Арбитражный десант Данилюк Семён

Подлесный пожал плечом, как бы говоря: "Воля ваша. Но такие дела кагалом не обсуждаются".

- В общем заказ подтвердили, - сочувствующе произнес он. - Заказчик не проявлен. Но...

- Онлиевский? - опередил нетерпеливый Андрей.

- Судя по требованиям - похоже.

- Так уже и требования выдвинуты? - напористо уточнил Дерясин.

- Да, - Подлесный, которому в тоне Дерясина почудилось сомнение, вопросительно глянул на чету Кичуев.

- Ах, Боже мой! Андрюша! - вскинулась Инна. - Да что ты, право, не о том! Сначала надо главное выяснить. Говорите же, Вячеслав Иванович, чего хотят?

- Чтоб господин Кичуй ушел из банка.

- И - всё? Тогда заказ как бы снимут? - недоверчиво переспросил Дерясин.

- Есть еще условия. Денежные. Но более подробно источник пока не знает. Будет известно к вечеру.

- Что это за источник? - заинтересовался Дерясин. И - нарвался на осуждающие взгляды. Все читали детективы, смотрели боевики и знали, что источник - это засекреченный информатор, о котором никто посторонний знать не должен.

- Вячеслав Иванович, если помнишь, имеет специальный, выделенный банком фонд для сбора информации, - нетерпеливо разъяснил Кичуй.

- Какие у кого сомнения, давайте начистоту, - Подлесный пристально поглядел на Дерясина.

- Да нет у него никаких сомнений, - ответила за Дерясина Инна. - Волнуется, как и все мы. Ситуация-то нештатная.

- Да уж, нештатная, - задумчиво подтвердил Подлесный. - Сначала с Керзоном. Теперь это. Прям как в оперетке. Тогда, если кто помнит, я сам уговаривал Керзона не отступаться. Была возможность прихватить исполнителей, а через них - заказчика. Вплоть до ареста. Повязали бы эту сволочь! Но - Александр Павлович к тому времени был слишком напуган. - Перестаньте оправдываться! - перебила Подлесного Инна. - Просто делайте так, как считаете нужным.

- И если предстоит охота на живца, так я это...согласен побыть наживкой, - неловко пошутил Кичуй.

- Тьфу на тебя! - осадила мужа Инна. - Что реально будем делать, Вячеслав Иванович? Может быть, в самом деле обратиться официально в милицию? Керзон побоялся. А мы - потерпим. Нельзя ж до бесконечности отступаться.

- К сожалению, ситуация совсем не та, что была тогда. Много хуже. Непрозрачная. Потому и опасность выше. И решать самому - слишком большая ответственность, - прикинул Подлесный. - Вот что: пожалуй, подробную информацию вам в самом деле лучше получить из первых рук. Заодно и сомнений поубавится. Пусть Игорь напрямую встретится с моим источником. Тогда уж и решает, на что готов.

- И где же он должен встречаться? - с неловким смешком вопросил Дерясин. - В каком-нибудь мрачном подземелье или в трактире на Пятницкой?

- Какие еще подземелья? На Петровке, тридцать восемь. Мой источник, он же мой старый товарищ - работает в отделе по борьбе с экономическими преступлениями.

Кичуй, Дерясин и Инна переглянулись, приободренные.

- Только вместе с Игорем пойдем я и Андрюшка! - безапелляционно объявила Инна.

- Ладно, - нехотя согласился Подлесный. - Но, имейте в виду, человек этот, чтоб нам помочь, нарушает свои должностные инструкции. И, если какая огласка, так мало ему не покажется. Поэтому...

- Могила! - заверила за остальных Инна. Кичуя перетряхнуло.

Заместитель начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями подполковник Саврасенков, худощавый человек с быстрым скользящим взглядом, пожал по очереди руку Инне, Кичую и Дерясину, дал им время рассесться на гостевом диванчике.

- И который тут мишень? - поинтересовался он у пристроившегося слева от стола Подлесного.

Игорь Кичуй, зажатый меж женой и другом, выпростал вверх руку.

Саврасенков покивал сочувственно, оглядел остальных:

- Вообще-то разговор деликатный. Можно сказать, интимный. Такой, что с глазу на глаз ведут. Ведь, получив информацию о готовящемся убийстве, я должен передать ее по команде.

И, выдержав паузу, продолжил:

- Нет, конечно, еще и сейчас не поздно. И мне бы головной болью меньше...

Он заметил, что посетители переглянулись, и укоризненно скосился на Подлесного.

- Строго говоря, подполковник делает это по моей просьбе, - вмешался тот. - Если пустить дело по официальной линии, то с вас надо брать заявление, объяснения. Что там еще?

- Возбуждать уголовное дело по факту покушения на убийство, - уточнил Саврасенков.

- Так, может, и стоит? - осторожно уточнил Дерясин.

- Если результат не интересует, то - садитесь пишите заявление, - Саврасенков сделал движение, как бы умывая руки.

Подлесный нахмурился:

- Поймите. Я вам уже говорил. По этой категории единственный шанс на успех в том, чтоб все делалось втихую, без огласки. А уголовное дело - допросы, обыска, треск.

- Так и...испугаются, глядишь? - предположила Инна. - Отступятся.

- Это заказ! - отчеканил Саврасенков. - И заказ проплаченный. Профессионал, его получивший, доведет исполнение до конца, независимо от пустой суеты наших оперов. Иначе ему самому не жить! Такие там законы. До конца доведет. До победной точки! Саврасенков сложил пистолетом два пальца и прицелился ими в голову Кичуя. Игорь машинально потер покрывшийся испариной лоб.

- А если не пустой? - отреагировал Дерясин. - Нет, я как бы не настаиваю. Но бывает же, что раскрывают. Хоть иногда. Или - нет?

- Такие - нет! - Саврасенков нахмурился. - Для этого надо иметь внедренную агентуру, расставить в нужном месте записывающую аппаратуру, - словом, путем оперативных мероприятий добыть доказательства. Но даже, положим - добыли. Даже - давайте помечтаем! - арестовали исполнителя. Даже, допустим, он знает заказчика и его вложит. Во-первых, тот наотрез откажется. И на этом всё. А главное - вам-то что надо? Посадить или, извините, выжить? Может, мы просто друг друга не понимаем? Тогда усильте охрану, чтоб по человеку на каждый унитаз. Глядишь, лишний месячишко протянете.

- Да, да, конечно, - закивала Инна. - Не сердитесь, мы никогда не оказывались в такой ситуации. Конечно, нам главное, чтоб мужа оставили в покое. Мы же просто не спим! - В горле ее клокотнуло, и она поспешила уткнуться в платок.

- Поэтому я и говорю, такой разговор должен быть с глазу на глаз. И Вячеслав Иванович не прав, что привел целую компанию.

- Но - я жена! А это...

- Я - друг! - Андрей непонятно смутился. - Потом - мы как бы в одном интересе!

Саврасенков с сомнением посмотрел на отмалчивающегося Подлесного:

- Подставляешь ты меня, Слава.

Он воздел глаза к потолку. И сокрушенно сморщился: слева от запыленной люстры бурело огромное пятно - след протека, - на Петровке, 38, вот уж который год шел нескончаемый ремонт.

- Ладно, расскажу, - решился Саврасенков. - Хоть это и против моих правил. Но жизнь человеческая дороже принципов. Ситуация малоутешительная. Кем именно сделан заказ, мне неизвестно. Зато известна цель - убрать президента "Возрождения". То есть задача - обезглавить банк. Вы интересуете не как некто Кичуй. А именно как президент. Заказ стоит пятьдесят тысяч долларов. Можно снять - это обойдется в сто.

Он подавил взглядом легкое возмущение на диванчике.

- Но при этом надо понимать: пока Вы остаетесь президентом, остается и прямая угроза следующего заказа. Так что мой совет: заплатить и уйти в сторону. А там вам решать, что для вас истинная ценность: жизнь или, может, должность.

Саврасенков откинулся с видом человека, сказавшего больше, чем имел право.

- Но - почему я кому-то должен?.. - буркнул Игорь. - За что собственно? И потом - нет у меня в кармане таких денег.

- С деньгами как раз папа поможет, - Инна незаметно погладила мужа. Все это ей тоже не нравилось. Но слишком высокой могла оказаться цена упрямства.

Но иначе думал Дерясин.

- Это чего ж выходит? Так каждого, кто станет президентом, можно выставлять на "бабки". Не больно ли жирно будет? И потом, Игорь, у нас команда. Ты уйдешь, дело повалится. Вспомни, как тряхнуло после бегства...в смысле ухода Керзона.

Кичуй закивал. Застенчиво глянул на жену:

- В самом деле, Инночка. И как я тому же Ивану Васильевичу после в глаза посмотрю?

- Да папа как раз поймет! - отчаянно выкрикнула Инна. - Поймет! - не до конца уверенно повторила она. - Невидаль какая: команда у них! И что теперь? Подыхать?! А ребенка твоего кто растить будет? И друг так бы сказал, если б настоящий, а не себе на уме.

- Да, да, конечно! Наверное, так, - Дерясин густо покраснел.

- А вы сможете это все уладить? - Инна поднялась, склонилась к Саврасенкову. - Если мы заплатим.

- Пока могу, - увесисто подтвердил подполковник. - Может, надо время подумать?

- А сколько у меня?... - Кичуй поперхнулся.

- День-два, пожалуй, есть.

- Деньги передавать - это... - Инна поколебалась, боясь обидеть, - через вас?

Саврасенков насупился:

- Я, конечно, как друг Вячеслава Ивановича и по его просьбе согласился попосредничать. Но - марать себя - это извините!...Я, между прочим, офицер. Сыскарь!

Голос его дрогнул. Инна, Игорь, Андрей поднялись, пристыженные.

- Деньги передам я, - коротко, к всеобщему облегчению, объявил Подлесный.

Дверь кабинета открылась. В нее быстрым шагом вошел полковник внутренней службы, при виде которого вальяжный Саврасенков разом посерел и зримо уменьшился в объеме. Следом в кабинет вошел еще один мужчина в штатском и - к изумлению банковской четверки - Денис Лобанов.

- Я из внутренней безопасности, - мимоходом представился полковник. Остановился перед столом, заставив подняться хозяина кабинета.

- Откуда Вы получили информацию о готовящемся убийстве президента банка "Возрождение"? - жестко спросил он.

- Я?

- Вы получили такую информацию?

- Да. Мне стало известно...

- Каким образом, вы, сотрудник отдела по борьбе с экономическими преступлениями, занялись организованной преступностью? У вас имеется агентурное сообщение? Вы можете его предъявить? Назвать источник? - с нарастающей напористостью спрашивал вошедший, не давая потерянному Саврасенкову перевести дух.- Еще раз: вы можете доказать, что получали подобную информацию?

- Нет.

- "Нет" - не можете доказать? Или -"нет" - не получал? - бультерьером продолжал наседать полковник.

- Не получал, - выдохнул Саврасенков.

- То есть, вы сознательно запугивали их, - ткнул он в сторону ошеломленных посетителей, - чтобы вытянуть деньги?

- Нет!

- Нет? - язвительно повторил полковник, давая понять Саврасенкову, сколь нелепо выглядит попытка отрицать очевидное. - Мы записали ваш разговор. Так что?

- Да. Меня попросили, - пробормотал Саврасенков. - Кто? С кроткой укоризной соблазненного тот посмотрел на Подлесного. - Ну, с этим мы после разберемся, - полковник будто ненароком передвинулся так, чтоб отгородить Саврасенкова от сверлящего взгляда Подлесного, протянул ладонь. - Удостоверение! И - за мной.

Принял безропотно переданное удостоверение и так же стремительно, как вошел, направился к двери. Совершенно сломленный, потухший Саврасенков почему-то опять поднял глаза к потолку, увидел то же желтое, такое родное пятно и - вышел следом.

Пришедший вместе с полковником штатский задержался:

- Попрошу пока побыть здесь. Вас пригласят. Надо будет отобрать от вас официальное заявление и потом... Ах да, вы же пока ничего не знаете.

Он вопросительно кивнул Лобанову.

- Я сам объясню, - Денис жестом выпроводил его.

Дверь закрылась. Пятеро банкиров остались одни. Неловкое, стыдливое молчание прервал потрясенный голос Инны:

- Но как же это понимать, Вячеслав Иванович?

Лишь после этого Кичуй и Дерясин решились посмотреть на застывшего у стены Подлесного. Его глаза оказались прикрыты. На неподвижном, как обычно лице, беспрерывно играли желваки. Посеревшая кожа на скулах натянулась.

- Я не могу понять, - Игорь с усилием разомкнул пересохшие губы, руки его потерянно забегали, хватая воздух. - То есть это все было?...

- Учения, - отрывисто бросил Подлесный. - Нормальные учения, максимально приближенные к боевой обстановке. Хотел проверить вашу бдительность. Готовность противостоять.

- Но, Слава, - все не мог поверить в происшедшее Дерясин. - Мы же давно вместе. Взять хоть прошлый год. Сколько раз ты мог сдать, если б хотел. Но не сдавал. Наоборот, как стена как бы. Почему же?

Общий вопрос этот повис в воздухе.

- Потому что скурвился, - объяснил за Подлесного Лобанов. Он бесцеремонно выдернул из-за стола кресло Саврасенкова, отволок к двери и уселся, демонстративно перекрыв выход.

Радостно встретил пронизывающий, устрашающий взгляд бывшего комитетчика.

- Деньжат решил по-легкому "срубить", профура, - с удовольствием, нарываясь на драку, отчеканил он.

Подлесный, молчаливая угроза которого не возымела действия, скрестил руки, облокотившись о стену.

- Денис, но откуда вы-то про всё узнали? - нетерпеливо спросила Инна.

- Я рассказал, - признался Дерясин. - А чо? Он же не чужой. Потом подумал, все-таки в застенок идем. Мало ли? Пусть в банке знают.

- Но как вы догадались-то, молодчина такой? - в отличие от Кичуя и Дерясина, тяжело переживавших выявленное предательство, Инна первой уловила главное: жизни мужа ничто не угрожает. И - ожила.

- В самом деле, Дэнни? - опомнился и Андрей.

- Снаряд два раза в одну воронку не падает, - ответил Лобанов. - После того как узнал насчет Игоря, позвонил Суслопарову. Так вот, по его словам, никакого заказа на убийство Керзона он никогда не давал. Так что всё это вымыслы вот этого малоуважаемого господина. Он ведь с Керзона-то тоже пятьдесят тысяч отсосал. Якобы для снятия заказа. Вот, похоже, и втянулся, сучок. Только цена возросла. Должно быть, с учетом инфляции. Так, кидало?

Лобанов подстрекательски подтолкнул Подлесного локтем. Тот отодвинулся.

- Но - я не знал, - Кичуй повел плечом. - Александр Павлович не говорил.

- Стыдился, потому и не говорил, - Лобанов пожал плечом. - На то и расчет был. А мне вот сказал, как я его вечерком достал. Тут всё и срослось.

- Но люди не могут так меняться. Не могут! - едва ли не умоляюще обратился к Подлесному Кичуй.

Столько неприкрытого страдания было в нем, что Подлесный, собиравшийся отмолчаться, не выдержал.

- А люди и не меняются! - хрипло выкрикнул он. - Я какой был, такой и есть. Только жизнь, она - перевертыш. Вот ты говоришь, раньше! - обратился он к Андрею, растерянный вид которого сверлил ему душу. - Так раньше была общая цель. Была наконец команда, идея, за которую стоять можно! Я ведь в ФСБ привык за собой мощь государства ощущать. И в банк пришел - как будто все то же, - сзади подпирающая стена, - он сбился от собственной непривычной выспренности. - Разве сейчас иное? - едва не умоляя, вскричал Дерясин.

- Сейчас? Что осталось? Где прежняя мощь? Банк приговорен. И все это, кроме тебя, Андрюха, понимают. Есть вот они с папашей, - он ткнул подбородком в прижавшихся Игоря и Инну. - Эти понятно, за что стоят. Да этот залетный короткую свою деньгу отрабатывает (пренебрежительный жест в сторону Лобанова). - "Зашибет" и свинтит. А вот с чем такие, как мы с тобой, останутся, не подумал? Да ни с чем! Пусто-пусто. Каждая мразь торопится что-нибудь наварить, а мы, выходит, при собственном благородстве.

- Это ты о себе, что ли? - восхищенный Денис аж зааплодировал. Под яростным взглядом задетого за живое Подлесного насмешливо прищурился. - От твоего благородства вонь по всей Петровке пошла. Вот уж воистину - думаем, что делаем деньги, а на деле - деньги нас делают. А кой-кого "опускают". Ты нам лучше другое, мил-друг, сообщи. Насчет того, чтоб по сто тысяч с клиента хапнуть, - это, само собой, твое ноу-хау. А вот если в мировом масштабе - идея запугивать руководство "Возрождения" откуда растет? Сам додумался или - двурушничаешь?

Он пружинисто вскочил с кресла, шагнул вплотную к Подлесному. Тихо, глаза в глаза процедил:

- На кого работаешь, оборотень?

- А пошел бы ты! - потряхиваясь от бешенства, предложил Подлесный.

- Это если только вместе с Вами, - Денис склонился в реверансе, глаз, впрочем, не отводя. - Так кто перекупил? Онлиевский? - Знать не знаю, слыхом не слыхивал. На том стою и стоять буду. А тебе, гаденыш, при первом же случае...

Инна вскочила, стараясь предотвратить неизбежную драку.

В дверь вошел пухлый сержант милиции:

- Который тут из вас...? - он помялся. - Подлесный, да. Пошли со мной. Ждут.

- Момент! - остановил их голос Кичуя. Игорь шагнул, разом перемахнув полкабинета. Требовательно, невольно подражая полковнику, протянул узкую ладонь:

- Сдайте банковский пропуск, Подлесный.

Едва Подлесного вывели, наигранное задиристое веселье Дениса сменилось разочарованием. Он даже с сожалением огладил собственный, так и не пригодившийся кулак.

- Ну, ништяк, - успокоил он себя. - К вечеру его в кутузку кинут, тоже мало не покажется.

- В кутузку? В тюрьму в смысле? - сообразил Игорь.

- В неё, родимую. По факту вымогательства, - подтвердил Лобанов.

Игорь растерянно посмотрел на Дерясина.

- А что остается? Страна должна знать своих героев. Был свой - стал чужой. Так что - пусть ответит, - Андрей ткнул большим пальцем вниз - с видом римлянина, приговаривающего к смерти проигравшего гладиатора. - Ему-то не западло оказалось с нами так, на дешевку.

- А ты что думаешь, Инночка? - обратился Игорь к жене.

- Да! - безжалостно, побелевшими губами отчеканила Инна. - И - приказом по банку.

- Что по банку? Ерунда по банку, - Дерясин, захваченный свежей идеей, замахал руками. - Немедленно - Холиной. И - в прессу. Чтоб все знали, как на нас Онлиевский наезжает. Для имиджа в самый цвет будет!

- Нет, - произнес Кичуй.

- Нет?! - в один голос вскрикнули Инна и Андрей. - Ты не юродивый, часом? - полюбопытствовал Денис.

- Не будет никакого заявления и - никакого уголовного дела, - жестко произнес Игорь. - Как это? Жажда мести - ничто. Имидж - всё! Вы же видели - Подлесный никогда не подтвердит, что действовал по чьему-то заданию. А поскольку нет шансов подать случившееся как акцию Онлиевского, то для клиентов это станет просто подтверждением, что банк разваливается изнутри. Раз уж сам начальник безопасности рэкетом занялся, кому тогда верить? А без веры нам каюк. Может, в этом как раз и есть фишка Онлиевского? И - оно нам надо?

Игорь напористо оглядел остальных.

- Шеф, ты - голова, - объявил восхищенный Дерясин. Легкая улыбка Инны и согласный, хоть и огорченный кивок Лобанова подтвердили это.

Растроганный Кичуй оттаял. В нем начали признавать президента - не по должности, а по уму.

Игорь и Инна вышли на Петровский бульвар. Игорь, до которого наконец полностью дошло, что угроза его жизни миновала, жадно заглатывал весенний воздух и взахлеб делился с женой ближайшими банковскими планами, по привычке склоняясь над ее лицом, а Инна то и дело придерживала мужа под локоть, пропуская очередную не замеченную им машину.

У памятника Высоцкому она остановилась. Кичуй, по инерции продолжавший фонтанировать, недоуменно огляделся:

- А почему мы встали?

- Я в женскую консультацию. А тебе пора в банк, - прежним, сухим голосом объявила Инна.

- Я думал... - Игорь смутился. - Инночка, но то, что произошло... Как ты держалась и как помогала....

- Как нормальный человек, - она высвободила руку.

- Как надежнейшая жена, - вдохновенно подправил Игорь. - И мне это дорого. Вообще - ты мне дорога. Потому что в душе я твой. И никогда никого другого. В смысле другой. Ты понимаешь, да?

Его голос дрогнул:

- Я хочу, чтоб было как прежде. Или - не так. Но чтоб опять быть едиными. Я, ты и - будущий малыш. Мы - семья. Да?

- Я подумаю, - Инна необидно подтолкнула мужа:

- Иди работай.

- Тогда... до вечера? Жена? - с трепетом уточнил Игорь.

Инна задумчиво проводила его взглядом.

Через час Инна позвонила на мобильный телефон Андрею Дерясину.

- Андрюша, ты Игорю пока не говорил про нас?

- Нет, все как-то неловко. Но...

- Не надо. Ничего не надо.

- То есть как? - Андрей похолодел. - Инна, но так же нельзя! Ведь то, что между нами...

- Ничего меж нами, Андрюша, нет и не было, - внушительно произнесла она. - Пожалуйста, забудь.

Горло Дерясина перехватило. - Но ты же сама говорила, что любишь меня. Так зачем?..

- Я нужна ему, - коротко проговорила Инна и отключилась, считая сказанного достаточным.

Андрей обреченно прикрыл глаза. По прежним временам он знал: в период колебаний Инна мягка и податлива. Но, единожды решившись, становится непреклонной.

3.

Центробанк, несмотря на давление общественности и заверения собственных представителей, вернуть лицензию банку "Возрождение" отказался. Правда, во время выступления в Госдуме председатель ЦБ заверил, что сам Банк России инициировать процедуру банкротства в арбитражном суде пока не собирается. И более того, если "Возрождение" сумеет подписать мировое соглашение с основными кредиторами, то лицензия будет возвращена.

Это обнадежило. Во всяком случае Рублев выглядел или старался выглядеть уверенным в успехе. - Ничего, ничего, - подбадривал он остальных. - Распродадим еще немного имущества. Зато вся страна увидит, что мы честно рассчитываемся по долгам. Да и от лишнего жира избавиться - только на пользу, - мусора в балансе полно. Очень важно, что пресса за нас и - будоражит, будоражит общество. Это - просто ключевое. Не посмеют сгубить на глазах у всего мира.

Но и здесь всё разом переменилось. Обличительный пафос средств массовой информации как-то разом иссяк. Еще вчера крупнейшие газеты, соревнуясь друг с другом, торопились выдать свежую информацию о ситуации вокруг опального банка. На рейтинговых телеканалах виднейшие экономисты и политики со вкусом обсуждали, кто из правительственных чиновников в этой мутной истории лоббирует интересы Онлиевского.

И вдруг всё стихло. Будто ничего и не было. Погремело в почерневшем небе, погрозило ураганом и - разветрилось. Газеты заполнились иными, более свежими событиями. Телевизионные новости обошлись без привычного упоминания о "Возрождении". После многодневного треска внезапное дружное молчание показалось особенно оглушительным. Впрочем в самом банке недоумение длилось недолго. Пока в президентском кабинете не появилась непривычно взъерошенная Ирина Холина.

- Кофе, пожалуйста, и покрепче, - потребовала она у вошедшей следом секретарши. Откинулась в свободном кресле.

- Кичуй! На работу возьмешь? Могу - пресс-атташе.

- Так, Господи, Ириша, с нашим удовольствием! Кого-кого! - захлопотал Игорь, полагая сказанное шуткой. - Только кто Вас отпустит? У Вас же ежедневная передача на ТВ. Потом - обзоры в "Коммерсанте".

- Накрылась передача. И - "Коммерсант" следом, - с мазохистским сладострастием объявила Холина. - А из "Эксперта" сама ушла. Предложили сделать обзорный материал, чтобы вашу историю показать..как бы это поделикатней? Во! Под другим углом зрения. А зрение у меня с дефектом. Бификулярное. То есть не перестраивается.

Она потянулась положить сахару в принесенную чашку и - неловко расплескала кофе по столу. Пытаясь спасти платье, вскочила.

- Ч-черт! Да что же за день такой? Всё из рук! Меня с работы выгнали. Это вы понимаете?!

- Нет, - искренне признался Кичуй. Представить себе популярнейшую рейтинговую журналистку, которую увольняют, будто простую стажерку, он не мог. - Что за осел нашелся?

- О! Всем ослам осел. Команда поступила из администрации президента. Да от этих бы чего другого ожидать? Но - чтоб наша, журналюжная тусовка, и - враз все отступились! - Ирина потрясенно замотала головой. - Даже не думала, что так бывает. Вчера еще отовсюду сю-сю-сю, Ирочка, деточка, не желаешь ли сладенького? А сейчас - глазки поросячьи отводят. Или по углам жмут: "Старуха, мысленно вместе". И тут же - чуть какой шорох - шмыг в сторону и будто сам по себе. Тараканы!

В сердцах она куснула губу. Опамятов, провела пальцем, проверяя помаду.

- В общем, Игорек, похоже, кончилась ваша информационная лафа. Не превозмогли.

- Ничего, - Кичую показалось, что он как мужчина должен утешить обиженную женщину. - Ничего, госпожа пресс-атташе, все равно прорвемся. Центробанк от иска в суд отказался, Иван Васильевич звонил из Лондона: вовсю идет согласование по вхождению "западников" в наш уставной капитал. Договариваемся, чтоб конвертировать долг перед ними в пакет банковских акций. И как будто дело движется. Так что месячишко-другой, - вернем мы свою лицензию! И вы вместе с нами воспрянете.

Он сконфуженно сбился с бодрого тона, потому что Холина разглядывала его с нарастающим разочарованием. Она с трудом сдерживала ядовитую свою натуру, чтобы не сказать гадость. И - все-таки не сдержала.

- Игореша! Вроде посмотреть - не дурак. А послушаешь - полный дурак. Ты что, до сих пор не въехал? Онлиевского хватило на то, чтоб за сутки перекрыть кислород всему демократическому общаку! А уж найти после этого способ подмять вас под себя - тут и сомневаться смешно! Так что насчет возврата лицензии - отдохни от этой мысли. Через месячишко-другой, полагаю, совсем другого гостинчика схлопочем.

4.

В конце августа в московский арбитражный суд поступило заявление от вкладчика Усть-Илимского филиала банка "Возрождение" Виленкина В.С. с требованием признать банк несостоятельным должником.

Известие об этом поначалу вызвало в банке взрыв веселья, - финансовую организацию с миллиардными активами предлагалось обанкротить за задолженность в размере шестнадцать тысяч долларов США.

Однако смех быстро прекратился - арбитражный суд принял заявление к рассмотрению.

В Усть-Илимск выехали эмиссары с поручением немедленно уладить конфликт с вкладчиком, заплатив всё полностью, а, если потребуется, то и с избытком - в обмен на отзыв искового заявления. Однако ситуация неожиданно оказалась запутанной. Вклад ранее принадлежал пенсионерке - бывшему директору ДЭЗа. После дефолта она попыталась снять свои деньги, но получила письменный отказ. Уверенная, что деньги пропали, женщина в банк больше не обращалась. В июле к ней пришли и предложили вернуть потерянное, если она уступит свои права другому человеку, что пенсионерка с великой радостью сделала. А вот найти ее правоприемника, отправившего заявление в арбитраж, не удалось. То есть Виленкин В.С. действительно существовал. В те же дни он купил однокомнатную квартирку в хрущевском доме по улице Имбирная города Усть-Илимска, в которой прописался, выписавшись из поселка Хлопотное Смоленской области. Но по новому месту жительства так и не появился. В Хлопотном же его последний раз видели года за два до того. Проживающая там бывшая жена Виленкина предположила лишь, что если Витёк не сдох, то наверняка где-нибудь лечится от алкоголизма.

Банк, по инциативе Холиной, опубликовал ряд объявлений о розыске вкладчика. Сообщившему о местонахождении предлагалась даже награда.

Но на этом возможности поиска заявителя оказались исчерпаны.

Концы таинственного истца затерялись на необъятных просторах нашей родины.

5.

Оставалась надежда полюбовно решить вопрос в Московском городском арбитражном суде. Игорь Кичуй отправился на улицу Новую Басманную. По вечной своей рассеянности он забыл прихватить записку с указанием фамилии судьи и номером кабинета. Потому разыскивать пришлось, что называется, на ощупь.

Часы возле гардероба отстучали пятнадцать тридцать. Опустевшие коридоры медленно остывали от горячки кипевших здесь до обеда страстей. Все еще похлопывали раздосадованно двери кабинетов, в урнах и возле них валялись скомканные сигаретные пачки, порванные протоколы, бутылочки из-под валокордина. Но уже не выскакивали судорожно секретарши, блуждающими взорами отыскивающие в коридорах представителей сторон, не мелькали черные судебные мантии.

Попадавшиеся Игорю немногочисленные служащие были послеобеденно сыты и умиротворенно-неспешны. Судя по обрывкам фраз, темы разговоров тоже переменились: обсуждались все больше планы на вечер.

- Извините, - Игорь остановил группку щебечущих девушек, выскочивших из-за лифта, где размещалась импровизированная курильня. - Как мне найти председателя банкротского состава суда?

Оживленные девичьи лица как по команде вытянулись брюзгливо, как у чиновников, отвлекаемых докучливыми посетителями.

- Девчат, где у нас Самосвалиха? - снизошла одна из них. - Да где обычно, - заперлась у себя сычом. На третий подымитесь.

- Скажите хоть, как ее зовут?

- Зинаида Никандровна, - услышал он издалека. Группка растеклась по кабинетам.

На третьем этаже какая-то сердобольная душа, не останавливаясь, ткнула в сторону одной из дверей - на месте снятой таблички желтело свежее пятно.

Прислюнявив короткие волосы и поправив очки, Кичуй тихонько постучал и шагнул внутрь.

Он оказался в проходной комнатке, из которой открывался вид на внутренний, зашторенный кабинет. Там за массивным, обтянутым бильярдным сукном столом угадывался крупный женский силуэт. - Наталья!- низким голосом крикнула женщина, не поднимая головы. - Вернулась наконец, шлында? Отправляйся в канцелярию.

- Это не Наташа. Разрешите, Зинаида Никандровна? - лицо Игоря приобрело обычное в таких случаях улыбчивое, несколько заискивающее выражение. Со света он сощурился.

Перед ним сидела молодящаяся женщина. Все в ней носило отпечаток последней, отчаянной схватки с одолевающим возрастом, начиная с коротких, неестественного, пронзительно-вороного цвета волос и заканчивая легкомысленной сиреневой блузочкой, обтянувшей тучнеющее тело. Она в свою очередь с живым интересом оглядела непомерно вытянутую, но по-юношески гибкую фигуру посетителя, персиковые щеки. Быстрым небрежным движением сняла и откинула в сторону старящие очки. В глазах заплескалось девчоночье кокетство.

- Опять помощница моя усвистала куда-то, - вздохнула Зинаида Никандровна. - Не может и получаса на месте провести, чтобы не сорваться, задрыга малолетняя. Всё самой приходится, так что для личной жизни и времени не остается.