Молчание Андреев Леонид

Глава 20

Лиза

10 и 11 июня, пятнадцать лет назад

– Ты шпионила за мной? – дыхание Эви обдавало жаром щеку Лизы. Лиза только что вернулась из леса, убедившись, что Джеральд и Мизинчик ушли к Рилаэнсу с рюкзаком, полученным от Эви. Кузина поджидала в высокой траве и набросилась на Лизу, как только та вошла во двор. Теперь Эви сидела на ней, пригвоздив ее к земле.

– Нет, я не шпионила, – прошипела Лиза, пытаясь обрести дыхание. – Я просто пошла погулять.

Эви сидела у нее на животе, опираясь на грудь, и удерживала ее руки за головой. Она была как минимум на тридцать фунтов тяжелее, и Лиза ничего не могла поделать. Ключ на цепочке, болтавшийся на шее у Эви, задевал лицо Лизы.

– Чушь собачья. Ты следила за мной.

– Я даже не знала, что ты была в лесу. А теперь слезь с меня!

Эви еще крепче надавила на ее руки.

– Пожалуйста, – жалобно сказала Лиза. – Я уже задыхаюсь.

Эви откатилась в сторону.

– Думаю, ты должна держаться подальше от леса, – сказала Эви. – Перестань ходить в ту подвальную яму.

Она достала нож и начала методично срезать травинки, складывая их в аккуратную кучку.

– Но почему? – спросила Лиза, покосившись на свою кузину. – Разве ты не понимаешь? Что бы ни происходило в Рилаэнсе, это самое волшебное, что со мной случилось. Не только со мной – со всеми нами. Разве ты не хочешь выяснить, что там творится?

Отказываться от чего-либо или оставлять загадку нерешенной было не в характере Эви. Но в последнее время она была не похожа сама на себя. Прежняя Эви выбила бы из Джеральда всю дурь вместо того, чтобы совещаться с ним на краю леса.

С другой стороны, все члены ее семьи так или иначе были не вполне нормальными. Может быть, на них лежало заклятие. Может быть, их прокляла злая колдунья.

– Потому что все слишком запуталось. Сначала я думала, что кто-то хочет разыграть нас, понимаешь? Но теперь мне становится жутко. Что, если это… какая-то ловушка?

Эви повернулась и подсыпала травы в свою кучку.

– Это не ловушка, – со смехом сказала Лиза.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что они не станут заниматься такими вещами.

– Они?

– Феи, – пояснила Лиза.

Эви тряхнула головой.

– О господи! – Она воткнула нож в землю с такой силой, что только ручка торчала наружу. – Это не одна из твоих дурацких сказок, Лиза. Это реальная жизнь.

– Вот именно, – сказала Лиза. – Поэтому я все время возвращаюсь туда. Потому что это происходит на самом деле. Они там. И пока лето не закончилось, я собираюсь доказать это.

– Просто скажи, что ты права, – проворчала Эви. – Скажи, что феи настоящие. Что, если они заставили исчезнуть целый поселок?

– Ну конечно! – воскликнула Лиза, обрадованная тем, что Эви наконец поняла важность происходящего.

Эви покачала головой, вытащила нож из земли и вытерла рукавом грязное лезвие.

– Если они сделали это с целым поселком, то что они могут сделать с двенадцатилетней девочкой?

Лиза перевела дыхание, глядя на блестящий клинок. Феи не представляли опасности. Как Эви это не понимает?

– Тебе не следует ходить туда одной, – упрямо сказала Эви.

Может быть, Эви не просто беспокоилась, не просто боялась того, что происходило в Рилаэнсе? Может быть, она просто завидовала?

– Хорошо, – согласилась Лиза и скрестила пальцы за спиной. – В следующий раз мы пойдем вместе.

– Обещаешь, что не уйдешь тайком?

– Обещаю.

Эви убрала нож в ножны и улеглась на спину рядом с Лизой. Она глубоко, удовлетворенно вздохнула, и Лиза повернулась к ней.

– Очень мило, что ты хочешь защитить меня, – прошептала она. – Но на самом деле я не нуждаюсь в защите.

Она почувствовала, как тело Эви напряглось рядом с ней. Лиза оперлась на локоть и посмотрела на свою кузину. Тело Эви казалось ей каким-то неправильным. Ее лоб был слишком широким, а нос – слишком маленьким для ее округлого лица. Казалось, будто ее собрали из кучи несообразных частей.

– Эви?

– Да?

– Я слышала, как моя мама кричала на тебя сегодня утром. Насчет Джеральда. Это было очень страшно?

Эви пожевала нижнюю губу и пожала плечами.

– Пожалуй, не так уж страшно. Тетя Филлис сказала, что я перешла границу. И что мне нужно держаться подальше от Джеральда. Его мать совсем взбесилась, потому что его рука сломана в трех местах. – В уголках ее губ появился слабый намек на улыбку.

Лиза кивнула и подумала, что предупреждение ее матери вообще не сработало, если после этого Эви тайно встретилась с Джеральдом.

– Твоя мама в последнее время что-то говорила тебе… о моем отце?

Эви помолчала, глядя в небо.

– Нет, – наконец ответила она.

– А что ты сама думаешь о нем? Как по-твоему, ему становится лучше?

– Не знаю, Лиза.

– Чушь собачья. Скажи мне правду, Эви. Это же я!

Эви со вздохом повернулась на бок, немного придвинувшись к Лизе. Ее дыхание было сладким, с фруктовым привкусом.

– Мне он кажется таким же, как обычно. Не лучше и не хуже.

– Он похож на зомби, – сказала Лиза. – Последние несколько дней я смотрю на него, и кажется, что внутри ничего нет. Я разговариваю с ним, гляжу ему в лицо и шепчу ему на ухо, а он смотрит сквозь меня.

Она подумала о бейсболке с логотипом «Ред Сокс», найденной в лесу, той самой, которую носил призрак, описанный Беккой. Неужели отец смог встать? А если это был не он, то кто взял его кепку?

– Он похож на пустую оболочку, – продолжала Лиза. – Не знаю, то ли из-за болезни, то ли из-за лекарств, которые ему пихают в рот.

Эви задумчиво пожевала губу.

– Наверное, и то и другое. Но он еще там, я это чувствую.

Лиза покачала головой.

– Иногда мне кажется, что у меня больше нет отца. – Как только эти слова сорвались с ее языка, Лиза поняла, что это было глупо, особенно по отношению к Эви, которая вообще не знала своего отца. Никто не знал, кем он был. Когда Хэйзел забеременела в шестнадцать лет, у всех появились теории по этому поводу: это был женатый мужчина; ее изнасиловали; это был слабоумный сторож из дома престарелых, где она подрабатывала по выходным; это был один из тех, кто жил в ее доме. Лиза выросла, слушая вокруг себя приглушенные сплетни: ее родители, посетители кафе Дженни и даже старые дамы, бесплатно работавшие в городской библиотеке, – все они гадали, кто мог быть отцом Эви.

– Прости, – сказала Лиза. – Это было глупо с моей стороны.

Эви покачала головой.

– Даже не волнуйся по этому поводу.

– Эви! – Лиза положила ладонь на ее руку. – Ты не должна хранить секреты в тайне от меня. Особенно важные.

Эви нахмурилась и вырвала пучок травы.

– Ты еще многого не знаешь, – сказала она.

– Так скажи мне. – Лиза сплела пальцы и показала их Эви. – Мы связаны вот так, ты не забыла?

Эви закрыла глаза.

– Помнишь, я сказала тебе, что стала ходить в церковь?

– Да.

– Там есть большая витражная картина с Девой Марией. На ней голубой балахон, лицо такое мирное и безмятежное. Но под ее ногой извивается огромный змей. И она держит его на месте, давит его.

Лиза кивнула. Она не представляла, где именно это находится, но ей хотелось, чтобы Эви продолжала говорить. Может быть, это похоже на камень, который катится с горы все быстрее и быстрее, зато больше не будет никаких секретов.

– Иногда, когда мы приходили туда, я пригибалась на скамье и смотрела на это окно. И знаешь, что я думала? Я думала… теперь я знаю, на что это похоже. Этот змей – зло, исполненное тайны, и она старается удержать его, придавить, припечатать к земле. Наверное, она сможет, ведь это Мария, Матерь Божья, а кто я такая? Я никто…

Глаза Эви были полны слез.

– Эви, – тихо сказала Лиза и протянула руку, чтобы погладить ее растрепанные волосы. – Если ты просто…

– Биолюминисценция! – торжественно произнес Сэм, появившийся рядом с ними. В одной руке он держал часы, а в другой – банку со светлячками.

– Что? – Лиза была в ярости от его вмешательства. Теперь Эви больше ничего не скажет. Эви села, протерла глаза и заморгала, глядя на Сэма.

– Светлячки. Еще есть светящиеся морские микроорганизмы и глубоководные рыбы-удильщики. Может быть, есть и другие насекомые, которые умеют светиться в темноте, еще не известные науке. Наверное, их мы и видели в лесу.

Он присмотрелся к мигающим зеленым огонькам в стеклянной банке с завинченной крышкой.

– То, что мы видели, не светлячки! – отрезала Лиза. – Даже отдаленно не похоже!

– Разумеется, – сказал Сэм. – Потому что феи – это логичнее. Почему бы не лепреконы?

– Ну да, вроде того зеленого парня из мультфильма о Робин Гуде, – со смехом отозвалась Эви. – Изысканная магия!

– Вы можете быть серьезными? – укоризненно спросила Лиза.

– Я совершенно серьезна, – сказала Эви. – Это большое дело, Лиза. Великое дело. Может быть, это маленький народец, и они отведут тебя к горшку золота на другом конце радуги.

Лиза не могла поверить, что слышит эти слова от человека, который только что рассказывал ей о витражном окне в церкви.

Сэмми принялся фальшиво распевать «Где-то над радугой», периодически фыркая от смеха, а Эви перестала смеяться лишь для того, чтобы выдохнуть:

– Перестань, а то я описаюсь!

– Вы прекратите наконец? – завопила Лиза. Но они смеялись до тех пор, пока их лица не стали ярко-красными.

– Вы просто завидуете, – сказала Лиза, хотя они вряд ли услышали ее в своем безудержном веселье.

Она отвернулась от Эви и Сэма и посмотрела на старую монетку и медальон святого Христофора на своем браслете. Не имело значения, что думают другие люди. Может быть, за этими дарами стояла какая-то причина или намерение. Возможно, они могли поведать свою историю. А может быть, они когда-нибудь понадобятся ей – волшебные амулеты, помогающие в беде. Талисманы.

Лиза не сомневалась в одном: она готова сделать первый шаг. И она больше не нуждалась в обществе Эви и Сэма.

Ночью, когда Лиза убедилась в том, что Эви крепко спит, она совершила вылазку в подвальную яму и оставила записку, аккуратно сложенную под горкой сахарных кубиков.

«Я хочу встретиться с вами. Пожалуйста».

Глава 21

Фиби

11 июня, наши дни

– Сегодня вечером мы с тобой будем одни, – крикнула Эви из кухни, когда Фиби вошла в дом и почувствовала пьянящий, сладкий аромат.

– Я испекла пирог из смеси «Бетти Крокер», которую ты принесла, – сказала Эви. – Еще я собиралась приготовить макароны, но, поскольку мы с тобой остались вдвоем, я решила сразу же перейти к пирогу.

– Где Сэм? – спросила Фиби, изо всех сил стараясь не выглядеть раздраженной или разочарованной. Она направилась на кухню и посмотрела на Эви (та носила питона обернутым вокруг шеи, как шарф), накладывавшую ванильную глазурь на розовый пирог, источавший клубничные ароматы. От одного вида пирога у Фиби заныли зубы, и сама идея казалась превосходной. Сэм бы никогда на это не согласился. Домашняя еда, которую они готовили, всегда была такой натуральной и полезной для здоровья, что приятно было сделать перерыв. Даже когда они ужинали в городе, Сэм часто выбирал свой любимый вегетарианский ресторан, где все блюда были одинаковыми на вкус и где Фиби как-то опрометчиво заказала «макароны с сыром», не подозревая о том, что ей подадут пшеничную лапшу с мятым соевым творогом и белыми бобами.

Наверное, пирог на ужин был не лучшим выбором для будущего ребенка, но это лучше, чем ничего, верно? А с учетом нынешнего состояния ее желудка Фиби была благодарна за то, что хоть какая-то еда казалась привлекательной, пусть это даже сахар в чистом виде.

– Сэм оставил сообщение на автоответчике. Сегодня он работает допоздна, а потом ужинает со своей мамой.

Фиби почувствовала, как тело непроизвольно напряглось. Сэм ужинал у матери один раз в месяц, и когда он это делал, то всегда приводил с собой Фиби. Означало ли это, что он намерен самостоятельно пойти оттуда в Рилаэнс? Собирался ли он рассказать матери правду обо всем, что с ними случилось? Довериться ей, но многое утаить от Фиби?

– Замечательно, – сказала она с приклеенной к лицу фальшивой улыбкой. – Нам с тобой больше достанется.

Фиби позволила себе бокал пива, хотя понимала, что стоило бы воздержаться от этого. Она оправдывала это тем, что, возможно, вообще не захочет иметь ребенка, во всяком случае, если Сэм и дальше будет вести себя подобным образом. Но если они собирались решать, то нужно было действовать быстро, а это означало, что она должна сделать первый шаг и сообщить ему о своей беременности. Как это сделать теперь, когда Сэм находится далеко? Что она вообще может сделать – оставить ему сообщение на телефоне? Послать электронное письмо? Засунуть записку под стеклоочиститель его автомобиля?

– Это действительно здорово, – сказала Фиби, вгрызаясь во второй кусок пирога. – Подожди, пусть Сэм узнает, что он пропустил. Наверное, сейчас он страдает над одним из маминых творений из соевого творога.

Идиот. Как он мог бросить ее, да еще в такой вечер?

Она сунула руку в карман длинных шортов и прикоснулась к мешочку с зубами. Разумеется, было глупо носить его с собой, но Фиби чувствовала, что это каким-то образом связывает ее с Лизой. Как будто, сохранив его при себе, она сохранит шанс узнать правду. Фиби не считала себя суеверным человеком, но полагала, что в мире есть гораздо больше того, что можно увидеть глазами. И если она будет носить на удачу несколько старых лошадиных зубов, это никому не повредит, правда? Когда она позвонила матери Сэма и сообщила вердикт доктора Острум насчет зубов, Филлис поблагодарила ее. Фиби предложила отдать их, но Филлис сказала: «Не стоит беспокоиться, дорогая. Почему бы тебе не сохранить их у себя; это будет хорошим дополнением к твоей коллекции диковинок».

Если зубы были сокровищем Лизы, то Эви могла помнить их. Возможно, она даже знает, откуда они взялись.

Фиби достала мешочек из кармана и положила его на стол. Эви резко отодвинулась от стола, как будто перед ней только что бросили отрубленную руку.

– Где ты это достала? – спросила она, со страхом и подозрением глядя на Фиби.

– Это принадлежало Лизе, – сказала Фиби.

– Я знаю, – прошипела Эви. – Эти безобразные желтые зубы были первым подарком, который он ей оставил. Еще до того, как она узнала, кто он такой. Он пришел в ее комнату и оставил их на кровати.

– Он?

– Тейло. Где ты взяла их, Фиби? Получила от Сэма? У него были эти зубы?

– Это всего лишь старые лошадиные зубы.

– Я знаю, что это такое, – сказала Эви. Она учащенно дышала, немного напрягаясь с каждым вдохом. – Но тебе это вряд ли известно. Ты не должна носить их при себе, Фиби. Все, что приходит от Тейло, наполнено магией. Злой магией. Она привязывает тебя к нему, понимаешь?

Фиби кивнула и убрала зубы в карман.

– Я не верю в магию, – заявила она.

– Значит, поверишь, – сказала Эви.

Дальше они ели в молчании, только вилки скребли по тарелкам, а чавканье казалось неестественно громким.

– Извини, что я так испугалась, – сказала Эви, вставая, чтобы очистить стол. Осталась лишь четвертинка пирога, которую они решили сохранить для Сэма. – Эти зубы всегда пугали меня. Я не ожидала снова увидеть их; я думала, что Лиза забрала их с собой, когда ушла. Зубы и браслет с талисманами. Она никогда не расставалась с ними, с этими проклятыми подарками от фей.

Эви поставила собранные тарелки на стол и полезла в карман за сигаретами. Фиби понимала, что должна остановить ее, что Сэм устроит истерику, когда вернется домой и почует запах сигаретного дыма, но она не могла приказать Эви выйти из дома и покурить там.

– Так где ты их достала, Фиби? Они были у Сэма?

– Конечно нет. С какой стати Сэму хранить их?

– Не знаю. Я думала, ты можешь объяснить. Он был последним, кто видел ее той ночью, и я всегда думала…

– Что? – настороженно спросила Фиби.

– Что он знает больше, чем говорит.

Фиби задумалась над ее словами. Позиция Сэма всегда заключалась в следующем: «Лиза пропала, и мы ничего не можем с этим поделать. Нужно жить дальше». Возможно ли, что он держал что-то в тайне? Какой-то секрет, который он хранил четырнадцать лет и который теперь медленно, но неуклонно всплывал на поверхность? Это определенно объясняет, почему в эти несколько дней он вел себя как последняя свинья.

Фиби вспомнила свой разговор с Беккой: «Есть вещи, о которых Сэм вам не рассказывал».

– Я знаю, что доставляю вам хлопоты своим присутствием, – сказала Эви.

Фиби покачала головой.

– Ничего подобного, – возразила она и выдавила очередную улыбку, не сомневаясь в том, что Эви видит ее насквозь. Но та лишь откинула со лба длинную прядь волос.

– Уже давно не бывала в парикмахерской, – извиняющимся тоном сказала она.

– Я могу подрезать волосы, – предложила Фиби и сразу же пожалела о своем энтузиазме. – То есть если ты хочешь, конечно. Я стригу Сэма и ухаживаю за животными в клинике… нет, я не сравниваю тебя с пуделем, но все-таки я умею обращаться с ножницами.

– Было бы замечательно, – сказала Эви. – Выбери такую стрижку, какую захочешь. Когда я была ребенком, то мои волосы однажды настолько перепутались, что маме пришлось побрить меня наголо. У некоторых людей идеальная форма головы, но моя вся бугристая. Лиза говорила, что она похожа на проросшую картофелину.

Фиби рассмеялась.

– Картофельной стрижки не будет, обещаю.

Они отодвинули в сторону кухонный стол. Эви взяла стул, а Фиби принесла ножницы.

– С этим связана какая-то история? – спросила Фиби, прикоснувшись к ключу, висевшему на шее Эви.