Арбитражный десант Данилюк Семён

Эпилог

1. Второго апреля двухтысячного года Московский арбитражный суд объявил банк "Возрождение" банкротом и открыл конкурсное производство. По рекомендации Комитета кредиторов, который отныне возглавлял Марк Онлиевский, был назначен новый конкурсный управляющий, - бывший вице-президент компании "АИСТ". Прежняя администрация, равно как и Наблюдательный Совет, всяких властных полномочий с этого дня оказались лишены.

Но еще в марте разразился скандал в связи с несостоявшейся продажей контрольного пакета фабрики "Юный коммунар". Сразу после акционерного собрания платеж в адрес Кичуя был приостановлен. Представитель "Марсле" потребовал разъяснений от посредника - господина Кляйверса. Тот, в свою очередь, бросился за помощью к гаранту сделки - Онлиевскому.

Подивившийся чужой наглости Онлиевский пообещал, что недоразумение будет устранено в кратчайшие сроки. Рублев пойдет под суд за мошенничество, а арбитраж отменит эмиссию как сделку, совершенную вопреки интересам крупнейшего акционера.

Прокуратура действительно возбудила уголовное дело. Однако велось оно как-то вяло и в конце концов было прекращено за отсутствием в действиях гражданина Рублева И.В. состава преступления, поскольку, как выяснилось, в его поступке не просматривалось корыстного мотива. Стало, например, доподлинно известно, что генеральный директор "Юного коммунара" Манана Юзефовна Осипян пыталась переоформить на Рублева двадцать пять процентов акций. Однако от предложенного дара Рублев отказался. Более того, сразу после этих событий он полностью отошел от публичной жизни, уединившись от родных и прежних знакомых на загородной даче. В Москву он выбирался только, чтобы читать лекции в академии. Сплетники утверждали, что сама Осипян сняла дом по соседству с Рублевским коттеджем, и теперь каждый вечер прогуливается возле его ворот, терпеливо дожидаясь, когда негостеприимный хозяин соблаговолит впустить настырную гостью в дом. Впрочем, амурные дела двух стариков не слишком занимали общественное мнение. Куда более бизнес-истеблишмент оказался поражен результатами гражданского судопроизводства. Вопреки ожиданиям арбитраж после годичных апелляций и кассаций отказал в удовлетворении иска, сославшись на то, что волеизъявление господином Рублевым осуществлено в полном соответствии с доверенностью, и вообще голосование на акционерном собрании под понятие сделки не подпадает.

Таким образом, надежды компании "Марсле" вернуть под свой контроль кондитерский холдинг рухнули окончательно. А поскольку все знали, что за спиной "Марсле" стоял Онлиевский, поражение это сильно ударило по его репутации. Потому что в России никто и никогда не вслушивается в судебные аргументы. Их воспринимают лишь как попытку оправдать вынесенное решение. Само же решение - это всегда выполнение полученного судом заказа. Посему главный вывод оказался в том, что всесильный Онлиевский более не всесилен. Пытаясь разобраться в подоплеке происходящего, уязвленный олигарх настаивал на встрече с Бобровниковым, но каждый раз что-то этому мешало.

В свою очередь сопредседатель комитета кредиторов "Возрождения" Рональд Кляйверс не мог дозвониться до Онлиевского. Все звонки упирались в очередного референта, с неизменной вежливостью уверяющего раздраженного голландца, что Марк Игоревич именно сейчас находится на очередной судьбоносной консультации в Кремле.

Кляйверс выглядел разъяренным и подавленым одновременно. Кондитерский холдинг, на продаже которого Рональд рассчитывал составить себе состояние, ушел из-под носа. Дожидавшийся результата вице-президент компании "Марсле" на последней встрече едва ли не открытым текстом назвал его трепачом и из Москвы отбыл.

И это оказалось еще не самым худшим. Как-то само собой вышла из-под контроля распродажа банковского имущества. То есть Рональду показывали подготовленные документы, и вроде бы все выглядело понятно и цивильно. Но всякий раз выяснялось, что схема сделки в последний момент изменена и совершена через какие-то иные структуры, якобы предложившие лучшие условия. А главное, сумма, подлежащая возврату западным кредиторам, оказывалась в разы меньше той, о которой они договаривались с Онлиевским.

А распродажу владелец "АИСТа", надо сказать, организовал лихую. За год, по грубым подсчетам, распродали имущества, числящегося в балансе на сумму девятьсот миллионов долларов. Денег же от его реализации поступило чуть более ста. И даже из этих крох на счета западных банков оказалось перечислено всего тридцать пять миллионов долларов.

Тридцать пять за год! Тридцать пять из восьмисотмиллионного долга. Это был провал! Катастрофа. Рональд наконец понял то, о чем старался не думать в надежде хорошо заработать на продаже "кондитерки", - его попросту "кинули", словно начинающего клерка. Речь больше не шла о дальнейшем карьерном росте, о возврате всей суммы долга и триумфальном вводе в члены Правления АБРОбанка. Какое там! Хоть половину бы "отбить". Для этого, пока не поздно, реализацию оставшегося имущества следовало вернуть под контроль западных инвесторов. Но возможности самого Кляйверса иссякли, - он сам, своими руками отдал все рычаги, доверившись этому негодяю и мошеннику, готовому облапошить собственную мать!

Поскрежетав бессильно молодыми акульими зубами, Кляйверс решился и - с повинной вылетел в Амстердам.

Через месяц усилиями нескольких министерств Германии и Нидерландов министр экономики России принял представителей западных банков - кредиторов. Во встрече пожелал участвовать вновь назначенный Глава администрации президента Семен Анатольевич Бобровников.

После того, как участники встречи расселись, Бобровников жестом осадил приготовившегося к вступительному слову министра.

- Я присутствую здесь по указанию президента, - произнес он. - До него доведена ваша записка.

Бобровников положил ладонь на красную папку. Гости поспешно поднялись и обозначили поклон.

- Как вам известно, последовательная позиция нашего государства - создание свободного рынка. То, о чем пишете вы, господа, - это по сути спор хозяйствующих субъектов. Скажите, разве в ваших странах хозяйственные споры решаются государством?

Он пытливо оглядел поскучневших визитеров.

- Но, - продолжил Бобровников, - мы, конечно, заинтересованы иметь среди крупных западных бизнесменов репутацию страны, в которой интересы инвесторов надежно защищены. Именно поэтому президент дал поручение тщательно изучить ситуацию. Гости вновь привстали.

- Насколько я понял, суть ваших претензий в том, что председатель комитета кредиторов обманным путем получает согласие на продажу того или иного имущества по заниженной цене. По этой, демпинговой цене имущество продается одной из его собственных компаний, а потом та уже от себя перепродает его во много раз дороже. В результате чего причиняется ущерб интересам других кредиторов. Это так?

- Совершенно так, - с неизменным поклоном подтвердил руководитель делегации. - Более того, чтобы не быть голословными, мы провели собственное расследование и - вот список таких компаний с адресами и фамилиями. А это - перечисление наиболее вопиющих случаев. Да вот хотя бы...

Бобровников нетерпеливо пошевелил пальцами, и обе справки легли ему в руку. Он глянул вскользь.

- Да, но все документы, как я вижу, подписаны не председателем комитета кредиторов, а конкурсным управляющим. Почему же у вас претензии не к нему, а к господину Онлиевскому?

- Но ведь именно господин Онлиевский дает ему соответствующие указания.

- Это пока предположения, - жестко перебил Бобровников. - Возможно, впрочем, не беспочвенные. Но если все обстоит именно так, то как получилось, что вы, господа, имея все преимущества, сами по сути вручили неограниченную власть э...другим людям?

Визитеры как один требовательно повернулись к самому молодому члену делегации. Рональд Кляйверс смешался.

- Это была ошибка, - пробормотал он. - Мы рассчитывали на честное партнерство.

Под испытующим взглядом Главы Администрации он густо покраснел.

- Так сколько еще в банке осталось нераспроданного имущества? - полюбопытствовал Бобровников.

- Около двух миллиардов долларов, - впервые напомнил о себе министр экономики.

- В самом деле? - Бобровников поднял бровь, взвешивая услышанную цифру. - Ну что ж, если и впрямь налицо факты мошенничества... Он неспешно убрал переданные бумаги в золоченую папку. Поднялся, подняв тем остальных. - Никому не дано право дискредитировать идею честного предпринимательства и попирать субъектов рынка, - внушительно произнес Глава администрации. - Тем более - столь уважаемых. Думаю, мы сумеем выполнить вашу просьбу и настоять на замене арбитражной команды. Я даже, пожалуй, возьму это дело под собственный контроль. Так что, если в дальнейшем возникнут проблемы, не стесняйтесь - обращайтесь лично. Кто будет представлять интересы консорциума в Москве?

- Вот он, - руководитель делегации ткнул в Кляйверса. - Это его задача - довести дело до конца. До последнего цента! - в сердцах добавил он, обрекая тем Рональда на бессрочную Московскую ссылку.

2. Бобровников и Онлиевский. Встреча последняя

- Замуровался за Кремлевскими стенами. Забурел. До тебя теперь не добраться, - Марк Игоревич Онлиевский ворвался семенящей своей походкой. - Да, просторы! Не кабинет - савана! Я еще прежнему всегда говорил, в этом кабинете работать надо в кроссовках, чтоб из конца в конец трусцой! - он хохотнул. - А сработала-таки наша с тобой задумка. Не зря я тебя тогда подсадил. Все-таки свой человечек в высшей власти. Дай хоть обниму, сынку. Он широко развел руки для объятий, шагнув к рабочему столу Главы администрации. Но приподнявшийся Бобровников остановил порыв, указав рукой в сторону стола для совещаний, вдоль которого Онлиевский как раз пробегал. - Садитесь, Марк Игоревич.

- Если только присесть. Сесть мы всегда успеем, - несколько обескураженный Онлиевский опустился на ближайший стул. Оглядел объемистую стопку документов на рассмотрение - справа и жиденькую, рассмотренных, - слева. - Вижу, дел - гора. Копать - не перекопать. Потому, должно быть, и не могу к тебе пробиться.

- Да, дел хватает, - подтвердил Бобровников. - А вы, похоже, отдыхали? Загар не наш.

- В Австралию ездил. В деловую поездку.

- И - как там?

- Климат хороший. Да что ж ты мне выкаешь-то? Вроде, на "ты" перешли.

- То давно было. Думаю, на "вы" все-таки удобней. Так в связи с чем вы настаивали на встрече?

- Ну-ну. Если так, то так, - Онлиевский нахмурился. Но тут же лицо его вновь осветила дружеская улыбка. - Проблема собственно не велика. На мою "Сигманефть" наехали налоговики. Накопали какой-то хреновины. Ты дай отмашку, чтоб отвяли.

- Да не совсем налоговики. Проверку у вас производила Счетная палата. С вашего, кстати, согласия. Она и обнаружила недоплату налогов почти на миллиард долларов. Это серьезно, Марк Игоревич. Очень серьезно.

- А то ты сам подоплеку не понимаешь. Счетная палата! Да он мне до конца жизни мстить будет, что я его тогда с премьерства скинул. А не скинул бы, глядишь, другой президент в стране был. И ты бы в этом кабинете сейчас не сидел! Забыл? Или - решился забыть?!

Бобровников в ответ на скрытую угрозу слегка свел брови. Выдержал паузу.

- Я всегда и все помню, - веско произнес он. - Есть, конечно, личные отношения. Именно они заставили меня вмешаться в это дело, чтобы помочь вам.

- Ну, слава тебе господи. А то уж решил, что ты не Семен, а Иван, родства не помнящий.

Бобровников озадаченно поморщился:

- Да, хочется помочь. Но недоплата налогов аж на миллиард - это все-таки очень и очень неприятно. И, главное, президенту успели доложить, лизоблюды.

- Так передоложи! Нет никакой недоплаты. Нетути! - Онлиевский подался вперед. - Есть обычная минимизация налогов через офшорные зоны. Обычная! То есть повсеместно распространенная! Которой из года в год пользуются все кому не лень.

- Да, метастазы и впрямь проникли глубоко. Будем удалять.

- Так удаляйте. Для начала поменяйте законодательство, чтоб схема стала противозаконной. И тогда проблема сама собой отпадет.

- Именно такое поручение президент дал недавно правовому управлению.

- Но я-то тут причем? Я как раз действовал в рамках закона. Пока никем не отмененного. Это понятно?!

- Марк Игоревич, - Бобровников урезонивающе покачал головой. - Будет вам. То, что нормы об офшорах приняты с вашей подачи, хорошо известно.

- С моей! Но не мной. Как говорится, почувствуйте разницу. Повторяю, я минимизировал налоги в рамках закона!

- Оценку этому может дать только суд.

- Что?! - прошипел Онлиевский. - Вот даже куда тебя? Не много ли на себя берешь?! Я хочу встретиться с президентом.

- На ближайшие месяцы график президента сверстан, - с прежней ровностью отреагировал Бобровников. - Но я имел с ним беседу относительно вашей проблемы. Так вот президент дал понять...

- Да черт тебя! Ты можешь говорить нормальным языком?!

- Президент дал понять, - повторил Бобровников, - что деятельность компании "АИСТ" не способствует оздоровлению экономического климата в стране. Он выразил также мнение...

Онлиевский скрежетнул зубами. Вскочил:

- Я тебя понял. Думаешь, вознесся над всеми? Так вот, такие, как ты, приходят и уходят. А я - это мировой бренд. И моя "Сигманефть" - вторая по объему в стране. Ее весь мир знает. Предлагаешь на разрыв? Ну-ну, не с такими зубрами тягался. Бывай, родства не помнящий! Я с тобой еще поговорю. Уж как поговорю!

Он отшвырнул стул.

- Не стоит откладывать, - остановил его Бобровников. - Тем более другой случай может больше не представиться. Материалы той же счетной комиссии о грубых нарушениях, допущенных компанией "Аист" при приватизации "Сигманефти", переданы в прокуратуру. У меня поручение президента разобраться - в соответствии с действующими нормами. Если факты будут подтверждены, не обессудьте, но это основание расторгнуть приватизационную сделку как недействительную. Со всеми вытекающими последствиями. Да вы садитесь!

Онлиевский осел:

- Какого черта? Крайнего ищешь? Или у других иное?

- С каждым будем решать индивидуально. С учетом степени вины и ее осознания. А равно - готовности загладить ущерб. Таков наш правовой принцип.

- Что вы хотите?

- Прежде всего вы срочно возвращаете бюджету недоплаченные налоги.

- Миллиард?!

- Найдете. И еще. Очень нехорошо выглядит ваша роль в истории с банкротством "Возрождения". Ныне, когда задним числом появилась возможность проанализировать ситуацию, становится очевидным, что по вашему настоянию Россия лишилась мощного системообразующего банка, который мог бы стать серьезным подспорьем в возрождении промышленности.

- А раньше вы этого не знали?

- Кроме того, к президенту обратились представители крупных западных банков - кредиторов, которых ваша компания, извините за сленг, попросту "кинула". Подставные фирмы, "левые" договора! Из-за вас у мирового сообщества может сложиться впечатление, что в России не существует условий для честного бизнеса. Полагаю, будет правильным передать ваши права на банротство "Возрождения" какой-либо компании с государственным участием.

- Выдавливаете, суки!

- Если мы договорились, я вас больше не задерживаю.

- А если нет, то, как говорится, вызовут? - Онлиевский потеребил озадаченно вислый нос. - М-да, образовался, как погляжу, ты, Сёма. Все вы образовались. А кстати, - в лице его появилась пытливость. - Кому интересно я должен передать банк?

- Вам укажут, - Бобровников поднялся, прерывая аудиенцию.

- Так говорите, австралийский климат понравился? - припомнил он, задержав Онлиевского в дверях. - В самом деле, там условия для жизни человека, отошедшего от дел, наслышан, просто изумительные. Завидую!

Поежившись, Онлиевский вышел.

Оставшись один, Бобровников сладко, до зевоты, потянулся.

С несходящей улыбкой надавил на телефонную кнопку. Дождался звонков.

- Президент компании "Госкор" Палий слушает, - раздалось по громкой связи.

- Не оторвал, дружище? - Бобровников снял трубку.

- Семен Анатольевич! Для тебя всегда, - голос тут же сделался до приторности свойским.

- Чем занимаешься?

- Так заканчиваем реконструкцию заводика, что ты нам подбросил. По цифрам вполне аппетитно получается. Как раз хотел попросить о встрече, где обычно.

- Подъезжай. Только не с этой мелочевкой. Пора тебе, брат Палий, оправдать наконец оказанное высокое доверие. Большая, миллиардная страда начинается!