Арбитражный десант Данилюк Семён

Он раздраженно оглянулся на заскрипевшую дверь, - в кабинет заглянула Инна. При виде мужа она насупилась:

- Тебя там по банку отец разыскивает.

Заметила, что он замешкался: - Живо давай!

Покрасневший Кичуй коротко кивнул Андрею и вышел.

- Лиха ты, мать, стала! - Дерясин неловко поднялся. - Прямо домостроевка.

- А доводить не надо! - огрызнулась Инна. - Вижу по глазам, что муженек мой тебе на меня тут пожаловался. - Да нет. Как раз наоборот, - Андрей растерялся.- Жалеет, что - недоразумение...

- Теперь это так называется. Ну, словно баба. А еще нас, женщин, сплетницами называют. Да и ты не лучше.

- Я-то в ваших разборках каким боком? - поразился Андрей. - Был бы мужиком, слушать бы не стал! А то рассусоливают тут под коньячок. Наверное, слушаешь нытика этого да радуешься, что самого чаша сия миновала? Так?

Смущенный Андрей неопределенно повел плечом.

- К тебе, кстати, тоже разговор есть.

Андрей неохотно подставил ей кресло.

- Нет уж, - отказалась Инна. - Личные дела на работе не решают. Вечером к нам приезжай. Там все вместе и поговорим.

- Чего мне-то с вами обсуждать? - повернулся опешивший Андрей. Но Инны в кабинете уже не было. - Блин! Сначала девку уводят. А потом я их еще и замирять должен!

Прежде чем позвонить в квартиру Кичуев, Андрей переступил ногами, отряхивая обувь, - апрель выдался слякотным. Нерешительно потянулся к звонку, но в последний момент отдернул руку.

Дверь распахнулась. На пороге, в легком ситцевом халатике, под которым угадывался наметившийся животик, стояла Инна.

- И долго ты собираешься топтаться на пороге? Проходи, раз появился. Да побыстрей: холодом тянет.

Она посторонилась, пропуская гостя. Помогла раздеться.

- А Игорь чего не встречает? - пробасил Андрей, входя в гостиную. - Игорь с отцом уехали за город - готовиться к завтрашнему совету. Там и заночуют, - как ни в чем ни бывало объявила Инна. - Не стой столбом, присаживайся.

Она с силой толкнула смущенного гостя в кресло у журнального столика. Сама опустилась в другое:

- Ну-с? Что скажешь? - Я? - Дерясин едва не проглотил язык. - А что я собственно должен?

- А ты хочешь, чтоб женщина сама говорила? - Чего, собственно, сама? - Андрей окончательно смешался.

- Ох, и валенок ты, Андрюшка!

Инна заметила, как пытается он не глядеть на отогнувшуюся полу халатика. Глаза ее блеснули. С вызовом полностью, до трусиков, обнажила ногу.

- А что? Похоже, я тебе все еще нравлюсь?

- Причем тут? - буркнул Андрей. - Ладно, я вообще-то тогда пошел!

Но не двинулся.

- Так нравлюсь?

- Смешно бы было. Но только...

- Нравлюсь! - с удовольствием убедилась она. Будто ненароком повела рукавом, отчего обнажилась левая грудь.

Дерясин сглотнул:

- Надо же. Еще больше налилась.

- Есть причины.

Она рывком пересела к нему на колени. Обхватила за плечи:

- Ну! Лопушок. Или мне и впрямь надо признаться, что в Игоре ошиблась. И тебя вот в результате потеряла.

- Инночка! Этого нельзя. Он же друг, - бессвязно и бессмысленно бормотал Дерясин, наблюдая, как быстрые ручки нетерпеливо стягивают с него одежду.

- Как хорошо-то! - умиротворенно пробормотала Инна. - Как прежде. Они лежали, раскинувшись по постели, едва касаясь друг друга кончиками пальцев.

Андрей привстал на локтях:

- Это ты ему так отомстила, да? Чтоб побольней?

Инна засмеялась смехом счастливой женщины.

- Дурашка ты! Может, я все это время вспоминала, как у нас с тобой было. Может, не был бы обалдуем, вовсе не позволил бы отбить.

- Иннушка! - Андрей решительно подполз к ней. - Я ведь тебя в самом деле, как и раньше. Ты только согласись. Игорю я сам как-нибудь объявлю.

Инна с грустной улыбкой провела пальцами по его лицу:

- Глупенький, я от него ребенка жду.

- Ну и что с того! - Андрей в порыве вскочил. - Разве сами не вырастим? Главное, чтоб опять вместе!

Он хотел подхватить ее на руки, но нежно-грустное выражение её лица остановило.

- Может быть. Но не все сразу, - прошептала она. - Все это очень непросто. Время покажет.

Она предостерегающе подняла руку, предупреждая новый всплеск уговоров:

- А пока ищи место, где сможем видеться, и - пусть это будет нашей с тобой тайной.

- Но я не смогу так! - взмолился Андрей.

- Сможешь! - отрубила она. - Захочешь - сможешь.

Поняв, что получилась двусмыслица, захохотала бесстыдно и - повлекла его к себе.

Чувствуя себя законченным подлецом, Андрей послушно подался навстречу.

14.

Экономический разворот "Коммерсанта" был полностью посвящен обозрению аналитика Ирины Холиной под броским и несколько претенциозным названием - "Возрождение "Возрождения" как шаг к всеобщему возрождению".

В статье, по-мужски логичной и по-женски ядовитой, убедительно показывалось, как правительство и центробанк планомерно губят единственный сохранившийся крупный банк, который в условиях всеобщей паники способен как архимедов рычаг перевернуть ситуацию к выздоровлению экономики.

При этом команда "Возрождения" изображалась крейсером "Варяг", гордо обороняющимся в окружении вражеской эскадры. Но - не японской и не американской, - "Варяг" топит собственная флотилия.

Более полугода "Возрождение" не могло добиться у центробанка стабилизационного кредита в двести миллионов долларов, - напомнила читателям Холина. Нет денег? Тогда как расценить постановление правительства о подъеме сельского хозяйства, под которое центробанк передал 300 миллионов долларов в полукриминальный банк? Деньги эти мифически растворились за какой-то жалкий месяц, после чего сам банк тут же обанкротили. Но где-то пропавшие деньги должны выпасть живительными осадками, - предположила Холина. И тут же, без всяких прямых параллелей, пунктиром - ссылка на зарубежные источники о свежих многомиллионных вложениях российских высокопоставленных лиц в покупку виноградников на Лазурном берегу. "Может быть, в постановлении правительства речь шла о возрождении сельского хозяйства во Франции"? - невинно вопрошала Холина.

"Или весь отпущенный российскому чиновничеству запас человеколюбия расходуется на восстановление вкладов граждан, пострадавших от дефолта"? После чего приводились цифры выплат "Сбербанком" - дай Бог половина от фактически вложенных денег. - "Не чересчур ли крутой "навар" для спасателей? Впрочем каждый может утешиться тем, что его деньги пущены на нужное дело, - по всей Москве отстраиваются роскошные тонированные здания - новые филиалы сбербанка. Наверное, чтобы не стыдно было принять вкладчиков, пришедших за объедками собственных сбережений. Меж тем "Возрождение" даже в условиях отзыва лицензии готовится приступить к выплате задолженностей по частным вкладам - и притом в полном объеме. Может, этот контраст и есть истинная причина отзыва лицензии? В условиях всеобщего разворовывания финансовая организация, пытающаяся защищать интересы клиентов и партнеров, - как бельмо на глазу у всех остальных".

"Коммерсант" исчез из продажи через два часа после открытия киосков. Статью искали, зачитывали, ксерокопировали, рассылали по факсам. Продвинутые пользователи ринулись в интернет.

Пожалуй, с конца восьмидесятых экономическая публикация не производила столь сильного впечатления. И не удивительно. Вся страна, почитай, оказалась ушиблена дефолтом. Правда, за прошедшие месяцы раны слегка затянулись, и люди принялись приспосабливаться к новой, обезденежной жизни. Известие о том, что существует возможность вернуть потерянное, всколыхнуло всех.

Как в прежние времена, посыпались коллективные письма в правительство и в Центробанк. Подобно тому, как десять месяцев назад люди штурмовали коммерческие банки, теперь они двинулись на осаду Сбербанка, требуя вернуть деньги в полном объеме, - под угрозой подачи судебных исков. Иски, к слову, тоже не заставили себя ждать.

Телевидение, привыкшее к роли верховного манипулятора общественным мнением, остаться в стороне не могло по определению. Тем более, что сама Холина своевременно вышла на знаменитого телеведущего с предложением организовать диспут на НТВ - в праймтайм.

Гостем студии и центральной фигурой диспута стал председатель наблюдательного совета банка "Возрождение" Иван Васильевич Рублев. С безупречной профессорской логикой Рублев изложил собственную программу, озвучив на всю страну главный тезис: ""Возрождение" само по себе не способно, конечно, решить накопившиеся в стране проблемы. Но это ключ зажигания, с помощью которого можно завести всё остальное. Нами движет не корысть. Иначе проще было бы распродать банк по частям, как сделали остальные. Но мы удерживаем его на плаву, поскольку сегодня это реальная возможность возобновить кровоснабжение по всем предприятиям страны. Ради этой цели готовы передать государству в управление контрольный пакет акций. Берите и - за работу!". Вежливо-напористый тон его сразу произвел впечатление. Привычный к диспутам Рублев свободно сыпал цифрами. С доходчивостью, примитивной до популизма, он изложил свои соображения таким образом, что зрителям у телеэкранов выгода от предложенной программы оздоровления экономики казалась столь очевидной, что они невольно искали глазами представителей правительства в надежде услышать хоть какие-то вразумительные объяснения, почему предложения до сих пор даже не рассмотрены на правительственном уровне.

Но, как выяснилось, крыть высокопоставленным чиновникам оказалось нечем. На фоне уверенно держащегося председателя Совета банка "Возрождение" приглашенные чиновники выглядели блекло и уныло. Кульминацией телевизионного шоу стал демонстративный уход из студии заместителя министра финансов, затравленного аудиторией.

Начавший входить в моду зрительский рейтинг показал единодушную поддержку Рублеву и его детищу. Так что уже сам телеведущий закончил передачу следующим обращением:

"Уважаемые руководители правительства и центробанка! Вы видели всенародное волеизъявление. Потому приглашаю вас на нашу передачу на следующей неделе. Люди ждут ответа на поставленные вопросы:

- готов ли центробанк вернуть лицензию банку "Возрождение"?

- готов ли центробанк выдать банку стабилизационный кредит в размере 200 миллионов долларов под залог контрольного пакета акций?

- готовы ли центробанк и правительство в условиях финансового паралича принять предложение банка "Возрождение" и использовать его технологические возможности и филиальную сеть для восстановления финансового кровобращения в стране?

Если нет, то мы вправе услышать, какая иная программа восстановления экономики имеется у правительства".

Резонанс оказался столь велик, что диспуту на НТВ вынуждены были уделить внимание первый и второй каналы.

Более того, информация незамедлительно прошла в евроньюс. Статью Холиной перепечатали многие европейские средства массовой информации. Так что с подачи западных журналистов банк "Возрождение" стал выглядеть последним оплотом свободного предпринимательства, удушаемого по указанию олигархов коррумпированным правительством.

В условиях согласования нового западного кредита не считаться с подобным стало невозможным.

15. Вернувшегося в банк Рублева встречали как триумфатора. С порога председателя наблюдательного совета проводили в ресторанчик, где его встретил вопль Жуковича:

- Спасителю отечества наше!!..

- Гип-гип! - во всю мощь заорало с десяток глоток.

- Цицерончик вы наш! - впавший в панибратство пьяненький Дерясин, оставив церемонии, набросился на счастливо-смущенного Рублева с лобызаниями.

- А ты, дурашка, не верил. Из банка уходить хотел, - отечески хлопнул Дерясина по загривку Кичуй.

- Каюсь! Был как бы не прав. Осознал, - без смущения признал тот и, подхватив бокал, забасил. - Штрафную нашему верховному наблюдателю!

- Только без этого, - вяло отбивался Рублев.

- Нет, надо. На удачу, - Жукович лихо с двух рук наполнил пузатый бокал водкой и - поднес Рублеву. - К нам приехал, к нам приехал!...

- Не спаивайте папулю, - потребовала присевшая на угловом диванчике Инна и - вдруг весело икнула.

- О, ребята, похоже, вы меня здорово обогнали, - Рублев озабоченно поглядел на дочь: вот уж два дня как ее мучил токсикоз. - Так ведь не ради пьянства окаянного за воротник закладываем! - громогласно заверил Жукович. - А дабы повод не испоганить. Все за ваших львят, за вашу львицу! Иван Васильевич, скажите личному составу мудрое слово.

- Скажу, - Рублев поднял бокал. - Главное, ребятки, сейчас - не впадать в эйфорию. Очень это опасно. Пока сделан лишь шажок. - Точно! - перебил его Андрей. Переполненный чувствами, он просто не мог не говорить. - Эйфория - это, я вам доложу, такая бяка, такая...

- Впадешь и не выпадешь, - закончил за него Лобанов. С привычной усмешкой он сидел в сторонке возле Инны. Но усмешка его сегодня выглядела иронично-доброй. Больше над собой - захваченным общим энтузиазмом.

С трубкой в руке к Рублеву подошел помощник.

- Что?

- Вас из центробанка, Иван Васильевич.

- Слушаю, - Рублев нахмурился. Кичуй зашикал, призывая остальных к молчанию. - О, здравствуй, дорогой Боря, здравствуй.

Жестом руки Иван Васильевич потребовал включить громкую связь.

- Просто-таки преклоняюсь! - разлетелся по ресторану восторженно захлебывающийся голос заместителя председателя центробанка Бориса Гуревича. - Вы хоть знаете, что сотворили? Запад клокочет. А когда Запад клокочет, наш сразу хочет!

Гуревич хохотнул от показавшегося остроумным каламбура.

- Значит, есть подвижки? - вклинился в этот поток Рублев.

- Подвижки! Что подвижки? Просто все развернулось на сто восемьдесят!

- Лицензию вернут?

- К тому идет. В Кремле буча. Преда нашего туда высвистали. На завтра срочно собирают правление центробанка. Есть слушок, что не только о лицензии речь пойдет, - Гуревич доверительно сбавил голос. - Может, завтра и с кредитом решится.

Предупреждая взрыв восторга, Рублев взметнул руку. Все осеклись, а Дерясин демонстративно опечатал ладонью собственный рот.

- Так что - буду на связи.

- Спасибо, Боря!

- Да что там. Не чужие. А славненько наша семейка на вас работает! Сестренка-то какова! Такое замутить. Пора вам нашему семейству особый оклад положить!

- Так это завсегда! - в тон ответил Рублев.

- Все, Иван Васильевич, прощаюсь и - нежно, по-товарищески люблю!

Рублев нажал на кнопку. Победно оглядел остальных:

- Вот теперь, пожалуй, можно.

Это была полная виктория! Все потянулись друг к другу. Жукович, чёкаясь направо и налево, оказался бокал к бокалу с Подлесным. На мгновение заколебался:

- А черт с тобой! - и бокалы сомкнулись.

16.

Через полчаса Рублев покинул гуляющих. Зашел в свой кабинет и уселся в кресло, ощущая в себе какую-то шальную опустошенность. Чего-то в этот миг торжества ему недоставало. Он знал, чего, и понимал, что не удержится, чтобы не позвонить.

Покопавшись в блокноте, набрал телефонный номер:

- Манана Юзефовна, Рублев на проволоке. Ничего, что поздновато?

- Вы молодец, Иван Васильевич! Какой же молодец! - перебила Осипян. - А я стала искать ваш номер мобильного и - такая глупость - не записала. А звонить на домашний постеснялась.

- Я на работе.

- Даже сегодня? Впрочем я тоже. Слушайте, это прекрасно, то, чего вы добиваетесь... А почему звоните? Или - нужна помощь?

- Да нет, что вы. Просто захотелось поделиться.

- Как с заложницей?

- Почему собственно?...

- Опять, как говорит мой сынуля, тупите. Холдинг мой в ваших руках. Победите вы, и мы, стало быть, выживем. Все просто. Но я, правда, и без этого за вас болею.

- Мне как-то так сегодня особенно хорошо. Захотелось вдруг... - он замешкался.

- Спасибо, Иван Васильевич Я рада.

Рублев набрался смелости. - А что если приглашу вас поужинать?

- Это приказ триумфатора? - хмыкнула Осипян. Почувствовала растерянность на другом конце провода. - Принимается, принимается. Вы министерство финансов на колени поставили. Так может ли противостоять слабая женщина? Только не поздновато ли будет?

- А что нам время, молодым-красивым? - разудало возразил Рублев.

Дверь кабинета открылась, и в нее вошла Инна.

- Я подъеду, - вполголоса произнес Рублев и спешно повесил трубку, отчего-то чувствуя себя нашалившим школьником. Дочь с удивлением заметила смущение на лице отца.

- О! Папахен! Какие-то тайные переговоры?

- Да что ты? Это я так, с друзьями. Поздравляют... А ты чего не с остальными?

- Там Андрюшка замутил ехать в "Метелицу".

- Это?..

- Казино знаменитое на Арбате. Олигарху стыдно не знать.

- Да какой я олигарх? Все деньги в этот банк зарыл. - Все?! - недоверчиво переспросила Инна. - Все! - подтвердил Иван Васильевич. - Ничего, лишний стимул стоять до конца. Как говорится, отступать некуда, позади - Москва. Встревоженный вид беременной дочери заставил Рублева пожалеть об откровенности:

- Ты только не волнуйся. Без наследства тебя не оставлю. Прорвемся. Сама-то чего в "Метелицу"-разметелицу эту не едешь?

- Не хочется, папуль.

- Тогда бери Игоря и - домой. Тебе сейчас одной лучше не оставаться. Он потянулся к телефону. Но Инна удержала руку: - Не стоит. Пусть развлечется с остальными. Их дело молодое. Она встретила недоумевающий взгляд отца и в обычной манере предупредила вопрос:

- У тебя нет оснований волноваться.

Рублев понял, что основания как раз есть. Но задавать вопросы дочери, когда та не желает отвечать, так же рискованно, как прыгать с высоты в воду. Мягкая, ласковая вода. Но неловкий прыжок и - обобьешься.

- Что ж. Я скажу водителю, чтоб тебя отвезли. У меня у самого еще кой-какие планы, - Рублев против воли зарделся. - По работе. Но в случае чего сразу звони - подъеду.

17.

Иван Васильевич через пустынную приемную зашел в кабинет директора фабрики и остановился в растерянности. Хрупкая женщина в белом платьице, стоя к нему спиной, нагнулась над пустым директорским столом с внешней стороны и пыталась дотянуться до ящика. Длинные волосы свисли вперед, на лицо, приоткрыв шейку. Напрягшаяся ножка на весу подрагивала.

Рублев не сразу сообразил, кто это. А сообразив, зарделся и неловко кашлянул.

Осипян вздрогнула и, кошкой изогнувшись, соскочила со стола.

- Как вы тихо вошли, - пробормотала она, теряясь под его взглядом. Виновато провела вдоль лица, то ли помолодевшего под воздействием косметики, то ли освещенного изнутри сиянием черных глазищ.

- Вы ж сами сказали, что куда-то пойдем. Я подумала...Но если Вы полагаете...

Потрясенный Рублев, не найдя, что ответить, лишь поднял вверх большой палец.

- А не слишком это чересчур? - Манана, увидев произведенное впечатление, кокетливо провела вдоль обтянутой платьицем фигурки. - Я его лет десять не надевала. Узковато. Да и, наверное, уже не по-возрасту. Ну, что Вы все меня разглядываете? Неприлично, да?

Она опустилась на стул. Рублев с перехваченным горлом подсел к ней. - Знаете, говорят, с возрастом люди мудреют. Я, например, думал, что разбираюсь в женщинах, - с озадаченным восхищением он помотал головой. - Так вот, оказывается, - ни в чем не разбираюсь.

С удивившим самого нахальством накрыл рукой ее ладошку.

Осипян сделала движение высвободиться, но ладонь оказалась плотно зажата. А выдергивать ее не хотелось.

- И что ж мы теперь с этим будем делать? - с не слишком удавшейся иронией дрогнувшим голосом произнесла она.

- Если б я знал.

Она покачала головой:

- Вы, кажется, хотели меня куда-то пригласить. Может, съездим в "Метелицу"? Там сегодня поет Понаровская. Мне, по правде, нравится.

- Да, конечно, - согласился Рублев. И тут же виновато сморщился. - Нельзя. В "Метелицу" нельзя. Туда сегодня мои поехали. Отмечать. Да и - в ресторан неоригинально. Что если, как в молодости, в киношку сгонять?! Сейчас такие широкоформатные есть. С поп-корном. Молодежь рвется.

- Рвется, - подтвердила Манана. - Потому и нельзя. Можем на моего сынулю нарваться.

- Дожили! - буркнул Рублев. - Остается только песочница. Они переглянулись и - расхохотались.

18.

Шестисотый "Мерседес" пересек Арбат через сплошную линию и требовательно загудел перед шлагбаумом автостоянки, принадлежащей казино "Метелица". Над крышей ярким пятном выделялось подсвеченное полотнище - "Сегодня для гостей казино поет Ирина Понаровская". Шлагбаум поднялся, машина подъехала к бордюру, и из нее вывалились три весельчака: Игорь Кичуй, Андрей Дерясин и Денис Лобанов. Всем было весело, чертовски весело! Особенно Дерясину. Всю дорогу от банка он безостановочно хохмил, чаще - не слишком удачно, и сам же хохотал, заставляя смеяться остальных. Ликование по поводу спасения банка было всеобщим. То, что прозревали они в мутном неверном тумане, внезапно обрело ясные, надежные контуры. Они не ошиблись. Они выстояли. Они достигли. Они не зря прожили эти тревожные месяцы. И потому любая, не больно-то удачная шутка Дерясина вызывала неумеренно-восторженную реакцию Кичуя. И даже обычно сдержанно-насмешливый Лобанов хохотал от души, - будто шлюзы открыл.

- Но Иван Васильевич-то каков оказался! - восклицал Дерясин. - Непокобелимый наш.

-Да! - важно соглашался Кичуй. - Красавец тестюха. А кто-то утверждал, что он на всю голову отмороженный.

- Был не прав, - охотно каялся Дерясин, подталкивая приятеля в бок. - А Холина! Холина какова! Вот кто крутеж завертел!

- Сильна! - соглашался Кичуй.

- И ты силен! - теперь Дерясину захотелось сказать приятное другу. - Встал насмерть, когда даже Керзон дристанул! И ведь получилось. Выходит, всё просчитал! Вот где голова, два уха! Что скажешь, Дэни?

- Удачно получилось, - соглашался Лобанов.

- Удачно! - разочарованный куцей реакцией, передразнил Дерясин. - Удача откликается тому, кто ее ищет. А мы искали. Да охватить хоть тебя!..

Охватить Лобанова он не успел. Машина остановилась, Андрей выскочил, опрометью кинулся к задней дверце, раскрыл и склонился в низком поклоне перед вылезающим Кичуем:

- Ваше высокоумие, дозвольте...

Кичуй величественно пошевелил пальцами, оперся на подставленную руку.

Он выбрался из машины, а Дерясин уже вновь заворковал, выпуская следом Лобанова:

- Ваша непробиваемость, - он вновь протянул ладонь.

- Ступай, ступай. Банкротам не подаю, - отмахнулся Денис.

Дерясин и Кичуй меж тем обнялись и, пританцовывая, двинулись к дверям казино. Дерясин вышагивал, словно циркуль. Ноги его взмывали строго по прямой высоко вверх, будто он задался целью хлобыстнуть носком ботинка по собственному лбу. Порой, поскользнувшись на весенней жиже, он терял равновесие, но не падал, поддерживаемый Кичуем. Шарнирные ноги самого Кичуя болтались в разные стороны.

За стеклянной дверью их ждали.

- Бывали у нас, молодые люди? - встречающая женщина приятной наружности профессионально улыбнулась. Рядом без выражения оценивал новых гостей крупнотелый охранник.

- Нет. Но если хорошо примите, вернемся, - пообещал Дерясин.

- Чур, фишки покупаю я! Плачу за всех! - Андрей, боясь, что его опередят, поспешно выхватил портмоне и устремился к кассе.

Сопровождающая, минуя залы для рулетки и автоматов, повела новых гостей наверх по широкой, устланной ковром лестнице.

До начала выступления Понаровской оставалось время, зал на втором этаже с маленькой эстрадой заполнился едва на половину. Многие столики пустовали, и лишь на табуретах у барной стойки восседало - нога на ногу - несколько девиц.

- Чтоб вам не скучать, пройдемте пока в другое место. Там у нас танцуют, - сопровождавшая, интимно улыбнувшись, приоткрыла дверь в затемненное, наполненное тихой музыкой помещение. Среди сумерек ярким желтым пятном выделялся шест, возле которого извивалась стриптизерша, да в углу с потолка лился пучок света, выхватывавший барную стойку.

Кичуй и Лобанов уселись за ближайший столик. Дерясин отправился к бару заказать спиртного. Выпить хотелось всем.

Стриптизерша, заметив новых гостей, оторвалась от шеста, подошла к ним и принялась извиваться, задевая Дениса и Игоря то руками, то бедрами.

Денис, вытащив портмоне, выдернул двадцатидолларовую купюру, заколебался.

- Обычно в трусы суют, - тоном завсегдатая произнес вернувшийся с бокалами Дерясин. Словно подтверждая его догадку, стриптизерша изогнулась и принялась откровенно тереться лобком о ногу Дениса. Тот притянул стриптизершу к себе, отттянул край трусиков, заметив, что в них уже похрустывает несколько сложенных купюр.

- Следите за деньгами, девушка, - послышался из темноты хрипловатый женский голос. - Это банкиры. Они скорее вытащат, чем положат. Разноголосый смех сопроводил эту насмешку. Все трое обернулись. Чуть выше в компании мужчин восседала Ирина Холина. - Отмечаем? - она как раз поднялась, собираясь уйти.

- Ириша! - восторженно вскричал Дерясин, поднимая бокал. - За нашу очаровательную спасительницу! Ура! Он собрался подбежать с поцелуем, но - замешкался, разглядев ее спутника - Игната Суслопарова.

- Не мало даешь? - Суслопаров, узнав Лобанова, подмигнул.

- Каждый выбирает шлюх по своему кошельку, - процедил тот.

Поймав стриптизершу за руку, рывком усадил себе на колени и принялся жарко нашептывать в маленькое ушко.

Холина побагровела. Суслопаров, то ли не поняв намека, то ли не захотев понять, предложил спутнице руку и, придерживая за талию, повел ее к выходу. Следом двинулись двое крупных мужчин, явно - телохранителей.

- Не позавидуешь мужику. Всё в жизни есть, кроме жизни. Вечно на людях, как за стеклом, - покачал головой Кичуй, думая о том, что и у самого у него наступает подобная жизнь. Пьяно хихикнул. - Интересно, дрючит он ее тоже в присутствии телохранителей? Как думаешь, Дэни?

Помрачневший Лобанов, ссадив стриптизершу с колен, поднялся.

- Надоело мне это коктельное фуфло, - объявил он. - Гулять так гулять. Пойду выпью реальной "отверточки".

Бармен с опаской посматривал на нахохлившегося над стойкой бородатого парня, уничтожавшего аж третью порцию водки, и все это - под пакетик фисташек.

Основания тревожиться у него имелись веские. Денис Лобанов напился крепко. Причем нехорошо, зло напился. Монголоидные глаза его припухли и сузились как раз до ширины азиатского разреза, и весь он был напряжен, как человек, ждущий повода, чтоб выплеснуть накопившуюся внутри горечь. Он даже не спешил возвращаться к столику, боясь сорваться на приятелях.

- Надираемся потихоньку? - к навалившемуся на барную стойку Денису подошла вернувшаяся Холина. - Тебе-то что за дело? - нахмурился он.

- Начнем с того, что приличные люди все-таки здороваются. - Тогда это не ко мне, - Лобанов скривился, демонстративно подхватил бокал, собираясь отойти.

- Постой! Все-таки три месяца не виделись. Как твои ребра? - Ирина будто невзначай провела пальчиками по его боку. - Вашими молитвами. Были переломы. Теперь срослось. Еще вопросительные вопросы имеются? - Вообще-то я хотела еще раз поблагодарить и - чтоб ты знал... Словом, тогда, в зимовье, если честно, мне хотелось, чтоб нас подольше не нашли. Вот!

- Т-сс! - Денис поднес палец к губам.

Ирина недоуменно обернулась: никого, кроме бармена, рядом не было.

- Что?

- А ну как Игнатий Петрович прознает да осерчает? Как же ты тогда без своего благодетеля останешься? И содержанки, милая, должны верность блюсти. Оскорбленно поджав губы, Холина повернулась и пошла к выходу. Вслед ей донеслось злодейское ухахатывание Лобанова.

Минут через десять на плечо Денису легла тяжелая лапа. Он скосился. Глаза вспыхнули предвкушением. Сбоку навис высоченный широкоплечий парень в пиджаке.