Старший оборотень по особо важным делам Романов Андрей

— Попробую. Когда надо?

— Сейчас уже надо. Потом будет поздно.

— Как всегда. Ладно, давай!

Пожав Шилову руку, Юра ушел.

В эфире неслись короткие переговоры групп наружного наблюдения:

— «Первый» — «Шестому»: что у вас?

— Объект сел на скамейку, курит. Связь уходит. Ведем ее?

— Установите, кто такой, и догоняйте нас.

— Понял, первый. Работаю.

Шилов приехал домой, но заходить в квартиру не стал. Постоял на лестничной клетке, наблюдая в окно. Когда во двор въехала и скромно заняла место в ряду других машин неприметная «шестерка» темного цвета, он тихо выругался.

Выругался в свой адрес. Дебил! Ты что, первый год в розыске? Раз они взялись прослушивать телефон, то и «ноги», конечно, приставили. Как долго они за ним ходят? Еще вчера померещилось «что-то такое». Он проверился, и решил — действительно, померещилось.

Так, что они могли видеть сегодня? С утра поехал на работу, пробыл там несколько часов, потом встретился с Юркой Голицыным. Но сам факт такой встречи ничего компрометирующего в себе не содержит, а их разговора «ноги» услыхать не могли. Юрка отправился в прокуратуру — наверняка его проводили, чтобы установить личность, — он же приехал сюда, купив по дороге газету.

А что было вчера и позавчера? Ладно, потом будет время вспомнить и проанализировать свои перемещения и контакты. Но, если навскидку, ничего особенно ценного для УСБ слежка пока принести не могла.

Шилов позвонил в соседнюю квартиру. Открыла пожилая хорошо одетая женщина.

— Лариса Павловна, здравствуйте!

— Да, дорогой.

— Можно от вас сделать звоночек, а то у меня телефон барахлит.

— Господи, да конечно. Проходите на кухню, Ромочка… А я стираю.

— Спасибо. — Шилов устроился у телефона, а женщина скрылась в ванной, где шумела вода и работала стиральная машина.

— Как родители?

— Да ничего, позванивают, — Шилов нашел в газете объявления о сдаче квартир и взялся за телефон.

Большинство квартир оказалось уже сдано. Повезло с одним из самых последних: и место удобное, и условия ничего.

— Хорошо. Нет, смотреть не буду, въеду прямо сегодня. Хорошо… Хорошо… Договорились!

После этого Шилов перезвонил Соловьеву:

— Серега! Бери нашу гражданскую «девятку» и подъезжай к Гостинке, на Перинной линии. Где-то через тридцать минут. Понял? Все.

Поблагодарив Ларису Павловну, Шилов ушел.

На кухонном столе осталась лежать открытая на разделе «Сдача жилья» газета с рукописными пометками Шилова.

Виноградов раскладывал на компьютере электронный пасьянс «Солитёр».

Он делал это три-четыре раза в течение рабочего дня, чтобы, как он сам говорил, освежить голову. Пасьянс, чашка чая с лимоном — и можно снова работать.

Раздался стук в дверь.

Виноградов свернул игру, придал лицу нужное выражение и развернулся от компьютера к основному письменному столу:

— Войдите!

Вошел Федоров. По его виду было понятно, что есть какие-то новости.

— Ну, что у тебя? — поторопил Виноградов.

— Шилов конспиративно встречался со следователем, у которого дело Чибиса. Сейчас сидит дома.

— Дома? В три часа дня? Хор-роший работничек! О чем они говорили?

Федоров виновато пожал плечами.

Виноградов хотел распорядиться, чтобы «наружка» немного походила за следователем, но вовремя вспомнил что работать за прокурорскими они по закону не имеют права. Вот если бы следак был своим, милицейским…

— Ладно, спасибо. Иди.

Когда Федоров вышел, Виноградов снял трубку телефона:

— Соедините меня с Арнаутовым…

Шилов поставил «Альфа-ромео» у Гостиного Двора на Садовой, прошел по галерее до ближайшей двери и нырнул в магазин.

— Он будет отрываться, — напряженно доложил «Шестой» — «Первому». — Наши действия?

— Висеть на плечах плотно.

— Я и так ему на пятки наступаю.

— «Первый» — «Третьему», «Первый» — «Второму»: объект — в коробочку, ведем плотно, не теряем.

— «Второй» понял.

— «Третий» понял.

Шилов перешел с шага на бег. Расталкивая толпу, добежал до входа в служебные помещения. Открыл кодовый замок, заскочил внутрь. Хорошо ориентируясь в подсобках и коридорах, быстрым шагом двинулся к выходу во внутренний двор Гостинки.

С опозданием в десять секунд к железной двери подскочили «Второй» и «Третий» — молодые парень и девушка. «Второй» попытался подобрать комбинацию кодового замка, после нескольких торопливых попыток со злостью стукнул кулаком по двери.

Девушка доложила «Первому»:

— Объект оторвался. Или у него встреча внутри, или будет выбираться через выходы с другой линии.

— Понял. «Четвертый», «Пятый»: выдвигайтесь на Невский и на Перинную.

«Пятый» слегка опоздал: когда он прибыл на Перинную линию, синяя «девятка», за рулем которой сидел Соловьев, а на заднем сиденье невидимый снаружи лежал Шилов, только что свернула за угол.

* * *

Голицын и Краснов вышли на улицу из проходной СИ-4.

Яркое солнце било в глаза, заставляя их щуриться. Миша с наслаждением вдыхал загаженный городской воздух, от которого он уже отвык и который теперь казался ему удивительно чистым.

Голицын указал на синюю «девятку»:

— Нам туда.

Шилов и Соловьев сидели на передних местах. Шилов протянул Краснову руку:

— Здорово, Мишань! Ничего, что выдернули?

— Жизнь покажет. Непонятки сплошные.

— Это точно. — Шилов обернулся к Голицыну. — Ну что, были какие проблемы?

— С твоим басмачом сложнее, чем с прокурором. Ни в какую не хотел парня из камеры выпускать.

— Айдар-то? Он может!

— Джентльмены, я бы отъехал, чтобы здесь не торчать, — предложил Соловьев, включая двигатель.

— Меня до метро подбросьте, — попросил Голицын. — Куда парнишку денете?

— Да присмотрел я тут одно местечко…

Квартира была однокомнатной, на последнем этаже старого дома. В принципе, все необходимое для проживания в ней имелось, вот только с потолка в специально подставленный тазик непрерывно капала вода.

Хозяином был шустрый усатый дедок в плаще и кожаной шляпе. Еще на лестнице получив от Шилова деньги, он дважды основательно пересчитал их, прежде чем спрятать в потайной карман пиджака.

— Это крыша, что ли, так протекает? — спросил Соловьев.

— Да нет, — успокаивающим голосом сообщил дед, — там труба на чердаке прохудилась. Уж пятый год не могут починить.

— Тогда, отец, давай цену сбрасывать, — весело предложил Шилов: не потерявшийся в условиях рыночной жизни дед ему чем-то нравился.

— Да нет! И так почти задарма пускаю.

— Ой, дед, ты меня без штанов оставляешь.

— Зато крыша есть.

— Дырявая.

— На улице-то хужее будет.

— Тоже верно. Телефон работает?

— Все культурно. Только межгород я отключил. Холодильник есть, газ, вода есть. Телевизор почти новый, сын подарил.

— Ух ты, вещь какая, — одобрил Шилов, но вместо телевизора посмотрел на потрепанную гитару, с понтом висящую на стене над кроватью.

— Денежки — первого числа каждый месяц, как договаривались, — продолжал дед. — Новоселье будем справлять?

— Это насчет выпить, что ли?

— Да, — хитро улыбаясь, подтвердил дед.

Неся два пакета с продуктами, пришел Скрябин.

— Я вам что, скалолаз? — Он поставил звякнувшие стеклом пакеты на стол. — Куда лифт дели?

— Пропили! — Шилов выудил из пакета прямоугольную бутылку горилки, протянул деду: — Отец, ты причастись без нас. А то сейчас супруга придет. Она, если увидит, такой кипеш устроит!

— Это точно, это они могут, — дед спрятал бутылку под плащ и, пожелав всем быть здоровыми, покинул квартиру.

— А перцовку я для нас покупал, — сказал Скрябин.

— Да ладно, нам сейчас нужна трезвая голова. — Шилов прошелся по комнате, поглядывая то на затертый паркет под ногами, то на протекший потолок над головой, то на Краснова, напряженно сидящего на кровати… — Чего пригорюнился, Мишаня?

— Жизнь быстро меняется, не успеваю привыкнуть.

— Ну, это ты себе сам такой слалом устроил.

— И как долго мне тут?…

— Пока проблемы не решим. Что, в камере лучше было?

— Да я ничего такого не говорил…

Шилов повернулся к Соловьеву:

— Серега, проверь, что там на чердаке с этой трубой. Ну и заодно пути отхода.

— Пути отхода? — недоуменно повторил Краснов.

— Ты еще не понял, Мишань? Тебя убивать будут. Если не люди Чибиса, то гнилые менты. Они уже сейчас землю носом роют, чтоб тебя найти. А мне тебя сберечь хочется. Тебя Айдар в камере охранял? Теперь мы прикрывать будем.

Шилов взял стул, сел верхом, облокотился на спинку, в упор глядя на Мишу.

— Зачем вам все это? — спросил Миша.

— Ради истины. — В подтверждение этих слов Шилов сурово кивнул. И тут же добавил: — Шучу. Просто нам делать нечего.

Скрябин разбирал пакеты с продуктами, Шилов продолжал говорить:

— Значит так, Мишаня: будешь слушаться — будешь жив. Задача пока простая. Дверь никому не открывать, с соседями не знакомиться, никуда не ходить. Попробуешь рвануть — меня подставишь, а себя не спасешь. Потому что вычислить твои связи — раз плюнуть. И грохнут тебя, хоть ты где спрячешься. Хоть здесь, хоть в Москве, хоть в Воркуте… И даже в Караганде. Понял?

Краснов вздохнул:

— Все я понял.

— Молодец. Тогда тазик вылей. А то протечешь вниз — соседи участкового вызовут, а вслед за участковым к тебе придут киллеры.

— Опять? Сейчас напугаете меня — я спать не буду.

Шилов встал со стула, подошел к окну, осторожно отодвинув ветхую занавеску, посмотрел на улицу. Сказал:

— Меньше спишь — дольше живешь.

* * *

Бомж позвонил с таксофона на «трубу» Моцарта и, отчаянно труся, прочитал с бумажки текст:

— Герман Алексеевич, просили передать, вас приглашают. На шаверму и коньяк. Через два часа пора очки перед Богом зарабатывать. Ой…

Шилов вручил бомжу сто рублей, вытащил из таксофона карточку и пошел ловить частника — Соловьева и Скрябина он отправил в отдел, чтобы они не привлекали внимания своим долгим отсутствием.

Когда он приехал к бистро «Шаурма», Моцарт уже ждал его. В зале не было никого, кроме самого Моцарта и охраны, а на двери висела табличка «Закрыто».

— Ну что ж, за все надо платить, — сказал Моцарт, выслушав Шилова. — За гуманизм — тоже.

— Да нет, ты правильно все сделал. Просто система гнилая.

Моцарт выпил полбокала коньяку, подумал и пожал широкими плечами:

— Может, так даже и лучше. Я давно собирался в Европу перебираться, да все что-то держало. Перед тобой только неловко. Подставил я тебя, получается, — Моцарт посмотрел Роману в глаза.

Шилов усмехнулся:

— Ладно, я еще повоюю.

— Помощь нужна?

— Нет, спасибо. Меня и так уже в твои шестерки записали.

— Уроды! Слушай, полетели со мной? Я тебе это от души говорю. Неужели тебя эта ментовка тут держит? Все равно эти козлы тебя так или иначе сожрут.

— Или я их.

— Мне один профессор говорил, что наша жизнь состоит из пищевых цепочек. Ты кого-нибудь ешь, тебя кто-нибудь ест. Грустно!

— Ты этого профессора съел?

— Нет.

— Значит, жизнь состоит из чего-то еще.

— Хм… — Моцарт оценивающе взглянул на пустой бокал. Подумал, не взять ли еще. Не взял. Поднял голову: — Хороший ты мужик, Шилов. Я за тебя свечку поставлю. Когда прилечу.

— Когда это будет?

— Утром, часов в девять по Москве.

— Вот и отлично. А до этого времени я как-нибудь проживу.

— Ну, давай. — Моцарт тяжело поднялся, пожал Шилову руку и направился к выходу из бистро.

Глядя в зеркало над стойкой, Шилов видел удаляющегося Дробышева.

Вспомнил «антиоборотневскую сигнализацию» Джексона — Василевского, усмехнулся. Допил свой коньяк.

И не знал, что видит Моцарта в последний раз.

Через несколько часов Дробышеву предстояло погибнуть, попав в засаду по дороге в аэропорт.

14

Уже стемнело, когда Шилов вернулся к Гостиному Двору и забрал с опустевшей стоянки свою «Альфа-ромео».

Сопровождаемый группами наружного наблюдения, он доехал до дома и поднялся в квартиру.

— Надеюсь, он никуда больше не ломанется, — поделился в эфире своими соображениями «шестой».

— Ты бы ушел от такой женщины? — подражая Папанову из «Брильянтовой руки», спросил «четвертый», занимая позицию на верхнем этаже соседнего с шиловским дома, чтобы оттуда контролировать окна квартиры объекта.

— Не засоряйте эфир, — вмешался в диалог «первый». — Тем более, еще ничего не известно. Он сегодня вон какой буйный…

Когда Шилов вошел в квартиру, Юля сидела за столом в кухне и работала над эскизами одежды.

Продолжала сидеть, когда он снимал куртку и обувь.

Когда весело сказал:

— Привет, сова! Медведь пришел.

И когда он обнял ее за плечи.

Сидела и нервно водила карандашом по листу ватмана, отворачивая заплаканное лицо. Только спросила срывающимся голосом:

— Ничего, что я тут устроилась?

Под левым глазом у нее был роскошный синяк. Увидев это, Шилов замер.

— Крем идиотский. Я мазала, не помогает, — пожаловалась она. — Страшная, да?

Через пять минут он выскочил из дома и прыгнул в машину.

— Началось, — вздохнул «Шестой» и проворчал, намекая на «Первого»: — Кто-то сглазил…

— Разговорчики, — пресек «Первый». — Держи объект. Еще раз упустишь — скальп сниму. Без наркоза.

Нарушая правила, Шилов долетел до дома, в котором когда-то жили Юля с Вадимом. «Наружка» плотно, не особо скрываясь, висела у него на хвосте, но ему на это было плевать. Бросил машину, бегом поднялся по лестнице. Подумал: что делать, если он дверь не откроет? Да нет, должен открыть. Юлька говорила как-то, что у ее «бывшего» привычка открывать всем, кто придет. И она сама переняла от него эту дурацкую манеру…

Он и открыл.

— Ну, привет! — сказал Шилов и ударил слева по челюсти.

Вадим опрокинулся и остался лежать без сознания.

Шилов осмотрелся. В комнате работал телевизор, у окна беспорядочной кучей были свалены женские вещи и валялись раскрытые чемодан и спортивная сумка. А перед диваном весь пол был усыпан разрезанными фотографиями. Шилов наклонился, недоуменно поднял несколько обрезков. Вот, оказывается, как: Вадим кромсал семейные снимки, фигурно, по контуру, вырезая изображения бывшей жены. Отредактированные фотки складывал обратно в альбомы, а «лишнее» теми же портновскими ножницами рубил в капусту и разбрасывал по всей комнате.

Да-а-а, совсем мужик сбрендил на почве собственной неполноценности.

Вадим застонал, привстал на локтях и потряс головой:

— Ты кто?

— Твой самый страшный кошмар, — Шилов сел перед ним на корточки: — Значит, так, орел. Сейчас я тебе кое-что объясню. А потом ты поможешь мне собрать ее вещи…

Когда он вышел с сумкой и чемоданом, сел в машину и спокойно поехал домой, в эфире пронеслось:

— Он что, хату «поставил»?

— Угу. Ты же знаешь, в полночь оборотни активизируются.

— Деревня, не оборотни, а вампиры.

— Я думал, это одно и то же.

— Вампиры в американском кино. А у нас в органах — оборотни.

— Разговорчики! «Шестой», «Пятый», совсем с дуба рухнули?

— Это мы маскируемся. Вдруг нас прослушивают?

— И спать очень хочется…

Когда в квартире Шилова погас свет, группы наружного наблюдения еще немного позубоскалили и снялись на базу.

А Роман и Юля долго занимались любовью и заснули, крепко обнявшись.

Они спали, когда человек в черном комбинезоне ловко пробрался по крыше и подбросил под окно-эркер их квартиры тяжелую сумку.

* * *

Утром Шилов встал раньше, чем прозвучал сигнал будильника. Принял душ, побрился, заварил кофе. Включил телевизор.

Шла программа новостей. В кадре был репортер с микрофоном, за его спиной виднелись машины «скорой помощи» и милиции, врачи, сотрудники в форме и в штатском.

Шилов прибавил звук.

Репортер говорил:

— Очередное громкое убийство произошло сегодня в Санкт-Петербурге. На Пулковском шоссе были расстреляны две автомашины, в которых находились глава концерна «Орест» Герман Дробышев и сотрудники его охраны. Напомним, что ранее Герман Дробышев неоднократно задерживался правоохранительными органами по подозрению в совершении различных преступлений и более известен в криминальных кругах как Моцарт. В сферу интересов господина Дробышева входили предприятия топливно-энергетического комплекса…

Шилов позвонил Соловьеву.

— Внимательно! — отозвался Сергей бодрым голосом.

— Я тут телевизор смотрю…

— Знаю, я уже на работе.

— Почему меня не подняли?

— Из наших никого не подняли, там УБОП работает.

— Какой отдел?

— Догадайся с трех раз.

— Черт…

— Алиби у тебя есть?

Затягивая поясок халата, из спальни вышла Юля. Шилов посмотрел на нее и вздохнул, отвечая на вопрос Соловьева:

— Есть, но, боюсь, недостаточное. Слушай, я тут заскочу в одно место, а ты «сходку» сам проведи.

— Ты осторожней. Чувствую, тяжелый день будет. Пока!

Шилов положил трубку. Юля встала рядом с ним:

— Ты почему меня не разбудил? Хотел сбежать втихаря? А я тебе хотела завтрак приготовить.

— Ужин. Готовить надо ужин. — Шилов одним глотком допил кофе и встал из-за стола. Коротко поцеловав Юлю, пошел в прихожую.

— Тебе точно идти надо?

— Точно, — не оборачиваясь, ответил он.

— Если передумаешь, найдешь меня здесь. Я сегодня никуда не хочу.

Шилов вышел из дома, сел в машину, поехал.

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»