Старший оборотень по особо важным делам Романов Андрей
— Ты погоди только, не выходи сразу. Они сейчас на улице шухер устраивают. Вот угомонятся немного, тогда и пойдешь…
* * *
«Петрокомбанк» занимал нижний этаж неприметного старого дома, расположенного в районе концертного зала «Октябрьский». Не зная точного адреса, найти его было сложно: никакой рекламы, вход со двора, скромная вывеска. Обычно так выглядят или очень крепкие банки, созданные серьезными людьми для обслуживания их интересов, или мыльные пузыри, ненадолго рожденные под реализацию конкретных мошеннических проектов. «Петрокомбанк», скорее всего, принадлежал к первым.
Шилов с Егоровым приехали на пять минут раньше срока, на той бежевой «семерке», которую Роман взял у знакомого хозяина автосервиса.
Достав телефон, Шилов в очередной раз набрал домашний номер. Потянулись длинные гудки; через полторы минуты ожидания соединение автоматически прервалось. Плюнув на конспирацию, Роман позвонил Юле на трубку: «Аппарат выключен, или находится вне зоны действия сети»…
— Скорее всего, она у Арнаутова, — решил Шилов. — Он ее или разговорил, или… Газета! Она не выбросила газету.
— Какую газету?
— Через которую я квартиру снимал, с объявлениями. Черт, это я виноват…
Егоров пожал плечами.
Когда молча сидеть надоело, он риторически спросил:
— Интересно, где Мишка сейчас?
— Если его не взяли, то бегает, и не знает, как с нами связаться. Сколько он в одиночку продержится? Тоже моя вина: надо было оговорить такой вариант.
— Всего не предусмотришь, так что завязывай себя виноватить, Георгич… Вон, кстати, и Борисыч нарисовался.
— Где?
— На черном «Пассате».
Шилов оглянулся:
— На чем?
На улице, прямо напротив двора, мигал левым поворотником «Фольксваген-пассат», остановившийся, чтобы пропустить встречного.
Егоров усмехнулся:
— Скромничает Борисыч, мог бы себе тачку и подороже купить. — «Фольксваген» был предыдущего поколения, выпуска первой половины девяностых годов. Вполне прилично для начинающего бизнесмена, но недостаточно для того, кому «хотя бы чуть-чуть» принадлежит банк. «Фольксваген» заехал во двор и остановился позади «семерки». Все вышли из машин.
— Привет, — Суворов поздоровался, закурил и нажал кнопку звонка на двери банка.
Почти сразу открыли. Охранник пропустил всех, ничего не сказав. И не отреагировал, когда, проходя через арку металлодетектора, Шилов громко «зазвенел».
Внутри банк производил значительно более респектабельное впечатление, чем снаружи. На дизайне и отделочных материалах хозяева не экономили.
Суворов шел впереди. По коридору до конца и направо, до тяжелой двери, которую он открыл магнитным ключом. Еще немного по коридору, и вниз по лестнице.
Когда спускались, Шилов спросил:
— Борисыч, а Суворов — родовая фамилия?
— Увы, но фельдмаршалу войск российских я не родственник. А то жил бы сейчас в Париже, писал мемуары, ел бы устриц, пил бургундское…
— Дался тебе этот Париж. Тебе и здесь есть, о чем написать.
— Это точно, — рассмеялся Суворов, останавливаясь перед бронированной дверью.
Догоняя их, по лестнице сбежал работник банка — серьезный молодой человек в строгом костюме. Молча набрал многозначную комбинацию на кодовом замке, поднес магнитный ключ к считывающему устройству. Щелкнули запоры.
— Сезам, откройся! — Суворов с натугой потянул за ручку, отворяя толстую дверь.
Они вошли в довольно тесное помещение, вдоль трех стен которого располагались индивидуальные сейфы — на вскидку, штук сто пятьдесят, — а посередине стоял обычный канцелярский стол с лампой, пепельницей и двумя стульями.
Молодой человек молча ушел.
Суворов потушил сигарету и, доставая из кармана пиджака связку ключей, пробежался взглядом по рядам сейфов:
— Ну, который тут сто двадцать девятый? Ага, вот он!
Отперев два механических замка, Суворов открыл сейф и вытащил из него металлический ящик с откидной крышкой. Поставил ящик на стол и сделал приглашающий жест:
— Прошу! — После чего сам отошел, демонстрируя, что не питает интереса к чужим, особенно смертельным, тайнам.
Но не успел Роман открыть ящик, как Суворов спросил:
— Я слышал, у тебя пушка такая понтовая. Дай посмотреть пока…
Медля с принятием решения, Шилов посмотрел на Егорова. Тот поддержал:
— А чего? Ну, дай, а то неудобно как-то.
Роман медленно достал «беретту», протянул, стволом вперед, Суворову:
— Аккуратней, заряжено.
Суворов понимающе надул щеки и взял пистолет подчеркнуто осторожно.
Шилов повернулся к нему спиной и открыл ящик.
Стоя сзади, Суворов рассматривал пистолет: примерял, насколько удобно он обхватывается рукой, трогал предохранитель, взвешивал на ладони, быстро перекидывал из руки в руку…
Шилов открыл ящик.
В нем лежали цифровой диктофон с выносным микрофоном на тонком шнуре, несколько кассет различного формата и компакт-диски с какими-то пометками на приклеенных к ним бумажках.
— Вот они, наши волшебные палочки, — сказал Егоров.
— Да уж… — Шилов начал перекладывать содержимое ящика в принесенный с собой пакет.
— Классная штука, — дождавшись, когда Шилов все переложит, Суворов вернул пистолет, и кивнул на опустевший ящик: — Ну, что, победа?
— Похоже, что да, — отдав пакет Егорову, Шилов пристроил «беретту» на привычное место подмышкой.
Суворов убрал ящик в сейф.
— Ты чего так взмок? — Егоров удивленно посмотрел на Романа, по лицу которого стекал пот.
— Жарко тут. Пошли?
На улице Суворов сказал:
— С учетом того, что клиент Милорадов-Чибисов в банк завтра не явится, я даю вам целый день. Но потом…
— Все вернем, Борисыч! — Егоров тряхнул пакетом с трофеями.
— Да уж верните. А то вас за эти кассеты убьют, и имя банка сильно пострадает. Шутка!
— Тоже мне, Петросян нашелся! Все, пока, до встречи! — Егоров сел в машину.
Суворов направился к «Фольксвагену». Шилов задумчиво посмотрел ему вслед, и окликнул:
— Борисыч!
— А? — Суворов обернулся, поигрывая ключами от машины.
— Старовата у тебя тачка, Борисыч!
— Так это не моя, а жены. Мою следствие как арестовало, так до сих пор не может вернуть. Но эта, — Суворов указал ключами на черный «Пассат», — уже почти полтора года без проблем бегает. Я ее взял у старого сослуживца. Я ведь тоже когда-то опером на земле начинал…
— У кого?
— Да ты его должен знать, он много мест поменял, а сейчас в главке начальник отдела. Партийная кличка Фельдмаршал. Как-то по молодости ему в пивняке глаз сильно подбили. Полгода с повязкой ходил. Прям Кутузов! И покомандовать всегда сильно любил…
— Спасибо, Борисыч.
Шилов сел в свою машину.
Егоров с сомнением смотрел на старенькую магнитолу:
— Я вот думаю, поставить кассету, или повременить? Вдруг зажует?
— Ставь. Хотя я уже знаю, чей там голос.
Они прослушали одну сторону, и дальше не стали.
Егоров достал из магнитофона кассету, бросил ее обратно в пакет. Сказал:
— Убей его, Шилов.
Роман молча курил.
— О чем думаешь? — Егоров тронул его за плечо.
— О пустыне.
— Что?
— Хорошо там, наверное. Людей нет, одни верблюды. — Роман выбросил окурок на улицу и достал сотовый телефон: — Значит, так, начинаем свой план «Б».
* * *
Сидя в отделенческом «обезьяннике», Краснов думал, расколят его и отдадут на растерзание Арнаутову или оформят за мелкое хулиганство и выпустят. При задержании он назвался данными Селиванова. Прописан в Воркуте, в Питер приехал посмотреть город. Где документы? Бабы, наверное, сперли. Или сам потерял, когда дрался. Что за бабы? Да из-за которых драка и получилась.
Бабы, действительно, были. И драка. Правда, драка — это когда бьют обоюдно, а там, на этом чертовом Староневском, так обернулось, что Миша лишь получил, не успев дать в ответ.
Смывшись от убоповцев Арнаутова и проболтавшись какое-то время на улице, Миша, в поисках нового лежбища, обратился к двум уличным проституткам:
— Девчонки, вы как: отдыхаем, работаем?
— Нам отдыхать некогда.
Краснов посмотрел на ту, что была симпатичнее:
— Тогда веди, работящая.
— А чего ты без машины?
— День такой. Машина сломалась, с женой поругался. Короче, расслабиться надо.
— Тариф знаешь?
Не успел Миша ответить, как визжа тормозами у тротуара замер «Форд-скорпио», из которого выскочил рослый парень в кожаной куртке.
Та проститутка, которую выбрал Миша, испуганно завизжала:
— Я не брала, Виталик! Я не брала!
Оттолкнув Мишу, Виталик схватил девчонку за руку и молча поволок к машине.
Краснов догнал его:
— Э, ты чего?
Бросив девчонку, Виталик развернулся и ударил Мишу в живот с такой силой, что Миша упал.
Девчонки бросились бежать в разные стороны.
Виталик схватил Мишу за волосы, подтащил к машине и с размаху приложил головой об капот.
И еще раз!
И…
За этим занятием их и застал патрульный наряд.
Обоих доставили в отделение. Миша сказал, что не будет писать заяву по поводу избиения, и Виталика, у которого в наличии имелся полный комплект документов, через полчаса отпустили. Самого же Мишу оставили «до установления личности».
Глядя на дежурного офицера и сержанта-помощника, Миша думал, что, судя по их виду, сильно устанавливать его личность им будет лениво, и к утру они его выгонят. Вполне возможно, что даже без составления протокола за хулиганство, которым поначалу пугали.
Чтобы не провоцировать ментов, Краснов сидел тихо. А вот в соседней, женской камере «обезьянника», какая-то девушка — видеть ее Миша не мог, — без конца выступала, требуя то адвоката, то прокурора, то еще что-нибудь.
— Эй! Эй! Тут женщина во сне обмочилась.
Толстый дежурный подошел к решетчатой двери, посмотрел в глубину женской камеры:
— Тебе что, тряпку дать?
— Можно и тряпку. Тряпкой удобно всяких уродов по морде бить…
— Смотри, дождешься ведь, — равнодушно пригрозил дежурный, возвращаясь на свое место за пультом.
Пульт находился достаточно далеко, чтобы можно было переговариваться из камеры в камеру без риска быть услышанным дежурным, и Миша позвал девушку:
— Слышишь меня? Ты их не зли. Потерпи, скоро утро, приберутся.
— Я теперь ментов всю свою жизнь ненавидеть буду.
— Да брось ты! Просто у них работа собачья.
— Мне один это сегодня уже говорил. А потом… Ур од!
— Нормальные мужики везде есть. Даже в ментуре. Один так мне просто жизнь спас.
— Ты еще скажи, что его фамилия — Шилов.
— А ты его знаешь? — Удивленный Миша головой прижался к решетке, пытаясь разглядеть девушку.
Не ответив на его вопрос, Юля начала смеяться. Смех перерос в истерику.
26
В шесть утра, проведя бессонную ночь, и выпив «для храбрости» стакан водки, Стас позвонил адвокату Лукошкину.
Через два часа они встретились в кафе, адрес которого назвал адвокат. На двери висела табличка «Закрыто», но барменша открыла сразу, как Стас постучал, впустила и снова заперла дверь.
Окна были зашторены, на потолке и стенах горело всего несколько ламп, и в небольшом зале царил полумрак.
Лукошкин уже ждал. Гладко выбритый, причесанный в деловом светло-сером костюме, благоухающий одеколоном. Он сидел за столиком и пил чай. При появлении Скрябина встал и подчеркнуто уважительно пожал руку:
— Доброе утро, Станислав Александрович.
Скрябин молча сел и тяжело вздохнул.
Прежде чем начать говорить, Лукошкин допил чай.
— Очень хорошо, что вы позвонили. Здоровье мамы превыше всяких идеалов.
Скрябин кивнул. Вид у него был подавленный, жалкий. А взгляд то и дело метался на блестящую разнокалиберными бутылками стойку бара.
— Может быть, вы хотите чего-нибудь?
— Пива. — После долгой паузы выдавил Стас, пряча подрагивающие ладони в рукава куртки.
— Без проблем, — адвокат улыбнулся и щелкнул пальцами, привлекая внимание барменши. — Пожалуйста, пиво, и еще чай.
Девушка принесла пиво и чай. Пока адвокат размешивал сахар, Стас в несколько глотков выпил полкружки, не замечая откровенно брезгливого взгляда, с которым наблюдал за ним адвокат.
Впрочем, когда Лукошкин заговорил, его взгляд опять был дружелюбным и понимающим:
— Значит, о какой сумме идет речь?
— Десять тысяч долларов — первый взнос.
— Это приемлемо. Мне только нужно позвонить… Да не грызите вы себя так! Ваша система сама поставила вас в безвыходное положение.
— Только пообещайте мне, что его не убьют?
Лукошкин вполне искренне засмеялся и приподнял над столом холеные руки, как будто собрался играть на рояле:
— Да что ж я, себе враг? Вы же потом на меня все повесите. Я вам еще в первый раз обещал…
— Деньги вперед.
— Разумеется. Сделаем сейчас так: мы едем в больницу и подписываем договор на операцию. Нам подвозят деньги, вы сразу все оплачиваете и везете показывать адрес.
— Я-то вам там зачем?
— Платя все деньги вперед, я хотел бы иметь гарантии. Согласны?
Скрябин допил пиво и кивнул:
— Согласен.
— Тогда поехали.
— Можно сначала еще кружечку?
— Конечно. Пейте, а я пока позвоню.
Отойдя в угол зала, чтобы Скрябин ничего не мог услышать, Лукошкин долго разговаривал по мобильному телефону.
Они покинули кафе через запасной выход, и довольно долго шли дворами, пока наконец на стихийной парковке у одного из многоэтажных домов не сели в серебристую «Шкоду-октавиа», на которой и приехали в больницу.
Там все получилось на удивление быстро. Аркадий Байрамович составил договор, кто-то — Стас не видел, кто, — подвез Лукошкину деньги. Аркадий Байрамович лично принял их, взамен выдав Скрябину корешок приходного ордера, и пообещал срочно начать приготовления к операции.
— Как видите, я свое слово держу, — улыбнулся Лукошкин, когда они вышли из больницы. — Теперь дело за вами, мой дорогой. Так какой адрес?..
Разговаривая, они подошли к «Шкоде», и адвокат сел за руль, а Стас, по его указанию, сзади.
После этого они с полчаса колесили по городу, часто меняя направление, останавливаясь или уходя от светофора в отрыв. У Лукошкина часто звонил сотовый телефон, и он, используя систему «хэндс-фри» слушал кого-то, лаконично отвечая: «Понял», «Да», «Нет», «Сейчас».
Стас догадался, что некто, более опытный в таких играх, чем адвокат, указывает маршрут, чтобы проверить, нет ли за ними «хвоста».
Результат проверки был положительным, и, получив очередную команду, Лукошкин развернулся, проехал дворами, выехал на широкий проспект, и остановился.
Сразу же в машину сели двое.
Петруха и Дядя Вася.
* * *
Они сдавили Стаса плечами. Петруха — слева, Дядя Вася — справа. — Так это вы…
— Догадливый, блин, — усмехнулся Дядя Вася, ловко вынимая из кобуры Стаса «макарова» и обшаривая, нет ли другого оружия.
Лукошкин поехал.
— Ствол отдай, — вяло попросил Скрябин. — Я же теперь вроде как с вами.
— И Шилова завалишь? — Петруха надавил на Скрябина плечом и слегка наклонился вперед, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Уговор был только адрес показать.
— Ты же сказал, что ты с нами? — притворно удивился Дядя Вася.
Они вели себя очень уверенно.
В отличие от Лукошкина, который все-таки привык разгребать правовые последствия силовых акций, а не участвовать в их проведении.
Машина остановилась, чтобы принять еще одного пассажира. Это оказался высокий лысоватый мужик с бугристым лицом, одетый в короткую светлую куртку. Когда он приказал адвокату:
— Поехали. — Стас разглядел у него во рту кривые железные зубы.
— Это что, бугор ваш? — спросил он.
Петруха молча саданул Скрябина локтем в грудь. Стас охнул и согнулся.
— Слышь, ментяра, может, прямо щас тебя зарезать? — У Лысого был такой голос, что не стоило сомневаться: это не пустая угроза.
— А то ты меня в живых оставишь…
— Нам еще в хату надо войти. Так что имеешь шанс, если языком мести не будешь.
— Сколько человек в адресе? — спросил Дядя Вася.
— У меня перископа нет.
Петруха снова ударил Стаса локтем.
Восстановив дыхание и проморгавшись, Скрябин ответил:
— Могут быть трое. Шилов. Краснов. Егоров из СИЗО.
— Живучий цырик, — щурясь от солнца, сказал Лысый. — Я с ним как-то в крытке пересекался. Он мне житья не давал. Хотел его зарезать, да на этап забрали.
— Вот и доделаешь, — предложил Дядя Вася, который, похоже, был единственным, кто общался с Лысым на равных: Лукошкин Лысого откровенно побаивался, а на лице у Петрухи читалась смесь опаски и уважения.
— Приехали, — с облегчением оповестил Лукошкин. — Я близко подъезжать не буду, высажу вас на углу и подожду в машине.
— С нами пойдешь.
— А-а-а… Зачем?
Не удостоив его ответом, Лысый впервые обернулся и посмотрел Стасу в лицо:
— Условный звонок есть?
— Есть.
— Обманешь — лично в больницу смотаюсь, кишки твоей старухе вырву. Все понял? Не слышу!
— Я понял.
Лукошкин завернул во двор, нервно спросил:
— Какая парадная?
— Вон та, с кодовой дверью.
Лукошкин подъехал вплотную ко входу, остановил «Шкоду» носом к стене.
— Развернись, — приказал Лысый. — Чтобы потом быстрее слинять.
* * *
У Дяди Васи и Лысого были пистолеты с глушителями, у Петрухи — обычный «макаров».
Первым по лестнице шел Дядя Вася. Внимательно осмотрев дверь сорок первой квартиры, он прижался ухом к замочной скважине, послушал несколько секунд и, видимо, уловив в квартире какое-то шевеление, кивнул Лысому, после чего поднялся на несколько ступенек выше.
Лысый пистолетом ткнул Стаса между лопаток:
— Звони.
Прежде, чем подойти к двери, Скрябин посмотрел через плечо. Последним шел Петруха, перед ним — адвокат. У Лукошкина тряслись губы. Он понимал, что если не прямо сейчас, то чуть позже его тоже убьют.
Скрябин позвонил. Длинный звонок, короткий, короткий, короткий…
Читать бесплатно другие книги:
