Мистическая Москва. Ключ от библиотеки Ивана Грозного Рождественская Ксения

Глава 25

— Много лет я посвятил поискам библиотеки, — начал Андрей Сергеевич, и глаза его слегка затуманились. — Правда, не столько, сколько мои товарищи. Все-таки у меня была семья, и я был обязан думать в первую очередь о ней, а не о бесконечных походах по подземельям. Кстати, когда мы были совсем молодые, Люба лазала вместе с нами. А потом появились дети, и она осела дома. — Он с удовольствием посмотрел на супругу.

Любовь Михайловна кивнула и заулыбалась.

— Хорошие были времена, — подтвердила она. — Правда, всему свое время. Наши товарищи не хотели этого понимать и остались на старости лет в одиночестве. А мы с Андрюшей вполне счастливы и без этой мифической библиотеки, правда?

Сомов кивнул.

— А почему вы разошлись? — поинтересовался Саша.

— Почему? — Сомов слегка улыбнулся. — Я больше не хотел тратить время на бессмысленные поиски. Я и раньше не особо упирался, а сейчас и подавно. Все — хватит! Кто знает, сколько мне осталось? Я хочу провести последние годы рядом с супругой и детьми.

— А ваши товарищи? Они по-прежнему ищут?

— Могу только предполагать, — ответил Сомов. — Скорее всего, да. Они всегда были одержимыми. Не понимаю, как я оказался в их компании. — Он снова улыбнулся. — Вообще-то раскол между нами произошел гораздо раньше. А потом и между оставшимися четырьмя стали портиться отношения. Я думаю, годы, проведенные в бесконечных поисках, дают о себе знать. В голове бьется только одна мысль — найти библиотеку, найти библиотеку… А вот какой ценой? Такой вопрос не стоял.

— Вы говорите, ваши товарищи поругались? — перебил его Саша.

— Не то чтобы поругались. Они разошлись. Я поддерживаю отношения с Виталием Мостовым. Мы периодически перезваниваемся и на рыбалку ездим пару раз в год. Вот он обо всем мне и рассказывает. Сначала от компании отделился Рогов. Он посчитал, что в одиночку у него гораздо больше шансов найти библиотеку. Я слышал, он даже привлек к делу пару молодых парней, потому что сам уже не мог проводить под землей столько времени, сколько хотелось бы. Но они ничем не смогли ему помочь.

— Мы об этом слышали, — кивнула Люда.

— В итоге остались Буркин, Краев и Мостовой. А потом и Виталик стал от них постепенно отдаляться.

— Он тоже потерял надежду отыскать библиотеку?

Сомов замялся, а потом ответил:

— Не в этом дело. Просто и Михаил, и Ваня были слишком одержимы этой идеей. Особенно Иван. Виталий рассказывал, что у него даже начались проблемы с головой. В каждом прохожем он видел конкурента, способного отобрать у него лавры и славу. Постепенно Буркина это тоже стало напрягать, и их общение практически сошло на нет. В итоге расклад оказался такой — Рогов искал библиотеку вместе с профессиональными диггерами, но в последнее время отказался от их помощи и больше времени стал проводить в архивах, пытаясь отыскать секретные документы. Краев почти все свое время проводит в подземельях, видимо, полагаясь на удачу, раз научные методы не помогли. А Миша Буркин наблюдает и за тем, и за другим, чтобы не остаться без своей доли пирога.

— А Виталий Мостовой?

— Виталий? — Сомов загадочно улыбнулся. — Пожалуй, я вам скажу. Только прошу вас: никому ни слова. Это секретная информация.

— Естественно, — кивнула Людмила.

— Похоже, что Виталик на верном пути.

— Что вы хотите сказать? — вскинулся Саша. — Он нашел вход в подземелье?

— Не совсем так, — тряхнул головой Сомов. — Не вход, а стену. Он наткнулся на нее совершенно случайно, когда заблудился и пытался найти выход. Для этого ему пришлось прокопать небольшой туннель длиной буквально в несколько метров. Он надеялся, что там окажется выход в другой коридор, но неожиданно наткнулся на стену. Это каменная кладка, явно старой постройки.

— Вы ее видели?

— Видел.

— Но… Вы же говорите, что больше не участвуете в поисках библиотеки! — воскликнул Стас.

— Тут такое дело, — потер нос Сомов. — В последнее время Виталий перестал общаться со всеми из нашей компании, кроме меня. Я думаю, это потому, что он перестал видеть во мне конкурента. Когда Виталий нашел стену, он решил никому о ней не говорить. Но любопытство гложет, а раскурочить ее самостоятельно он не может. Вот Виталик и пришел ко мне. Естественно, я согласился пойти вместе с ним и посмотреть на стену.

— Так вы ее видели? — прошептал Саша.

— Видел. И трогал.

— И… что?

— Что, что… Не знаю. Мы пока думаем. Долбить стену может оказаться очень опасно. Мало ли что может произойти — обвал или ядовитые газы. Такое уже не раз случалось при поисках библиотеки. А привлекать других людей Виталий не хочет.

— Вы хотите сказать, что ваши товарищи даже не догадываются о находке Мостового?

— Не знаю, как остальные, а Ваня Краев вполне может смекнуть, что дело нечисто. Он вообще очень подозрительный. А в последние годы следит за каждым из нас. Виталик всегда очень осторожен в своих передвижениях. Однажды он рассказывал, как за ним следовал какой-то мужчина, очень похожий на Краева, и каждый раз прятался, когда он пытался его подстеречь. Но Виталику все-таки удалось от него уйти. Во всяком случае, стену так никто и не нашел.

— Значит, ваша компания распалась и каждый работает сам по себе, — протянула Люда.

— Именно так, — кивнул Сомов. — Кроме меня. Я уже сказал, что больше не занимаюсь поисками библиотеки.

— Скажите, а где Краев взял эту трость? — Она ткнула пальцем в рисунок.

— В одном из подземелий. Это было уже давно. Мы тогда еще работали вместе и наткнулись на комнатушку размерами два на два. Кладка комнаты была почти разрушена, и нам не составило труда ее разобрать. Там мы и обнаружили старинный клад.

— Клад?! — Люда подалась вперед.

— И что там было? — хором спросили Саша и Стас.

— Золотые монеты и предметы домашней утвари.

— Очуметь! — протянул Александр и с восхищением посмотрел на Сомова.

— Среди всего этого добра была и трость. Нам полагался процент от найденного сокровища. Но Краев отказался от денег, попросив только эту трость. Он решил, что она принесет ему удачу. А деньги только ее отпугнут. Поэтому мы разделили полагающуюся нам премию на четверых. Не знаю, как распорядились своей долей мои товарищи, а я все вложил в жилье и золото. Теперь вот живу и радуюсь. — Он обвел руками стены квартиры. — И детям тоже досталось. Так что мое увлечение библиотекой принесло немалую пользу. Собственно, поэтому я и не стал больше заниматься поисками. Решил, что удача не может быть вечной. Лучше не рисковать и пользоваться тем, что уже пришло в руки.

— Мудрое решение, — кивнула Людмила. — Ну, а теперь поговорим о более насущном. Вы уже в курсе, что Рогов погиб?

Сомов раскрыл рот и, хлопая глазами, уставился на Люду.

— Что вы сказали? — с трудом проговорил он.

— Гена умер? — удивленно спросила Любовь Михайловна.

— А вы не знали?

— Откуда?! Нам никто не позвонил. Да, собственно, и звонить-то некому! Гена жил один, вел уединенный образ жизни. А что с ним случилось?

— Упал с балкона.

— Какая нелепая смерть, — протянула Сомова и смахнула с глаз слезу.

Андрей Сергеевич потрясенно молчал.

— Мы считаем, что ему могли в этом помочь, — продолжила Люда. — Именно поэтому мы к вам и явились. Помогите нам разобраться в этой ситуации.

— Я ничего не понимаю, — помотал головой он. — С какой стати кто-то стал бы выталкивать Гену с балкона?

— Это еще не все! — Люда побарабанила пальцами по столу. — Мы подозреваем Краева Ивана Ивановича в убийстве четырех человек.

Теперь захлопала глазами Любовь Михайловна.

— Значит, именно поэтому вы показывали нам рисунок? — глухо спросил Сомов. — Есть очевидцы?

— Есть. Это нарисовала одна из возможных свидетельниц. Как вы считаете, Краев мог стать убийцей? Это и есть наш главный вопрос.

Сомов нехотя кивнул.

— Мог. Я давно замечал, что у него нелады с головой. Да и остальные тоже. Постойте, вы хотите сказать, что Гену убил тоже он? — Во взгляде Сомова появилась растерянность.

— Мы подозреваем это.

— Вообще-то ваша версия похожа на правду. Гена Рогов в последнее время стал очень подозрительным. Абы кого в дом не пускал. Чужаков точно не пустил бы. А вот Ване был бы рад.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно кивнула Люда.

— А вы его уже опросили?

— К сожалению, Краева нет дома. И похоже, он там давно не появлялся.

— Что ж, очень похоже на Ваню.

— Вы не знаете, где он может быть?

— В подземелье, где же еще? Он может месяцами не бывать дома. Мне кажется, он даже отвык от человеческого общества. Так говорил Виталик. И я ему верю.

— Как же нам его найти?

— Вот здесь я вам не помощник, — развел руками Сомов. — Подземелье тянется на десятки километров, и Ваня может быть где угодно.

— А как же он ест, пьет, оплачивает квартиру?

— Ну, иногда-то он поднимается на поверхность. А много ли надо в нашем возрасте?

— Может, вы знаете, где Краев бывает чаще всего?

— Возле Кремля, — уверенно ответил Сомов. — Там много разных сооружений. Есть от чего оттолкнуться.

— Так может, вы нас туда проводите?

— Вообще-то эта прогулка не для слабонервных.

— Мы уже были в подземелье. Ничего особо страшного там нет, — заявила Люда.

— Так это смотря в какую сторону идти! Вы что-нибудь слышали о кремлевских призраках? — Он пристально посмотрел на Людмилу.

— Нет, — растерялась она.

— Так я и думал.

— А что за призраки? — поинтересовался Саша.

— Что, любопытно?

— Очень!

— Пожалуй, я вам расскажу. Может, тогда у вас отпадет желание бродить невесть где.

Глава 26

— Вы знаете, что территория Кремля — это огромный погост с тысячелетней историей? — начал Сомов. — Кремль, как известно, стоит на Боровицком холме. В древние времена этот холм назывался Ведьминой горой. Здесь располагалось кладбище жрецов-колдунов и совершались ритуалы, вызывавшие души умерших предков. Этот холм расположен на слиянии двух рек: Москвы-реки и Неглинки. Ученые говорят, что в этом месте наблюдается разлом земной коры, проходящий под Красной площадью. Сведущие люди считают, — Сомов понизил голос, — что это своего рода ворота между миром живых и мертвых.

Затем на этом месте появились православные кладбища. По мнению исследователей, с двенадцатого века на территории Кремля было погребено несколько тысяч человек. Теперь вы понимаете, почему здесь сосредоточено такое количество призраков? — Андрей Сергеевич выпрямился и насмешливо посмотрел на компанию.

— Так это не шутка? — растерянно спросил Стас.

— Какую именно шутку вы имеете в виду?

— Я думал, что призраки — это всего лишь легенда. И не более того.

— Между прочим, давно доказано, что призраки существуют, но не всем дано их увидеть. Очень часто привидения бродят по кладбищам. А все почему? Потому что там их пристанище. А где еще ходить душе, как не рядом с местом захоронения? Так же и Кремль. Раз он является большим погостом, значит, там должны бродить призраки. Кстати, призраки появляются в Кремле уже не один год, — продолжил Сомов после небольшой паузы. — Еще в семнадцатом веке царь Алексей Михайлович запретил хоронить умерших в Кремле, но не в его силах было запретить привидениям там появляться. Причем призраки настолько обнаглели, что люди просто боялись в одиночку ходить по коридорам Кремля.

— Но ведь от них все же избавились, не так ли? — неуверенно спросила Людмила.

— Избавились, — кивнул Сомов. — Причем сделала это Екатерина Великая. Она построила Сенат, который стал своего рода оберегом. Здание Сената выполнено в виде равнобедренного треугольника с вписанной в него пентаграммой. А пентаграмма, как вам известно, считается мощнейшим магическим символом. С тех пор правительственные учреждения стали постепенно возвращаться в Кремль. Сейчас в этом здании расположены кабинет и личные апартаменты главы государства.

— Жуть какая! — воскликнул Стас. — Неужели президент не боится жить в этом месте?

— Скажем так, — Сомов погладил подбородок. — Сейчас призраки редко появляются в Кремле. Но если кто-то увлекается фотографией и сделает снимки в нужном месте, в нужное время, то, вполне вероятно, увидит на них шары, кляксы, контуры людей и необычных зверей.

— Я в это не верю, — поежилась Люда. — Если бы все это было правдой, то люди знали бы об этом.

— А вы считаете, что никто не знает? — приподнял брови Андрей Сергеевич. — Эту информацию можно найти в свободном доступе. Другой вопрос, далеко не каждого она интересует.

— Но почему я ни разу не видела этих самых призраков? Ведь фотографии из Кремля периодически появляются в прессе.

— Так призраки специально и не позируют. Чаще всего они появляются ночью. А в это время журналистам доступ в Кремль закрыт. Кроме того, даже если кому-то посчастливится заснять местный призрак, я не думаю, что фотограф поспешит выложить снимки в Сеть или напечатать в журнале. Зачем ему лишние неприятности?

— Саша, а ты тоже веришь в призраков?

— Я много читал об этом, — кивнул тот, весьма заинтересованный рассказом Сомова. — А вот верю или нет… Скорее, да. Хотя мне хотелось бы убедиться в этом лично.

— Я бы тоже не верил, — откликнулся Сомов с ироничной улыбкой. — Но все дело в том, что я лично слышал голоса призраков. А себе я пока еще доверяю.

— Вы слышали? — изумилась Люда. — Когда?

— Это было давно. Лет тридцать назад. Мы с товарищами тогда еще жили довольно дружно и не оставляли надежд отыскать библиотеку. Однажды нам удалось найти проход почти до самого Кремля. Шли мы долго, осторожно и, наконец, оказались в небольшом помещении, на стенах которого были начертаны какие-то знаки. Сейчас я не могу сказать вам, что там было, но знаки определенно были оставлены людьми, имеющими официальный доступ в эти помещения. Мы радовались, как дети. Нам тогда казалось, что еще немного — и наши старания увенчаются успехом.

Мы остановились, чтобы немного перевести дух, и вдруг… услышали шум голосов. Сначала мы не могли разобрать, о чем они говорят. Ясно было только, что это не один человек и не два, а гораздо больше. Мы испугались — жутко! Шутка ли, пробраться в секретные помещения и натолкнуться на охранников — кроме них, здесь просто больше никого не могло быть! А потом мы услышали заупокойные молитвы, представляете? Лично я страшно перепугался. Одно дело — правительственная охрана, и совсем другое — то, что мы услышали. В советские времена вряд ли кто-то додумался бы молиться в кремлевских подземельях.

Мы застыли на месте и стали прислушиваться. Некоторое время множество голосов смеялись и о чем-то спорили, а потом послышался плач. Все вокруг озарила яркая вспышка, и неожиданно наступила тишина. Мы по-прежнему стояли, не шевелясь. И лишь минут через двадцать решились сдвинуться с места. Мы ожидали чего угодно — роту солдат за углом, театральную труппу — если вы слышали, то от Кремля в Большой театр ведет подземный ход, но не увидеть ничего — это было слишком!

Мы осторожно завернули за угол, но увидели лишь тупик. Здесь ход заканчивался. Все! Больше ничего не было. Ничего, кроме стен. Сколько мы простояли в этом помещении, ощупывая стены и пытаясь отыскать потайную дверь, я не помню. Знаю только, что Люба жутко обо мне беспокоилась — мы пробыли в подземелье почти двое суток. С тех пор я старался обходить эти коридоры стороной. Хотя желание отыскать библиотеку по-прежнему оставалось очень сильным.

— Вам следовало написать об этом в научный журнал! — воскликнул Саша.

— Вы в своем уме? — подобрался Сомов. — Да меня могли бы посадить на пару десятков лет!

— За что?

— Нашли бы за что. Это сейчас, если вас застукают в подземельях, то просто пожурят. А раньше могли и шпионаж приписать.

— Так уж и шпионаж! — усомнилась Людмила.

— А что? Я не вижу в этом ничего удивительного. Однажды, когда я заканчивал аспирантуру и рылся в архиве одного заведения — не буду произносить его названия, мне на глаза попался документ с грифом «совершенно секретно». Знаете, что там было?

— Откуда?!

— Это была исповедь умирающего электрика, имеющего наивысший допуск по секретности. Однажды его отправили выполнять срочные ремонтные работы в Кремле. Но попал он не в сам Кремль, а в подземный город под ним. Под Красной площадью оказалась другая Красная площадь, представляете? Подземная Красная площадь, очень похожая на верхнюю. Над ней даже было искусственное небо со звездами, как в планетарии. Так вот, он молчал об этом до конца своей жизни. Ни одна живая душа не узнала о том, что он увидел.

— А зачем было строить подобное сооружение? — подал голос Стас.

— Тогда я и сам не понял, зачем. И лишь спустя некоторое время до меня дошло, что построили его в ожидании начала ядерной войны. И это было не простое бомбоубежище, а нечто совершенно невиданное в истории архитектуры. Кстати, главным сооружением подземной Красной площади являлся Мавзолей. Он был построен по образу и подобию магических пирамид ацтеков, которые индейские жрецы использовали как средство связи с иными мирами.

— А вот об этом даже я не знал, — протянул Саша и с восхищением уставился на Сомова.

— Это немудрено, — пожал тот плечами. — Нужно заниматься историей, изучать архитектуру, чтобы иметь должные знания.

Саша кивнул в знак согласия, но говорить о том, что история — его вторая жизнь, а может, даже и первая, не стал. Зачем?

— А у вас тоже есть музей? — полюбопытствовала Люда, оглядываясь по сторонам.

— Какой музей вы имеете в виду?

— Как у Буркина.

— А… Да, я собирал разную ерунду, лазая по подземельям. Но ничего ценного там не было. В общем, как только я завязал с поисками клада, сразу все отнес на помойку. За исключением ножа, конечно. Нож я храню, как зеницу ока. Историческая реликвия, как-никак.

— Какого ножа?

— Серебряного, с резной ручкой. Мне презентовал его Буркин. Кстати, Миша говорил, что это подарок самого Стеллецкого?

— Говорил.

— Я до сих пор удивляюсь, как у Михаила хватило духа расстаться с подобным сокровищем. Он ведь всем нам подарил по ножу. Вы в курсе?

— А вы бы так не поступили? — Люда склонила голову к плечу.

— Честно скажу — нет. Если сейчас этот набор продать, то можно неплохо заработать. Правда, ни у кого из нас никогда и мысли не возникало расстаться с ножами. Историческая ценность важнее денежного эквивалента. А Михаил вообще ничего, кроме найденного в подземельях, не признает. Даже камень, добытый из старинной кладки, обрадует его больше, чем премия в пятьдесят тысяч рублей.

— Ему давали премию?

— Было один раз. И знаете, на что он ее потратил?

— На что?

— На покупку старинных карт из секретных архивов. Правда, никакой новой информации он так и не добыл.

— Что ж, Буркин — человек целеустремленный, — развел руками Саша. — Это неплохо.

— Неплохо, — согласился Сомов. — Это куда лучше, чем одержимость Вани Краева. Вот у него в карманах ни копейки не задержится. Получит пенсию, заплатит по счетам и вниз, искать библиотеку.

— Значит, так, — решительно сказала Люда. — Чем больше я вас слушаю, тем яснее понимаю, что мы должны найти Краева. Он и есть убийца четырех человек. А возможно, и вашего товарища — Геннадия Рогова.

Сомов задумался, а потом вдруг спросил:

— Сколько, вы говорите, его уже нет дома?

— Неделю точно. Во всяком случае, такой вывод можно сделать из накопившейся в почтовом ящике корреспонденции.

— Значит, в следующий раз он может появиться только к концу месяца.

— Но мы не можем так долго ждать!

— Ничем не могу помочь, — Сомов развел руками.

— Нет, можете. Вот если бы вы согласились отвести нас туда, где чаще всего бывает Краев… — она не договорила и уставилась на мужчину.

— Вы хотите спуститься в подземелье? — изумился Сомов.

— А что вас удивляет? Мы ищем преступников не только на земле, но и под землей.

— Но я уже говорил, что не знаю, где бывает Ваня.

— Значит, отведите нас туда, где он может быть с большой долей вероятности.

— Вы хотите попасть в кремлевские подземелья?

— Хотим.

— Но это опасно. Можно наткнуться на правительственную охрану.

— Ничего страшного. Мы выкрутимся.

— Даже если я вас туда отведу, не факт, что вы встретите Ивана. Подземелья огромны! Для того, чтобы все их обойти, и года не хватит!

— Мы должны попытаться, — твердо сказала Люда. — Если окажется, что наши попытки бесполезны, значит, будем ждать его на поверхности. Устроим возле квартиры засаду.

— А что мешает вам сразу это сделать?

— Так впереди еще три недели! За это время он может убить еще кого-нибудь.

Сомов задумался. На этот раз надолго. Любовь Михайловна с сомнением поглядывала на мужа. Очевидно, ей не хотелось, чтобы он спускался вниз, но перечить мужу она бы не стала. Наконец, Андрей Сергеевич подал голос:

— Я не поведу вас. Пару лет назад я дал себе слово, что больше никогда не спущусь под землю. Чтобы не было искушений, — пояснил он. — И свое слово нарушать не буду. Но! — он поднял вверх указательный палец, видя, что Людмила собирается ему возразить. — Я попрошу об этом Виталия. У него и сноровки больше, да и с Иваном он мог где-то пересекаться. Такой вариант вас устроит?

— Устроит, — кивнула она. — Когда мы можем встретиться с Мостовым?

— Да хоть сейчас!

— Сейчас?

— Он живет в соседнем доме.

Людмила достала свои записи и посмотрела адрес Мостового.

— Но тут записана другая улица…

— И что вас смущает? Наш дом числился по проспекту, а его стоит чуть дальше.

— А вы уверены, что мы его застанем?

— Он должен быть дома. Мы вчера разговаривали. Он приболел и решил немного отлежаться. Виталик подхватил простуду, — пояснил Сомов. — В подземельях невероятно сыро. Непривыкший человек сразу подцепит что-нибудь серьезное, а постоянные обитатели лишь иногда схватывают насморк.

— Тогда пойдемте скорее, у нас совсем нет времени.

Глава 27

— Что за ерунда! — выругался Сомов, стоя перед закрытой дверью. — Ведь мы же договаривались, что он никуда не уйдет, а будет послушно лежать в кровати. В нашем возрасте может быть опасно бегать невесть где с высокой температурой. Можно заработать осложнение.

— Значит, он вас ослушался, — констатировала Людмила.

— А может, Мостовой спит? — предположил Саша. — Когда у человека жар, он впадает в забытье и ничего не слышит и не замечает.

— Все может быть, — кивнул Сомов. — Пожалуй, я воспользуюсь ключом, который дал мне Виталик, и мы посмотрим, как обстоят дела. В конце концов, если ему действительно плохо, а я просто уйду, не узнав, что случилось, то потом никогда себе этого не прощу.

Андрей Сергеевич достал из кармана связку ключей и отпер дверь. В квартире стояла тишина. Сомов на цыпочках прошел по коридору и заглянул в спальню.

— Его нет! — удивленно произнес он и коротко выругался. — Вот тебе и обещание.

— Похоже, ваши товарищи даже поболеть как следует не могут, — хмыкнула Люда. — Одержимые, одно слово!

— Ну, я ему скажу все, что о нем думаю, когда он вернется! — горячился Сомов. — А еще друг называется!

— Не переживайте, — успокоил его Стас. — Наверное, ему стало гораздо лучше. Вот он и ушел.

— Мог бы и предупредить. Ну что, пойдемте на выход? Не хочу, чтобы Виталик вернулся и застал нас в его квартире.

Сомов развернулся и направился к выходу. Компания посеменила за ним. Внезапно он остановился, оглянулся и уставился на другую дверь, ведущую в соседнюю комнату.

— А может, он уснул на диване? — предположил Сомов и направился назад.

Он осторожно приоткрыл дверь, сунул голову внутрь и вдруг издал громкий гортанный звук. Больше не таясь, он вбежал в комнату. Следом за ним бросилась Людмила. Саша и Стас задержались на пороге и заглянули внутрь. Возле окна на полу, раскинув руки, лежал мужчина. Рядом растеклась красная лужа, а чуть поодаль лежало что-то странное, серовато-бурого цвета с красными вкраплениями.

— Виталий, ты меня слышишь? — срывающимся голосом произнес Сомов. — Виталий!

— Отойдите от него! — приказала Люда и попыталась оттеснить Сомова в сторону.

Однако сделать это было не так просто. Он, казалось, вовсе не слышит Люду.

— Виталик! Ответь, пожалуйста! — продолжал настаивать он.

— Вашему товарищу может понадобиться помощь, — настаивала Людмила. — Не трясите его!

— Дайте, я посмотрю, — сказал Стас и подошел к мужчине.

Он отодвинул Сомова и склонился над Мостовым.

— Вы врач? — нервно спросил Андрей Сергеевич.

— Я медицинский работник, — не стал вдаваться в подробности Стас и положил одну руку на шею мужчины, а другую на его голову.

— К сожалению, он мертв, — наконец констатировал он и убрал руки.

— И вы определили это вот так? Просто потрогав Виталика? — взорвался Сомов. — Да вы не врач, вы… — он задохнулся от гнева, больше не найдя, что сказать.

— У каждого свои методы, — невозмутимо ответил Стас. — Я чувствую руками. Это моя особенность.

— Я позвоню Валентину Петровичу, — сообщила Люда. — Это наш участок.

Она достала телефон, отошла в сторонку и несколько минут о чем-то говорила.

— Пока бригада едет, мы можем все здесь осмотреть, — заявила она и вздохнула.

Очевидно, подобные происшествия не были для нее привычными.

— Что это за непонятный камень? — Она ткнула пальцем в серо-бурый предмет.

— Часть кладки, которую мы обнаружили в подземельях, — глухо ответил Сомов.

— Так это стена? — удивилась она.