного телохранителя царя Владисвета Миколу Кривого. Тот стоял у окна и смотрел на улицу. Услышал, что дверца скрипнула, обернулся. Василинка так и застыла на месте.
– Кого там бес несет? – грозно спросил Микола. Рука его инстинктивно на саблю легла. Глаз молнию выстрелил.
Но никого не увидел Микола. Подошел к дверце, выглянул в коридор, посмотрел в обе стороны, никого не обнаружил. Пожал плечами, снова к оконцу подошел.
А девочка осторожно стала к углу красться. Решила она пока затаиться, и выйти только, когда Микола уйдет. Сейчас ей даже дышать страшно было.
И вовремя она это сделала, потому что дверь распахнулась заново, и в нее влетел казак с выпученными глазами.
– Батька! – позвал он атамана.
Микола обернулся:
– Чего тебе.
– Беда, батька! – воскликнул казак. – Через главные ворота в город стая волков проникла. Наверно десятка три. Огромные, страшные, серые.
– Что за бред ты несешь? Может, пьян? – громким басом крикнул царский телохранитель. У Василинки от его голоса даже ноги подкосились.
– Никак нет. А только в городе шум, сутолока. Волки весь люд распугали, по домам разогнали. На улицах пусто, словно во время чумы.
– Вот как? – Микола покрутил оселок на голове. – А стража куда смотрела?
– Так то ж стрельцы. Эти лапти и ахнуть не успели, как волки мимо них пробежали. Говорят, что они словно из-под земли появились.
– Ты-то сам этих волков видел?
– Видел, батька!
– Отчего же не поймал?
– Так они быстрые, черти. Только лук натянешь, ан его уж и нет.
– Собак спустили?
– Спустили, только они трусят. Обратно в будку на цепь просятся, жалобно воют, скулят, на улицу носа показать боятся.
Микола досадливо расправил плечи:
– Видать и впрямь мне самому за дело придется браться. Не иначе это дружки нашего Удачи пожаловали. Что ж, поохотимся. Собирай хлопцев.
Смял он в руках нагайку, и громко стуча сапогами, вышел из светлицы.
Василинка осталась одна.
– Вот это удача! – сказала она сама себе. – Значит, дворец теперь почти без казаков останется. Только со стрельцами. Это очень даже хорошо. Сам Бог нам помогает.
Дождалась девочка, когда шум во дворце утихнет, и все казаки его покинут, после чего вышла из комнаты Миколы и снова стала искать выход во двор.
Да только вскоре ей опять спрятаться пришлось. Потому что стража стрелецкая дозором коридоры обходила. Василинка опять в первую попавшуюся дверь шмыгнула, где стражи не было, и оказалась в игральной палате. Здесь царь Владисвет в шахматы по вечерам играл. Днем же здесь было пусто, потому что кроме царя мудреную индусскую игру никто не знал, и стражи сюда не выставлялось.
Но только Василинка здесь очутилась, как за дверью стрельцы затопали. Зычный голос прокричал:
– Царь в Шахи Маты хочет играть. Помещение проверить, стражу выставить.
Игральная палата красивая была. Стены янтарем отделаны, посреди столик с ножками кривыми стоял, на нем доска стояла с шахматными фигурами. Василинка эту игру знала и любила, с батюшкой постоянно играла и не выигрывала у него постоянно только потому, что не хотела его огорчать.
Но сейчас ей было не до шахмат. Надо было схорониться где-нибудь. И побыстрее.
И тут девочка увидала странную печку. Открытую в центре и по бокам изразцами выложенную.
– Это наверно камин заморский, – догадалась Василинка. – Вот в нем я и спрячусь. Сейчас тепло. Вряд ли огонь зажигать станут.
Сказано, сделано. И через секунду девочка уже спряталась в камине. Место в нем было много. Во весь рост она встала. Только вот грязно чересчур. Слишком много сажи. Она стала сарафан свой подтягивать, чтобы не запачкать его и вдруг увидала, что на нее смотрят два глаза. От страха девочка чуть не закричала, еле успела себе рот рукой зажать. Иначе бы выдала. В игральную палату как раз стрельцы да слуги царские вбежали и все обшаривать стали. И в камин, конечно же, заглянули. Да только ни девочку, ни того, кто на нее глядел, не увидели.
А напротив нее вовсе и не черт был, как она, было, подумала, когда глаза черные с белыми белками, да физиономию черную увидала.
В камине прятался мальчишка на голову выше Василинки, чернявый, кудрявый с кольцом золотым в ухе.
«Это же Воробей! – подумала про себя Василинка. – Сын разбойника Ваньки Каина. Интересно, что он тут делает?»
Воробей ее конечно же не заметил, хотя на лице у него было недоумение. Видимо он слышал, как она в камин влезала, и никак не мог понять, что это. Стражники же его не увидели, потому что он весь черный был, как сажа и совершенно сливался со стеной камина. А чтобы глаза его не выдали, он их закрыл, когда внутрь стрельцы заглянули.
Затем царь Владисвет в палату пришел, сел за столик и стал сам с собой в шахматы играть. Долго играл. Целый час. И весь час Василинка и Воробей, не шелохнувшись, стояли в камине.
Мальчишка вел себе странно. Все время пристально смотрел на то место, где Василинка стояла. Девочке все казалось, что он видит ее.
Но еще чаще он на царя смотрел ненавидящим взором. И видела девочка, что руки он с кинжала, что у него на поясе висел, ни разу не снял. Если бы не было в палате четверо стрельцов, точно бы на Владисвета бросился и убил бы его.
Наконец Владисвет наигрался в чудную игру заморскую, позвал слуг, те прибежали и помогли ему встать. После чего увели его в столовую палату, где царя ужин дожидался.
А за царем и слуги ушли и стрельцы.
Василинка вслед им смотрела и не видела, как Воробей набрал тихо сажи в руку, ладонь открыл и всю сажу с нее сдул прямо в ее сторону.
Набилась сажа девочке в нос, не выдержала она, и чихнула громко:
– Апчхи!
И тут же ее Воробей за руку схватил.
– Пусти! – воскликнула Василинка.
Мальчишка сразу заулыбался и отпустил.
– Нашел я тебя, царевна, – молвил.
– Это, каким же образом?
– А таким! Слишком ты шумная. Тебя только глухой не услышит, да наш царь Владисвет. Покажись теперь мне. Не бойся, я не выдам.
– Я и не боюсь тебя, вор Воробей Воробышек! – сказала Василинка, повернула перстень и стала видимой.
Воробей хоть и ждал этого, а все равно от удивления рот открыл.
– Откуда же ты меня знаешь?
– Мне про тебя царевич Ваня сказывал.
– Вот как? – горько усмехнулся Воробей. – И что он обо мне сказывал? Ругал, небось?
– Да нет. Говорил, что ловкий ты и смелый очень.
– Так прям и сказал?
– Ну да.
Воробей покачал головой:
– А я думал, он меня ругает.
– Не до тебя ему сейчас, – сказала Василинка. – В беде сейчас царевич Ваня. Помощи от меня ждет. Да только я никак не могу до подвала добраться, где он томится.
– Я тебе помогу, – тут же сказал Воробей. – Я этот дворец уже как свою руку изучил.
– А ты что тут делаешь?
– Я своего батьку выручить хочу. Вот вымазался в саже и по ночам из трубы в трубу лазаю. Разведку произвожу, да отцу в подвал докладываю и лаз ему в стене делаю. Царевич твой тоже теперь вместе с ним. Так что помогу я ему бежать и яблоки ему тоже добудем. Пойдешь со мной? – И Воробей протянул Василинке руку. – Только учти, по крышам пойдем. Хватит у тебя силы ловкости?
– Еще как хватит!
Прыгнул Воробей, за что-то наверху руками ухватился, поднялся, потом вниз головой свесился и девочку за собой потянул. Полезли они по трубе вдвоем, и вскоре на крыше оказались. Спрятались за трубой, чтобы их с земли не было видно, потом поползли на четвереньках.
– Вечер в разгаре, – сказал Воробей, когда они перебрались по крышам с одного терема на другой, – скоро и закат начнется.
Где-то на улицах прозвучали выстрелы.
– Что это? – удивился Воробей.
– А это Микола Кривой на волков охотится, – ответила ему Василинка. – Да только я бы на его месте получше царя охраняла.
Былина пятнадцатая НОЧЬ СЕРЫХ ОБОРОТНЕЙ
А на улицах Киевгорода удивительные и страшные вещи творились. Не соврал казак Кривому атаману. Правду чистую сказал. На улицах теперь не люди, а звери ужасные хозяйничали. Все живое распугали, разогнали.
События этой ночи долго еще киевляне помнили, да детям и внукам своим рассказывали. В летописях о том нет. И сразу после этого летописцам то писать запрещено было, и потом по происшествии многого времени, если цари запорожские находили записи о конце царя Владисвета правду открывающие, беспощадно их уничтожали. Из книг древних вырывали, огню жаркому предавали.
Когда Микола хотел сесть на коня, чтобы в город отправиться, тот его впервые в жизни не послушался. От него словно от духа недоброго назад шарахнулся. А когда батька его за узду взять захотел, конь на дыбы встал и заржал горестно и жалобно. Ударил его несколько раз нагайкой атаман, да ничего этим не добился. Не слушает его конь и все тут.
– Вот так и наши кони, батька, служить не хотят, – пожаловались атаману казаки.
– И слышать о том не хочу! – Микола продолжал коня охаживать. – Слыханное ли дело, чтобы конь казака не слушался?
Все же ничего он не добился от коня своего. И пришлось молодцам отправляться на своих двоих.
Вышли три сотни казаков со двора царского, ворота за собой заперли и в город отправились.
– Ну, где ваши волки? – грозно спросил Микола.
– Да вот один.
По улице прямо в сторону людей бежал серый волк. Огромный, ростом чуть не с коня. Даже Микола назад отпрянул, когда его увидел. Схватил он ружье у своего денщика мальчишки, прицелился, выстрелил.
Подпрыгнул волк, и пуля мимо него пролетела.
– Что за черт? – удивился Микола.
Стали другие казаки из ружей да из луков в волка стрелять. Да тоже без толку. Все стрелы и пули сквозь зверя летят, а тому хоть бы что. Рыкнул он на людей, и перепрыгнул их. Казаки от страха даже на колени попадали. Креститься стали.
– Господи, помоги!
Только Микола не испугался. Выхватил саблю и за волком вслед бросился. Обернулся зверь, грозно посмотрел на человека, словно предупредил. Да только не внял его предупреждению Микола, бросился на волка со всем ожесточением. Стал его саблей рубить, да он не рубится, стал кулаками бить, да только без толку, кулаки, словно на дерево натыкаются, только в кровь разбились. А волк все же человека не трогает. Смотрит на него с грустью и с укоризною.
Тогда достал нагайку атаман казачий, и стеганул ею волка, и тот завизжал от боли. Назад отпрыгнул.
– Ага! – обрадовался Микола. – Не нравится угощение? Нехристь поганая. А ну робята, доставай нагайки. У них на концах серебряные пули вплетены, вот почему оборотням они не нравятся.
Другие казаки обрадовались, и тоже с нагайками на зверя напали. Стали вместе его бить. Тогда волк не выдержал боли на него обрушившейся, перепрыгнул через людей и прочь затрусил от дворца.
Казаки за ним.
– Не уйдешь, Нечисть окаянная!
И началась по всему городу охота на серых оборотней волкодлаков. В охоте этой участия простые горожане не принимали. Они как в своих домах заперлись за дверями дубовыми, засовами железными, так и носа высунуть боятся.
– Наш царь оборотней позвал, вот пусть он сам с ними и разбирается, – говорили посадники друг другу да к вою волчьему и выстрелам прислушиваясь. Детям, что на печках прятались, грозили: – Вот слушаться не будете, так вас волкодлаки и утащат!
А когда царю Владисвету доложили, что в городе делается, его от страха чуть удар не хватил.
– Неужто оборотни? – застонал он. – Ой, пришла пора мне за грехи мои тяжкие ответ перед Богом держать. Всех изловить и уничтожить!
Сам же он спрятался в спальной палате, окружил себя сотней стрельцов и двумя десятками казаков. Забрался под одеяло, укрылся головой, дрожит, от страха зубами дробь выбивает.
А за стенами царского дворца шум стоит. Свист, ружья стреляют, крики, топот ног. То казачки за волками бегают. Разделились они на тридцать отрядов, и каждый взял себе задачей одного волка окружить и изловить. Да только вот, еще ни одного оборотня еще никто не поймал.
Солнце же в небе все ниже и ниже клонилось к закату. И с надеждой смотрел на него из клетки Удача.
В темнице же сырой, никто ничего не знал из того, что в этот час в городе делалось. Звуки городские сюда в подвалы не проникали, и заключенный жили своей жизнью. К вечеру все они выспались, и приготовились вести жизнь ночную, разбойникам больше привычную.
Сидит Ваня на корточках, думу свою думает. Горюет. И не видит он, как Ванька Каин свою цепь берет, и руками могучими на ней одно звено за другим ломает. А потом и кольцо на шее раздавил, словно орех расколол, в сторону отбросил. Освободил себя, стал товарищей освобождать. Когда Ваня снова на разбойников посмотрел, они все перед ним свободные стояли.
– В последний раз тебя, царевич, спрашиваю, – обратился атаман к Ване, – пойдешь с нами?
И тут Ваня решился:
– Пойду. Может, друга своего из клетки высвободить попытаюсь.
– Об этом и не думай. Иначе и себя погубишь, и на нас внимание стражи привлечешь.
– Я подожду, когда вы сбежите, сам же где-нибудь схоронюсь пока.
– Будь, по-твоему.
Подошли разбойники к стене и в одном самом темном месте стукнули по ней, и полстены упало к их ногам. А за ней лаз обнаружился. Словно его крупный зверь вырыл.
– Сынка моего работа! – похвастался перед царевичем главарь разбойников. – Воробышка. Не зря ты тогда его выпустил, царевич. Пригодился он и нам и тебе.
Трудно было не согласиться с Ванькой Каином.
– Первым пойду, – сказал тот. – Если там засады нет или стражи, сигнал подам.
Полез первым в лаз атаман разбойников. Скрылся, словно лис в норе. Сначала все лишь его кряхтенье слышали, да потом перестали. Видать длинный лаз выкопал юный вор Воробышек. Затем издалека раздался тихий свист.
– Атаман знак подает, – сказали друг другу разбойники. – Знать, свободен путь.
Полезли они один за другим в лисий ход. Последним Ваня царевич полез. Ему ползти совсем легко было. Он был не так грузен, как взрослые мужики, к тому же они своими телами стены утрамбовали, так что он словно по коридору, а не по норе шел. Наконец в зад одному из разбойников головой уперся. В темноте и не увидел.
– Тихо ты, – прошептали ему. – Сейчас темнеть начнет, мы и пойдем.
Атаман же у самого выхода сидит, в узкую щелочку на улицу смотрит. Обзор не велик. Видно только то, что прямо находится, а то, что с боку и не видать. А вдруг там стража?
И тут слышит он голос сына своего:
– Батька, ты это?
– Воробей? – обрадовался разбойник. И тут же строго спросил. – Ты чего тут делаешь? Ведь не стемнело еще! А вдруг казаки налетят?
– Не налетят, – отвечает отцу Воробей. – Все казаки в посад отправились. На волков охотиться. Так что тут кроме стрельцов никого нет. Вылезайте!
Толкнул тогда плечом Ванька Каин стеночку последнюю, так она и обсыпалась. Вылез разбойник наружу, остальным свистнул. Грязные лохматые разбойники как черти из шкатулки повыскакивали.
Последним царевич Ваня вылез. И тут же к нему Василинка бросилась. Смотрит счастливыми глазами. Словно поверить не может.
– И ты с ними? Значит, не тронули они тебя?
– Стало быть, не тронули. Где Удача?
– В клетке.
– Пойдем его выручать.
Услышал это Ванька Каин и говорит:
– Вот тут, царевич, наши пути расходятся. Тебе в одну сторону, ко дворцу, нам же в другую. От дворца подальше.
– Будьте осторожны. За стенами казаков много, – предупредил отца Воробей.
– А почему это ты нам так говоришь, словно с нами не пойдешь? – удивился атаман.
– А я и не пойду с вами, – ответил ему Воробей. – Я им обещался помочь яблоки у Владисвета стащить.
– Коли так, – засмеялся разбойник, – то до встречи.
И разбойники шмыгнули в узкий переулок, который их к выходу из дворца должен был вывести.
– А нам куда? – спросил Ваня Василинку. – Где клетка?
– Нечего нам у клетки делать, – перебил его Воробей. – Волк Удача сам за себя постоит. Ты, царевич, зачем к нам царство пожаловал?
– За яблоками молодильными.
– Вот за ними мы сейчас и отправимся. Сейчас вся стража волков по городу ловит, царя охраняет, Удачу стережет. В саду никого нет. Забыл Владисвет про сад свой и яблоки. Так мы должны успеть, пока он не вспомнил. Пошли к висячему саду!
– Верно он говорит! – поддержала Воробья Василинка. Согласился с друзьями царевич Ваня, и все вместе они стали к саду царскому красться. Воробей, тут в царском подворье все закоулочки знал. Вел дорогой путанной, зато безопасной. Ни одного стражника, ни одного прислужника царского они по пути не встретили. Вышли прямо к саду висячему.
– Как же мы в него заберемся? – задрав наверх головы, спросили Ваня и Василинка.
– А тут лестница есть, крученая. По ней садовники поднимаются, – сказал Воробей. – По ней мы и заберемся.
Прошли они несколько десятков шагов и увидели колонну высокую, которая прямо в сад упиралась. А в колонне дверца маленькая. Подбежали они к дверце. Толкнул ее плечам царевич Ваня, а она не открывается.
– Заперта! – воскликнула Василинка. – Что же теперь делать?
– А я на что? – Воробей стал шарить у себя за пазухой, вынул скривленный гвоздь и показал ребятам. – Меня любой замок слушается. Еще ни одного не было, чтобы я с ним не договорился.
Сунул он свою отмычку в замочную скважину, стал в ней ковыряться. Совсем немного поковырялся, а в замке что-то щелкнуло, хрустнуло, и дверь гостеприимно открылась перед похитителями.
Вошли они в колонну, а внутри нее винтовая лестница прямо в самый царский сад поднимается. Царевич Ваня вперед побежал, Василинка и Воробей за ним.
Ноги у ребят молодые, быстрые. Совсем немного прошло времени, как они уже были наверху. В царском саду. Увидели яблоню чудесную, и тут же разочарованно вздохнули. Вокруг нее десять казаков и десять стрельцов ходили. Охраняли, значит.
– Как же нам быть? – спросил Ваня Воробья.
– Теперь нам только твоя подружка может помочь. Василинка. У нее перстень волшебный есть. Он ее невидимой делает.
– Я яблоки воровать не буду! – воскликнула девочка. – Воровство великий грех. Никогда на такое не пойду.
– Для воровства у вас я есть, – сказал Воробей. – Твое дело, царевна, стражу отвлечь.
Стали они план обсуждать, как яблоки похитить. Пока они разговаривали да перешептывались, солнце с землей встретилось. Закат начался.
И тут же в своей клетке торжествующе завыл волк Удача. И вторили ему волки, что по Киевгороду шастали, от казачков Миколиных бегали. И сразу перестали они таиться, прятаться. Выбежали из укрытий, в стаю соединились и к дворцу царскому направились.
Казаки этого не ожидали. Так быстро волки в стаю собрались, что они даже рты открыли.
– Окружай нехристей! – дал команду Микола.
Кинулись казаки волков окружать, и вдруг назад отпрянули. Волки на их глазах вдруг все разом на задние лапы подниматься начали, да шкуры серые лохматые с плеч скидывать. И вот уже не звери перед охранниками царскими, а богатыри могучие, с копьями длинными, в шлемах золоченных, с щитами червлеными, да с мечами булатными. Как накинулись они на казаков, словно лисы на стаю гусей напали. Во все стороны от них казаки разбежались с криками дикими.
А богатыри выстроились в отряд и побежали к дворцу царскому. Да только там их уже стрельцы ждут, три сотни. Бердыши вниз опустили, пушки зарядили, стоят с фитилями зажженными.
Хитрец великий Микола Кривой. Предвидел он такой оборот дел, заранее велел дворец кольцом окружить непробиваемым.
Да только богатыри нисколько не испугались. Вперед с громкими криками побежали.
Выстрелили по ним пушки, да только витязи разом на землю упали, ядра над их головами пролетели, да только ряды торговые, что на дворцовой площади находились, порушили. А герои храбрые вскочили на ноги и снова в атаку бросились.
Стрельцы, хоть и мужички лапотники, над которыми казаки подсмеиваются, да только не дрогнули, грудь в грудь противника встретили, и началась драка горячая. Схватка молодецкая.
Тут к стрельцам на помощь и казаки подоспели, которых Микола собрал воедино и воинам Удачи в тыл ударил. С двух сторон богатырей бьют, спереди стрельцы ворота дворцовые обороняют, сзади казаки наседают. Богатыри кулаками да дубинами работают, щиты о твердые лбы стрелецкие крушат, казаков с ног сбивают. Каждый витязь с двадцатью соперниками силой меряется.
А что же сам предводитель их Удача Андреевич?
Как только солнышко наполовину в земле сокрылось, завыл Удача в своей клетке, друзьям своим знак подал. После чего, шкура его серая светлеть начала и в кольчугу превращаться. Морда молодецким лицом обернулась, уши в шлем золотой превратились, и вот уже перед изумленными стражниками не волк стоит в клетке с решетками толстыми, а человек. Богатырь великий.
Встал он на ноги, витязь Удача, и стал цепи, что его связывали, рвать. Только плечами повел, а они уже к его ногам упали.
– Караул! – закричали стражники и в разные стороны бросились. Не нашлось среди них храбреца, чтобы с таким витязем силой померяться.
А Удача, цепи с себя скинул с презрением и стал клетку ломать руками голыми. Только хруст стоит. Словно не решетки перед ним, которые медведей великанов удерживали, а камыш пустотелый.
Вот уже он и на свободе. Прислушался. Слышит, что за стенами бой идет.
– А вот и мои молодцы ко мне на помощь спешат. Надо гостей встретить. Ворота им открыть.
Пошел он к воротам. А там целый отряд богатырей уже выстроился.
Вынул меч из ножен Удача Андреевич.
– А, ну, кто супротив меня?
И налетел он на богатырей запорожских словно коршун на цыплят. Богатыри пробовали было его натиск сдержать. Да только куда там! Словно молния витязь волк. Быстр и ловок, одновременно с тремя десятками бойцов сражается. Уловить его невозможно. Только прицелишься, а уже его удар у тебя в ухе звенит.
Раскидал, разметал противников князь Удача. Оглянулся и толпу оборванцев увидел:
Читать бесплатно другие книги:
