Стажёр Власов Игорь

Глава 5

Верховный сидел во главе большого овального стола. Тот был инкрустирован причудливой мозаикой. Считалось, что этот стол стоял здесь еще со времен Арчи Мудрого, то есть уже больше трех столетий. Верховный по привычке разглядывал его узоры, иногда проводил пальцами вдоль их шершавой поверхности. Это его почему-то успокаивало. Он уже давно смирился, что так и не поймет, что именно хотел изобразить старинный мастер, но глаза сами собой пытались вычленить хоть одно мало-мальски узнаваемое изображение. "Может, мастер был сумасшедшим? Или, напротив, гением? Что он хотел этим показать? То, что жизнь нельзя полностью осмыслить и надо ее принимать такой, какая она есть? Не по частям, а в целом?"

"Как мне все надоело! — вдруг подумал он. — Особенно эти…" — Верховный попытался подобрать определение помягче, но в голову, кроме грязных ругательств, ничего не шло.

— Мы провели тщательный анализ данных образцов, — вывел его из задумчивости гнусавый голос. — Сказать с полной определенностью, что активность возросла, мы не можем.

— Алхимик, — перебил его лысый толстяк, сидевший напротив, — сколько лет тебя знаю, ты ни разу ничего определенного не сказал. — И по слогам добавил: Ни ра-зу.

— Это тебе не воров на виселицу тащить да отверженцам головы рубить, — огрызнулся гнусавый. — Это на-у-ка, — так же по слогам произнес он.

— Ха-ха-ха! — Не унимался лысый. — Если бы это было так, как ты про меня говоришь, то добрая половина твоих подмастерьев, если, с позволения Ушедших, так можно назвать этих бездельников, уже побывала бы на эшафоте.

— Великорожденные! — поспешил остановить их извечную перебранку Верховный. — Давайте все-таки ближе к делу. Хочу напомнить, что речь идет о десятках тысяч человеческих жизней.

— Человеческих, — проворчал лысый.

— Да, человеческих! — с нажимом повторил Верховный и прямо посмотрел тому в глаза. Лысый, по обыкновению, быстро отвел взгляд и торопливо забарабанил толстыми пальцами по столу.

— Как у тебя идет подготовка? — Верховный кивнул в сторону крепкого с военной выправкой мужчины.

— Все согласно ранее утвержденному плану, — начал четко докладывать тот. — Ремонт башен полностью завершен, сейчас занимаемся доставкой горючей смеси. К заданному дню гарнизоны будут полностью укомплектованы.

— И усилены?

Военный скосил глаза на сидевшего в самом конце стола сухонького старичка. Все тоже посмотрели на него. Тот сидел с отсутствующим видом. Казалось, он просто присел на минутку передохнуть и заснул.

— Казначей! — повысил голос Верховный.

— А? Что? Это вы мне? — спохватился старичок.

— Вы решили со Стражем вопрос о дополнительном довольствии?

— Ваша Великосветлость! — казначей принялся быстро потирать своими стариковскими ладошками приговаривая. — Вы же знаете, на носу празднование Первого Исхода. А если учесть, что многие горожане считают по старому стилю, то это вообще юбилейная дата. Получается, ровно пять столетий тому назад. Мы не можем экономить на таком событии. Вы же понимаете?

— И все же постарайтесь изыскать возможности, — спокойно ответил Верховный.

— Эти вояки, — старичок бросил надменный взгляд на Стража, — уже забыли, как оружие в руках держать, а хотят двойное довольствие за каждый день дежурства в башнях. И еще набираются наглости просить деньги вперед! — Казначей перешел на фальцет. — Вот я помню, во времена моей молодости со степняками воевали, так никто о деньгах даже не заикался! А степняки — это вам, уважаемые, не эти безмозглые лесные твари!

— Ну, знаете ли! — не удержался Страж. — У меня в каждый Исход почти четверть личного состава гарнизонов гибнет. Я уж не говорю о раненых и покалеченных.

— Так я же и говорю, что воевать совсем разучились, — невозмутимо парировал старик. — Вот я помню…

— Так, хватит! — Верховному давно надоел весь этот сыр-бор. Он мог наперед с точностью предсказать, что, кто и кому что дальше скажет. Эти диалоги повторялись каждый раз с удивительной точностью. Зачем все эти совещания? Дань какой-то древней традиции? Но он заставил себя продолжать дальше: — Вы все прекрасно осведомлены, об этом докладывают многие проверенные источники, что активность Леса возросла. Если мы не хотим повторения событий столетней давности, а уж тем более времен Арчи Мудрого, то надо хорошо подготовиться.

— Помнится, десять лет назад мы тоже готовились — переготовились, а Исход дальше Прилесья и не пошел. Так же, как и предыдущие разы, собственно. — Лысый потянулся в своем кресле. — Я вообще считаю и вам всем об этом уже неоднократно говорил, что, похоже, уже наступила Эра Равновесия, предсказанная небезызвестным пророком Синг-Сином.

— Если ты так увлекаешься древними пророчествами, — вступил в разговор до сего молчавший сухопарый человек с длинным с небольшой горбинкой носом, — то должен знать, что до Эры Равновесия должен сначала случиться Страшный Исход. А если уж совсем углубляться в древние трактаты, то можно вспомнить и о приходе Мессии, или Человека Издалека, или Посланца Ушедших Богов. Можешь выбрать любое название на свой вкус.

— Слушай, Лесничий! — повысил голос Лысый. — Если ты такой у нас умный, то почему до сих пор не разобрался с тварями? Деньги-то на исследования регулярно из казны получаешь. А куда они утекают? Надо было бы уже давно моему ведомству с этим вопросом разобраться.

— Это те жалкие крохи ты называешь деньгами? — вскочил со своего места сухопарый. — Да если бы мы снарядили экспедицию к Старому Городу, как я прошу уже который год, то давно нашли бы ответы на многие вопросы. Так нет, большая часть денег уходит на содержание твоих агентов-провокаторов и стукачей всех мастей. Они уже всех новорожденных готовы записать в отверженцы, лишь бы только их не лишали премиальных.

— Так, все! — Верховный почувствовал, что у него начинает раскалываться голова. Верный признак надвигающейся многодневной мигрени. — На сегодня хватит. Собираемся тем же составом через декаду. Все свободны. Лесничий и Алхимик, останьтесь.

Когда троица важно удлилась, Верховный позволил себе помассировать пальцами виски.

— Когда твой человек появится? — поморщившись, обратился он к Алхимику. — У меня уже два месяца как травяной сбор закончился, мигрень постоянная, ночью заснуть не могу.

— Должен сейчас на пароме плыть, — прогнусавил тот, — значит, завтра днем уже в Городе будет.

— Хорошо, до завтра дотерплю. — На лице Верховного промелькнуло подобие улыбки. — Ну, что там все-таки с Исходом? Что говорят ученые мужи?

— С точностью на этот вопрос ответить сложно, — начал Алхимик, но увидев нетерпеливый жест Верховного, быстро продолжил: — мои архивариусы из магистратуры раскопали в библиотеке один интересный манускрипт, датированный началом второго столетия, по всей видимости, как раз времен Арчи Мудрого. Так вот, там оказалась интересная сравнительная таблица значений активности подпочвенных спор. Вообще-то этот манускрипт мне попадался и раньше в руки, но подлинность его мы смогли подтвердить совсем недавно. Вы же знаете, как много развелось за последнее столетие подделок.

— Прошу тебя, — поморщился Верховный, — избавь меня от ненужных подробностей.

— Простите, мне показалось, что это важно. Так вот, чтобы быть совсем кратким, мы сопоставили значения таблицы трехсотлетней давности с данными, полученными от недавнего образца. Я, конечно, не знаю, какой именно методикой расчетов пользовался мой неизвестный предшественник, но надо заметить, что и тогда каким-то образом умудрялись достигать весьма недурственных результатов. Возможно, в арсенале ученых той поры были какие-то утерянные со временем реагенты или даже приборы, позволяющие…

— Алхимик! — в очередной раз прервал того Верховный.

— Давай лучше я, — пришел к тому на помощь Лесничий. — Данные той таблицы практически идентичны с полученными нами. Точнее сказать, наши цифры по ряду показателей даже превышают старые значения.

— И? — нетерпеливо протянул Верховный.

— Из различных летописей той поры мы знаем, что как раз тогда и происходили сильнейшие Исходы.

— И?

— Можно ожидать чего-то подобного, — осторожно закончил Лесничий.

— Вот как? Значит, можно ожидать? — Верховный взглянул на него из-под своих кустистых бровей. — А также можно не ожидать?

— Все-таки лучше ожидать, — неуверенно проговорил тот.

— Почему вы оба не можете это озвучить на общем собрании? Вы все привыкли возлагать ответственность на вашего Верховного? Вот Страж, например, уверен, что его доблестные воины отразят любое нападение на гарнизоны. Естественно, если получат двойное довольствие. — Он недобро усмехнулся… — Судья, тот вообще решил, что живет в Эру Равновесия. Хотя, судя по тому, что у него слуг вдвое больше, чем у меня, а про количество жен и малолетних содержанок я вообще молчу, то да, он живет даже не в Эру Равновесия, а в Золотом Веке, по меньшей мере! — Верховный постепенно распалялся. — А я вам отвечу почему. А потому, что вам всем просто все равно, что происходит за Быстрой Водой. Когда вы последний раз сами были в Лесу? А? Экспедиция! — передразнил он Лесничего. — Где ты был, когда мой сын семь лет назад ушел с группой добровольцев в Лес и не вернулся? Где?

— Но вы же сами были против этого, — залепетал сухопарый. — Я не решился ослушаться.

— А, видимо, надо было. — Верховный как-то сразу сник. — Идите, — махнул он рукой.

Уже когда они были в дверях, он окрикнул:

— Алхимик! Стой! Что там с твоими хвалеными приспособлениями, как их там? Огнебросами?

— Огнеметами, Ваша Великосветлость!

— А попроще никак нельзя было назвать? — проворчал Верховный и, остановив взмахом руки готовый политься на него поток ненужных объяснений Алхимика, продолжил: — Пусть будет огнемет. Ну, так и что с ними, когда будут доставлены к башням?

— Уже доставлены, — поспешил заверить его Алхимик. — Начинаем уже их монтировать на стенах. Я сам лично отправлюсь после Празднования проверить, как они пристрелены.

— Вот это правильно. Вы вдвоем лично за это отвечаете. Поручать это Стражу не хочу. Вечно его вояки все напутают.

Тогда его в два голоса заверили, что непременно так и будет.

Когда же наконец за этими двумя закрылись тяжелые распашные двери, Верховный позволил себе откинуться в кресле и закрыть глаза. Эта чертова мигрень, преследовавшая его с того самого дня, когда ему сообщили о гибели сына, совершенно выбивала из колеи. Помогал только отвар лесного сбора, который доставал для него Алхимик.

"Интересно получается, — подумал он о жителях Прилесья, — несмотря на постоянные опасности, таящиеся в Лесу, и практически полное отсутствие всяческих удобств, которых в изобилии хватает в Городе, они здоровые как стинхи. Да и шептуны Прилесья не чета местным доморощенным костоправам. Если верить Судье, так каждый сотый ребенок рождается с дефектами. Мы все, всегда и во всем виним Лес. А может, прав был Лео, когда говорил, что причина кроется в нас самих?" Он почувствовал легкий сквозняк от открывающейся двери и приоткрыл глаза.

— Клео, девочка моя, это ты? Иди, обними своего старика.

— Отец, — девушка внимательно посмотрела на него, — опять эти бездельники довели тебя до мигрени?

— Да заберут их Ушедшие, — с улыбкой проговорил он. — Когда я вижу тебя, у меня все как рукой снимает. "Вылитая мать, — открыто любуясь ей, подумал он. — Такая же густая копна черных, как смоль, волос и неуловимая плавность в движениях".

— Что на этот раз? — положив ему руки на голову, спросила она. — Опять грызню между собой устроили?

— Их сейчас больше волнует подготовка к Празднованию, — Верховный скривил губы в недоброй усмешке. — Можно подумать, им и так праздников не хватает.

— Ты же знаешь, народ любит зрелища. И тебя любит, — она погладила его по голове, — а это дорогого стоит.

— Нехорошие у меня предчувствия, дочка, — вздохнул он, — сам не пойму, что со мной. Эх, если бы была жива твоя матушка. Вот у кого был настоящий Дар предвидения! Не то что у площадных крикунов, величающих себя оракулами и провидцами. Им только на ярмарках выступать да людей пугать очередным Последним Исходом.

— Так всегда перед его приближением, папа. Мне тоже последнее время сны неприятные снятся. — Она замолчала, потом добавила: — Лео снился…

— Давай не будем об этом, — сжал он ее ладонь.

— Не вижу я его мертвым, отец! — Она выдернула свою руку и отошла на шаг. — Как ты этого не можешь понять!

— Дочь, прошло семь лет. Семь!

— Да, я понимаю. Но ведь никто так и не нашел их тела.

— Это Лес. Там и месяц — огромный срок. Не мне тебе это объяснять, — он старался говорить спокойно.

— Ты всегда говоришь, что я похожа на мать в молодости. Может быть, у меня нет того Дара, что был у нее, но и я могу слышать сердцем.

— Хорошо. — Верховный о чем-то задумался. — Ты уже выросла. Как же быстро бежит время. — Было видно, что он хочет что-то сказать, но не решается. — Я тебе раньше об этом не говорил. — Он опять замолчал, — помнишь, мы снарядили тогда спасательную экспедицию?

— Конечно, и что?

— Тогда ничего не нашли. Только место последней стоянки. Вещи кое-какие. — Он опять замолчал.

— Отец, что? — Клео уже почти кричала.

— Была еще одна экспедиция, — через силу проговорил он.

— Еще одна? — она непонимающе захлопала ресницами.

— Да. Еще одна. Спустя год после его… — он запнулся, словно подбирал слова. — После их исчезновения. Я попросил об этом одного человека из Долины.

— И что? Он их… — она не решилась закончить.

Вместо ответа Верховный грузно поднялся из кресла и прошел в дальний угол к несгораемому шкафу, искусно задекорированному под общий интерьер залы. Клео знала, что отец хранит в нем важные бумаги. Верховный открыл один из ящиков и поманил ее к себе.

— Охотник мне рассказал, что в этот раз он углубился в Лес так далеко, как никогда прежде. С большим трудом ему удалось обнаружить еще один их стояночный лагерь. Там было все перевернуто и разбросано в разные стороны. Конечно, все уже густо заросло растительностью, но он все же кое-что нашел. С этими словами Верховный протянул в ее сторону руку и разжал ладонь. Клео ахнула. Эту вещь невозможно было ни с чем спутать. Это был кулон Лео. Точно такой же, как тот, что висел сейчас у нее на груди. Два одинаковых кулона. Это был им подарок от матери, сделанный незадолго до ее смерти. Клео никогда его не снимала, даже когда ложилась спать.

— Открой его, — отец внимательно следил за дочерью и понял, что она хотела спросить. — Охотник нашел его высоко привязанным к ветке дерева.

Клео дрожащими пальцами нажала на скрытый механизм. Крышка кулона съехала в сторону, и в ее ладонь скользнул сложенный вчетверо затертый листочек бумаги. Она осторожно его развернула. Сомнений не было. Размашистый почерк своего брата она бы ни за что не спутала. Клео начала быстро читать.

"Нас осталось трое. Вчера похоронили Шона. Его укусила какая-то болотная тварь. Но смерть его была не напрасной. Шон нашел неопровержимое доказательство, что здесь раньше жили люди. Мне трудно это описать. В одной старой книге я видел похожие картинки. Там была изображена большая самодвижущаяся машина. Она ездила по двум специально проложенным, скорее всего железным полотнам. Так вот, Шон нашел остатки этой дороги. Я еще больше убеждаюсь, что Старый Город — не миф. Сегодня мы отправляемся в путь. Решено идти вдоль нее. Да помогут нам Ушедшие Боги!"

Клео еще несколько раз прочитала письмо. Потом аккуратно свернула его и спрятала на место. Слезы душили ее. Верховный хотел обнять дочь, но она отстранилась.

— И ты все это время скрывал от меня?

— А что ты хотела? — Верховный избегал смотреть на дочь. — Я потерял жену, потом сына, потерять еще и тебя? Прости, но это было выше моих сил.

— Ты обязан был мне все рассказать! — ее глаза были полны гнева.

— Да? Чтобы ты взяла своих дружков и рванула на его поиски? Я прекрасно помню, как мы с Гунн-Терром искали тебя в землях степняков. А тебе было тогда всего одиннадцать лет. Что вы в тот раз хотели найти? Книгу Пророчеств?

— Книгу Просвещения, — поправила она, — и не одиннадцать, а двенадцать.

— Это все Лео со своими вечными фантазиями о прошлой жизни. Видишь, куда это его завело?

— Я, если честно, ему не верила, — Клео сглотнула слезы, — наверно, просто больше подыгрывала ему. А он верил. И оказался прав.

— Ценой своей жизни, — Верховный не удержался, но под взглядом дочери осекся. — Только прошу тебя, не предпринимай ничего без моего ведома. Обещаешь?

— Ты сведешь меня с тем охотником? — вопросом на вопрос ответила девушка.

— Да, давай так договоримся, — отец посмотрел ей в глаза. — Через декаду начинаются Празднования. Потом будет Исход. Как все закончится, мы вернемся к этому разговору.

— Я согласна, отец. Но только не думай, что сможешь уйти от этого разговора.

— Вылитая мать, — Верховный улыбнулся, — давай ступай, тебе еще к Ритуалу готовиться. Не забыла?

— Тебе что, так не терпится меня посватать? — наигранно насупилась Клео.

— Не говори глупостей! — расхохотался Верховный. — Со времен Арчи Мудрого никому еще не удалось победить в Большой Охоте. Мне вообще кажется, что этот Ритуал выдумала его младшая дочь назло всем мужчинам. Она была до того страшная, что даже запрещала себя рисовать. Несмотря на ее влиятельного папашу, ее никто в жены не брал. Так, говорят, девицей и померла.

— Мне мама рассказывала, как ты этот шрам получил, — Клео коснулась лба отца.

— Молодой был, — деланно вздохнул Верховный, — думал, что только так и смогу обратить на себя ее внимание.

— Ну так удалось же? — улыбнулась Клео. — Мама говорила, что когда увидела тебя в луже крови, то дала себе слово, что если ты выживешь, убить тебя собственными руками.

— Да? Вот как? — поднял брови Верховный. — Она мне этого не говорила. — Потом, рассмеявшись, добавил: — Вообще-то, она всегда сдерживала свои обещания.

— Это любовь, да, папа? — Клео немного погрустнела — Мне кажется, я так сильно не смогу никого полюбить.

— Ну-ну, — Верховный нежно похлопал ее по спине, — я еще внуков понянчить собираюсь.

— Ну этого уж точно не дождешься! — фыркнула девушка и, поднявшись на цыпочки, поцеловала отца в лоб. — Все, мне пора идти готовиться, вдруг найдется смельчак вроде тебя. Я должна быть неотразима!

— Беги-беги, — улыбнулся отец и уже вдогонку прокричал: — Я слышал, тетушка Лу тебе с нарядами помогает?

— Потом все узнаешь! — уже из-за двери донесся голос Клео.

***

Когда охотники сошли на берег, было уже темно. "Здесь быстро темнеет, — размышлял Ник, — наверно, я где-то в экваториальной зоне планеты. Что это мне дает? — спросил он себя и невесело усмехнулся: — Пока, ровным счетом, ничего".

Доминия освещала порт своим уже ставшим для Ника привычным изумрудным светом. Он мог хорошо видеть практически в полной темноте. Но добавочное освещение, которое давала вторая планета этой звездной системы, позволяло видеть гораздо дальше. Он с любопытством крутил головой во все стороны. Ник поймал себя на мысли, что похож сейчас на Сита. Мальчик с открытым ртом рассматривал неизвестные ему механизмы и погрузочные приспособления, которые в изобилии стояли на пирсе. Да и сам Ник не мог отделаться от ощущения, что они приплыли не на пароме, а как будто перенеслись на машине времени. "Из неолита прямиком в средневековье, — промелькнуло у него в голове, — какие сюрпризы еще готовит мне эта странная планета?"

Его заинтересовал корабль, лениво покачивающийся в самом конце причала. Он был одномачтовый. По бокам в ряд с равными промежутками шли отверстия, предназначавшиеся, скорее всего, для весел. По всей видимости, там шли какие-то разгрузочные работы. Ник разглядел механизм, напоминающий подъемный кран с длинной стрелой. Похоже было, что его приводили в действие с помощью сложной системы всевозможных лебедок и противовесов.

В этот момент со стороны корабля донесся громкий протяжный рев. Охотники тотчас же остановились и напряженно начали всматриваться в ту сторону.

— Рогач! — Валу непроизвольно схватился за висевший на поясе длинный нож.

— Взрослая тварь! — подтвердил его слова Рон.

— Мерзкие бородавочники! — выругался Валу в сторону оставшихся на пароме стражников. Он никак не мог смириться с тем, что их заставили оставить копья на том берегу.

— Зачем они его сюда привезли? — высказал общий вопрос Сит.

— К Большой Охоте готовятся, — ответил Шептун. — Празднование Первого Исхода уже скоро начнется.

— Нашли что праздновать, — проворчал Валу и, скривившись, добавил: — Горожане, что с них взять…

Тем временем с пирса что-то закричали, и послышался звук работающей лебедки. Над темнеющим бортом корабля медленно показалась огромная клетка. Послышался еще один душераздирающий рев, и клеть начало раскачивать из стороны в сторону. Теперь уже с баржи донеслись крики людей. До охотников долетали только обрывки ругательств. Сзади раздался топот. Мимо них пробежало не меньше дюжины стражников. У каждого за спиной болтался арбалет. Последним бежал, видимо, старший.

— Тысячу мерзляков вам в задницу! — орал он, подгоняя солдат. — Быстрее шевелите лапами, беременные желтобрюхи!

Тут он заметил замерших охотников и резко остановился перед ними.

— Чего глазеете, лесовики? — заорал он. — Своего сородича давно не видели? Пошли, пошли отседова!

— Уже уходим, уважаемый, уже уходим, — быстро залепетал Шептун и, обращаясь уже к охотникам, сказал: — Пойдемте, пойдемте. Что мы, правда, рогача никогда в жизни не видели?

Видимо удовлетворившись ответом, стражник окинул их напоследок недобрым взглядом и бросился догонять своих солдат.

Охотники немного потоптались на месте, еще раз посмотрели в сторону корабля. Стрела крана уже перенесла клетку на берег и, сильно треща, стала медленно опускать ходящую ходуном клеть.

— Все обойдется, — буркнул Шептун и пошел в сторону портовых ворот.

Охотники потянулись за ним.

У ворот их снова остановили два заспанных стражника. Один покрутил в руках подорожную и, зевнув во весь рот, вернул ее Шептуну.

— Что за манера по ночам шляться? — проворчал он, пропуская их к выходу. — Пошли отсюда! И не забудьте отметиться в дорожной канцелярии!

Когда ворота за ними с лязгом закрылись, все вздохнули с облегчением.

— Какие-то эти горожане все нервные, — подвел итог Валу, — никогда не любил сюда ездить.

— А где Город-то? — нетерпеливо поинтересовался Сит.

— Сегодня переночуем у одного моего знакомого, а завтра отправимся с утра пораньше, — сказал всем Шептун. — Если поторопимся, то уже до заката в Городе будем.

Дом знакомого Шептуна оказался, по счастью, недалеко. Старик как-то замысловато постучал в дверь, и вскоре она со скрипом отворилась. На пороге возник мужчина почтенного возраста. Он вместо приветствия кивнул и снова скрылся за ней. Шептун махнул охотникам рукой, предлагая следовать за ним, и прошел в дом.

Комната оказалась довольно просторной. Посередине стоял небольшой стол, уставленный нехитрой снедью. По всему было видно, что их уже ждали. Вдоль стен располагались три топчана. Валу первым делом направился к столу, откупорил стоявший там бурдюк и сделал три добрых глотка.

— Единственно, что мне нравится у горожан, так это их вино, — рыгнув, произнес он, — если бы в Долине такое делали, ноги бы здесь моей не было.

— Не увлекайся, Валу, — сказал Рон, отбирая у него бурдюк. Потом, тоже хорошенько отхлебнув, добавил: — Не забывай, мы тут по делу.

Охотники быстро перекусили и легли спать. Рон с Валу устроились на полу, подсунув мешки себе под головы, и дружно захрапели.

Сит, Шептун и Ник легли на топчаны. Они были жесткие и пахли травой.

"Что день грядущий нам готовит?" — на ум Нику вдруг пришли строчки когда-то услышанного стихотворения, и он провалился в сон.

Ему опять снились звезды. Было ощущение, что он стремительно летит в пространстве и его цель впереди — маленькая, еле мерцающая звездочка. Ник чувствует, как его скорость стремительно возрастает. Звезды вокруг него вытягиваются в тоненькие светящиеся нити. Звездочка, наконец, начинает приближаться, увеличиваясь в размерах. Потом она раздваивается, и Ник понимает, что это глаза. Ник всматривается в них что есть силы. В лицо ему начинает дуть ветер. Ник пытается прикрыться от него рукой, но руки не слушаются. Он летит все быстрее и быстрее. Постепенно вырисовывается какой-то силуэт, и ему приходится щуриться, чтобы разглядеть его получше. Тут время замирает, и Ник видит красивое лицо девушки, окаймленное густыми каштановыми волосами. Большие чуть раскосые глаза смотрят на него внимательно и как бы удивленно. Ее полные, чувственные губы складываются в улыбку и голосом Умки произносят: "Я жду тебя, Большой Человек".

— Вставай! Все уже заждались тебя! — Сит тормошил его за плечо. — Сколько можно спать?